«в Христианско-социальном союзе говорят, что Зёдер — единственный в коалиции, кто действительно понимает настроения, которые царят за пределами берлинского правительственного квартала», — сообщает нам Table.Media.
Нет, ну и чем не Зёдольф? Пойду наверну братвурста.
😁12👎2💯1
ZEIT представил первые результаты большого междисциплинарного исследования, посвященного партийно-политической поляризации в Германии — Coping with affective polarization. Речь о так называемой «аффективной поляризации»: насколько сильно человек идентифицирует себя с единомышленниками и насколько категорично отвергает диалог с оппонентами. Авторы исследования в течение года опрашивали примерно 4 тысячи респондентов об их отношении к немецким политическим партиям и к основным вопросам общественной повестки.
С точки зрения авторов, проблема возникает, не когда в обществе распространены диаметрально противоположные взгляды и не когда поддержка определенной позиции автоматически влечет за собой согласие еще с несколькими другими («пакетное мышление») — а когда сторонники определенной точки зрения прекращают общаться с ее противниками, начиная испытывать к ним нечто вроде отвращения.
Довольно предсказуемый результат состоит в том, что особенно сильным поляризующим эффектом обладает «Альтернатива для Германии», которая уже самим своим названием, а также непрекращающимися разговорами о «картельном сговоре» остальных партий эксплуатирует разделение на «мы» и «и они». Особенно заметно взаимное отторжение между адг-шниками и «зелеными».
«Роль жертвы, которую часто приписывают себе сторонники АдГ из-за того, что с партией не хотят вместе голосовать, вступать в коалиции, и в целом ее презирает “истеблишмент”, искажает реальность, — пишет DIE ZEIT. — В реальности сторонники АдГ отвергают остальных, как минимум, так же активно, как отвергают их самих». Правда, я последнего на графиках не вижу. Да, по отношению к избирателям «Зеленых», «Левой» и СДПГ сторонники «Альтернативы» испытывают очевидное неприятие, но вот ХДС/ХСС, а также свободных демократов и особенно «вагенкнехтовцев» они воспринимают куда более сдержанно.
Между тем среди избирателей остальных политических сил негативное отношение к «Альтернативе» явно доминирует. Исключения — СвДП, а также «Альянс Вагенкнехт» и — в значительно меньшей степени, но все же — ХДС/ХСС. Именно мнение христианских демократов особенно важно с точки зрения стойкости «брандмауэра». При этом именно вопрос о нем — наиболее поляризующий среди тем, которые исследователи обсуждали с респондентами: сторонники и противники «брандмауэра» категорически не хотят вступать в коммуникацию. Тут, конечно, нужно учесть, что значительную часть противников составляют избиратели АдГ, для которых это вопрос политического представительства, поэтому поляризация заведомо предопределена. Но по отношению к людям, придерживающимся иной точки зрения по поводу по других вопросов повестки (миграция, климатический кризис, социальные льготы, Израиль-Палестина, «долговой тормоз»), сторонники АдГ также всякий раз попадают в группу самых непримиримых.
При этом у избирателей АдГ особенно сильна привязанность к единомышленникам — она больше, чем у избирателей всех остальных партий. Это противоречит старому тезису о том, что за «Альтернативу» голосуют, в основном, из чувства протеста (впрочем, давно не общепринятому) — ну, или уточняет его в том смысле, что протест может очень сильно сомкнуть ряды. Слабее всех идентификация друг с другом у свободных демократов, но у всех остальных, кроме Левой партии, дела не многим лучше.
Из отношения к сторонникам своей партии, с одной стороны, и к избирателям остальных, с другой, выводится степень той самой «аффективной поляризации». Относительно АдГ почти настолько же, что и среди «зеленых», велик уровень поляризации среди сторонников «Левой» и чуть меньше — среди социал-демократов. Куда более равномерно по десятибалльной шкале она распределена между сторонникоами «Альянса Вагенкнехт», Свободной демократической партии – и, что особенно важно, ХДС/ХСС. Это тоже к вопросу о стойкости «брандмауэра». И к нему же — что даже среди «левых» и соц-демов самый низкий уровень аффективной поляризации встречается, чем средний (даже среди «Зеленых» это так, просто там тотально доминирует очень высокий).
(Продолжение в следующем посте)
С точки зрения авторов, проблема возникает, не когда в обществе распространены диаметрально противоположные взгляды и не когда поддержка определенной позиции автоматически влечет за собой согласие еще с несколькими другими («пакетное мышление») — а когда сторонники определенной точки зрения прекращают общаться с ее противниками, начиная испытывать к ним нечто вроде отвращения.
Довольно предсказуемый результат состоит в том, что особенно сильным поляризующим эффектом обладает «Альтернатива для Германии», которая уже самим своим названием, а также непрекращающимися разговорами о «картельном сговоре» остальных партий эксплуатирует разделение на «мы» и «и они». Особенно заметно взаимное отторжение между адг-шниками и «зелеными».
«Роль жертвы, которую часто приписывают себе сторонники АдГ из-за того, что с партией не хотят вместе голосовать, вступать в коалиции, и в целом ее презирает “истеблишмент”, искажает реальность, — пишет DIE ZEIT. — В реальности сторонники АдГ отвергают остальных, как минимум, так же активно, как отвергают их самих». Правда, я последнего на графиках не вижу. Да, по отношению к избирателям «Зеленых», «Левой» и СДПГ сторонники «Альтернативы» испытывают очевидное неприятие, но вот ХДС/ХСС, а также свободных демократов и особенно «вагенкнехтовцев» они воспринимают куда более сдержанно.
