А вот еще один график — наверное, не такой яркий, но все равно интересный: как немцы воспринимают уровень аффективной поляризации и каков он в реальности?

Аффективная поляризация — это, если максимально упрощая, насколько негативно человек относится к людям с другой точкой зрения (не к самой точке зрения, а именно к ее сторонницам и сторонникам).

В исследовании рассматривалось отношение к четырем темам: миграция, климатический кризис, гендерно-нейтральный язык, социальное неравенство. Участвующих просили сначала ответить на вопрос о том, насколько сильные негативные эмоциии у них вызывают оппоненты и оппонентки (по шкале от 1 до 10). А потом сказать, до какой степени, по их мнению, велика эта самая аффективная поляризация, то есть неприятие носительниц и носителей другой точки зрения.

Оказалось, что самой эмоционально раскалывающей воспринимается (зеленые столбцы) тема миграции, а в реальности (маленькие линии с точками внутри) это — гендерно-нейтральный язык.

То есть именно те, кто находятся по другую линию фронта "культурной войны", вызывают особое негативное чувство (что, не устаю говорить, вообще говоря, удивительно!) В то время, люди, имеющие противоположную точку зрения по миграции, особого отвращения не вызвают. И, вероятно, тут как раз был бы возможен консенсус — если бы массовым не было убеждение, что именно в этой теме все друг друга не выносят.

В Германии вообще преувеличивают уровень взаимной нелюбви😞

Лотереи не будет. Скорее всего

Есть предварительная договоренность между ХДС/ХСС и СДПГ по военной службе: в следующем году все 18-летние получат опросник, обязательный для заполнения мужчинами. Если целевое число не будет набираться из добровольцев, то Минобороны получит возможность набрать оставшихся в обязательном порядке.

Это должно быть сделано через принятие отдельного законопроекта, в котором военное ведомство пропишет критерии отбора. То есть не, как хотел изначально министр обороны Борис Писториус, — через частичное восстановление обязательной военной службы, отмененной в 2011 году.

Опция лотери, которую предлагали христианские демократы — что вызвало крайнее недовольство министра обороны Бориса Писториуса и сорвало принятие закона в октябре — при этом сохранится. Но на крайний случай и если другие будут исчерпаны.

Утром договоренность должна пройти через фракции. Daumen drücken, а то ведь ведь в прошлый раз тоже в последний момент сорвалось.

Очередное свидетельство того, что до конца истории еще очень далеко, и не только в том смысле, который имел в виду Фукуяма.

Вообще, у декодера было довольно много текстов по теме. Это, собственно, о немецкой колонизации. А этот мой любимый — и мне кажется, очень оживляющий мысль — про культуру памяти как таковую:

Одна возмущенная студентка меня спросила, что я предлагаю сделать в Аушвице вместо мемориала. Я сказал: сровнять с землей. Я не верю, что для сохранения памяти об этих ужасах достаточно посмотреть на макеты газовых камер, бараков или рельсов там, где все происходило. Это такая фетишизация материального. Для меня это даже скорее какая-то странная форма анти-памяти. Потому что на самом деле это было место, где людей превращали в материал. А теперь мы материализуем эту память.

В Welt любопытный текст, который — один из первых прочитанных мной в респектабельной прессе — суммирует, какое политическое предложение есть у “Альтернативы” помимо троллинга правящей коалиции. Потому что троллинга явно недостаточноа для перехода из статуса непримиримой оппозиции в допустимые партнеры. Статья написана, я бы сказал, сочувственно (и вот, возможно, почему), но, очевидно, отражает то, о чем думают в руководстве АдГ.

Флагманский проект понятный: выборы в Саксонии-Анхальт и Мекленбурге — Передней Померании осенью следующего года. В первой список АдГ возглавляет 35-летний местный депутат Ульрих Зигмунд (начинал политический путь в Молодежном ХДС), во втором — 55-летний депутат Бундестага и бывший викинг журналист Лейф-Эрик Хольм. В обеих землях АдГ очень уверенно ведет в опросах. В случае Саксонии-Анхальт всерьез обсуждают, что она сможет вообще образовать однопартийное правительство (сейчас на всю Германию такое есть только в Зааре у социал-демократов, даже в Баварии ХСС правит вместе со “Свободными избирателями”).

Зигмунд принадлежит к правому крылу “Альтернативы”, отмечает Welt, но даже среди коллег по ландтагу (парламенту) Саксонии-Анхальт имеет репутацию “дружелюбного, веселого, обаятельного и «умеющего находить подход к людям»”. Ни у одного регионального политика в Германии нет такой аудитории в соцсетях, как у Зигмунда, пишет Welt (c плохо скрываемым восхищением), попутно проходясь по "левым кругам", где "борются с присутствием АдГ в медиа".

