Ну а что касается письма уважаемого Йенса Шпана , то его предлагаю изучать всем, кто (как я) комплексует по поводу качества своего письменного немецкого. Никаких сложноподчиненных предложений, страдательного залога, вот этого вашего коньюнктива айнс, цвай, драй, фир… Забудьте!

Вопрос единства и доверия — центральный.

Граждане и гражданки от нас стабильности и надежности — ждут.

В нашем руководящем комитете положение дел — обсудим.

Свою ответственность как председателя фракции — осознаю.

В заключение хочу вас всех — поблагодарить.

В общем, переживаете за уровень языка, граждане? Идите в политику!

мда, не стоит, конечно, недооценивать потенциал дальнейшего разжигания "культурных войн", которым собирается заниматься АдГ. Живо себе представляю, как вопрос о каннабисе, который, согласно программе коалиции, должен быть решен к осени, может стать новым камнем преткновения между партнерами по коалиции. В вопросе о воссоединении семей мигрантов, правда, СДПГ уступила под благовидным предлогом, что, мол, это не навсегда. Но подозреваю, что а) как ни странно, для ядерного электората социал-демократов марихуана важнее, б) после кейса Брозиус-Герсдорф, если он не будет разрешен к обоюдному согласию (а на это пока ничего не указывают, и даже наоборот) договориться будет сложнее.

Ну, а для АдГ тема марихуаны в чем-то даже благодатнее, чем аборты. На "ее" востоке прерывание беременности было разрешено во времена ГДР и вновь обретенный имидж пролайферской партии должен вызвать у местных сторонников желание, скорее, пожать плечами (а привлечь, скорее, консервативных избирателей на Западе). А вот неприятие "травы" как раз объединяет тех и других.

Впрочем, учитывая, что СДПГ отдала ХДС/ХСС и Минздрав, и МВД, мб, она заранее готова сдать легализацию, и тут большого спора не предвидится.

apropos думаю, все время думаю, как потомки будут офигевать от наших "культурных войн" и пытаться найти им хоть какое-то объяснение.

Помимо открытого письма в защиту собственных юридических позиций, Брозиус-Герсдорф также выступила у Маркуса Ланца на ZDF. По его словам, в своих дальнейших решениях она должна принимать во внимание, что будет значить "для страны и демократии", если такие кампании — "а отчасти это была именно кампания", — как развернутая против нее, начнут оказывать влияние на принятие государственных решений.

В то же время она не исключила самоотвод в том случае, "если возникнет только угроза, что дебаты вокруг ее фигуры станут угрозой для Конституционного суда". Она также заявила, что не хочет нести ответственность за возможный правительственный кризис, результаты которого невозможно предсказать.

В парламентской фракции ХДС/ХСС официально заявили, что "приняли во внимание выступления госпожи профессора Брозиус-Герсдорф", при этом влиятельный депутат Гитта Коннеманн сказала, что "такие вопросы должны обсуждаться не в ток-шоу и не в медиа". Как пишет Süddeutsche Zeitung, публичные заявления кандидатки в Конституционный суд, скорее, увеличили скепсис в отношении ее внутри ХДС/ХСС. При этом Ларс Клинбайль из СДПГ подтвердил, что партия стоит на ее выдвижении.

— Проголосуете ли вы за Фрауке Брозиус-Герсдорф, если ее кандидатура будет в итоге выдвинута в Конституционный суд?
— Как депутат (в Германии члены правительства сохраняют за собой мандаты) я приму это решение, когда узнаю, кто в следующий раз будет значиться в бюллетене.

Фридрих Мерц на сегодняшней летней пресс-конференции.

Честно говоря, я впечатлен, насколько раскалывающим оказался этот вопрос, если канцлер, который, как никто, заинтересован в сохранении коалиции (но в поддержке своих однопартийцев — тоже), не готов сделать никакого реверанса в сторону СДПГ.

Zeit в своем онлайне также отмечает, что Мерц, который на первый вопрос про выборы в КС заметил, что "по этому поводу все сказано", а потом ответил еще на десяток других, "выглядит совершенно пораженным" тем, насколько резонансной оказалась эта тема.

Вспоминаю в связи с этим, кстати, один из самых впечатляющих политических перформансов Ангелы Меркель летом 2017 года, за пару месяцев до очередных выборов, которые она всерьез рисковала проиграть социал-демократам. Тогда она после многолетнего сопротивления согласилась вынести на голосование Бундестага вопрос о легализации однополых браков (Ehe für alle) и тем самым выбила из рук один из любимых козырей левых — раз. Предложила депутатам от ХДС/ХСС голосовать свободно, по своему усмотрению, и тем самым сняла с себя политическую ответственность за последствия — два. И, наконец, на поименном голосовании сама проголосовала "против", сохранив лично за собой репутацию консервативного политика — три.

