Ни в одном из трех больших городов Северного Рейна-Вестфалии (с населением свыше 100 тыс.), где кандидаты АдГ вышли во второй тур, они не смогли победить. То есть, как и писал Юсупов, в этом регионе избиратели центристских партий четко держатся брандмауэра.

В Мюнстере будет «зеленый» бургомистр, а вот в Кёльне — крупнейшем городе региона — нет.

А в городе Мюльхайм-на-Руре (население 170 тысяч), рассказывают нам любезные местные жители, кандидатка от СДПГ, которая по итогам первого тура занимала второе место с отставанием в 10%, в итоге обошла кандидата от христианских демократов на 67 голосов. Местные «Зеленые», очевидно, подсобили.

В Кёльне СДПГ вернула себе городскую власть спустя десять лет, а вот в Дортмунде проиграла выборы бургомистра впервые с 1946 года — христианским демократам.

Не так давно на одном мероприятии я без особого почтения отозвался о рубрике Der Andere Blick швейцарской газеты Neue Zürcher Zeitung (вообще говоря, одной из очень мною ценимых). Это такая не подводящая отдушина для тех, кому (ну, разные, наверное, бывают люди) сама NZZ кажется недостаточно правой. И меня спросили, в чем проблема: мол, важно же воспринимать разные точки зрения.

Важно.

Только вот в свежем выпуске там пишут буквально так:

«Прошлая коалиция социал-демократов, «Зеленых» и свободных демократов с законом об отоплении, запретом на рекламу сахара, локдаунами и полуобязательной вакцинацией имела репутацию миссионеров, несущих свет истины, который поначалу выглядел как авторитарное всезнайство, а в итоге остался в памяти как конфуз».

Проблема в том, что даже если в тебе отзывается основной тезис этого текста (что немецкие правительства — ну точнее, если знать идеологическую линию издания, немецкие левые партии — настроены чрезмерно патерналистски), то невозможно проигнорировать простой факт, состоящий в том, что и локдауны, и ключевые дискуссии о вакцинации пришлись не на «светофор», а на предшествовавшее ему правительство. В котором пост министра здравоохранения занимал христианский демократ Йенс Шпан. Которого вот буквально на соседней странице та же NZZ хвалит за то, что, будучи геем, он «не политизировал» свои сексуальные предпочтения и не присоединился к ЛГБТК+движению.

Ну и отдельно забавно, что, ругая нынешнюю министрку здравоохранения (тоже из ХДС) за намерение штрафовать за курение в машинах при детях и ее предшественника (из СДПГ) за планы по дополнительному информированию об опасности пребывания на открытом солнце, уважаемая автор статьи вообще ни разу не упоминает слово «каннабис». И обещания христианских демократов (конечно же, поддерживаемые в широких, так скажем, правоконсервативных кругах, включая АдГ) отменить его даже частичную легализацию. Как говорится, это — ….

… но читать Der Andere Blick я при всем том, конечно, буду и дальше…

«Турбогражданство» за три года — официально всё. За отмену одной из главных реформ «светофора», предназначавшейся для того, чтобы стимулировать интеграцию в немецкое общество, проголосовала коалиция и АдГ. Ставших немцами по этой схеме с прошлого лета было всего несколько сот человек.

Отдельно обращу внимание на голосование СДПГ. По социал-демократам и без меня специалистов хватает (вы и сами знаете, кто недавно требовал повысить себе зарплату за наши с вами подписки).

Но обратите все-таки внимание: социал-демократы были среди инициаторов реформы гражданства, а теперь голосуют за ее отмену даже более дисциплинированно, чем «Альтернатива» (там больше народу отсутствовало и нашлось даже двое воздержавшихся).

Опять же, боюсь ошибиться, но в широком контексте недавних и продолжающихся публичных и непубличных споров это выглядит как стремление держаться коалиционных соглашений (что, учитывая продолжающее падение рейтинга СДПГ, можно увидеть и не в очень идеалистическом свете).