В свою очередь, Хольм на вопрос о своем потенциальном первом дне в качестве министра-президента отвечает, что, конечно, разорвет договор с общественно-правовым телевидением (давний пункт в программе АдГ), но в остальном — обещает увеличить госдотации в “образование в сферах математики, информатики, естественных наук, технических специальностей”, будет добиваться, чтобы дети мигрантов учили немецкий язык еще до школы, и собирается “усилить интеграционные мероприятия” в отношении иностранцев с видом на жительство. Разительный контраст, пишет Welt, с лозунгами, под которыми АдГ в прошлом году шла в других восточных землях — Тюрингии, Саксонии и Бранденбурге. Бьорн
Хёке в Тюрингии обещал прошлой осенью тотальную перестройку Ведомства по защите Конституции, иски к федеральному правительству и “долгий путь к очищению”. То, что сейчас предлагает Хольм в Мекленбурге, “даже в умеренных окружных отделениях ХДС могло бы встретить одобрение”, пишет Welt.

Газета напоминает также о внешнеполитическом повороте АдГ. Здесь не только новоявленный “трансатлантизм” крайне правых со ставшими регулярными встречами с членами Республиканской партии в Вашингтоне и приглашениями активистов MAGA в Берлин. И не только поездки к Виктору Орбану (для обмена опытом). Из новостей: восстановление коммуникации с французским “Национальным объединением”, разорванной полтора года назад после того, как тогдашний лидера списка АдГ перед европейскими выборами Максимилиан Кра высказался в том духе, что не все носившие мундир СС автоматически были преступниками. Теперь общение, как говорят, вновь налажено. Конечно, нельзя не вспомнить и резкую реакцию Алис Вайдель на поездку депутатов от АдГ в Сочи — с угрозой в будущем исключать за подобную самоволку: очевидно, партия, дружественная Трампу, понимает, что Трамп не любит, когда дружат с кем-то, кроме него.

Проблема со всем этим в статье Welt описана лишь пунктирно. Но она очевидна и, на самом деле, по иронии, по-своему похожа на те, с которыми сталкиваются руководители партий центра, которые пытаются продать базису необходимые компромиссы. А именно — что новый курс заметно расходится с риторикой, на которой АдГ наращивала популярность в последние годы. Может ли это привести к серьезным трениям, а то и расколу? Стремление к власти, по логике, должно перевесить. Как перевешивало во всех предыдущих довольно многочисленных конфликтных случаях в истории АдГ. А теперь власть куда ближе. Но радикалы из партии при этом уже многие годы никуда не деваются.

Тем временем Table.Media рассказывает, что и среди социал-демократов зазвучали осторожные голоса в поддержку христианско-демократической молодежи и ее сомнений в пенсионном пакете (главный спор последних дней, у Алекса тут подробности): в частности, от экономиста советника самого Клингбайля Йенса Зюдекума и депутатки Бундестага Катрин Михель. Это, с одной стороны, намекает на то, что борьба за молодого избирателя — задача надпартийная, не для одного ХДС актуальная. А с другой, на то, что компромисс теоретически возможен: принятие нынешнего законопроекта под гарантии начала немедленной работы над следующим, более фундаментальным.

У этой истории, впрочем, есть ещё такой плот-твист, как голосование «других левых». В принципе же, можно принять пакет и без голосов молодых хдс-ников — если его поддержат, например, «Зеленые» и «Левые». Первые категорически против (мотивация: не защищены интересы молодого поколения), а вот вторые вроде как готовы поддержать — но с условием, что в проекте ничего «не ухудшится».

Но для Мерца прохождение реформы без согласия части собственной партии, зато при поддержке «Левой» стало бы невероятным политическим испытанием с признаками катастрофы, он ведь из тех, кто твердо стоит на сохранении обоих брандмауэров. А при поименном голосовании будет сразу видно, кто за что. И ладно бы, вопрос был судьбоносный, но в его нынешней стадии — скорее, технический (к теме пенсий точно будут возвращаться новыми законопроектами). И именно это парадоксальным образом усиливает его значимость, поскольку высвечивает слабость канцлера в отношениях даже с собственной партией.

Группа социологов под руководством Клаудии Диль из университета Констанца изучила подверженность немецких студенток и студентов «культуре отмены» и опубликовала результаты исследования в журнале Академии наук США.

Авторы предложили учащимся оценить выдуманные ими «консервативные» и «прогрессивные» тезисы к лекциям по таким дискуссионным темам, как ношение традиционных мусульманских головных уборов в общественных местах или гендерная (не)бинарность. И после этого решить — заслуживает ли лекция с тем или иными тезисом, а заодно лектор и его книги, «отмены».