Между тем среди избирателей остальных политических сил негативное отношение к «Альтернативе» явно доминирует. Исключения — СвДП, а также «Альянс Вагенкнехт» и — в значительно меньшей степени, но все же — ХДС/ХСС. Именно мнение христианских демократов особенно важно с точки зрения стойкости «брандмауэра». При этом именно вопрос о нем — наиболее поляризующий среди тем, которые исследователи обсуждали с респондентами: сторонники и противники «брандмауэра» категорически не хотят вступать в коммуникацию. Тут, конечно, нужно учесть, что значительную часть противников составляют избиратели АдГ, для которых это вопрос политического представительства, поэтому поляризация заведомо предопределена. Но по отношению к людям, придерживающимся иной точки зрения по поводу по других вопросов повестки (миграция, климатический кризис, социальные льготы, Израиль-Палестина, «долговой тормоз»), сторонники АдГ также всякий раз попадают в группу самых непримиримых.
При этом у избирателей АдГ особенно сильна привязанность к единомышленникам — она больше, чем у избирателей всех остальных партий. Это противоречит старому тезису о том, что за «Альтернативу» голосуют, в основном, из чувства протеста (впрочем, давно не общепринятому) — ну, или уточняет его в том смысле, что протест может очень сильно сомкнуть ряды. Слабее всех идентификация друг с другом у свободных демократов, но у всех остальных, кроме Левой партии, дела не многим лучше.
Из отношения к сторонникам своей партии, с одной стороны, и к избирателям остальных, с другой, выводится степень той самой «аффективной поляризации». Относительно АдГ почти настолько же, что и среди «зеленых», велик уровень поляризации среди сторонников «Левой» и чуть меньше — среди социал-демократов. Куда более равномерно по десятибалльной шкале она распределена между сторонникоами «Альянса Вагенкнехт», Свободной демократической партии – и, что особенно важно, ХДС/ХСС. Это тоже к вопросу о стойкости «брандмауэра». И к нему же — что даже среди «левых» и соц-демов самый низкий уровень аффективной поляризации встречается, чем средний (даже среди «Зеленых» это так, просто там тотально доминирует очень высокий).
(Продолжение в следующем посте)
👍15❤1
(Продолжение)
По-своему иронично на таком фоне, что вопрос о миграционной политике — основополагающий для АдГ — сейчас не обладает таким мощным поляризующим потенциалом, как можно было бы ожидать. Большинство опрошенных выступает за ее ужесточение; при этом и среди сторонников, и среди противников значительную группу составляют те, кто готовы к коммуникации с оппонентами. К примеру, тема защиты климата или социальной поддержки раскалывает немецкое общество больше, хотя и ненамного.
Проблема с такими сила, как АдГ, говорит политический политолог Ханна Швандер, в том, что они ставят другие партии перед заведомо проигрышным выбором: либо категорически отказываться от сотрудничества («брандмауэр») и разгонять поляризацию, либо искать компромисс, который в этом случае равносилен уступкам той или иной степени. Сама же аффективная поляризация грозит тем, что в обществе пропадает доверие к конституционным процедурам и органам, обеспечивающим их соблюдение. Для поляризованных групп достижение целей оказывается важнее соблюдения закона.
Ситуация порождена еще и тем, отмечает другая исследовательница, психолог Юле Шпехт, что в современной Германии перестали функционировать в таком качестве многие из прежние центров притяжения, с которыми могли себя ассоциировать себя немки и немцы — церкви, ферайны и даже старые партии, идентификация с которыми не была такой поляризующей в политической сфере. И людям важно найти то, что объединяло бы их так же сильно именно на эмоциональном уровне. АдГ превращает в такую тему политику.
Шпехт считает, что прямая коммуникация между носителями противоположных точек зрения — не всегда эффективный инструмент для преодоления поляризации, потому что в результате стороны часто уходят разочарованными: убеждаясь в том, что «другого не переделать, как ужасно». Кажется, любой, кто из самых лучших побуждений пытался дискутировать в соцсетях, должен быть знаком с подобного рода эффектом. Более эффективной ей кажутся целенаправленные психологические интервенции, например в активистской среде, призванные адаптировать участников к ситуации, когда другие не согласны с их точкой зрения, и не видеть в этом катастрофу.
Выглядит неплохим рецептом, но не для решения проблемы в обществе, где раскол уже приобрел политическое оформление.
Чего мне еще не хватило в статье ZEIT — подробностей об отношении к избирателей других партий к «Зеленым». На фоне разговоров (впрочем, потухших после выборов) о том, что вокруг нее по-тихому возводят еще один брандмауэр, это было бы интересно. Что отмечают авторы — это что сторонники «Зеленых» так же, как и избиратели «Альтернативы», по большинству вопросов повестки в массе своей попадают в самые непримиримые группы. Хотя все же не настолько регулярно.
По-своему иронично на таком фоне, что вопрос о миграционной политике — основополагающий для АдГ — сейчас не обладает таким мощным поляризующим потенциалом, как можно было бы ожидать. Большинство опрошенных выступает за ее ужесточение; при этом и среди сторонников, и среди противников значительную группу составляют те, кто готовы к коммуникации с оппонентами. К примеру, тема защиты климата или социальной поддержки раскалывает немецкое общество больше, хотя и ненамного.
Проблема с такими сила, как АдГ, говорит политический политолог Ханна Швандер, в том, что они ставят другие партии перед заведомо проигрышным выбором: либо категорически отказываться от сотрудничества («брандмауэр») и разгонять поляризацию, либо искать компромисс, который в этом случае равносилен уступкам той или иной степени. Сама же аффективная поляризация грозит тем, что в обществе пропадает доверие к конституционным процедурам и органам, обеспечивающим их соблюдение. Для поляризованных групп достижение целей оказывается важнее соблюдения закона.
Ситуация порождена еще и тем, отмечает другая исследовательница, психолог Юле Шпехт, что в современной Германии перестали функционировать в таком качестве многие из прежние центров притяжения, с которыми могли себя ассоциировать себя немки и немцы — церкви, ферайны и даже старые партии, идентификация с которыми не была такой поляризующей в политической сфере. И людям важно найти то, что объединяло бы их так же сильно именно на эмоциональном уровне. АдГ превращает в такую тему политику.
