В Spiegel довольно жесткий анализ ситуации в Die Linke — в “Левой”. А происходит там то, что она опять спорит по внешнеполитическим вопросам. Всего пару лет назад дискуссии по вопросу Украины привели к расколу партии и выходу из нее сторонников Сары Вагенкхнехт, теперь дискутирует об Израиле, сионизме и антисемитизме.

В феврале, пишет журнал, Мартина Вютрих была на два года лишена членских прав в тюрингском отделении. Пресс-секретаря молодежного крыла “Левой” обвинили в “антисемитских, релятивирующие насилие и Холокост высказываниях” после видео в тиктоке, в котором она сравнила с нацистским злодеянием войну в Газе. Примерно тогда началась молодые “левые”, в свою очередь, начали кампанию против Бодо Рамелова — одного из самых старейших и авторитетных членов партии, бывшего министр-президента той же Тюрингии, который совсем недавно считался чуть ли не последней надеждой партии, а теперь обвиняется не иначе, как в “сионизме”.

И, конечно, последний скандал вокруг резолюции отделения “Левой” в Нижней Саксонии против “реально существующего сегодня сионизма”. В противовес историческому, имевшему “также эмансипаторские составляющие”, этот, с точки зрения делегатов, “отмечен расизмом, оккупационными устремлениями и военным насилием”. Принятый в итоге вариант был несколько смягчен по сравнению с первоначальным проектом (в частности, осуждается не только Израиль, но и — в одной строке — “Хамас”), но сомнений, на кого возлагается полная и безусловная ответственность за конфликт в Палестине, все равно нет. Дело закончилось тем, что уполномоченный по борьбе с антисемитизмом в соседнем Бранденбурге вышел из “Левой”, а федеральное руководство партии дистанцировалось от нижнесаксонских товарищей лишь через пять дней. Причем звезда тиктока и председательница “левой” фракции в Бундестаге Хайди Райхиннек — сама из Нижней Саксонии — присутствовала при принятии этой самой резолюции и просто промолчала.

Упомянутый выше Бодо Рамелов одних из первых увязал с всплеск дискуссий на еврейскую тему с ростом численности “Левой”, но сделал это в довольно экзотической форме. Этот рост, напомню, начался примерно тогда, когда партия громче других выступила против антимиграционных инициатив Фридриха Мерца – еще лидера оппозиции, – поддержанных АфД, и в итоге ворвалась в Бундестаг с 8,5%.

Другой ветеран партии, Грегор Гизи, тот самый, кто заседание нового Бундестага и открывал на правах депутата с наибольшим парламентским опытом, высказался прямее. За прошлый год “левых” стало в два раза больше — 120 тысяч человек, — и, по словам Гизи, “в нашу партию пришло много людей с миграционной историей, в том числе со специфической миграционной историей, что я, разумеется, очень приветствую. Но они принесли с собой то видение Израиля, которое отчасти ошибочно”. Когда это высказывание разошлось, Гизи уточнил, что в партии хватает и “молодых немок и немцев без миграционной истории, которые придерживаются мнения, что Израиль с самого начала был исключительно колониальным и империалистским проектом”.

Журналисты Spiegel, впрочем, считают, что это — лишь частное проявление общей тенденции, связанной со стилем нынешнего руководства “Левой”. По мнению издания, Ян ван Акен и Инес Швердтнер воспринимают партию “как длинную руку улицы”. В качестве примера Spiegel приводит идею партийного начальства ввести потолок зарплат для собственных депутатов на уровне средней по Германии, которая столь же громкая, сколько и не учитывающая реальные обстоятельства. Например, что это обещает снизить привлекательность депутатской работы в “Левой” и, соответственно, профессионализм фракции. Что это посылает обществу сомнительный сигнал о неважности парламента как института. Что, наконец, одновременно “левые” хотят снизить налоги для всех зарабатывающих меньше 7 тысяч евро — то есть, получается, и себе тоже?

Неудачи на выборах в БаВю и Рейнланд-Пфальце показывают пределы этой стратегии, рассчитанной на обслуживание даже не интересов, а, скорее, ресентиментных чувств молодых городских слоев.