Запрет называть вегетарианские стейки «стейками» — как и, например, легендарное решение по не отрывающимся крышечкам — отражает, ко всему прочему, один из ключевых парадоксов европейской системы власти в ее нынешнем варианте.

Реальные полномочия наднационального уровня очень ограничены (каких-то компетенций у ЕС нет в принципе, а большинство из оставшихся требуют для реализации согласия национальных правительств). Но если ты орган власти, ты не можешь не принимать решения вообще — иначе зачем ты нужен, тебя легче упразднить. В результате, периодически принимаются вот такие вот решения, которые показывают: «смотрите, я — Европарламент и я полновластен» — и при этом мало что меняют в реальности, но создают много шума.

И здесь происходит удивительная смычка с евроскептиками разных мастей, которым только этого и надо, чтобы доказать — смотрите, граждане, Брюссель отнимает у вас власть!

… к крышечкам, кстати, не знаю, как вы, а я — привык, и мне они теперь кажутся даже удобными, чтобы каждый раз не покупать новую бутылку😬😬😬

Сейчас будет не про Германию, но очень хочется поделиться. Это, пожалуй, самое впечатляющее, что я прочитал за эту неделю о политике.

Итак, как вы, наверное, слышали, у нас тут по соседству, во Франции, сменился четвертый премьер за неполные два года. Что стало непосредственным результатом того, что Макрон в 2024-м внезапно распустил парламент и на выборах ни одна из политических сил не получила большинства.

И вот:

Политик-центрист, близкий к процессу принятия решений, сказал POLITICO, что сторонники Макрона раздражены своим лидером. Источник, попросивший об анонимности, чтобы говорить открыто, заявил, что многие законодатели считают, что президент специально создает хаос, чтобы открыть дорогу к власти крайне правому «Национальному объединению» — и вернуться самому в 2032-м.

Если это хотя бы отчасти правда, то я уверяюсь в том, что после четыре? пяти? семи? лет пребывания у власти любой человек должен подвергаться принудительному психологическому лечению. Желательно — в стационаре, чтобы предотвратить угрозу для окружающих.

Нравятся два первых комментария к предыдущему посту!

Не то, что я большой знаток Жижека (вообще-то наоборот), поэтому упустил момент, когда он стал критиком наследия 1968-го года. Но вот наткнулся на его интервью ZEIT, и оно показалось любопытным. Приведу здесь фрагменты, а в следующем посте свой - гхм - комментарий.

«Что касается политического стиля MAGA, то как раз левые должны отдавать себе отчет: без 1968-го Трамп был бы немыслим.

ZEIT: Какое отношение этот политический стиль имеет к студенческим протестам 1968 года?
Жижек: Мы живем в эпоху бесстыдства. И она восходит к студенческим бунтам 1968 года на Западе. Идея там была такая: стыд — это способ угнетения. Если ты не можешь говорить то, что действительно хочешь, — это угнетение. Поэтому протестующие учащиеся целенаправленно использовали бесстыдство и, например, публично употребляли обсценную лексику. Мой учитель психоанализа Жак Лакан, наблюдая за этим в 1968 году в Париже, сказал своим студентам: если вы окончательно потеряете стыд, то однажды получите нового угнетателя, который будет хуже предыдущих. Это предсказание сбылось: республиканцы переняли жестокое бесстыдство движения шестидесятых годов как руководящий принцип.

ZEIT: Но разве строгие моральные нормы послевоенного общества не заслуживали восстания?
Жижек: Пожалуй, но большой ошибкой радикальных левых было рассматривать стыд, например при сексуальном раскрепощении, как нечто консервативное. Мысль была в том, стыд мешает человеку делать то, что он действительно желает. При этом великое учение Фрейда заключается в том, что стыд — это неотъемлемая часть сексуальности, без него она невозможна. Сегодня же модельным стало извращение, наивная идея: делай, что хочешь, и ни в чем себе не отказывай <…>
Моя формула: лучше лицемерие, чем открытое бесстыдство.