Шпехт считает, что прямая коммуникация между носителями противоположных точек зрения — не всегда эффективный инструмент для преодоления поляризации, потому что в результате стороны часто уходят разочарованными: убеждаясь в том, что «другого не переделать, как ужасно». Кажется, любой, кто из самых лучших побуждений пытался дискутировать в соцсетях, должен быть знаком с подобного рода эффектом. Более эффективной ей кажутся целенаправленные психологические интервенции, например в активистской среде, призванные адаптировать участников к ситуации, когда другие не согласны с их точкой зрения, и не видеть в этом катастрофу.
Выглядит неплохим рецептом, но не для решения проблемы в обществе, где раскол уже приобрел политическое оформление.
Чего мне еще не хватило в статье ZEIT — подробностей об отношении к избирателей других партий к «Зеленым». На фоне разговоров (впрочем, потухших после выборов) о том, что вокруг нее по-тихому возводят еще один брандмауэр, это было бы интересно. Что отмечают авторы — это что сторонники «Зеленых» так же, как и избиратели «Альтернативы», по большинству вопросов повестки в массе своей попадают в самые непримиримые группы. Хотя все же не настолько регулярно.
👍22❤1
Тем временем в новом правительстве рекордное число госсекретарей (парламентских и "профессиональных", нечто похожее на замминистра) — 38. В "светофорной" коалиции их было 37, а при Меркель — 35.
Изначально, когда в 1967 году законом была введена должность парламентского госсекретаря, их предполагалось по одному на каждое министерство. Теперь бывает по два и даже по три. Как пишет Table.Media, бюджету это обойдется примерно в 19 миллионов евро ежегодно.
При этом в кабинете Мерца больше чем на два десятка сокращают число уполномоченных и координаторов. У "светофора" их было 43, их работа обошлась в прошлом году в 70 миллионов евро (в 2020-м она стоила 49 миллионов).
Изначально, когда в 1967 году законом была введена должность парламентского госсекретаря, их предполагалось по одному на каждое министерство. Теперь бывает по два и даже по три. Как пишет Table.Media, бюджету это обойдется примерно в 19 миллионов евро ежегодно.
При этом в кабинете Мерца больше чем на два десятка сокращают число уполномоченных и координаторов. У "светофора" их было 43, их работа обошлась в прошлом году в 70 миллионов евро (в 2020-м она стоила 49 миллионов).
Telegram
dekoder – читая Европу
Флориан Хан из баварского ХСС в итоге не занял пост государственного министра по европейским делам, им стал депутат от ХДС c 2002 года Гюнтер Крихбаум. Но всего в министерстве иностранных дел три госминистра, и одним из них Хан все-таки станет.
Да-да, три…
Да-да, три…
👀5❤1👍1
В Süddeutsche Zeitung важная колонка её юридического корреспондента Родена Штайнке — что будет, если в Конституционный суд все-таки обратятся с иском о запрете «Альтернативы для Германии» и судьи его удовлетворят. Реалистичным сроком этого гипотетического сценария Штайнке считает июнь 2027 года — ровно через два года.
В таком случае, в соответствии со статьей 46 закона «О выборах», депутаты от АдГ будут лишены мандатов в законодательных органах всех уровней — в Бундестаге, ландтага, муниципальных и городских собраниях. Если бы Штайнке знал слово «маски-шоу», он бы точно его использовал, потому что, предрекает журналист, самые известные политики от АдГ точно придут на свои рабочие места — и выводить их оттуда придется силами полиции. На глазах у всего мира. Там уже не только Джей Ди Венс начнет ставить под сомнение немецкую демократию, предрекает Штайнке. Российским пропагандистским медиа это тоже понравится, отдельно отмечает он, и переходит к массовым обыскам во всех офисах партии с изъятием документов, блокировкой счетов и невозможностью оплатить адвокатов.
Дальше — неопределенность. Закон не поясняет, что делать с опустевшими депутатскими креслами. Если представить, что Бундестаг просто уменьшится, то СДПГ, «Зеленые» с «Левой» вместе внезапно получают большинство. Но, скорее всего, считает Штайнке, будут просто назначены новые выборы.
И тут начинается самое интересное. Потому что запрет партии сам по себе не грозит ее членам ни уголовным преследованием, ни ограничением избирательных прав. А значит, бывшие адг-шники продолжат писать в соцсети, выступать на митингах, делать тиктоки, возможно, даже выступать в телешоу — и смогут даже выдвигать свои кандидатуры на выборах. Правда, закон запрещает в таких случаях создавать «наследующую» партию, но для такого случая есть, например, «Союз ценностей» (Werteunion) бывшего главы Ведомства по защите конституции Ханса-Георга Маасена, в котором с некоторых пор обретается и бывший сопредседатель АдГ Йорг Мортен.
Несколько последних предложений из статьи Штайнке процитирую целиком
«Ничего приятного, это будет больше похоже на шоковую терапию для демократии. Думая о запрете, нужно держать перед глазами этот сценарий. Но нужно сопоставлять его с и другим, альтернативным, чтобы хорошенько взвесить риски. Этот второй сценарий состоит в том, что нынешние тенденции продолжат усугубляться. Что уже не только три или четыре восточногерманские земли, где АдГ стала самой популярной силой, будут зависеть от нее <….> Те многочисленные успехи, которых эта партия добивается на местах, в районах, где на праздниках добровольной пожарной охраны не увидишь политиков ниоткуда, кроме АдГ, — они ведь связаны и с тем, что все остальные просто не рискуют там появляться. Как и люди с миграционным прошлым не рискуют больше выдвигать свои кандидатуры, а действующие бургомистры и муниципальные руководители уходят в отставку — из страха».
Добавлю только, что до обозначенной Штайнке гипотетической даты запрета — июнь 2027-го — земельные выборы пройдут еще в Мекленбурге и в Саксонии-Анхальт. Что будет, если АдГ все-таки придет к власти хотя бы в одной земле (и станет оказывать значительно больше влияния, в том числе, на силовые структуры), можно прочесть, например, в этом тексте. Впрочем, пока, судя по опросам, до этого все-таки даже там далеко.