Глазам не верим, но да: с 1 января немецкие мужчины c 18 до 45 лет обязаны уведомлять бундесвер, уезжая из Германии больше, чем на три месяца. Нет, это не запрет на выезд, но все и так в шоке — и больше всех, похоже, сам бундесвер

Журналисты неожиданно обнаружили, что в обновленном законе о воинской службе норма, которая раньше действовала только при подтвержденной военной угрозе, стала универсальной: мужчины с немецким паспортом обязаны сообщать армии, если они надолго уезжают из страны. Неважно, с какой целью, главное — на три месяца и больше. И норма эта действует уже с 1 января этого года. Конечно же, тысячи мужчин, которые за это время выехали из Германии, о ней даже не слышали.

Есть при этом несколько важных нюансов. Во-первых, в том параграфе закона, который откопали журналисты, не предусматривается, что бундесвер может запретить выезд. Во-вторых, никакой ответственности за неуведомление не предусмотрено. В-третьих, там же говорится, что Минобороны может вводить список исключений.

Но самое главное: судя по реакции военного ведомства на запросы журналистов, там сами толком не разобрались, что со всем этим делать. И просят буквально «о понимании, что ведомство не может забегать вперед в ходе текущего процесса проверки и разработки».

Честно говоря, пока, скорее, растет понимание, что министр обороны Борис Писториус — главный идеолог «новой воинской службы» — рискует расстаться со званием самого популярного немецкого политика. Если и правда поднимется шум (а как он может не подняться?)

Чуть более детальный разбор этой истории:

1) В немецком законе о воинской обязанности есть параграф 3, абзац 2: он как раз про необходимость уведомлять бундесвер о долгом выезде за границу.

2) Если буквально — получить разрешение (Genehmigung), но, поскольку процедуры отказа не предусмотрено, я интерпретирую это именно как уведомление.

3) В том же законе есть параграф 2 — о применимости положений закона. И раньше положения параграфа 3 применялись только в «состоянии напряженности» (Spannungsfall) или «состояния обороны» (первое устанавливается Бундестагом в случае угрозы, второе — Бундестагом с согласия Бундесрата при нападении на ФРГ).

4) Теперь, после принятия закона о «модернизации военной службы», положения параграфа 3 действуют в том числе в мирное время.

5) Эта поправка содержалась уже в изначальном законопроекте, то есть исходит непосредственно от правительства и, вероятно, от Минобороны. Никто не подсаживал в процессе обсуждения.

6) Я не юрист, поэтому вот тут не могу быть уверен, что правильно интерпретирую, но, кажется, требование не распространяется на тех, кто постоянно проживет за границей (тут недавно был опрос, что 20% немок и немцев готовятся к отъеду из страны, гхм) (по-немецки так: Männliche Personen haben nach Vollendung des 17. Lebensjahres eine Genehmigung des zuständigen Karrierecenters der Bundeswehr einzuholen, wenn sie die Bundesrepublik Deutschland länger als drei Monate verlassen wollen, ohne dass die Voraussetzungen des § 1 Absatz 2 bereits vorliegen // Корреспондирующая норма: Die Wehrpflicht ruht, solange Wehrpflichtige ihren ständigen Aufenthalt und ihre Lebensgrundlage außerhalb der Bundesrepublik Deutschland haben, wenn Tatsachen die Annahme rechtfertigen, dass sie beabsichtigen, ihren ständigen Aufenthalt im Ausland beizubehalten)

7) Почему это распространяется на всех мужчин 18-45? Потому что тот же закон о воинской обязанности в пунктах 1.1 и 3.3. называет их всех военнобязанными.

8 ) Не могу предположить, что конкретно произошло. Возможно, это была какая-то чисто бюрократическая история: типа, мы хотим знать, по какому адресу рассылать призываникам анкеты с опросом об отношении к службе и в будущем с требованием явиться на медкомиссию. И это действительно не запрет на выезд. Но выглядит диковато.

Копаемся дальше и, похоже, обнаруживаем огромный коммуникационный провал со стороны Минобороны. Дело в том, что обязательное для мужчин призывного возраста уведомление о выезде сроком больше трех месяцев существовало и раньше.

На скриншоте форма, которую, например, в 2005 году рассылали призывникам со специально выделенным указанием на то, что они обязаны информировать о длительном отъезде.

