Выборы на западе прошли, и потихонечку начинается подготовка к осенним кампаниям на востоке. В центре внимания: Саксония-Анхальт и Мекленбург — Верхняя Померания (а еще есть Берлин, но там своя атмосфера). В этих же двух землях, если вы вдруг пропустили (а что? а вдруг!), все напряженно ждут убедительной победы АфД — и при нынешней экономической динамике она более чем вероятна.

Первой свою ставку обозначила Сара Вагенкнехт, имя которой пока что — собственно, до сентябрьских выборов — носит созданная ей партия. Причем формально она ее больше не возглавляет, но нейминг подчеркивает сохраняющееся влияние.

Так вот, заявила Вагенкнехт, больше ее Альянс не должен вступать в «брандмауэрные» коалиции, чтобы не допустить АфД к власти, как он поступил по итогам выборов в Саксонии и Бранденбурге осенью 2024 года. Коалицию с самой «Альтернативой» она при этом тоже не рассматривает. Для восточных земель у нее есть, так сказать, свежая идея — «гражданские правительства» с внепартийным министр-президентом и министрами, подобранным по критериям «профессионализма, а не партийной принадлежности».

И это предложение не только для партий центра, но и для АфД. Для неё это выглядит как реалистичный способ войти во власть: поставить во главе какого-нибудь лояльного, но внепартийного деятеля, добиться пару кресел для себя (желательно, конечно, в МВД), что-то отдать Саре (труд, здравоохранение), обнаружить какого-нибудь не слишком стойкого христианского демократа, а еще лучше и вероятнее — фдпшника…

Схема упирается в то, сможет ли Альянс Вагенкнехт вообще диктовать свои условия. И в Саксонии-Анхальт, и в Мекленбурге у них многие месяцы тренд на снижение, и, по последним опросам, по 5% — на грани прохождения. Ни там, ни там АфД не может сформировать с ними большинство.

Но, во-первых, на своей последовательной антиамериканской риторике Альянс может вернуть пару-тройку процентных пункта (правда, в таком случае у той же АфД). Во-вторых, строительство коалиций для партий центра будет задачей не из простых: по-видимому, в частности, христианским демократам в обеих землях придется, так или иначе, вступать во взаимодействие с «Левой», а это, вообще-то, запрещено решением партии так же, как и коалиции с АфД. В Мекленбурге вон хотят даже оперативно продлить разрешенные местной конституции сроки формирования правительства. При таких раскладах предложение Вагенкнехт перестает казаться экзотикой.

Единственное, что при всем влиянии Вагенкхнет в партии принимает решение не она одна: в той же Тюрингии местное отделение в 2024-м пошло на коалицию с ХДС против ее воли. Непонятно, насколько этот план согласован с местными отделениями.

Die Zeit сделала на днях спецпроект, где можно вбить имя своего предка, чтобы узнать, был ли он членом НСДАП. По запросу показывают прямо скан членского билета. Теперь они выложили свидетельства читателей, многие из которых узнали для себя новое про своих дедушек и прадедушек.

Там есть такая история (тут человек не узнал новое, просто зацепило):


Хотя это будет очень личный рассказ, я решил его написать из-за противоречия между позицией преступника и позицией жертвы. Мне чуть за пятьдесят, у меня польские и немецкие корни, и я никогда не знал своих дедов.
Моего немецкого деда по отцовской линии я сразу нашел в архиве. Его история заканчивается одной из его боевых операций на фронте, с которой он не вернулся. Моя бабушка, к сожалению, не понимала, какие зверства совершались, и каждый раз после отпуска домой почти заставляла его возвращаться на военную службу. Он больше не выдержал этого и покончил с собой во время боевого задания. Он не погиб, как это было официально зафиксировано в то время. Вскоре после войны моя бабушка узнала о его самоубийстве от одного из вернувшихся с войны.
Мой отец, который недавно умер, был одним из двух детей. С его рождением родители завещали ему вечное наследие того времени в виде трех весьма примечательных имен. Я сознательно не пишу их здесь. Благодаря своему ясному мировоззрению отец всю жизнь держался подальше от подобных идей и был особенно человечным и сердечным. В своем ганзейском, скорее сдержанном стиле. Он вырос на крайнем севере как полусирота. В середине шестидесятых годов моя мать, уроженка Польши, как пианистка, по стипендии находилась на Западе, в Вене. Там мои родители познакомились, когда у моего отца там тоже были дела по работе.
Моя мать также выросла полусиротой без отца. Ей пришлось бежать, и в детстве она вместе с матерью пережила в Польше всю жестокость войны. Мой польский дед видел свою дочь в последний раз, когда ей было шесть недель. Его, как представителя польской интеллигенции (образованной элиты Польши, прим. ред.), арестовали, депортировали через Дахау в Маутхаузен и там убили.
Несмотря на свою судьбу, моя польская бабушка уже тогда, спустя короткое время, полюбила моего отца. Однако большая часть польского окружения моей матери не смогла нормально отнестись к ее решению выйти замуж за немца спустя всего 20 лет после окончания мировой войны. Она, которую раньше прославляли как детскую звезду за фортепиано и которая, став молодой взрослой, получала большую поддержку благодаря своему таланту, в короткие сроки потеряла много социальных контактов – и внезапно стала «персоной нон грата». Ее душа тяжело перенесла все это, и, к сожалению, моя мать так и не нашла в себе сил пережить свою историю так, чтобы это принесло исцеление. Она всю жизнь страдает от депрессии, к которой теперь добавилась деменция.

