Ну, а во втором посте с удовольствием дам ссылку на свежее видео Сережи Кривохарченко про футбол при национал-социалистах — как спорт встраивался в диктатуру и как жил во время "большой" войны, когда сначала должен был успокаивать немцев как свидетельство того, что ничего особенного не происходит, а потом все больше раздражал тем, что выглядел как пир во время чумы (даже весной 1945-го в Германии играли матчи внутреннего чемпионата!)

Множество интересных подробностей по теме, которая лежит на поверхности и о которой не знаешь примерно ничего.

В Северном Рейне — Вестфалии АфД впервые делит второе место в опросе. Местный «либеральный» ХДС продолжает медленно снижаться (не так давно рейтинги были под 40%), зато «зеленые», которые с ними в коалиции, подросли. И свободные демократы — тоже.
Выборы — следующей весной.

Левые впервые вышли на первое место в берлинском опросе. Вот вы кринжевали от сравнений хдсников с "фашистами" в исполнении нового левого председателя, но, очевидно, есть и другие мнения. Последний раз такое было еще до пандемии.

Ну, здравствуй, Саксония-Анхальт, мы тебя ждали: АфД чуть снизилась (впервые с весны), ФДП и "Альянса Вагенкнехт" чуть выросли. Критичным в таком раскладе становится прохождение одной из небольших партий: собственно, "Альянса" (тогда "Альтернатива" может сформировать большинство только с ними, ну или с отколовшимися христианскими демократами, буде таковые найдутся) и/или свободных демократов с "зелеными" — у тех и других по 4%, прохождение любой из них, или обеих, мешает большинству даже АфД плюс Вагенкнехт.

Если я правильно понимаю, для ХДС становится осмысленной старая-добрая, западногерманских ещё времен тактика Leihstimmen, "голосов взаймы", — призыва к своим сторонникам проголосовать за ФДП, чтобы та попала в парламент и помогла сохранить власть. Даже если они потеряют пару мест, это компенсируется большим количеством мандатов союзной фракции. Сложность тут в том, что «пара потерянных мест» — это конкретные люди, остающиеся без работы и представляющие партию, которая и так находится не в лучшей своей форме.

Но если бы я был сторонником ХДС и не хотел бы АфД в правительстве, то голосовал бы за свободных. А если бы хотел, то за своих. Вот такой парадокс:))

Кстати, во вчерашнем тюрингском опросе АфД во главе с Бьорном Хёке впервые в истории дотянула до 40% там. Съезд завтра как раз в тюрингской столице Эрфурте.

При этом фиксируем и кое-что ещё: при нынешнем раскладе ХДС может сформировать большинство только при поддержке и социал-демократов, и левых, и Вагенкнехт — или с «Альтернативой».

В связи с чем я залез в Конституцию Саксонии-Анхальт, чтобы изучить порядок выборов министр-президента. Выяснилось (статья 65), что в первых двух турах для избрания нужно получить больше половины голосов. Если никто этого не добивается (что при нынешнем раскладе вполне вероятно), то ландтаг может принять решение о новых выборах. Но только если и его поддержит больше половины депутатов. Если же нет (что, опять же, вполне вероятно) — то главой правительства становится тот, кто получит больше других кандидатов. У АфД и "сил брандмауэра" (к которым больше не относится Альянс Вагенкнехт) пока получается равное число кресел, будущее может определить решение одного-двух процентов избирателей.

Sommerpause

Правые и очень правые медиа уже смакуют результаты свежего северного опроса — и небезосновательно: в Шлезвиг-Гольштейне ХДС, по данным INSA, потерял 6 процентных пунктов за три месяца, если сравнивать с апрельским опросом Infratest Dimap (это другая социологическая служба), и сразу 12 — если с данными той же INSA, но полуторагодовалой давности. Выборы там пройдут в апреле 2027 года.

А почему небезосновательно? Потому что тамошний министр-президент Даниэль Гюнтер считается одним из лидеров либерального "мерклианского" крыла ХДС. В Шлезвиг-Гольштейне он правит с 2017 года, сейчас вместе с "Зелеными" (до этого третьим партнером были свободные демократы). Именно он и его земляки инициировали те самые аплодисменты экс-канцлерин на последнем партийном съезде.

Пару месяцев назад леволиберальная Zeit опубликовала его большой профайл, из которого следует, что едва ли не главный политический секрет Гюнтера — его глубокое отчуждение от политического Берлина, которая, очевидно, очень нравится местным (возможно, это у них региональное: в нежелании переезжать в Берлин в свое время признавался нынешний лидер свободных демократов Вольфганг Кубики, выходец из тех же мест, который, по собственным словам, боялся в столице спиться).

