(Начало выше⬆️⬆️⬆️)

Я бы сказал, что контекстом дискуссий о парламентских комитетах служит решение генерального секретаря ХДС Карстена Линнеманна сосредоточиться на партийной работе и не претендовать ни на какой пост в новом правительстве. У этого шага есть сразу несколько измерений. Во-первых, Линнеманн отвечал за предвыборную кампанию партии и, как многие писали, обещал ей чуть ли не 35% — и решением не идти на повышение в правительство как бы берет на себя ответственность за относительную итоговую неудачу (очевидно, в расчете и на уважение к себе за это решение со стороны однопартийцев). Во-вторых, повышение, судя по всему, предполагалось такое себе — пост министра экономики в стране, которая идет на третий год рецессии, не самый очевидный способ усилить личный бренд (спросите Роберта Хабека). В-третьих, кажется, Table.Media писал, что Мерц фактически оттеснил Линнеманна от переговоров, так что получившаяся конфигурация должна быть ему относительно чужда.

Но есть и еще один аспект. Если верить Correctiv, знаменитые антимиграционные пункты Мерца Линнеманн набросал для шефа еще за пару месяцев до Ашаффенбурга, и они просто ждали своего часа. А уже в момент, когда на всю Европу обсуждалось совместное голосование христианских демократов с АдГ, он отметился заявлением о том, что «пора прекратить бесконечные нападки по поводу их “нацизма”». Дальше там было второе предложение — что эти выпады их только усиливают, — и в этом смысле Линнеманн тоже как бы проводит линию не «признания» (Шпан), а, скажем так, «выбивания козырей».

И все же думаю, его дистанцирование от будущего правительства, среди прочего, включает в себя перестраховку на случай провала. И резервирование опции в этом случае самому возглавить реальный «правый поворот» своей партии.

Последняя деталь: Politico пишет, что вместо Линнеманна на пост министра экономики рассматривается как раз Шпан. Ну, ему после обвинений в закупках втридорога защитных масок в период пандемии ничего не страшно.

Бигтеху виднее, человечишка!

Не только в ХДС/ХСС спорят о том, как действовать по отношению к «Альтернативе», но и в «Альтернативе» спорят о том, как вести себя с христианскими демократами.

Об этом свидетельствует статья в Table.Media, которая — редкий случай для этого издания — понятна, но, к сожалению, не слишком конкретна. Пишут, что многие в партии исходят из того, что к 2029 году она должна прийти в таком состоянии, чтобы ХДС/ХСС был согласен на коалицию с ней. Но есть и те, кто выступает за сохранение радикального курса. При этом по поводу по поводу персональных связей с ультраправыми экстремистами соотношение, если верить Table.Media, — обратное: лишь немногие видят в них проблему, а большинство считает, что в этом нет ничего страшного. Перестали бояться в АдГ и возможных проблем с Ведомством по защите Конституции, главной немецкой спецслужбой.

Интересно, что, согласно этой статье, за умеренный курс выступают более молодые функционеры, восходящие звезды партии, которые считают, что токсичные «старики», типа Максимилиана Кра («старику» — 48 лет), делают будущее взаимодействие с ХДС/ХСС невозможным. Почему это любопытно, — добавляю я от себя — потому что многие представители этого самого старшего поколения лидеров «Альтернативы», как тот же Кра, — сами выходцы из ХДС. И, есть во всем этом, пожалуй, нечто фрейдистское.

Еще одна линия потенциального раскола — географическая. Якобы некоторые руководители АдГ требуют от отделений на востоке страны прекратить «романтизацию России» и «восхваление автократов». Логика все та же: с такой «Альтернативой» ХДС делать иметь не будет. В то же время восточные отделения, глядя на свои цифры в опросах и на результаты выборов, требуют большего влияния на партийные решения. Но на западе, наоборот, считают, что восточная «Альтернатива» и так прибрала к рукам слишком много.

В общем, когда недовольны все и все считают себя несправедливо обделенными, — это хороший показатель к кризису. Но, как показывает история АдГ до сих пор, буквально с первых месяцев существования она остается крайне разобщенной внутри, но все попытки довести разобщенность до раскола успешно преодолевает. Тем более, что тактика радикалов имеет под собой понятную гипотезу: именно с бескомпромиссной линией Партия свободы в Австрии в прошлом году выиграла выборы, в итоге не вошла в правительство, но в рейтингах от этого ничего не потеряла, а только приобрела. В свою очередь, АдГ может рассчитывать на то, что к 2029-му «правый поворот» уже будет нормализован опытом других стран и еще не успеет разочаровать. А значит, никакого смысла идти на уступки сейчас вроде как нет.

…Пойду-ка, пожалуй, скрещу пальцы за политические инстинкты Фридриха Мерца и управленческий гений Ларса Клингбайля. Ну и за то, что «Зеленые» там как-нибудь очухаются.