В таком случае, в соответствии со статьей 46 закона «О выборах», депутаты от АдГ будут лишены мандатов в законодательных органах всех уровней — в Бундестаге, ландтага, муниципальных и городских собраниях. Если бы Штайнке знал слово «маски-шоу», он бы точно его использовал, потому что, предрекает журналист, самые известные политики от АдГ точно придут на свои рабочие места — и выводить их оттуда придется силами полиции. На глазах у всего мира. Там уже не только Джей Ди Венс начнет ставить под сомнение немецкую демократию, предрекает Штайнке. Российским пропагандистским медиа это тоже понравится, отдельно отмечает он, и переходит к массовым обыскам во всех офисах партии с изъятием документов, блокировкой счетов и невозможностью оплатить адвокатов.
Дальше — неопределенность. Закон не поясняет, что делать с опустевшими депутатскими креслами. Если представить, что Бундестаг просто уменьшится, то СДПГ, «Зеленые» с «Левой» вместе внезапно получают большинство. Но, скорее всего, считает Штайнке, будут просто назначены новые выборы.
И тут начинается самое интересное. Потому что запрет партии сам по себе не грозит ее членам ни уголовным преследованием, ни ограничением избирательных прав. А значит, бывшие адг-шники продолжат писать в соцсети, выступать на митингах, делать тиктоки, возможно, даже выступать в телешоу — и смогут даже выдвигать свои кандидатуры на выборах. Правда, закон запрещает в таких случаях создавать «наследующую» партию, но для такого случая есть, например, «Союз ценностей» (Werteunion) бывшего главы Ведомства по защите конституции Ханса-Георга Маасена, в котором с некоторых пор обретается и бывший сопредседатель АдГ Йорг Мортен.
Несколько последних предложений из статьи Штайнке процитирую целиком
«Ничего приятного, это будет больше похоже на шоковую терапию для демократии. Думая о запрете, нужно держать перед глазами этот сценарий. Но нужно сопоставлять его с и другим, альтернативным, чтобы хорошенько взвесить риски. Этот второй сценарий состоит в том, что нынешние тенденции продолжат усугубляться. Что уже не только три или четыре восточногерманские земли, где АдГ стала самой популярной силой, будут зависеть от нее <….> Те многочисленные успехи, которых эта партия добивается на местах, в районах, где на праздниках добровольной пожарной охраны не увидишь политиков ниоткуда, кроме АдГ, — они ведь связаны и с тем, что все остальные просто не рискуют там появляться. Как и люди с миграционным прошлым не рискуют больше выдвигать свои кандидатуры, а действующие бургомистры и муниципальные руководители уходят в отставку — из страха».
Добавлю только, что до обозначенной Штайнке гипотетической даты запрета — июнь 2027-го — земельные выборы пройдут еще в Мекленбурге и в Саксонии-Анхальт. Что будет, если АдГ все-таки придет к власти хотя бы в одной земле (и станет оказывать значительно больше влияния, в том числе, на силовые структуры), можно прочесть, например, в этом тексте. Впрочем, пока, судя по опросам, до этого все-таки даже там далеко.
👍15🤯7
Методологический дисклеймер: парочка следующих постов будет написана максимально с дивана, причем сразу с двух точек зрения. Первая — потому что эти суждения не основаны на анализе данных или качественном реферировании литературы. Вторая — потому что для уверенных выводов нужно иметь много инсайдерской информации, которой у меня нет.
Для аутентичности переберусь на икеевский диван с купленного в комиссионке стула. И прилягши, задамся вопросом:
Как читать новости о спорах внутри правительства?
А новости такие уже появились — в частности, в связи с намерениями нового главы Минтруда и будущей сопредседательницы СДПГ Бербель Бас ввести пенсионные взносы для чиновников и самозанятых. В ХДС/ХСС (если точнее, в ХСС) Бас тут же напомнили, что в коалиционном соглашении ничего такого не было, — и, к гадалке не ходи, подобного рода новостей разной степени громкости в ближайшие месяцы и годы нас ждет не одна, не две и не три.
Дело в том, что споры внутри коалиций — это довольно обычная история. Быстрый гуглеж рассказал мне о том, как весной 1999-го из-за косовского конфликта чуть не развалилась красно-зеленая коалиция Шрёдера и Фишера. Ну, или так это преподнес Spiegel. На то есть абсолютно объективные причины: во-первых, что бы там ни рассказывала АдГ про «партийный картель», у каждой немецкой партии своя повестка, и даже вступление в коалицию от нее не освобождает. Во-вторых, каждая из партий думает о следующих выборах, причем держа в голове, что ее собственный перформанс далеко не единственное, от чего зависит итоговый расклад сил. Насколько я понимаю, часто публичными лицами подобных конфронтаций выступают депутаты: при «светофоре» особой активностью отличался Вольфганг Кубицки из СвДП, по Бас вот сейчас тоже прошлись представители фракции ХДС/ХСС.
В общем, подобного рода споры, то и дело фреймированные в категориях «почти неизбежного раскола», — не исключение, а, скорее, норма. И далеко не всегда они приводили к реальным кризисам. А дальше начинаются особенности нынешней ситуации.
Главная лежит на поверхности. Если раньше у правящих партий было, грубо говоря, три варианта, как сохранить власть в случае конфликта: найти компромисс, попытаться сформировать большинство в другом составе, назначить новые выборы, — то теперь к ним добавился четвертый — договорится с АдГ. Понятно, что это в наибольшей степени касается христианских демократов, но, учитывая фрагментацию левого фланга немецкой политики (а также невнятные перспективы возвращения свободных демократов), этот вариант выхода из клинча больше нельзя сбрасывать со счетов. Грубо говоря, в ХДС/ХСС объективно не может не звучать аргумент о том, что союз с АдГ обещает больше стабильности. «Против», понятно, аргументы идейного свойства, а также явная неготовность самой «Альтернативы» к дерадикализации. Само по себе, это, очевидно, перевешивает.