Оказалось, что прогрессивно настроенные учащиеся менее терпимы к противоположным взглядам. И это ключевой вывод исследования. При этом критики отмечают, что студенты хотели отменять не вообще любые консервативные доклады, а, в первую очередь, те, что считали социально опасными.

Чьи аргументы вам покажутся убедительнее? Читайте о самом исследовании и дискуссии вокруг него.

К вопросу о том, каковы шансы на то, что «Альтернатива для Германии» станет «нормальной» партией.

В подкаст издания Politico забежал Ульрих Зигмунд — тот самый «новый облик» АдГ и вероятный претендент на пост министра-президента Саксонии-Анхальт по итогам выборов следующей осенью.

Чем же мы узнали?

1) «Путин развязал войну в Украине?» — «Не могу вам точно сказать, я региональный политик, не всё знаю» (гхм)
2) «Холокост — самое страшное преступление в истории человечества?» — «Не стану оценивать, ведь я не могу говорить за все человечество» (а, да?)
3) «Когда во время митингов часть толпы скандирует “Sieg“, а другая отвечает „Mund“, вам это окей?» — «Ну, да, это же просто мое имя, не понимаю, к чему вы клоните» (СЕРЬЁЗНО?!)

Тем временем та же Welt (вполне себе правоконсервативная) разбирает свежие высказывания Бьорна Хёке, лидера тюрингской АдГ, победителя первых региональных выборов в истории этой партии:

— О том, что с 1871-го по 1990 год Германия «в нарушение международно-правовых норм» потеряла треть своей территории. Действительно, а что случилось? Двух мировых войн, которые страна начала, ведь не было.
— О том, что в процессе исхода немцев с востока и юго-востока Европы погибло «почти 3 миллиона человек». По оценкам историков — речь идёт примерно о 600 тысячах.
— О том, что от бомбардировок союзников в Германии погибло от 500 тысяч до миллиона человек. Консенсусная, причем верхняя, оценка — полмиллиона.

Я могу, наверное, понять логику, по которой правые популисты по всему миру — от Путина, через Трампа и до АдГ— пытаются вернуть в политический процесс разочарованных носителей ресентимента. В случае демократических систем это, возможно, даже имеет некоторый смысл с т.з. общественного блага. Но:

— во-первых, на примере того же Путина мы видим, что то, что сначала воспринимается исключительно как политтехнология, может в итоге оказаться самой сутью политического движения.
— и во-вторых, представим, что эти проекты, имеющие сейчас общего врага в лице коллективного «либерала» добьются своего, вот как эти национальные эгоизмы, пестующие исключительно свое восприятие основ миропорядка и принципиально, в основе своей, не эмпатичные к другим, как они будут взаимодействовать между собой?

«Войн… Будете угадывать по буквам или назовете все слово целиком?»

На канале Анатолия Берштейна серия постов про Леона Фейхтвангера, одного из любимых писателей моего подросткового возраста. Из них выберу тот, который рассказывает о фильме «Еврей Зюсс» — одноименном, но содержательно фактически противоположном роману Фейхтвангера. Посмотревшие его берлинцы покидали кинотеатр, скандируя: «Долой евреев с Курфюрстен-дамм. В Германии не должно остаться ни одного еврея!».

Количество опрошенных, довольных или очень довольных работой своего земельного правительства. Ну, и рядом актуальная цифра кабинета Мерца — 22% 🙄

Пара хинтов:
— цифры востока довольно красноречивы,
— нет данных по Тюрингии (там в прошлом году АдГ во главе с тем самым Бьорном Хёке одержала первую в историю победу на выборах в ландтаг, но в правительство не попала), Саксонии и Шлезвигу-Гольштейну (там правит черно-зеленая коалиция, и местные христианские демократы — одни из самых неконсервативных в стране, они, среди прочего, поддерживают запрет АдГ),
— простые выводы я бы делать, при всем том, не стал: и в Баден-Вюртемберге, и в Рейнланд-Пфальце уровень удовлетворения местными правительствами вполне высок. Но победившие там пять лет назад "Зеленые" и социал-демократы соответственно, судя по свежим опросам, имеют шансы в лучшем случае на второе место. Выборы в обеих землях следующей весной.
— ну и да, про Гамбург я уже говорил: когда все рухнет, он взорвет мосты и станет наконец свободной красно-зеленой ганзейской республикой.

Это не про немецкую политику, но про очень важную для меня тему.