И вот такое падение. Что случилось за эти пару месяцев? Прежде всего, громкое дело шведского производителя аккумуляторов Northvolt, который собирался построить в Германии завод, выбрал Шлезвиг-Гольштейн, получил под это финансовые гарантии наполовину от федерального правительства, а наполовину от земли — а потом взял и обанкротился. Теперь Гюнтеру и его правительству вменяют в вину, что они так хотели заполучить прогрессивное зеленое производство, что игнорировали явные указания на проблемы шведов. Министр-президент признал ошибку, но извиняться отказался.

Это, безусловно, самая резонансная история, но в медиа правого спектра сейчас еще больше припоминают слова Гюнтера о том, что он не исключает коалиционного сотрудничества с "Левой" (что запрещено партийным решением ХДС в 2018 году, принятым одновременно с запретом на сотрудничество с АфД). Сказал об этом Гюнтер далеко не впервые, но сейчас уж больно “удачный” тайминг.

И тут мы приходим к следующему факту, который делает нынешний опрос особенным: Шлезвиг-Гольштейн, можно сказать, — оплот "старой республики", земля, в которой в ландатаге нет ни "Альтернативы" (единственная в своем роде), ни тех самых "левых". И вот теперь АфД вырывается на второе место (обогнала СДПГ и "Зеленых", даже несмотря на то, что те подросли тоже), а "Левая" врывается в социологию с 7%. Ну, и свободные демократы — плюс два процентных пункта: вероятно, буст от избрания председателем федеральной партии “своего” Кубики.

Некоторое утешение для Гюнтера: подобные падения он уже переживал, а потом поднимался еще выше. Между концом 2020 и концом 2021 года ХДС во главе с ним потеряла 10 п.п. (31% и 21%), но всего через полгода на выборах набрала сенсационные 43,4%. Непонятно, удастся ли повторить этот успех, учитывая широкий контекст.

Василий Шульгин вспоминал, что, когда 2 марта 1917 года в последний момент Николай Второй объявил, что отрекается в пользу брата Михаила, а не сына Алексея, то попросил делегатов Государственной Думы понять его "чувства отца".

Чувства отца — это примерно то, чем Йенс Шпан, теперь уже бывший председатель фракции ХДС/ХСС, объяснил решение вместе со своим мужем завести ребенка с помощью суррогатной матери — несмотря на то, что в свое время в качестве главы Минздрава выступал против легализации этой услуги в Германии.

Я, в отличие от многих, не могу вполне разделить возмущения "двойными стандартами" Йенса Шпана. Возможно, из-за отпускного отношения к новостям. А, возможно, потому что ощущаю отцовство (в том числе собственное) — как абсолютно экзистенциальное переживание. И хорошо представляю, почему не каждый может заранее предсказать, как поступишь, когда рождение ребенка станет темой лично для тебя. И при этом не представляю, как все то же самое должен ощущать гей.

Но есть кое-что, что мешает мне сочувствовать Йенсу Шпану. Когда Николай Второй отрекался за себя и за сына, он совершал абсолютно аполитичный поступок, и единственное, в чем можно упрекнуть в этом случае, — что соображения личного, человеческого свойства оказались для него важнее государственных, теоретически (но очень теоретически) более мягкого "транзита власти". Это такая мелочь по сравнению с тем, в чем еще можно упрекнуть, даже обвинить, Николая — и уж почти наверняка это не было подстиланием себе соломки.

История Шпана отличается тем, что "чувствами отца" она — с большой вероятностью — не заканчивается. Он покинул один из руководящих постов в непопулярной коалиции, его собственный вклад в эту непопулярность еще предстоит оценить (не смог предотвратить скандал с проваленными выборами в Конституционный суд прошлым летом, довольно слабо модерировал расколотую фракцию при обсуждении пенсионной реформы осенью) — и уходит он при этом с аурой чуть ли не жертвы. А мог бы совсем с другой, хештег — Maskenaffäre, которая до прошлой субботы была куда более известной историей из времен его руководства Минздравом, чем позиция по суррогатному материнству.

Все последние годы ходили слухи, что в ХДС Шпан представляет ту группу, которая выступает за отказ от сотрудничества с левым центром. В самом начале работы нынешнего Бундестага много шума вызвали его слова о том, что с АфД "нужно обращаться, как с любой другой парламентской партией". И несмотря на все эти скандалы он вот только что в мае был переизбран главой фракции с результатом лишь немногим хуже, чем за год до этого — что должно указывать на то, что союзников у него достаточно. Его возвращение на сцену в качестве мягкого критика коалиции, а потом и одного из лидеров "поправевших" христианских демократов — не кажется чем-то фантастическим.