ZEIT: Чем лицемерие лучше? Ведь именно в этом политиков часто и обвиняют — в нечестности и непрозрачности.
Жижек: Тем не менее лицемерие никогда не бывает просто лицемерием. Заметьте, даже у тех, кто творит нечто ужасное, сохраняется минимум этики. Который оказывает на них моральное давление и заставляет их думать: «Совсем уж беззастенчиво я не могу, надо найти какое-то оправдание с этической точки зрения». И вот именно этот последний остаток угрызений совести как раз исчезает. В эпоху бесстыдства быть политиком означает беззастенчиво и бескомпромиссно использовать власть, без лицемерных моральных оправданий.

ZEIT: Многие политические комментаторы, в том числе и вы сами, критиковали «воукизм» за чрезмерную морализацию и практики публичного осуждения. А теперь вы говорите, что нам нужно больше морали в общественной жизни.
Жижек: Я никогда не говорил, что «воукизм», политкорректность и «культура отмены» заходят слишком далеко — это обычные претензии либералов-центристов. Как раз наоборот: я считаю, что эти политические стратегии недостаточно амбициозны и остаются форами культурного самовыражения высших социальных классов.

… Ситуация не дает особых поводов для надежд. Но из нее можно извлечь несколько уроков. Левые должны быть прагматичными и сосредоточиться не на нескольких социальных группах, а обновить концепцию эксплуатации и включить в нее, например, уничтожение окружающей среды. И они должны руководствоваться такими мотивами, как защита устоявшегося образа жизни, семьи или борьба с преступностью.

ZEIT: Почему они должны отстаивать ценности, которые считаются консервативными?
Жижек: Потому что консерваторы этим ценностям угрожают — своей жестокостью и бесстыдством. Левым не нужно страшиться того, чтобы выступать за простую, нравственную жизнь, за то, чтобы совместная семейная жизнь сочеталась с социальной солидарностью. Нельзя просто отмахиваться от нужд среднестатистического гражданина. Например, когда люди говорят, что у них в районе есть проблемы с агрессивными мигрантами, нельзя заведомо объявлять это расизмом.

Продолжение 🔽🔽🔽

Начало🔼🔼🔼

Наверное, кому-то актуальные политические предложения Жижека могут показаться довольно самоочевидными и в этом смысле не слишком ценными. Как и его упреки в адрес современных левых, ведь они, казалось бы, сделали работу над ошибками и в образе недискриминационных отношений («новая этика») представили миру обновленный этический кодекс (помним, что для Жижека наличие такого рода норм, даже если они не совершенны и подвергаются коррумпированию, лучше, чем полное их отсутствие).

Но тут можно обратить внимание ещё на один его пассаж:

ZEIT: Как можно вернуть обществу чувство стыда?
Жижек: Нам нужна институт, который помогал бы молодым людям обрести моральную автономию. Раньше этим занималась патриархальная семья. Конечно, я против того, чтобы просто вернуться к таким порядкам, но в то же время считаю, что сегодня многие отвергают их с наивной категоричностью. В 1930-ые годы Макс Хоркхаймер и Теодор Адорно описывали функционирующую патриархальную семью как основу для развития моральной автономии. Согласно их концепции, отец должен учить детей следовать внутреннему голосу, а не просто подстраиваться под окружающих. Сегодня внешняя сила, которая побуждала бы к автономии, часто просто отсутствует.

Мне кажется, здесь — после декларации («нам нужен институт») — скрывается довольно важная мысль: что индивидуальная свобода всё-таки важнее, чем набор общепринятых норм сам по себе. Точнее, что эти нормы не будут работать, если нет механизма, который бы позволял их индивидуализировать и интериоризировать/присвоить.

С одной стороны, этот механизм (или «институт», как его называет Жижек) призван помочь человеку противостоять давлению сверху и «сбоку» (то есть власти и так называемого «большинства»). Но с другой, этот механизм и сам должен быть встроен в социальную систему, чтобы его было проблематично дискредитировать или репрессировать. Нормы не могут не адаптироваться под такой механизм, иначе они просто не выдержат соприкосновения с ним. Примерно так, возможно, закрытые общины становятся универсалистскими религиями.