Однополые браки легализовали, четвертые свои выборы Меркель выиграла. Правда, это же были и первые выборы, по итогам которых фракцию создала АдГ.

о, вспомнишь солнце — вот и лучик.

"В этом отношении мы безусловно не справились"

Так Мерц ответил на вопрос о фразе Меркель Wir schaffen das, которую она произнесла на такой же летней пресс-конференции ровно десять лет назад — в разгар тогдашней миграционной волны, анонсируя политику открытых дверей для беженцев с Ближнего Востока.

У Table.Media очень интересное про статью 218 Уголовного уложения Германии – ту самую, которая касается регулирования абортов. Если коротко, то в немецких источниках ситуацию описывают так: прерывание беременности — незаконно, но (в огромном большинстве вообразимых случаев) ненаказуемо. Именно из-за позиции Фрауке Брозиус-Герсдорф по поводу этой коллизии (она хочет, как минимум, снять формальный — и в реальности не действующий — запрет с абортов на ранней стадии) начался весь сыр-бор вокруг выборов в Конституционный суд.

Таble.Media напоминает, как звучит абзац по этому поводу в коалиционном договоре ХДС/ХСС и СДПГ:

«Мы хотим планомерно поддержать женщин с нежелательной беременностью в этом чувствительном положении так, чтобы как можно сильнее защитить нерожденную жизнь. Женщинам в конфликтных ситуациях мы хотим обеспечить доступ к безопасному уходу неподалеку от их места жительства. При этом мы расширим покрытие расходов в рамках обязательного медицинского страхования сверх нынешних норм. Кроме того, мы будем развивать медицинскую переквалификацию в области прерывания беременности».

Так вот, по данным Table, изначально этот пункт в договоре звучал по-другому и его поменяли буквально в последний момент:

«Мы хотим планомерно поддержать женщин с нежелательной беременностью в этом чувствительном положении так, чтобы как можно сильнее защитить также и нерожденную жизнь. Они должны получить необходимую консультацию и помощь, чтобы иметь возможность принять осознанное решение. Там, где вариантов получения помощи недостаточно, мы обеспечим улучшения. В ближайшей перспективе мы добьемся прогресса в сфере проведения абортов на основе научных рекомендаций. Мы расширим возможности для переквалификации и повышения квалификации в области прерывания беременности».

Да, из первого предложения окончательной формулировки исчезло также, и теперь в нем речь исключительно о защите нерожденной жизни, но зато — и это главное отличие — она теперь предполагает, что страховка будет покрывать проведение абортов. Сейчас, пишет Table.Media, больничные кассы берут на себя оплату медицинской консультаций, врачебного ухода, анализов, лекарств и необходимых материалов — но не саму процедуру. Причина — все та же 218-я статья, которая объявляет аборт незаконным.

Неясно поэтому, пишет Table, как коалиция собирается выполнять свое обещание покрыть все страховкой без изменений 218-й статьи. И это частный случай той коллизии, на которую указывает Брозиус-Герсдорф.

В коалиционном договоре формулировка была изменена в последний момент, и, по-видимому, по инициативе социал-демократов. Как это могло произойти, не совсем понятно. Перед подписанием договор лежал на столе у Ларса Клингбайля и Заскии Эскен (СДПГ), Маркуса Зёдера (ХСС) — и Фридриха Мерца (ХДС). Мерц то ли пропустил эту замена, то ли не придал ей значения. Во время летней пресс-конференции он сказал, что коалиция выполнит все пункты своего соглашения. И более того, заявил, что не может пока оценить, какие правовые последствия исполнение договора принесет — в том числе для статьи 218. То есть косвенно допустил ее изменение.

Так или иначе, пишет Table, в ХДС/ХСС уже были раздражены окончательным текстом и чувствовали себя чуть ли не одураченными партнерами по коалции, а кейс Брозиус-Герсдорф подкинул в этот костер еще немного дров. И совершенно непонятно, как теперь обещанная реформа может быть реализована на практике, учитывая, что аборты стали фронтом культурной войны. А также то, что Минздрав находится под контролем христианских демократов.

От себя напомню, что окончательный текст коалиционного соглашения готовился в спешке, на фоне трамповских тарифных угроз, и внутри там не одно обещание «принять решение после оценки ситуации», «собрать рабочую группу», «всесторонне изучить вопрос» и т.д.

А еще у Фрауке Брозиус-Герсдорф есть муж. И все это начинает отчетливо напомнить сериал.