Мы разговариваем о самых ранних временах, которые ей пока еще помнятся. Я нахожу своего деда по материнской линии в архивах: в том числе в «Базе данных выживших и жертв Холокоста». Для меня очень важно разбираться в истории своей семьи, потому что семейные травмы не «растворяются в воздухе» вместе с поколением, которое их непосредственно пережило, а передаются разными способами из поколения в поколение. Поэтому я вообще считаю хорошей идеей заниматься ими и, при необходимости, перерабатывать их. Сейчас я могу сделать это в этом контексте для себя и своей семьи.
Для меня не вызывает сомнений политическая и общественная важность непрерывного переосмысления всех военных преступлений, совершенных во всем мире. Они никогда не должны быть забыты. В Германии это не заканчивается темой Второй мировой войны

Хотел бы я поболтать (вероятно, недолго) с тем или той, кто поставил клоуна под репостом выше. Но ведь не признается же, потому что сам(а) и есть 🤡

Смельчаков всё больше:)

taz поговорила с социологом Аладином Эль-Мафаалани о том, как недоверие стало социальной валютой.

«Социальные медиа впервые дали недоверяющим людям вступить во взаимодействие друг с другом. И теперь происходит нечто любопытное: недоверяющие люди доверяют другим недоверяющим людям и создают сообщества недоверия. Создаются сети доверия, основанные на общем недоверии. Напряженная жизнь отдельного недоверчивого индивида в итоге выросла в командную работу.

— Вы называете эту команду сообществом недоверия.

 — Да, и это единение строится на враждебности. Оно выстроено вокруг противостояния устоявшейся общественной системе и демократии. Политическая канализация произошла благодаря «Альтернативе для Германии». А коммуникация идет через социальные меди. Что интересно — это то, что не только в политике, но и в других сферах общественной жизни альтернативные структуры были выстроены на базе недоверия.
 
— СМИ, понятно. А что еще?

— Вплоть до денег. Криптовалюты, а конкретно биткойн, появились в год финансового кризиса, и в протоколе биткойна значится, что это — trustless structure, то есть альтернативная цифровая форма денег, которая не требует доверия к центральным банкам, государствам и так далее. Все остальные криптовалюты следуют более или менее той же идее. Не удивительно, что АфД сегодня — сильнейшая партия в интернет-пространстве.

— Почему? 

— Цифровизация не заточена под недоверие, но без цифровой инфраструктуры этих структур недоверия существовать бы не могло <… > Люди доверяют другим людям исключительно или, в основном, благодаря общему недоверию… Других людей оценивают не по компетенциям, а по общей принадлежности. Это одна команда, которая борется против устоявшейся профессиональной системы».

Интересно, как Эль-Мафаалани описывает личные причины, которые натолкнули его на написание книги по теме (мне, впрочем, знаком, скорее, обратный эффект — знакомые ждут оценок по вопросам, в которых я не разбираюсь):

«Даже люди, которые меня давно и хорошо знают, испытывают генерализированное недоверие к науке, особенно с пандемии. Они говорят: я знаю Аладина очень давно, я знаю, что у него нет собственного интереса, но я не доверяю им как части системы. Так я понял, что у нас настоящие проблемы, ведь очень многое базируется на том, что нужно доверять людям, которых ты лично даже не знаешь».

И последний любопытный фрагмент — о какой именно «системе» речь?