У Захры, кстати, новые проблемы: Катя Вольф — это полумятежная руководительница тюрингского отделения, которая вопреки воле фюрерин согласилась войти в земельное правительство даже без того, чтобы остальные его участники публично высказались за "мир" — сохранила поддержку в отделении, несмотря на то, что Берлин настойчиво продвигал другую кандидатуру. А два лидера фракции Альянса в городском парламенте Ростока объявили, что переходят в "Левую".
Вот что в нынешней Германии правда сложно — это сделать вождистскую партию.

Как уже было отмечено, признание АдГ «доказанно правоэкстремитской» организацией — не то же самое, что запрет партии. Там существует отдельная процедура, и далеко не факт, что до неё дойдет: понадобится согласие большинства депутатов Бундестага на иск, а потом многолетнее разбирательство в Конституционном суде.

Партии в ФРГ запрещали дважды, ещё в пятидесятые : постнацисткую Социалистическую имперскую, и, Коммунистическую (а например, Национал-демократическую, самую успешную из крайне правых до АдГ, запретить не удалось).

Но!

Дважды, уже в девяностые, МВД воспользовалось правом, которое дает ему закон «Об ассоциациях» (Vereinsgesetz)— на запрет фактически любой общественной организации, которую оно найдет враждебной «свободному демократическому порядку». Под запретом тогда оказались ультраправые Немецкая партия свободы (Freiheitliche Deutsche Arbeitspartei) и гамбургский Национальный список (Nationale Liste).

Но!

В случае с АдГ такого не случится на 99,9%. Потому что дела о «свободных рабочих» и гамбургских националистах сначала рассмотрел как раз Конституционный суд - и постановил, что их просто нельзя было запрещать по предусмотренной для партий процедуре, поскольку реальными партиями они не были, так как в общенациональных выборах не участвовали и другой партийной работой не занимались (а были полуагитаторами-полубоевиками). И это развязало МВД руки для того, чтобы воспользоваться законом «Об ассоциациях». С АдГ такого явно не будет, это — партия.

К слову, законом «Об ассоциациях» МВД пыталось воспользоваться прошлым летом, чтобы прикрыть близкий к АдГ журнал Compact, и (промежуточно) закончилось это бесславно: суд постановил приостановить запрет на выход издания.

В общем, закон вроде дает исполнительной власти очень широкие полномочия, но - к вопросу о том, что «везде всё одинаково» - в демократической стране ей всегда нужно иметь в виду наличие суда. И что демократическая политика — это целое искусство, тоже надо помнить. С Compact получилось очень плохо: ореол жертвы создали, а результата не добились.

Сообщает нам представитель администрации, предшественница которой (имею в виду первую администрацию Трампа) объявила «террористическим движением» антифу. И подала тем самым отличный пример своим союзникам в Кремле, которые, поглядев на такой праздник, решили денацифицировать Трампа вытащили из своих нездоровых фантазий «международное ЛГБТ-движение» и объявили его «экстремистским».

Из этой статьи Table.Media, кстати, понятно, что в АдГ были готовы к решению Ведомства по защите Конституции — это для тревожащихся о том, не парализует ли оно деятельность оппозиции. Не переживайте: Ведомство, каким бы страшным его ни описывал Марко Рубио, мягко говоря, не относится к сильнейшим спецслужбам в мире. Начать с того, что его земельные отделения не то, что не подчиняются центральному офису в Кёльне, а часто даже не делятся с ним информацией. Так что ничего, переживут. И это, в частности, к вопросу о том, чем случившееся отличается от преследований оппозиции в РФ.

На что сегодняшнее решение повлиять реально может — это на тот ползучий тренд внутри ХДС на аккуратное сближения с АдГ и ее нормализацию, который мы уже обсуждали. Можно предположить, что на какое-то время он приутихнет.

В будущем правительстве МВД достанется Александру Дорбиндту из баварского ХСС — эта партия, хотя в некоторых вопросах "правее", чем общегерманский ХДС (по миграции в том числе), по отношению к "Альтернативе" занимает, насколько я понимаю, более жесткую позицию. Так что не стоит ждать изменений в подходе к этой партии со стороны исполнительной власти, по крайней мере, в ближайшей перспективе — пока (и если) она сама не начнется меняться. Причем "она" тут может в равной степени относиться и к партии, и к власти.

это первый раз в истории ФРГ, и вот это прямо политический кризис.

Вот здесь подробно описано, что будет дальше. Коротко: если не договорятся с бунтовщиками (интересно, все ли деанонимизируются), то либо досрочные выборы, либо правительство меньшинства.

Вот так сходишь поплавать в бассейн, думая, что можно ненадолго отвлечься: сегодня-то точно ничего неожиданного не произойдет.

А если пригласить в коалицию «Зеленых», то вроде и ХСС отвалится, и Йенс Шпан официально перейдет в АдГ, а вроде и человек на сорок будет всё равно больше…

Не благодарите!