Хубертус Герсдорф — тоже уважаемый правовед, заведующий кафедрой в Лейпциге. На предположении, что именно у него она якобы списала диссер, строились подозрения в плагиате (правда, тут же выяснилось, что жена защитилась раньше мужа). Но то присказка, сказка — впереди.

1 июня, через месяц после того, как Ведомство по защите Конституции, объявило «Альтернативу для Германии» «доказано правоэкстремистской партией», Хубертус Герсдорф дал интервью. Он оспаривает ключевой аргумент, которым спецслужба руководствовалась, принимая свое решение, — что этнокультурное определение народа, которым оперирует АдГ, антиконституционно.

Его аргументация такова: статья 116 Основного закона гласит, что «немцем является каждый, кто обладает немецким гражданством», а кто и каких условиях может получить немецким гражданством — устанавливает законодатель. И если законодатель установит, что гражданство может автоматически получить только ребенок родителей-немцев, то это само по себе не будет нарушать Основной закон. Именно такие правила, продолжает Герсдорф, действовали до реформы 1999 года в течение пятидесяти лет, не считались противоречащими Основному закону — и именно на их возвращении настаивает АдГ в своей программе.

Герсдорф критикует Ведомство по защите Конституции за то, что оно, с его точки зрения свои решением по АдГ, взялось самолично трактовать Основной закон, на что имеет право только Конституционный суд. Проходится также по медиа, намекает на их ангажированность тех и других. Говорит, что все вместе они усиливают поляризацию и делают из АдГ пугало.

Штука в том, что его жена годом ранее заявила, что при наличии достаточного материала она «поддержала бы иск о запрете» АдГ, который стал бы «мощным сигналом о готовности нашей боеспособной демократии защищаться». И что влиятельная представительница АдГ Беатрикс фон Шторх была одной из тех, кто, через месяц после интервью мужа, запустил против жены кампанию, в рамках которой утверждалась, что та выступает за право на аборт на любом сроке, включая самые поздние.

Интервью Герсдорфа не имело моментального резонанса за пределами правых кругов, но в последние дни, после отложенных выборов его жены в Конституционный суд, всплыло. Сама Брозиус-Герсдорф слова мужа публично не комментировала, но вот судья Андреас Фишер-Лескано из Бремена в интервью Tagesspiegel заявил, что тот звучит, «как правый экстремист похлеще Максимилиана Кра». Потому что, с его точки зрения, законодатель не может просто взять и установить любое определение немецкого народа — оно, в любом случае, не должно ущемлять равенство человеческого достоинства. В противном случае, «не было бы никаких фундаментальных аргументов против того, чтобы вновь ввести свидетельства о принадлежности к арийской расе». По словам Фишера-Ласкано, этническую дифференциацию граждан Германии признавали недопустимой в различных своих решениях Конституционный суд, Высший административный суд в Мюнстере (он проверял законность действий как раз Ведомства по защите Конституции в отношении АдГ), Федеральный административный суд в Лейпциге (в деле о запрете журнала Compact). А фразы, типа, «быть немцем — это нечто большее, чем иметь немецкий паспорт», эту дифференциацию и дискриминацию подразумевают.

Важно, что Хубертус Герсдорф сказал. Но, возможно, еще важнее — кому. Интервью он дал изданию Junge Freiheit. Оно было основано в 1986 году во Фрайбургском университете. А своей целью тогда провозгласило «дать отпор левацкому настрою преподавателей поколения 1968-го». Ну и все последние годы недоброжелатели его иначе, как боевым листком АдГ, не именуют.

… В общем, доброе утро, интересно, обсуждают ли эти ребята за завтраком что-то кроме погоды…

Главная картинка сегодняшних немецких соцсетей. Выборы в Конституционный суд помимо того, что совершенно внезапно стали фронтом культурной войны, отличаются ещё тем, что это - продолжающаяся ситуация, до ее разрешения будет трудно найти перебивающий информационный повод того же ряда.

Активисток и активистов «Центра политической красоты», в основном, ругают за интервенцию в эфире летнего интервью Алис Вайдель: разговор в итоге, не сорвали, а ей позволили устроить жертвенное шоу. Голос в защиту перформанса со свистом, клаксонами и песней Scheiß AfD, раздававшейся на весь берлинский правительственный квартал, поднял редактор taz Гарет Йозвик. Его аргумент сводится к тому, что упреки в адрес активистов переводят фокус внимания с того, как центристские политики — и прежде всего из ХДС/ХСС — нормализуют повестку АдГ. Эта мысль понятна, но вот другая:

Ни один человек не пролосует за АдГ из-за того, что парочка активисток и активистов разнесли интервью с помощью музыкальной какофонии.