Но проблема — здесь я как раз вступаю в область чистой гипотетики, потому что не имею хорошей базы для анализа — может быть ещё и в восприятии новостей о внутрикоалиционных конфликтах. Для того, чтобы воспринимать их не как баг, а как фичу, нужно иметь опыт политической социализации в парламентской республики. Которых нет не только у многих из нас, эмигрантов из постсоветских стран, но и у значительной части жителей востока Германии. Народный фронт - это, знаете ли, ноу-хау, которое путинские позаимствовали у хоннекеровских (точнее, у вильгельмпиковских).
(Продолжение ⬇️⬇️⬇️)
Для аутентичности переберусь на икеевский диван с купленного в комиссионке стула. И прилягши, задамся вопросом:
Как читать новости о спорах внутри правительства?
А новости такие уже появились — в частности, в связи с намерениями нового главы Минтруда и будущей сопредседательницы СДПГ Бербель Бас ввести пенсионные взносы для чиновников и самозанятых. В ХДС/ХСС (если точнее, в ХСС) Бас тут же напомнили, что в коалиционном соглашении ничего такого не было, — и, к гадалке не ходи, подобного рода новостей разной степени громкости в ближайшие месяцы и годы нас ждет не одна, не две и не три.
Дело в том, что споры внутри коалиций — это довольно обычная история. Быстрый гуглеж рассказал мне о том, как весной 1999-го из-за косовского конфликта чуть не развалилась красно-зеленая коалиция Шрёдера и Фишера. Ну, или так это преподнес Spiegel. На то есть абсолютно объективные причины: во-первых, что бы там ни рассказывала АдГ про «партийный картель», у каждой немецкой партии своя повестка, и даже вступление в коалицию от нее не освобождает. Во-вторых, каждая из партий думает о следующих выборах, причем держа в голове, что ее собственный перформанс далеко не единственное, от чего зависит итоговый расклад сил. Насколько я понимаю, часто публичными лицами подобных конфронтаций выступают депутаты: при «светофоре» особой активностью отличался Вольфганг Кубицки из СвДП, по Бас вот сейчас тоже прошлись представители фракции ХДС/ХСС.
В общем, подобного рода споры, то и дело фреймированные в категориях «почти неизбежного раскола», — не исключение, а, скорее, норма. И далеко не всегда они приводили к реальным кризисам. А дальше начинаются особенности нынешней ситуации.
Главная лежит на поверхности. Если раньше у правящих партий было, грубо говоря, три варианта, как сохранить власть в случае конфликта: найти компромисс, попытаться сформировать большинство в другом составе, назначить новые выборы, — то теперь к ним добавился четвертый — договорится с АдГ. Понятно, что это в наибольшей степени касается христианских демократов, но, учитывая фрагментацию левого фланга немецкой политики (а также невнятные перспективы возвращения свободных демократов), этот вариант выхода из клинча больше нельзя сбрасывать со счетов. Грубо говоря, в ХДС/ХСС объективно не может не звучать аргумент о том, что союз с АдГ обещает больше стабильности. «Против», понятно, аргументы идейного свойства, а также явная неготовность самой «Альтернативы» к дерадикализации. Само по себе, это, очевидно, перевешивает.
Но проблема — здесь я как раз вступаю в область чистой гипотетики, потому что не имею хорошей базы для анализа — может быть ещё и в восприятии новостей о внутрикоалиционных конфликтах. Для того, чтобы воспринимать их не как баг, а как фичу, нужно иметь опыт политической социализации в парламентской республики. Которых нет не только у многих из нас, эмигрантов из постсоветских стран, но и у значительной части жителей востока Германии. Народный фронт - это, знаете ли, ноу-хау, которое путинские позаимствовали у хоннекеровских (точнее, у вильгельмпиковских).
(Продолжение ⬇️⬇️⬇️)
👍10❤4🔥1
(Начало ⬆️⬆️⬆️)
Тут можно ответить, что за 35 лет этот опыт приобретен, но не забудем: а) про специфический стиль Ангелы Меркель, которая была сама себе спин-доктором, переводившей почти любой громкий конфликт в глухое раздражение, б) про три года «светофора», где, наоборот, искрило так, что теперь после любой вспышки рефлекс один — вызвать пожарных.
Добавим к этому, что теперь за любым конфликтом можно следить буквально в прямом эфире, что автоматически повышает восприятие его остроты. Это уже немного про «медиакратию» и роль в СМИ для современной демократии. Медиа - это всегда как минимум про little drama, без неё просто не будет истории.
На это, впрочем, можно возразить, что в прошлую медиаэпоху каждый правительственный конфликт обрушивался со страниц утренней газеты, как гром среди ясного неба, и не было даже возможности погуглить, что такое, мягко говоря, не впервые. Или что медиапотребление в доинтернетовской Германии было настолько легендарно интенсивным, что онлайн был, по сути, обеспечен и тогда.
При этом не устаю повторять, что альянс ХДС/ХСС с СДПГ всегда был «непростым украшеньем», и именно так до сих пор воспринимается внутри партий. То есть межпартийные споры разогреваются внутрипартийными.
В итоге, обостренное восприятие политических конфликтов работает на представление о том, что демократия в Германии плохо функционирует, и соответственно на партию, которая постоянно повторяет это, как мантру. Что, в свою очередь, усиливает давление, которое эта партия постоянно оказывает на политическую систему. И превращает рутинные споры в реальную проблему.
Тут можно ответить, что за 35 лет этот опыт приобретен, но не забудем: а) про специфический стиль Ангелы Меркель, которая была сама себе спин-доктором, переводившей почти любой громкий конфликт в глухое раздражение, б) про три года «светофора», где, наоборот, искрило так, что теперь после любой вспышки рефлекс один — вызвать пожарных.