В этом контексте становятся понятнее претензии Жижека к современным левым: они не избавились от группового мышления (а через идентичности в каком-то смысле ввели его в культ) и пытались придать медиа, в том числе социальным, не свойственную им функцию. Потому что на роль тренера по независимости духа они ну никак не подходят. Наоборот: именно от медиа (а также от государств и корпораций) и нужно отстраиваться в современном мире.

Впрочем, где взять этот самый «институт автономии», о котором говорит Жижек, все равно не вполне понятно…

Кстати, во Франкфурте-на-Одере кандидат АдГ поиграл выборы. В данном случае - во втором туре (в Потсдаме он не прошел и туда) Причем при той же формально доле, что в первом туре (тогда и тогда 30,2%), он получил численно меньше голосов — явка во втором туре оказалась ниже. А победил беспартийный юрист Аксель Штрассер, который, несмотря на эту самую беспартийность, совершенно не позиционирует себя как «антисистемный» политик.

Параллельно с основным сюжетом, касающимся военной реформы, развивается еще один — дискуссия по тому же поводу в рядах «Альтернативы для Германии».

Краткая предыстория. Многие годы партия, которая любит позиционировать себя, среди прочего, выступала за восстановление полноценной воинской обязанности, как было до 2011 года. Соответствующий пункт есть и в партийной программе.

«Единственные настоящие патриоты», «солдатская партия», то-сё, сами понимаете.

Пока из предвыборной программы нынешнего года это требование внезапно не исчезло. Ну, исчез и исчез, было что еще обсудить, в том числе в контексте АдГ.

И вот в преддверии нынешней «осени реформ» Рюдигер Лукассен, полковник бундесвера в отставке, отвечающий во фракции АдГ за вопросы обороны, предложил коллегам проголосовать за восстановление всеобщей воинской обязанности. То есть показать себя решительнее, чем правящая коалиция (На самом деле, соответствующее предложение «Альтернатива» ставила на повестку дня Бундестага еще в 2020 году).

Но тут в дело вступило два десятка других депутатов АдГ, которые выдвинули pun not intended альтернативное предложение — наоборот, снять вопрос о призывной армии до окончания российско-украинской войны («все правительственные партии на федеральном и земельном уровне сознательно наращивают риторическую, антидипломатическую и военно-экономическую эскалацию против России» — ну, вы поняли). Первым в списке подписантов значится тюрингский депутат Штефан Мёллер, и ни у кого нет сомнений, что за ним маячит тень лидера его земельного отделения — Бьорна Хёке, известного а) использованием околонацистской риторики, б) открытыми симпатиями к РФ (это тот самый чувак, который приехал на избирательный участок на «Ниве»).

Не солдаты мы, мол, а миротворццы.

Politico пишет, что Лукассен-то был готов к какому-то компромиссу с товарищами с Востока, но вот Мёллер и ко — нет, ни на йоту.

Типа, восстановим армию, когда война кончится — такое у нас альтернативное сдерживание. А что, а вдруг?

В итоге фракция сняла с голосования предложение Лукассена. Устами сопредседателя партии Алис Вайдель было объявлено: восстановление воинской обязанности только в мирное время и только, когда АдГ будет у власти.

Ну, и как говорится: почему это важно?
Источники внутри «Альтернативы» говорят о том, что Вайдель испугалась конфликта с влиятельным Хёке, а партия в целом все более очевидно дрейфует на восток, пророссийский и риторически радикальный. Несмотря на идущие параллельно попытки политиков западно-эфэргэшной закалки, прежде всего Беатрикс фон Шторх, наладить контакты с администрацией Трампа и представить партию новым консервативным лицом Европы. Тем временем близкий соратник Вайдель Маркус Фронмайер, про которого еще в 2019 году писали как о ставке влиятельных людей в Москве внутри Бундестага, засобирался с визитом в РФ.