Кто займет место Шпана во главе фракции ХДС/ХСС, должно стать известно 29 июля. Срок определили на встрече президиума Мерц в качестве председателя общегерманского ХДС и Маркус Зёдер как руководитель баварского ХСС, пишет Spiegel. Давайте коротко перечислим возможных претендентов

Но для начала – почему эта должность вообще так важна? В немецком Бундестаге нет четко прописанной фракционной дисциплины, каждый депутат принимает решение самостоятельно. На практике, конечно, это далеко не всегда так, но бунты отдельных парламентариев и целых внутрифракционных групп более чем возможны. И они особенно опасны при нынешнем большинстве всего в 12 голосов. Именно сохранением единства или, как минимум, информированием правительства о тревожных сигналах занят глава фракции.

Чаще всего называют Торстена Фрая – нынешнего главу Ведомства федерального канцлера. Намеком на его кандидатуру могут служить слова Мерца, который заявил, что отставка Шпана «могла бы дать повод для того, чтобы еще раз обдумать структуру правительства». Считается, что за Фрая говорит парламентский опыт (он был управляющим делами фракции в прошлом созыве) и — не очень успешная работа в канцлерамт, где он не смог наладить координацию между своим шефом, партией и как раз таки парламентской фракцией. Весной, под годовщину Мерца, ходили слухи, что в какой-то момент это привело их чуть ли не к ссоре.

Для Фрая возможное назначение, пожалуй, стало бы повышением. Про другого кандидата «от правительства» это не так очевидно — глава МВД Александр Добриндт имеет в этом кабинете очень хорошую репутацию: и благодаря тому, что продавил сомнительное, с правовой точки зрения, ограничение миграции, и благодаря тому, что собирал будущую коалицию в первые недели, а потом сохранил хорошие отношения с социал-демократами уже в процессе работы правительства. Как и у Фрая, до правительства у Добриндта был парламентский опыт, и даже более серьезный: восемь лет на посту руководителя парламентской группы ХСС, то есть координатора баварских депутатов. Со стороны кажется, что ключевой вопрос — как к возможному перемещению на пост главы всей правящей фракции отнесется министр-президент Зёдер, ведь оно будет означать, что в Берлине появится сравнимый с ним по влиянию баварец.

Еще одна кандидатура, которая соответствует словам Мерца о возможной «перестройке» правительства, — это Нина Варкен из Минздрава. Тут была бы уникальность уже не по региональному, а по гендерному признаку — женщина во главе фракции. Вместе с Фраем она организовывала работу ХДС/ХСС в прошлом созыве, сейчас ей ставят в заслугу достижение договоренности по реформе медицинского страхования. Пишут, что, если не пост во фракции, то место во главе того самого канцлерамта ей вполне может достаться. И пишут об этом как о повышении — вероятно, поскольку в таком случае ей не придется отвечать за неизбежные негативные стороны инициированной реформы.

Другая всплывающая фамилия, напротив, принадлежит человеку, который прошлой весной был обойден при распределении правительственных постов (или сам предпочел вежливый отказ), — это генсек ХДС Карстен Линнеманн. Пишут, что его кандидатура устроила бы баварцев, но меньше доверия к нему теперь испытывает Мерц. Важное про Линнеманна: он был архитектором предыдущей предвыборной кампании ХДС/ХСС, по итогам которой ожидались 30%, а то и 35%, а получилось 28% (кажущиеся теперь почти недостижимыми). И он же был, по одной из версий, разработчиком плана того самого голосования вместе с АфД по ужесточению миграционной политики (которое позже сам же признал ошибкой).

И еще два претендента, скорее, из второго ряда — и разным восприятием относительно Мерца. Первый — Гюнтер Крингс, который осенью проиграл выборы директора партийного фонда Конрада Аденауэра, несмотря на беспрецедентную поддержку канцлера. Второй — Натанаэль Лемински, глава госканцелярии (аппарата) Северного Рейна — Вестфалии. Его высоко ценят за знакомство с региональной политикой, но считают слишком близким к Хендрику Вюсту, которого, в свою очередь, воспринимают чуть ли не как конкурента Мерца. Это объективно уменьшает шансы.

Бенедикт Нефф, корреспондент берлинского бюро NZZ, известного своей «антилевой» установкой:

«То, что Шпан проинформировал Мерца о своем отцовстве за пару дней до рождения сына, заставляет предположить, что он был готов к разрыву с канцлером. Иначе он бы обсудил это с Мерцем месяцами ранее, чтобы выработать общую коммуникационную стратегию.