Статья 2 закона о всеобщей воинской обязанности (где сейчас говорится, когда применяются другие статьи этого закона) ранее касалась службы иностранцев, а несколько лет отсутствовала вовсе. Таким образом, нормы статьи 3, которая и требует уведомлять об отъезде работали без ограничений, в любое время, как и теперь. Не знаю только, уведомляли ли реально в те времена. В Минобороне настаивают, что никакой ответственности за неуведомление не было даже во времена холодной войны.

Лишь в 2011 году, когда всеобщая воинская обязанность была отменена, действие статьи 3 об уведомлениях было ограничено случаями военных угроз.

То есть, в принципе, Минобороны действует логично: если восстанавливается всеобщая воинская обязанность — пусть и в лайт-форме, — должна быть постепенно восстановлена и инфраструктура, в том числе информационная.

Но как вообще можно было это прямо и эксплицитно не проговорить?!

Ну, и еще один момент. В статье 3 закона о воинской обязанности, которую мы весь день обсуждаем, сказано буквально о "Männliche Personen nach Vollendung des 17. Lebensjahres" — «персонах мужского пола по истечении 17-летнего возраста». Это можно счесть указанием на то, что о длительном выезде из Германии должны информировать армию буквально все мужчины. Некоторые так и интерпретировали, и если вам кажется, что это ту мач — то правильно кажется.

Скажем, в решении Высшего административного суда от сентября 2004 года прямо говорится, что это положение касается только тех «персон мужского пола», которые подлежат призыву. А это, понятное дело, сейчас только граждане Германии (кстати, раньше разрешали призывать еще живущих в Германии граждан стран, в которых призывали, соответственно, тамошних граждан ФРГ, как раз о них была статья 2 — не знаю, насколько это была мертвая норма, сейчас она полностью отменена).

Пишу на случай, если вдруг вы заволновались. Уверен, впрочем, что нет.

К стыду своему, не знал о Фалладе ничего, кроме имени. И теперь очень советую вам прочесть всю серию постов про него по ссылке.

Выборы на западе прошли, и потихонечку начинается подготовка к осенним кампаниям на востоке. В центре внимания: Саксония-Анхальт и Мекленбург — Верхняя Померания (а еще есть Берлин, но там своя атмосфера). В этих же двух землях, если вы вдруг пропустили (а что? а вдруг!), все напряженно ждут убедительной победы АфД — и при нынешней экономической динамике она более чем вероятна.

Первой свою ставку обозначила Сара Вагенкнехт, имя которой пока что — собственно, до сентябрьских выборов — носит созданная ей партия. Причем формально она ее больше не возглавляет, но нейминг подчеркивает сохраняющееся влияние.

Так вот, заявила Вагенкнехт, больше ее Альянс не должен вступать в «брандмауэрные» коалиции, чтобы не допустить АфД к власти, как он поступил по итогам выборов в Саксонии и Бранденбурге осенью 2024 года. Коалицию с самой «Альтернативой» она при этом тоже не рассматривает. Для восточных земель у нее есть, так сказать, свежая идея — «гражданские правительства» с внепартийным министр-президентом и министрами, подобранным по критериям «профессионализма, а не партийной принадлежности».

И это предложение не только для партий центра, но и для АфД. Для неё это выглядит как реалистичный способ войти во власть: поставить во главе какого-нибудь лояльного, но внепартийного деятеля, добиться пару кресел для себя (желательно, конечно, в МВД), что-то отдать Саре (труд, здравоохранение), обнаружить какого-нибудь не слишком стойкого христианского демократа, а еще лучше и вероятнее — фдпшника…

Схема упирается в то, сможет ли Альянс Вагенкнехт вообще диктовать свои условия. И в Саксонии-Анхальт, и в Мекленбурге у них многие месяцы тренд на снижение, и, по последним опросам, по 5% — на грани прохождения. Ни там, ни там АфД не может сформировать с ними большинство.

Но, во-первых, на своей последовательной антиамериканской риторике Альянс может вернуть пару-тройку процентных пункта (правда, в таком случае у той же АфД). Во-вторых, строительство коалиций для партий центра будет задачей не из простых: по-видимому, в частности, христианским демократам в обеих землях придется, так или иначе, вступать во взаимодействие с «Левой», а это, вообще-то, запрещено решением партии так же, как и коалиции с АфД. В Мекленбурге вон хотят даже оперативно продлить разрешенные местной конституции сроки формирования правительства. При таких раскладах предложение Вагенкнехт перестает казаться экзотикой.