Добавим к этому, что теперь за любым конфликтом можно следить буквально в прямом эфире, что автоматически повышает восприятие его остроты. Это уже немного про «медиакратию» и роль в СМИ для современной демократии. Медиа - это всегда как минимум про little drama, без неё просто не будет истории.
На это, впрочем, можно возразить, что в прошлую медиаэпоху каждый правительственный конфликт обрушивался со страниц утренней газеты, как гром среди ясного неба, и не было даже возможности погуглить, что такое, мягко говоря, не впервые. Или что медиапотребление в доинтернетовской Германии было настолько легендарно интенсивным, что онлайн был, по сути, обеспечен и тогда.
При этом не устаю повторять, что альянс ХДС/ХСС с СДПГ всегда был «непростым украшеньем», и именно так до сих пор воспринимается внутри партий. То есть межпартийные споры разогреваются внутрипартийными.
В итоге, обостренное восприятие политических конфликтов работает на представление о том, что демократия в Германии плохо функционирует, и соответственно на партию, которая постоянно повторяет это, как мантру. Что, в свою очередь, усиливает давление, которое эта партия постоянно оказывает на политическую систему. И превращает рутинные споры в реальную проблему.
👍10🤔5❤1🔥1
Muss Sein
Методологический дисклеймер: парочка следующих постов будет написана максимально с дивана, причем сразу с двух точек зрения. Первая — потому что эти суждения не основаны на анализе данных или качественном реферировании литературы. Вторая — потому что для уверенных…
Второй пост из этой серии — такой, будто некому вам рассказать о состоянии Социал-демократической партии. И тем не менее хочется хочется кое-что проговорить исходя из того, что я читаю в немецких СМИ.
Ларс Клингбайль — новый министр финансов и, по-видимому, ключевой архитектор «черно-красной» коалиции в ее состоявшемся виде — получил внутри СДПГ довольно беспрецедентную за последние десятилетия власть. «Ни у одного председателя Социал-демократической партии со времен войны руки не были развязаны настолько, насколько в эти дни у 47-летнего политика» (Table.Media). Нюанс только один — все это не от хорошей жизни, а от того, что лидерство в партии, показавшей на выборах один из худших результатов в истории, прямо сейчас выглядит, скорее, не бесценным подарком, а тяжким испытанием. В общем-то, именно поэтому, несмотря на все шутки по поводу «удвоенной власти за уполовиненный результат» (сразу после избирательной кампании, которой Клингбайль руководил, он вдобавок к посту сопредседателя партии получил еще и кресло главы фракции), никакого серьезного сопротивления на пути к вершине он не встретил.
И второй нюанс: если у Клингбайля не получится выправить положение, то не только он, но и все, кто с ним связан, рискуют оказаться тотально токсичными фигурами. Результат-2025 поможет создать эффект снежного кома. «Выправить положение» применительно к СДПГ — это либо забрать избирателя-центриста, либо подвинуть конкурентов слева. То и другое плохо совместимо с работой вместе с ХДС/ХСС – они прямые конкуренты за центр и не самая удобная компания для борьбы за симпатии левых (разве что в какой-то играпрестольной интриге с заранее продуманным планом по разрушению коалиции: мило, но камон).
Однако есть еще и третий нюанс. Если действительно Клингбайль провалится, то совершенно за этим провалом последует долгожданное возрождение с кем-то новым во главе. Тот же Table рассказывает, что группа экспертов, нанятая руководством партии для анализа случившегося 23 февраля, пришла к выводу, о котором, на самом деле, говорят буквально годами: у социал-демократов нет внятного политического предложения и привлекательного образа будущего. Победа 2021 года выглядит случайной вспышкой на фоне многолетнего затухания. Один из советов, которые дают эксперты, чрезвычайно конкретен: вернуть осязаемую значимость партии для общества — например, созданием сервисных структур, которые помогали бы в решении жилищных проблем или получении соцподдержки. И всё же новое видение им представляется более важным.
Если описать это в категориях аффектов (а зачем нужен образ будущего, кроме как чтобы в него верить?), то СДПГ на протяжении послевоенной истории обещала немцам, сначала западным, потом — всем, подтюненную версию имеющегося. Теперь это обещание «Зеленых». Радикальную перестройку сулят «Левые» и отчасти свободные демократы. Надежду сохранить достигнутое — христианские демократы. Ностальгию по утраченному «золотому веку» (полумифической ФРГ семидесятых) эксплуатирует АдГ. С какой эмоцией должна работать соц-демы?
Это всё сложные вопросы и нюансы, а опыт заката старых левых партий Европа знает хорошо — см. Италию и Францию.
Ларс Клингбайль — новый министр финансов и, по-видимому, ключевой архитектор «черно-красной» коалиции в ее состоявшемся виде — получил внутри СДПГ довольно беспрецедентную за последние десятилетия власть. «Ни у одного председателя Социал-демократической партии со времен войны руки не были развязаны настолько, насколько в эти дни у 47-летнего политика» (Table.Media). Нюанс только один — все это не от хорошей жизни, а от того, что лидерство в партии, показавшей на выборах один из худших результатов в истории, прямо сейчас выглядит, скорее, не бесценным подарком, а тяжким испытанием. В общем-то, именно поэтому, несмотря на все шутки по поводу «удвоенной власти за уполовиненный результат» (сразу после избирательной кампании, которой Клингбайль руководил, он вдобавок к посту сопредседателя партии получил еще и кресло главы фракции), никакого серьезного сопротивления на пути к вершине он не встретил.
И второй нюанс: если у Клингбайля не получится выправить положение, то не только он, но и все, кто с ним связан, рискуют оказаться тотально токсичными фигурами. Результат-2025 поможет создать эффект снежного кома. «Выправить положение» применительно к СДПГ — это либо забрать избирателя-центриста, либо подвинуть конкурентов слева. То и другое плохо совместимо с работой вместе с ХДС/ХСС – они прямые конкуренты за центр и не самая удобная компания для борьбы за симпатии левых (разве что в какой-то играпрестольной интриге с заранее продуманным планом по разрушению коалиции: мило, но камон).