Судя по всему, Шпан держал в голове два сценария. Первый — что застанет Мерца врасплох в надежде остаться на посту и, возможно, повлиять на дебаты о суррогатном материнстве в Германии. Тем самым он даже усилил бы свою позицию во властной иерархии. Второй — он покинет руководство ХДС/ХСС и дистанцируется от правительства, которое, по всей видимости, в ближайшие годы наносило бы только вред его политическим перспективам. Очевидно одно: такой честолюбец, как Шпан, рано или поздно захочет вернуться в политику».

И понятно, какого возвращения ожидает Нефф. По тому, как, вместе с более или менее всей немецкой редакцией NZZ будучи сторонником (частичной) нормализации АфД, он пытается снять острые углы риторическим приемом формата «ну, вот чё вы начинаете?!»:

«Насколько изменилось (понимание консерватизма), можно оценить по тому, что правонационалистическая партия АфД лидирует в опросах, несмотря на то, что партией руководит гомосексуальная женщина, которая со своими детьми проживает в Швейцарии. В партийной программе говорится, что партия отвергает однополые браки, но кажется, что гомосексуальность Алис Вайдель и ее семья мало кого волнует. Что руководительница партии живет вопреки партийным установкам? Интересует только противников партии».

Пишут, что Мерц и Зёдер договорились: вместо Шпана председателем фракции будет глава ведомства канцлера Фрай. Лично мне интереснее всего: Добриндт сам на захотел или всё-таки Зёдер затормозил земляка (ну, или что-то третье)?

Маленькая деталь намеченного на следующую среду избрания Торстена Фрая главой фракции ХДС/ХСС. Сейчас в Бундестаге летняя пауза, некоторые депутаты уже разъехались из Берлина. При этом голосование будет очным, и кто не приедет — сможет подключиться по видеосвязи, но не отдать голос.

Депутатам, которые захотят вернуться в столицу, придется оплатить поездку самостоятельно. Но тут есть нюанс: немецкие парламентарии имеют право бесплатно пользоваться Deutsche Bahn. Так что в копеечку участие может обойтись только тем из них, кто успел укатить за границу (их не жалко). Поэтому не так уж удивительно, что в руководстве фракции рассчитывают, что подавляющее большинство депутатов будут на месте и проголосуют, а по видео подключится не больше десяти процентов.

Более интересный вопрос касается назначения сменщинка (или сменщицы) Фрая на посту главы канцлерамт — Ведомства федерального канцлера. В соответствии со статьей 64 Основного закона члены правительства должны присягнуть перед Бундестагом, и теоретически для этого может понадобиться отдельное заседания парламента. Но эта идея «вызывает у депутатов не только воодушевление», деликатно формулирует Table.Briefing.

Фридрих Мерц на созвоне с руководящими депутатами своей партии заявил, что необходимости во внеочередном заседании нет, достаточно формального назначения федеральным президентом, которое может произойти в любой момент, а присягу можно принести и позже, уже осенью. На самом деле, это вопрос довольно щекотливый: Основной закон предполагает, что министры присягают «при вступлении в должность», никакой отложенной клятвы не предусмотрено.

Впрочем, это, конечно, формальности — разберутся. Более интересно, кто займет место Фрая во главе канцелярии. И фаворитка вроде бы глава Минздрава — Нина Варкен. Ну, а на ее место Politico не исключает назначения генсека ХДС Карстена Линнеманна, оставшегося без должностей год назад при формировании правительства — тогда ему прочили пост министра экономики, теперь, получается, сулят место, пожалуй, менее комфортное, на котором не представишь себя защитником бизнеса.

Spiegel подтверждает: Варкен возглавит Ведомство федерального канцлера, Линнеманн (генсек ХДС) займет ее место во главе Минздрава. Понятно, что его никто не принуждает к назначению, но мне было бы очень интересно узнать, как это все обговаривалось и модерировалось.

Ведь Варкен, получается, счастливо избегает всех вопросов, которые неизбежно возникнут в процессе реализации подготовленной под ее началом медицинской реформы, а свалятся они как раз на Линнеманна — словно в наказание и за обещанные им христианскими демократам 30-35% перед прошлыми выборами, и за драматическое падение рейтинга уже после выборов, за последние полтора года. Понятно, что это падение — прямой результат деятельности правительства, но он — генсек партии, а значит, в немецкой партийной традиции отвечает за ее функциональность и политической позиционирование.

С другой стороны, назначение на министерский пост, пусть даже тяжелый, — в какой-то мере, наверное, и шанс тоже. Все-таки здесь конкретная область, к которой, как пишет Spiegel, у Линнеманна "пристрастие", а не ответственность за всю партию, вылечить которую он при этом объективно не в состоянии и не в положении.