Другие СМИ подхватывают тему, заданную аналитикой Stern про изменение настроений внутри ХДС/ХСС относительно брандмаэура против АдГ. Table.Media рассказывает, что в президиум  христианских демократов на стратсессию в эти выходные приглашен из Кельна исследователь психологии рынков Штефан Грюневальд. Издание приводит ссылку на его недавнее интервью Welt. Вот полная цитата:

— АдГ сформировала вторую по численности фракцию в Бундестаге. Вы считаете, что брандмауэр превратился в плотину. Что вы имеете в виду?
— Здесь мы сталкиваемся с дилеммой. С исторической точки зрения, строить брандмауэр было верным решением. Но если постоянно дымит по эту сторону, в демократических партиях, демократия испытывает удушение. Брандмаэур будет работать только в том случае, если удастся продемонстрировать сплоченное движение в заданном направлении. Если граждане чувствуют, что реформы не продвигаются и проблемы не решаются, то брандмауэр превращается в плотину. Тогда у людей растет ощущение, что за противопожарной стеной, возможно, сидят люди, которые справились бы лучше. И тогда, возможно, в какой-то момент брандмаэур обветшает, потому что управлять без АдГ больше не получится.

Table, кажется, намекает на то, что Мерцу, которые твердо стоит за брандмауэр, придется столкнуться с реалити-чеком. Но, судя по этому высказыванию, лидеров ХДС, скорее, будут наставлять в том, насколько жизненно необходимы реформы и, как минимум, другой стиль коммуникации с партиями демократического центра.

Показали по телевизору. Спасибо Владу Иванову!

Еще вчера хотел сказать пару слов про одну снова «не нашу» новость — об аннулировании американских виз нескольким людям, которые «не так» высказывались по поводу смерти Чарли Кирка. Впрочем, почему не наша? Среди них и гражданин Германии. Но не о том речь.

А о том, что после 6 января уважаемый бигтех, если помните, много где заблокировал Дональда Трампа. Его сторонники и, в целом, противники этого (во всех отношениях сомнительного) решения тогда ссылались, среди прочего, на «радикальное понимание свободы слова» в США, где даже нацистская партия не запрещена. Которое, значит, леваки и примкнувший к ним истеблишмент разрушают.

Как мы теперь видим, это «радикальное понимание» сами трамписты разделяют тоже чрезвычайно выборочно (о чем, впрочем, можно было догадаться, ещё когда он во время своего первого срока объявил экстремистами антифу, подав тем сам хороший пример российским властям в том, как запрещать несуществующие движения).

И, я думаю, что это не случайно. Конечно, кто-то объяснит действия нынешней американской администрацией реакций на тот же бан Трампа или «культуры отмены» в целом. Но я полагаю (дисклеймер: не будучи американистом), что реальная причина в том, что наличие в широкой трампистской коалиции отвязных либертарианцев — это всё мило, но в вопросах дискурса тон там задают крайне консервативные ребята, для которых свобода слова стала слишком радикальной, ещё когда группа Beatles выпустила песню Love me do.

Такую генетику важно, мне кажется, понимать, прожектируя будущее любой политической силы. И держать в уме, что генетика той же «Альтернативы для Германии» — в основе своей национал-консервативная с изрядной долей пруссачества, и это я ещё более неприятные слова не сказал. Приговор ли это? Нет. Но помнить это важно.

И, да, гэдэровские корни «Левой» тоже у нас в уме.

Европа от Лиссабона Парижа до Владивостока 😭😭😭

Тем временем в современном Евросоюзе обсуждают сценарий расширения, пишет Politico, при котором новые страны-участницы будут лишены права вето, как минимум в первое время. (Вето на ключевые решения — это один из мощнейших инструментов национального воздействия на международную власть ЕС). Речь, в первую очередь, об Украине, Молдове и Черногории. Понятно, что проект на ранней стадии, так что о чем-то конкретном рано.