Однако есть еще и третий нюанс. Если действительно Клингбайль провалится, то совершенно за этим провалом последует долгожданное возрождение с кем-то новым во главе. Тот же Table рассказывает, что группа экспертов, нанятая руководством партии для анализа случившегося 23 февраля, пришла к выводу, о котором, на самом деле, говорят буквально годами: у социал-демократов нет внятного политического предложения и привлекательного образа будущего. Победа 2021 года выглядит случайной вспышкой на фоне многолетнего затухания. Один из советов, которые дают эксперты, чрезвычайно конкретен: вернуть осязаемую значимость партии для общества — например, созданием сервисных структур, которые помогали бы в решении жилищных проблем или получении соцподдержки. И всё же новое видение им представляется более важным.
Если описать это в категориях аффектов (а зачем нужен образ будущего, кроме как чтобы в него верить?), то СДПГ на протяжении послевоенной истории обещала немцам, сначала западным, потом — всем, подтюненную версию имеющегося. Теперь это обещание «Зеленых». Радикальную перестройку сулят «Левые» и отчасти свободные демократы. Надежду сохранить достигнутое — христианские демократы. Ностальгию по утраченному «золотому веку» (полумифической ФРГ семидесятых) эксплуатирует АдГ. С какой эмоцией должна работать соц-демы?
Это всё сложные вопросы и нюансы, а опыт заката старых левых партий Европа знает хорошо — см. Италию и Францию.
👍53🤔7❤5🔥1💯1
Тем временем Карстен Линнеманн (генсек ХДС/ХСС, организатор его предвыборной кампании, отметившийся заявлением о том, что «болтовня о нацизме идёт АдГ только на пользу») признал, что совместное с «Альтернативой» голосование по ужесточению миграционного законодательства было «ошибкой», которая способствовала поляризации и только мобилизовала левые силы.
Это можно прочесть как аккуратный упрек в адрес Мерца, который, как писали Spiegel и Stern, единолично принял решение пойти на такой ход. При этом Линнеманн стоит на том, что содержательно предложения были верны — Correctiv рассказывал, что именно он их разработал парой месяцев ранее.
Это можно прочесть как аккуратный упрек в адрес Мерца, который, как писали Spiegel и Stern, единолично принял решение пойти на такой ход. При этом Линнеманн стоит на том, что содержательно предложения были верны — Correctiv рассказывал, что именно он их разработал парой месяцев ранее.
👍13🥴4👎1
Честно говоря, звучит громко, но в то же время довольно аккуратно: учитывая, что введение "Севпотока-2" в эксплуатцию, в конечном счете, зависит от правительства Германии (напомню, что сразу после начала большой войны, еще до взрывов, "светофор" остановил его сертификацию), это не выглядит твердым обещанием.
Telegram
юсуповский
Мерц на пресс-конференции с Зеленским:
мы в Германии сделаем всё возможное, чтобы «Северный поток — 2» не был введён в эксплуатацию.
мы в Германии сделаем всё возможное, чтобы «Северный поток — 2» не был введён в эксплуатацию.
🤔5❤2
Muss Sein
Из вечернего берлинского брифинга Table.Media: Численность "Левой" выросла с 50 тысяч в начале 2024 года до 110 тысяч человек (у "Зеленых" — 170 тысяч, в СДПГ — 360, в ХДС/ХСС на двоих под полмиллиона). Большинство новичков, пишут журналисты, вступили в партию…
Ну и вот.
В начале мая Ульрика Айфлер, входящая в федеральный совет «Левой», запостила в тви карту, на которой в зелено-красно-черно-белые цвета арабского флага была стилизована вся территория исторической Палестины, включая Израиль. Руководство партии через два дня отреагировало специальным заявлением, в котором осудило попытки «под видом солидарности с палестинским народом поставить под сомнение право Израиля на существование или же пропагандировать его уничтожение». И призвало удалить подобные изображения из сети.
Все произошло накануне очередного съезда «Левой», а на нем в качестве определения антисемитизма была одобрена так называемая Иерусалимская декларация 2021 года, которая, среди прочего, не рассматривает как заведомо антисемитские призывы к бойкоту и санкциям против Израиля. В официальных документах немецкого правительства, а также в нескольких решениях Бундестага используется другое, так называемое «рабочее определение» IHRA, которое в этом отношении (да и вообще) строже к критикам Израиля.
Кроме того, в резолюции съезда израильское правительство обвиняет «в организации голода ради ускорения методичного уничтожения всех способов существования». Это довольно сильное изменение по сравнению с предыдущим съездом, девизом которого стал «коридор мнений» (Meinungskorridor) во вопросу ближневосточного конфликта.
Сильное — и проблематичное для руководителей «Левой» сразу с трех точек зрения. Во-первых, мало какой вопрос раскалывает партии изнутри так сильно, как отношение к арабо-израильскому конфликту. Например, Бодо Рамелов — абсолютный тяжеловес из Тюрингии (а в бэкграунде профсоюзный деятель из старой ФРГ) , на плечах которого «Левая» планировала въехать в Бундестаг до внезапного подъема рейтингов прямо перед выборами, — назвал резолюцию «излишней, как зоб». В прошлом году из-за неудавшейся попытки провести через партию выражение солидарности с Израилем раскололось берлинское отделение «Левой».
Во-вторых, потому что такой дрейф может оттолкнуть новых сторонников: не тех, которые вернулись в родную гавань от Вагенкнехт, а ситуативный и потенциальных — глядящих в сторону «Левой» на фоне кризиса «Зеленых» и СПДГ. Судя по опросам, в последние месяцы рейтинг партии забуксовал на отметке в 10%.
И наконец, влияние на политические решения. Голоса «Левой» необходимы теперь для принятия поправок к Основному закону в Бундестаге (помним, что одно из обещаний коалиции — полноценная реформа «долгового тормоза»), но для этого с ней должны захотеть говорить. И, что, возможно, даже важнее: по всему похоже на то, что «Левая» будет критически важна для формирования альтернативы «Альтернативе» на востоке Германии. И чем жестче будет позиция партии по Израилю, тем больше будет аргументов против этого (и подспудно за некую форму взаимодействия с АдГ) у правого крыла ХДС/ХСС.