Единственное, что при всем влиянии Вагенкхнет в партии принимает решение не она одна: в той же Тюрингии местное отделение в 2024-м пошло на коалицию с ХДС против ее воли. Непонятно, насколько этот план согласован с местными отделениями.

Die Zeit сделала на днях спецпроект, где можно вбить имя своего предка, чтобы узнать, был ли он членом НСДАП. По запросу показывают прямо скан членского билета. Теперь они выложили свидетельства читателей, многие из которых узнали для себя новое про своих дедушек и прадедушек.

Там есть такая история (тут человек не узнал новое, просто зацепило):


Хотя это будет очень личный рассказ, я решил его написать из-за противоречия между позицией преступника и позицией жертвы. Мне чуть за пятьдесят, у меня польские и немецкие корни, и я никогда не знал своих дедов.
Моего немецкого деда по отцовской линии я сразу нашел в архиве. Его история заканчивается одной из его боевых операций на фронте, с которой он не вернулся. Моя бабушка, к сожалению, не понимала, какие зверства совершались, и каждый раз после отпуска домой почти заставляла его возвращаться на военную службу. Он больше не выдержал этого и покончил с собой во время боевого задания. Он не погиб, как это было официально зафиксировано в то время. Вскоре после войны моя бабушка узнала о его самоубийстве от одного из вернувшихся с войны.
Мой отец, который недавно умер, был одним из двух детей. С его рождением родители завещали ему вечное наследие того времени в виде трех весьма примечательных имен. Я сознательно не пишу их здесь. Благодаря своему ясному мировоззрению отец всю жизнь держался подальше от подобных идей и был особенно человечным и сердечным. В своем ганзейском, скорее сдержанном стиле. Он вырос на крайнем севере как полусирота. В середине шестидесятых годов моя мать, уроженка Польши, как пианистка, по стипендии находилась на Западе, в Вене. Там мои родители познакомились, когда у моего отца там тоже были дела по работе.
Моя мать также выросла полусиротой без отца. Ей пришлось бежать, и в детстве она вместе с матерью пережила в Польше всю жестокость войны. Мой польский дед видел свою дочь в последний раз, когда ей было шесть недель. Его, как представителя польской интеллигенции (образованной элиты Польши, прим. ред.), арестовали, депортировали через Дахау в Маутхаузен и там убили.
Несмотря на свою судьбу, моя польская бабушка уже тогда, спустя короткое время, полюбила моего отца. Однако большая часть польского окружения моей матери не смогла нормально отнестись к ее решению выйти замуж за немца спустя всего 20 лет после окончания мировой войны. Она, которую раньше прославляли как детскую звезду за фортепиано и которая, став молодой взрослой, получала большую поддержку благодаря своему таланту, в короткие сроки потеряла много социальных контактов – и внезапно стала «персоной нон грата». Ее душа тяжело перенесла все это, и, к сожалению, моя мать так и не нашла в себе сил пережить свою историю так, чтобы это принесло исцеление. Она всю жизнь страдает от депрессии, к которой теперь добавилась деменция.

Мы разговариваем о самых ранних временах, которые ей пока еще помнятся. Я нахожу своего деда по материнской линии в архивах: в том числе в «Базе данных выживших и жертв Холокоста». Для меня очень важно разбираться в истории своей семьи, потому что семейные травмы не «растворяются в воздухе» вместе с поколением, которое их непосредственно пережило, а передаются разными способами из поколения в поколение. Поэтому я вообще считаю хорошей идеей заниматься ими и, при необходимости, перерабатывать их. Сейчас я могу сделать это в этом контексте для себя и своей семьи.
Для меня не вызывает сомнений политическая и общественная важность непрерывного переосмысления всех военных преступлений, совершенных во всем мире. Они никогда не должны быть забыты. В Германии это не заканчивается темой Второй мировой войны

Хотел бы я поболтать (вероятно, недолго) с тем или той, кто поставил клоуна под репостом выше. Но ведь не признается же, потому что сам(а) и есть 🤡

Смельчаков всё больше:)

taz поговорила с социологом Аладином Эль-Мафаалани о том, как недоверие стало социальной валютой.