Согласно регламенту Бундестага, во втором и третьем туре выборов в Бундестаге может баллотироваться кандидат, которого выдвинуло не меньше четверти депутатов.

Если кандидат (или один из кандидатов), выдвинутых во втором туре, получает больше половины голосов, президент обязан его назначить.

Если нет, то проводится третий тур, где для победы нужно набрать больше других кандидатов. Но в таком случае президент может избранного политика не назначить, а распустить парламент.

В нынешнем составе парламента только фракция ХДС/ХСС обладает необходимым для выдвижения количеством кресел (у нее 208, а нужно 158). «Альтернативе для Германии» при этом не хватает всего семи голосов (у неё 151 кресел). Теоретически можно представить, что еще одного кандидата попробует выдвинуть коалиция левых депутатов: «Зеленых» и левых, но им обязательно понадобилась бы поддержка хотя бы некоторых из социал-демократов.

Тут, конечно, вспоминаются многочисленные инсайды про политический стиль Мерца и про то, как хреново была организована коммуникация по поводу коалиционных переговоров внутри партии: доверять больше Клингбайлю и Дорбиндту, чем своим однопартийцам, регулярно не ставить никого из них в известность о собственных решениях, в последний момент отменять важные встречи (работали с такими начальниками?). Причем у него это добрая традиция: писали, что в 2020 году, когда Мерц был с отрывом самым популярным среди избирателей кандидатом в председатели партии, он не озаботился тем, чтобы предварительно лично пообщаться с важными функционерами, как всегда делали Коль и Меркель, а положился на рейтинги - и проиграл Армину Лашету.

Если бы я писал политические романы, то предположил бы, что в нем до сих пор играет обида на то, что в начале нулевых эти самые функционеры предпочли ему Ангелу. Но романы я не пишу, поэтому предположу, что «уже не совсем почти канцлер» убедило в своей звезде то, что в 2022-м его с таким вот стилем всё-таки лидером ХДС избрали. А что никаких 35% «старой ХДС» они под его талантливым руководством на выборах не набрали и близко, не убедило ни в чем.

Руководители "Зеленых" заявляют, что не будут призывать своих депутатов голосовать за Мерца во втором туре

(Клингбайль и Мерц) должны сами организовывать себе большинство.

Конечно, мы такое уже видели в начале обсуждения финансового пакета, и в итоге они проголосовали "как надо", и понятно, что в итоге парламентарии будут решать каждый за себя, но нельзя исключить, что где-то на подкорке там держат вариант, при котором левая часть Бундестага в третьем туре выдвинет своего кандидата.

Тем временем Зёдер призывает демократов всех партий соединяться и пугает Веймаром. В принципе, одобряем, но, может, не обязательно было обещать отправить за можай демократов из партии "Зеленых", даже когда черно-красным уже кровь из носу нужна была их помощь в принятии финансового пакета?

В ожидании второго тура (осталось 40 минут) отвлечемся на маленькую историю из 15 сентября 1949 года, когда проходило избрание первого федерального канцлера. Победу на парламентских выборах одержал ХДС во главе с Конрадом Аденауэром (тогда они еще были совсем отдельной партией, но уже в союзе с ХСС). Значительная часть христианских демократов выступала за союз — ха-ха — с социал-демократами (второе место), но Аденауэр сделал выборы в пользу свободных демократов (а также Немецкой партии, про нее как-нибудь напишу отдельно — к вопросу о том, бывали ли крайне правые в послевоенных правительствах ФРГ). Вместе у них было 209 кресел из 402, вроде бы все ок.

Но голосование тогда было устроено так, что депутаты должны были от руки написать "да" или "нет". И при подсчете выяснилось, что бюллетеней с "да" было только 202.

Но!

Оказалось, что на трех написано ни "да", ни "нет", а — "Аденауэр". Тогда председательствующий спросил у парламентариев, стоит ли засчитывать эти голоса как отданные за лидера ХДС, и, не услышав возражений, объявил Конрада Аденауэра первым федеральным канцлером ФРГ.

А теперь, анонимус, он смотрит на тебя и депутатов Бундестага с аватарки этого канала без одобрения!

в коллекцию канонических кадров дня. Фридрих и Заския, которой он обещал почетное членство в ХДС за то, как она руководит социал-демократами (в те времена, когда еще это были партии-соперницы).

с большой вероятностью во втором туре Мерц получит какое-то количество голосов "Зеленых" и, возможно, левых. Но ему было бы сильно легче, если бы он громко не обещал в первый же день своего пребывания на посту начать разворачивать на границах и отправлять обратно в соседние страны даже просителей убежища в Германии (о чем, вопреки заявлениям собственных функционеров, с Польшей, например, договориться, конечно же, не смог).

Впрочем, на это, наверное, можно возразить, что без таких обещаний внутрипартийный бунт мог бы оказаться сильнее.