Смысл предложения, исходящего от Австрии и Швеции, в том, чтобы успокоить противников этой волны расширения — и, в первую очередь, Венгрию — и удержать их, хаха, от применения права вето. Но вообще, подспудно в нем читается и стремление огородить себя от усиления влияния восточных стран, где, как показывает опыт той же Венгрии, к власти, с т.з. запада континента, кто только ни приходит.

Я бы сказал, что важно вот это:

«у противников брандмауэра в федеральном ХДС, похоже, оформилось предложение, которое теоретически может быть приемлемым для остальной партии. ХДС должен воздерживаться от сотрудничества с АдГ не вообще, а по конкретным вопросам, где эта партия занимает неприемлемую, с точки зрения ценностей христианских демократов, позицию. Логика здесь, среди прочего, в том, чтобы способствовать эволюции самой «Альтернативы». В нынешнем же виде, считают противники брандмаэура, и среди них многолетний советник Мерца историк Андреас Рёддер, он ведет к тому, что ХДС вынужден сотрудничать с левыми партиями, только добавляя АдГ козырей для ее пропаганды».

Но не менее важно и вот это:

«Мерцу приходится балансировать между теми внутри его партии, кто выступает за более мягкую линию в отношении АдГ, и теми, кто, наоборот, требует ее запрета. В начале октября за это выступило отделение ХДС/ХСС в Шлезвиг-Гольштейне».

То есть речь реально о потенциале раскола (насколько можно судить, не будучи внутри).

«После войны многие думали так: у моего соседа теперь хорошая работа — значит, скоро и у меня будет работа получше. Сегодня так: у моего соседа теперь хорошая работа — значит, на одно место стало меньше».

В Spiegel вышло примечательное интервью социологов Каролин Амлингер и Оливера Нахтвая, приуроченное к выходу из книги «Страсть к разрушению» (“Zerstörungslust”). Они провели большой опрос на 2600 респондентов и респонденток, из которых вычленили группу примерно в 12,5% с «деструктивными тенденциями» (про них позже). После чего провели с 41 ее представителем серию углубленных интервью.

Амлингер и Нахтвай предупреждают, что в немецком обществе оформилось течение мысли, которое они называют «демократическим фашизмом». Причем они настаивают, что для них это не пропагандистский ярлык (что видно и по интервью), а фактическая констатация:

Эти люди хотят демократии для так называемых «нормальных» и «местных» — для всех, кто чувствует себя вытесненными на обочину меньшинствами. Демократия как сообщество общего происхождения, где у всех остальных два пути — подчиниться или быть вышвырнутыми. В этом случае демократия и фашизм перестают противоречить друг другу.

Поскольку пересказ и некоторые размышления по поводу не влезли даже в два поста (кто ж это читать будет, а, Дмитрий?), я сделал текст в телеграфе.

Но перейдем же наконец к светской хронике. Ангела Меркель до сих пор не получила приглашение на 70-летний юбилей действующего канцлера Фридриха Мерца 11 ноября. Об этом сообщили ее представители.

Во фракции ХДС/ХСС поспешили сообщить, что приглашения пока получили только действующие депутаты. Затем последует рассылка всем остальным гостям, включая министров-президентов от партии. Всего ожидается около 300 гостей.

Впрочем, в бюро у Меркель сообщили, что она все равно не сможет присутствовать — «из-за зарубежного визита». Мерц полтора года назад, еще в качестве лидера оппозиции, был хозяином празднования 70-летия самой Меркель в партийном офисе и просил ее «сохранить верность ХДС». С тех пор Меркель публично раскритиковала Мерца за его антимиграционную инициативу в январе, которую он пытался провести через Бундестаг голосами АдГ, и хвалила его за внешнеполитическую активность в первые месяцы пребывания на посту канцлера.

Вспоминается определение свободы из ее одноименных воспоминаний:

«Свобода для меня — это выяснить, где пролегают мои границы, и дойти до них».

Например, до границ запрошенной партийной лояльности и светского этикета...