С буквальным смыслом этих слов поспорить сложно, но есть следующий уровень. И на нем, я боюсь, что подобного рода протесты повышают уровень толерантности неопределившейся части общества к радикальным действиям самой АдГ. Типа, «ну, а что вы от них хотите, если вы сами так?»

Тем более, что огромное большинство немцев (см. картинку) все еще против любых ограничений, накладываемых на выражение мнений. И предполагаю, что именно акцию, а не ее последующую критику с большой вероятностью воспримут как попытку наложить такое ограничение.

В чем проблема с «Альтернативой для Германии». На конкретном примере.

Городская глава Шпремберга — это юг Брандебурга, угольный регион, 22 тысячи жителей недалеко от польской границы — Кристине Гернтьер публично поднимает проблему крайне правой агитации на улицах города. Свастонов на стенах домов, листовок с рунами СС, военизированной униформы, в которой разгуливают подростки.

Она вообще ни словом не упоминает «Альтернативу для Германии», она указывает на другое политическое движение, название которого по-немецки звучнее, чем по-русски — Der III. Weg (Третий путь).

И тем не менее местные АдГ-шники немедленно мобилизуются и начинают говорить об отставке Гернтьер. Казалось бы, если все обвинения в ваш адрес по поводу симпатий к неофашистам — выдумка «мейнстрима» — ну, дистанцируйтесь. Но нет. Городскую «Альтернативу» поддержала земельная, брандербургская, со словам, что радикализм, конечно, осуждаем, но вообще, это — «самозащита против провалившейся миграционной политики». Для справки: в Шпремберге иностранцев — 5%.

АдГ — не гомогенная политическая сила, в ней есть разные группы, но пока этнонационалистические в ней не обузданы, она вполне заслуженно рассматривается как угроза демократическому порядку. И когда в ходе того самого летнего интервью госпожа Вайдель заявляет, что «не видит ни малейшего повода меняться», это главное, что нужно знать.

Несколько вчерашних заходных текстов Table.Media (и все сегодняшние вечерние передовицы) посвящены бюджетному планированию черно-красной коалиции.

Ситуация такая: бюджетная дыра - то есть текущие расходы, которые не получится закрыть при долговом тормозе в его нынешнем виде, - составят 34 миллиарда евро в 2027 году, 64 миллиарда - в 2028-м и 74 миллиарда в 2029-м. И это при том, что налоговые доходы должны вырасти с 384 миллиардов евро в будущем году до 424 — в 2029-м. А новые заимствования (не считая внебюджетного фонда на инфраструктуру и оборонных расходов, освобожденных из-под действия долгового тормоза) — с 82 миллиардов евро в следующем до 127 в 2029-м.

Но всего этого не хватит, чтобы закрыть дыры.

Министр финансов Ларс Клингбайль предлагает ведомствам в качестве выхода увеличивать собираемоссть налогов, жестче бороться с финансовыми преступлениями — и экономить. Проблема в том, что почти все экономят и так. Исключение - Минобороны, которое, повторюсь, благодаря весеннему финансовому пакету, может заимствовать фактически неограниченно, а также министерство труда и соцзащиты, доля которого в повышении расходов особенно велика. На два этих ведомства, а также на обслуживание долгов в 2029 году должны прийтись 77% бюджетных расходов. Остальным останется 131 миллиард евро, и, чтобы обойтись без дыр, им (теоретически) придется ужаться более чем вдвое — на 74 миллиард евро.

О чем это всё, судя по Table.Media, говорит? О том, что правительству нужно будет либо отказываться от своих обещаний по снижению налогов, либо масштабно реформировать долговой тормоз. Это, в свою очередь, возможно только через конституционные поправки, а для них потребуется две трети голосов в Бундестаге и Бундесрате. Отсюда политический вывод: зависимость коалиции от «Зеленых» и «Левой» в самое ближайшее время будет очень велика. И, как минимум, части ХДС (вы знакомы с ней по недавним выборам в Конституционный суд) будет это очень непросто стерпеть.

Ещё один интересный момент: значительная часть из инфраструктурного фонда должна дать потрачена ещё до 2029 года. Кажется, это уже можно считать частью избирательной кампании: правящие сейчас партии должны запомнить по строительно-ремонтному буму. Впрочем, это диванное рассуждение, конечно: ведь очень, возможно, что реальные результаты этого бума придутся как раз на следующий парламентско-правительственный цикл. Как и необходимость расплачиваться по вновь набранным долгам.