«Социальные медиа впервые дали недоверяющим людям вступить во взаимодействие друг с другом. И теперь происходит нечто любопытное: недоверяющие люди доверяют другим недоверяющим людям и создают сообщества недоверия. Создаются сети доверия, основанные на общем недоверии. Напряженная жизнь отдельного недоверчивого индивида в итоге выросла в командную работу.

— Вы называете эту команду сообществом недоверия.

 — Да, и это единение строится на враждебности. Оно выстроено вокруг противостояния устоявшейся общественной системе и демократии. Политическая канализация произошла благодаря «Альтернативе для Германии». А коммуникация идет через социальные меди. Что интересно — это то, что не только в политике, но и в других сферах общественной жизни альтернативные структуры были выстроены на базе недоверия.
 
— СМИ, понятно. А что еще?

— Вплоть до денег. Криптовалюты, а конкретно биткойн, появились в год финансового кризиса, и в протоколе биткойна значится, что это — trustless structure, то есть альтернативная цифровая форма денег, которая не требует доверия к центральным банкам, государствам и так далее. Все остальные криптовалюты следуют более или менее той же идее. Не удивительно, что АфД сегодня — сильнейшая партия в интернет-пространстве.

— Почему? 

— Цифровизация не заточена под недоверие, но без цифровой инфраструктуры этих структур недоверия существовать бы не могло <… > Люди доверяют другим людям исключительно или, в основном, благодаря общему недоверию… Других людей оценивают не по компетенциям, а по общей принадлежности. Это одна команда, которая борется против устоявшейся профессиональной системы».

Интересно, как Эль-Мафаалани описывает личные причины, которые натолкнули его на написание книги по теме (мне, впрочем, знаком, скорее, обратный эффект — знакомые ждут оценок по вопросам, в которых я не разбираюсь):

«Даже люди, которые меня давно и хорошо знают, испытывают генерализированное недоверие к науке, особенно с пандемии. Они говорят: я знаю Аладина очень давно, я знаю, что у него нет собственного интереса, но я не доверяю им как части системы. Так я понял, что у нас настоящие проблемы, ведь очень многое базируется на том, что нужно доверять людям, которых ты лично даже не знаешь».

И последний любопытный фрагмент — о какой именно «системе» речь?

«В обществе больше нет центра, который бы все контролировал, каждая система в достаточной мере автономна и отвечает за самоконтроль. В сфере производства продовольствия есть продуктовый контроль. В науке ученые контролируют друг друга тем, что оценивают и критикуют работы коллег. Если хочешь изменить решение суда, идешь в другой суд. Если кому-то не нравится какой-то закон, нужно другое большинство, чтобы его поменять. Это значит, что многое проверяются внутри системы, изменяется и контролирует. Структуры недоверия уже интегрированы в каждую из них…»

… Но мы вошли в эпоху, когда эти структуры сами стали жертвами недоверия. Мне жаль только, что в интервью не обсудили самый интригующий для меня в связи с этим вопрос: о том, когда демократический принцип, или принцип большинства, начинает вредить автономному самоконтролю — и что тогда с этим делать.

Человек с лицом, очень похожим на Олег Палыча Табакова.

Прислали ссылку на трейлер нового российского сериала "Берлин´23" — продолжение сериала "Варшава´21". Приводить здесь не буду по соображениям информационной гигиены — извините! — но сюжет обоих произведений максимально коротко:

против миролюбивых русских устраивают страшную провокацию, грозящую перерасти в третью мировую войну, которую разоблачает специально присланный в недружественную страну героический герой с диппаспортом.

Но делюсь я этим всем только ради того, чтобы рассказать, что в трейлере "Варшавы" содержится доказательство безусловной гениальности современных российских сценаристов, а также их способности к точной передаче живой, не преукрашенной речи. А именно диалог между начальником героического героя и самим героическим героем:

— Слава, я знаю, что ты в отпуске, ноооо...
— Где полыхнуло на этот раз?

ПОЛЫХНУЛО, мать вашу, ПОЛЫХНУЛО. У меня только один вопрос, милостивые государи: а почему без "извольте известить"?