Что касается поста Айфлера, то сейчас конец мая, и он по-прежнему на месте. И больше 800 членов «Левой» призвали руководство партии к солидарности с ней.
В начале мая Ульрика Айфлер, входящая в федеральный совет «Левой», запостила в тви карту, на которой в зелено-красно-черно-белые цвета арабского флага была стилизована вся территория исторической Палестины, включая Израиль. Руководство партии через два дня отреагировало специальным заявлением, в котором осудило попытки «под видом солидарности с палестинским народом поставить под сомнение право Израиля на существование или же пропагандировать его уничтожение». И призвало удалить подобные изображения из сети.
Все произошло накануне очередного съезда «Левой», а на нем в качестве определения антисемитизма была одобрена так называемая Иерусалимская декларация 2021 года, которая, среди прочего, не рассматривает как заведомо антисемитские призывы к бойкоту и санкциям против Израиля. В официальных документах немецкого правительства, а также в нескольких решениях Бундестага используется другое, так называемое «рабочее определение» IHRA, которое в этом отношении (да и вообще) строже к критикам Израиля.
Кроме того, в резолюции съезда израильское правительство обвиняет «в организации голода ради ускорения методичного уничтожения всех способов существования». Это довольно сильное изменение по сравнению с предыдущим съездом, девизом которого стал «коридор мнений» (Meinungskorridor) во вопросу ближневосточного конфликта.
Сильное — и проблематичное для руководителей «Левой» сразу с трех точек зрения. Во-первых, мало какой вопрос раскалывает партии изнутри так сильно, как отношение к арабо-израильскому конфликту. Например, Бодо Рамелов — абсолютный тяжеловес из Тюрингии (а в бэкграунде профсоюзный деятель из старой ФРГ) , на плечах которого «Левая» планировала въехать в Бундестаг до внезапного подъема рейтингов прямо перед выборами, — назвал резолюцию «излишней, как зоб». В прошлом году из-за неудавшейся попытки провести через партию выражение солидарности с Израилем раскололось берлинское отделение «Левой».
Во-вторых, потому что такой дрейф может оттолкнуть новых сторонников: не тех, которые вернулись в родную гавань от Вагенкнехт, а ситуативный и потенциальных — глядящих в сторону «Левой» на фоне кризиса «Зеленых» и СПДГ. Судя по опросам, в последние месяцы рейтинг партии забуксовал на отметке в 10%.
И наконец, влияние на политические решения. Голоса «Левой» необходимы теперь для принятия поправок к Основному закону в Бундестаге (помним, что одно из обещаний коалиции — полноценная реформа «долгового тормоза»), но для этого с ней должны захотеть говорить. И, что, возможно, даже важнее: по всему похоже на то, что «Левая» будет критически важна для формирования альтернативы «Альтернативе» на востоке Германии. И чем жестче будет позиция партии по Израилю, тем больше будет аргументов против этого (и подспудно за некую форму взаимодействия с АдГ) у правого крыла ХДС/ХСС.
Что касается поста Айфлера, то сейчас конец мая, и он по-прежнему на месте. И больше 800 членов «Левой» призвали руководство партии к солидарности с ней.
👍8🤯7❤4😢3😁1
Одна из составляющих этой истории состоит в том, что среди тех, кого развернули на границе и кто теперь оспорил это решение полицейских, была несовершеннолетняя девочка. Хотя Александр Добриндт — новый министр внутренних дел, который инициировал "развороты на границе" для просительниц и просителей убежища, — прямо обещал, что детей изменения не коснутся.
— пишет Verfassungsblog.
"В рамках обычной процедуры затронутая персона была бы временно взята под опеку соответствующим отделом по делам молодежи для того, чтобы проверить ее возраст в установленном порядке. Этот случай наглядно демонстрирует, как на практике ускоренные процедуры на границе ведут к нарушениям прав людей, ищущих защиты",
— пишет Verfassungsblog.
❤2👍2🐳2
Обосновывая свою позицию, МВД предоставил суду данные, согласно которым в Германии в 2024 году было подано почти 25% всех европейских заявок на убежище. Считаю, что эта фраза из решения суда опровергает стереотип об отсутствии у немцев иронии:
Дело в том, что МВД забыл сообщить, что число заявок постоянно на убежище снижается c прошлой осени, а вообще, с небольшими исключениями, с середины 2023 года (и даже в 2024-м было уже на треть меньше). И что за время действия ужесточенного режима, то есть за последние три недели, с границы было выдворено 138 человек.
"Остается неясным, что конкретно следует из этих цифр для общественного порядка и безопасности Федеративной республики... Никак не засвидетельствовано и не доказано, ни что из этих цифр следует вывод о том, что сложилась ситуация, с которой немецкие власти не могли бы справиться и которая бы угрожала функционированию государственных органов и учреждений, ни что, с другой стороны, выдворение с границ каким-либо образом влияет на ситуацию".
Дело в том, что МВД забыл сообщить, что число заявок постоянно на убежище снижается c прошлой осени, а вообще, с небольшими исключениями, с середины 2023 года (и даже в 2024-м было уже на треть меньше). И что за время действия ужесточенного режима, то есть за последние три недели, с границы было выдворено 138 человек.
😁12🤡3❤2
— "Госкапиталисты - переодетые коммунисты?"... Не, решит, что это про него... "Маск - почти как Маркс"?
— ТЕСЛА - ХУЕСЛА!
— Ну, товарищ посол, и без ваш тошно!
У Алис Вайдель был по-настоящему сложный вечер.
— ТЕСЛА - ХУЕСЛА!
— Ну, товарищ посол, и без ваш тошно!
У Алис Вайдель был по-настоящему сложный вечер.
😁18