Всякое разногласие в рамках этой коалиции рискует стать историческим событием. Признаюсб, не хотелось бы, как минимум, чтобы оно пришлось на мой отпуск. That’s what I call Egoismus

Из продолжающегося отпуска напишу, что поставки оружия в Израиль могли бы стать для АдГ хорошим шансов для раскачки коалиции («это мы-то антисемиты и фашисты, да мы тут самые произраильские вообще!») — но, по-видимому, не станут. Тино Крупалла, сопредседатель партии, уже объявил, что поддерживает решение Мерца об остановке поставок. Тем временем, пишет Table.Media, по внутрипартийным чатам распространяются сообщения типа: «Это культуркампф. Мусульмане против иудеев и христиан… С евреями мы в Германии отлично уживаемся… Мусульмане хотят нас уничтожить». Это Каролин Бахманн, молодая депутатка из Саксонии. Схожей позиции придерживается влиятельная Беатрикс фон Шторх, отвечающая за партийную стратегию. При этом, в отличие от Бахманн, значительная часть восточногерманской «Альтернативы» так же, как Крупалла, поддерживает приостановку оружейного экспорта в Израиль. И в соцсетях используют «сионизм» как ругательное слово.

Эта линия раскола наблюдалась в последние месяцы и по поводу Украины/России/НАТО. При всей пророссийской репутации в «Альтернативе» звучат и голоса тех, кто, по-видимому, воспринимает себя как носителей духа боннской республики, причем в её изначальном, из пятидесятых годов, варианте до «новой восточной политики». Они считают, что Германия должна быть в авангарде европейской борьбы против «русского медведя». Это, конечно, тоже политики, в основном, западногерманской социализации.

Теоретически АдГ может перехватить внешнеполитическую повестку, если встреча на Аляске тяжело закончится для Европы и Украины, а федеральное правительство болезненно отреагирует на это. Мол, мы всегда призывали к миру.Но и, опять же, в АдГ достаточно мечтающих о «великой Германии», которым тоже вряд ли понравится трансатлантическая ось поверх Берлина.

Ну и характерно, что Алис Вайдель по всем этим вопросам предпочитает отмалчиваться.

Помните, был такой австрийский канцлер Себастьян Курц? Ну, самый молодой глава правительства в Европе, новое лицо правоцентризма. Ну, в общем, когда с правоцентризмом в союзе с Партией свободы (тамошний аналог АдГ) не задалось, укатил он в Штаты работать на легендарного спонсора праваков всего мира Петера Тиля. Ничего не могу с собой сделать, но озвученные Робертом Хабеком (бывшим лидером «Зеленых» и вице-канцлером «светофора») уйти из Бундестага, чтобы поучиться в Беркли и поработать на исследовательский институт в Копенгагене, мне это неуловимо напоминают. Тот же трек, но для публичного интеллектуала.

Что касается идеологической составляющей интервью Хабека, то при всем сочувствии сказанному, должен сказать, что обвинения по чьему-либо адресу в разжигании культурных войн печалят почти так же, как сами культурные войны. У меня нет сомнений, что будущие историки напишут не одну монографию о том, действительно ли кто-то выигрывал выборы (а то и вооруженные конфликты) благодаря той или иной позиции по участию траснперсон в спортивных соревнованиях (примерно как нынешним историкам трудно поверить, что вопрос о том, что чем причащаются добрые христиане: кровью Христовой или сладким вином - мог довести Европу до Тридцатилетней войны). Но дело в том, что обвинять президентку Бундестага Юлию Клёкнер в том, что она запрещает радужные флаги в парламенте, или госминистра культуры Вольфрама Ваймера - что он отменяет гендерно-нейтральный язык, как делает Хабек, это заведомо проигрышная стратегия. Потому что даже если это упрек не в запретах как таковых, а тоньше - что их вводят вместо решения реальных социально-экономических проблем, с Хабека неизбежно спросят за то, откуда взялись радужные флаги и гендерные звездочки. И не были ли они расколом и поляризацией. И все попытки указать на «это другое» — даже абсолютно справедливые — обречены на провал.

Но, пожалуй, для меня самое важнее даже не это. Роберт Хабек в интервью констатирует провал своего политического проекта — превратить «Зеленых» в новую партию политического центра — и относит неудачу к 23 февраля 2025 года, последним парламентским выборам. Но дело в том, что с момента, когда в 2018-м Хабек стал сопредседателем партии, «Зеленые» дважды выходили на первое место в рейтингах, второй раз — меньше, чем за полгода до выборов 2021 года, на которых в итоге остались лишь третьими, пусть и с лучшим результатом в истории.

Очевидно, что у проекта Хабека был потенциал, а вот с реализацией и лидерством были сложности.