«В обществе больше нет центра, который бы все контролировал, каждая система в достаточной мере автономна и отвечает за самоконтроль. В сфере производства продовольствия есть продуктовый контроль. В науке ученые контролируют друг друга тем, что оценивают и критикуют работы коллег. Если хочешь изменить решение суда, идешь в другой суд. Если кому-то не нравится какой-то закон, нужно другое большинство, чтобы его поменять. Это значит, что многое проверяются внутри системы, изменяется и контролирует. Структуры недоверия уже интегрированы в каждую из них…»

… Но мы вошли в эпоху, когда эти структуры сами стали жертвами недоверия. Мне жаль только, что в интервью не обсудили самый интригующий для меня в связи с этим вопрос: о том, когда демократический принцип, или принцип большинства, начинает вредить автономному самоконтролю — и что тогда с этим делать.

Человек с лицом, очень похожим на Олег Палыча Табакова.

Прислали ссылку на трейлер нового российского сериала "Берлин´23" — продолжение сериала "Варшава´21". Приводить здесь не буду по соображениям информационной гигиены — извините! — но сюжет обоих произведений максимально коротко:

против миролюбивых русских устраивают страшную провокацию, грозящую перерасти в третью мировую войну, которую разоблачает специально присланный в недружественную страну героический герой с диппаспортом.

Но делюсь я этим всем только ради того, чтобы рассказать, что в трейлере "Варшавы" содержится доказательство безусловной гениальности современных российских сценаристов, а также их способности к точной передаче живой, не преукрашенной речи. А именно диалог между начальником героического героя и самим героическим героем:

— Слава, я знаю, что ты в отпуске, ноооо...
— Где полыхнуло на этот раз?

ПОЛЫХНУЛО, мать вашу, ПОЛЫХНУЛО. У меня только один вопрос, милостивые государи: а почему без "извольте известить"?

В Рейнланд-Пфальце на этой неделе успешно завершился первый этап коалиционных переговоров — так называемое “зондирование” — между победившими христианскими демократами и занявшими второе место соц-демами. Хватило двух недель. А вот в Баден-Вюртемберге, где выборы прошли, на две недели раньше, те же христианские демократы никак не могут договориться с “Зелеными”. Теперь все взгляды участников прикованы к лидерам, проигравшему выборы Мануэлю Хагену и победившему харизматику Джему Оздемиру. От них ждут, что они положат конец мелким разборкам, опасаясь, что, в противном случае, ситуация полностью выйдет из-под контроля.

Об этом второй текст ночного Table.Briefing. А первый, знаете, о чем? О том, что среди федеральных христианских демократов растет раздражение партнерством с социал-демократами и ощущение, что с “Зелеными” договариваться было бы легче. Почему? Потому что, в отличие от СДПГ, считают сторонники этой точки зрения, те “хотя бы не боятся собственных партсъездов”, то есть внутрипартийных дискуссий. Издание приводит мнение не кого-то, а Йоханнеса Винкеля — председателя “Молодежного Союза”, то есть наиболее активной требующей реформ части ХДС, который говорит, что может статься, “Зеленые” “не так структурно консервативны, как социал-демократы”. Источники Table говорят, что даже миграционная политика могла бы оказаться не столь уж раскалывающей, учитывая, что ключевой интерес избирателей на местах сейчас — в появлении экономической перспективы.

Какой из всего этого вывод? Не знаю. Видимо, что каждый отдельный фрагмент немецкой политики — это, таки да, своя вселенная.

Еще из пятничных ньюслеттеров: Politico достало программу клаузуры — закрытого фракционного совещания АфД, которое началось пару часов назад в Коттбусе, — и выяснило, что партийцы не собираются обсуждать ни позицию партии по восстановлению воинского призыва (пункт, которым "патриотическая" партия очень гордилась в противовес "старым" — пока внезапно не убрала его аккурат после того, как РФ напала на Украину, и теперь не может договориться, возвращать — не возвращать), ни отношения с Трампом (целый год стараний по их налаживанию — и возмущение по этому поводу восточных отделений), ни — наконец — непотизм и кумовство (главный внутрипартийный скандал начала года). Ну то есть ничего из того, что партию разбивает на группы.

Но вроде как собираются отказаться от обещания гарантировать всему честному немецкому народу пенсию на уровне 70% от заработка, уже какое-то приближение к реальности.

Друзья, давайте поиграем! Я сейчас предложу пачку вопросов, а потом через несколько часов объясню, к чему все это.

Отвечайте:))) но комментарии пока отключу