А у нас тем временем продолжаются #хроникинормализации. Любопытно, что в Ассоциации семейного бизнеса есть BMW и Oetker, но нет парикмахерской за углом. Кто тут во всем винил заговор крупного капитала? Главное, не обращайте внимание на то, что там пишут про Deutsche Bank.

Начнем утро с мощной цитаты гёрлицкого социолога Раджа Коллморгена из того самого Mitte Studie фонда Эберта — о том, что происходит на востоке Германии. Построссияне и не только, заварите кофе покрепче и скажите: чувствуете знакомый вкус?

«С одной стороны, все социалистические общества были чрезмерно политизированы — и в то же самое время деполитизированы. Чрезмерная политизация проявлялась в безостановочном и всепроникающем вмешательстве авторитарного, планово-командного государства. Такая политика была нормой, моделью политики вообще, которая вызывала отторжение, даже ненависть, но в то же время признавалась [единственно возможной]. Ведь за все, что было плохого, отвечало государство, и при этом можно было на всех законных основаниях ожидать от этого государства решения всех жизненных проблем. В то же время мы наблюдали фатальную деполяризацию, если вслед за Ханной Аренд иметь в виду пространство и практики автономного гражданского общества и его посреднические усилия по продвижению интересов граждан (Interessenvermittlung). В ГДР это наблюдалось лишь в зачаточном виде и в немногих нишах.

Это патерналистско-популистское понимание политики проявилось не только в переломный период 1989/90 годов, когда оно было дополнено новой культурой протеста и смены системы («любая система может быть свергнута силой улицы»). Скорее, эта политическая ментальность – можно сказать, совершенно непостижимым образом – у многих восточных немцев в процессе объединения вовсе не была уничтожена, а показала себя чрезвычайно адаптивной, став еще одним слоем опыта. И проявлялась это приспособление [к новым реалиям] не только в ожиданиях от государства, на которое теперь возлагалась ответственность за появление «цветущих ландшафтов», но, как ни парадоксально, также в разочаровании по поводу смысла и результатов демократического участия. Ведь, с одной стороны, уже к 1991 году интересы большинства восточных немцев, в том числе тех, кто был вовлечен в партии и ассоциации, стали казаться практически не имеющими значения для реальной, стремительно перекодированной в «западногерманскую», политики объединения в боннских, а затем берлинских средоточиях власти. Для восточногерманского большинства как все выглядело? Предприятия закрыты, «народная собственность» распродана, а жизнь самих восточных немцев потеряла общественную значимость. Так продолжалось вплоть до времен так называемого миграционного кризиса: политика оставалась далекой, чуждой, западногерманской <...>. С другой стороны, [тогда же в 1989/1990] многие [на востоке] убедились, что политики только в тот момент бросают взор на граждан, когда происходят массовые протесты и когда голосуют (больше) не за партии центра, а за их радикальных конкурентов <...>

В Восточной Германии мы имеем дело с формированием и уже, в общем-то, с консолидацией политической культуры, которая <...> фокусируется на бунте и (массовом) протесте как основном средстве, не видит ценности в деятельности партий и объединений и скептически, порой откровенно отчужденно, относится к политическим институтам, организованным акторам и укорененных в них (западным) элитам. И в то же время она ориентирована на государство и политическую власть. <…>

Если драматически заострить, то в последние годы западногерманский «центр» общества из-за ускорения трансформации пережил процессы политико-культурной эрозии и переориентации, которые превращают его в автохтонный восточный «центр». Западные средние слои ощущают растущую материальную и социальную неуверенность, чувствуют таяние собственной общественной значимости и параллельно диагностируют угасающую способность «своего» политического класса решать проблемы. В этом дискурсивном пространстве неуверенности, утрат и обесценивания, которое порождает критику, дистанцирование и даже отчуждение от классических демократических партий, средний класс Восточной Германии пребывает с самого момента объединения. В этом смысле мы имеем дело с моментом, когда восточногерманское общество оказалось в авангарде [исторического процесса]».

Rossmann и Vorwerk вышли из Ассоциации семейного бизнеса в ответ на заявленный её руководством «новый курс» по отношению к АдГ.

Насчет отношения "Альтернативы для Германии" к Израилю. Это партийная разбивка ответов на вопрос: "Есть ли у Германии особые обязательства по обеспечению безопасности Израиля в связи с историко-моральной ответственностью за Холокост?" в свежем исследовании Körber Stiftung. Ни у одной другой партии нет такого подавляющего большинства сторонниц и сторонников, считающих, что этих обязательств у Германии нет.

Я могу легко допустить, что для многих израильтянок и израильтян в нынешних историко-политических обстоятельствах причины не так важны, но декларируемое сочувствие Израилю со стороны АдГ имеет идеологический характер — только, в первую очередь, антимусульманского свойства.