поговорим наконец о важном: марихуану пока оставляют в нынешнем виде. Осенью обещают изучить последствия "частичной легализации".

Так сказать, выдохнули.

Чего в коалиционном соглашении нет — это отдельного пункта, касающегося украинских беженок и беженцев. ХДС/ХСС перед выборами планировал лишить их бюргергельда, облегчив взамен доступ к рынку труда (ускоренное признание дипломов, пониженные языковые требования и т.д.)

Сейчас бюргергельд как так таковой должен быть отменён. Вместо него хотят ввести "базовое страхование" для ищущих работу — главное отличие в том, что (теоретически!) его должно быть легче лишить тех, кто постоянно уклоняется от предложений о работе. Но о том, чтобы исключить украинок и украинцев из этого "базового страхования", речь в договоре не идет. Победа СДПГ.

Впрочем, понятно, что именно в этом пункте итоговые решения будут во многом зависеть от развития ситуации на фронте.

и тут:

"мы введем для объединений и ассоциаций, которые финансируются иностранными правительствами или связанными с ними структурами, обязанность раскрывать источники своего финансирования и будем контролировать их".

Пару лет назад авторитарной диффузией называли путешествие "закона об иноагентах" из одной полудемократической страны в другую, теперь он, похоже, приобретает более широкие смыслы.

вот где еще ХДС/ХСС, похоже, сдал назад: в коалиционном соглашении обещано, что правительство продолжит финансирование НКО как "несущей опоры нашего общества". В том числе проекты по "демократическому участию" в рамках программы "Demokratie leben!" министерства по делам семьи, которую правые считают особенно одиозной: в частности, на митинги против сотрудничества христианских демократов с "Альтернативой", прошедшие за пару недель до выборов, призывали выходить организации, получившие финансирование по ней. Например, Omas gegen Rechts — в своем нашумевшем депутатском опросе сразу после выборов христианские демократы отдельно помянули "бабушек" недобрым словом.

Единственное, что планируется провести "независимую проверку программы на соответствие заявленным целям и эффективность". И борьбу с экстремизмом обещают сделать "не зависящей от возраста" — звучит все-таки тоже как угроза "бабушкам". Но никакой масковщины.

"мы поддерживаем некоммерческий киберспорт"

Спасибо, что поделились

Еще один важный, кажется, момент, касающийся Украины:

Партнеры по коалиции обещают поддерживать ее стремление вступить в НАТО (что в нынешних условиях выглядит почти невозможным сразу по сумме причин), но ничего не говорят о перспективах вступления Украины в Евросоюз, что, наоборот, вроде как не зависит от Вашингтона и не служит таким триггером для Москвы. То есть, вообще-то, было бы возможно, но…

Ну и dazu скажу, что во внешнеполитической части интересно также упоминание проведения внешней политики в рамках межстрановых блоков, а не Евросоюза и НАТО (в пример приведен формат Е3 — Германия, Франция, Великобритания). Пишут, что такое будет только "в отдельных случаях", но это, как ни странно, мне кажется, только доказывает относительную серьезность намерений — иначе зачем было бы сразу оговариваться-оправдываться? Это все, конечно, еще не разноуровневая интеграция (чтобы не зависеть от условного Орбана), но шаг куда-то в этом направлении и в "эпоху союзов".

Хм, наверное, самое время дисклеймернуть, что коалиционный договор — это все-таки программа, а не перечень конкретных мероприятий, особенно в таких вещах, как международных политика.

Вот интересно, цену на Deutschlandticket планируют начать поднимать с 2029-го — аккурат в год, когда планируются следующие выборы, — потому что в коалиции сидят государственные умы, считающие, что решения не должны зависеть от политической конъюнктуры, — или потому что думают: «Да ладно, все равно будут досрочные, проскочим».

Шутки шутками, но Spiegel, Table.Media и Bild одновременно сообщили, что в понедельник переговоры были «на грани провала». Причина - требования социал-демократов по повышению налогов (на имущество, на наследство). В ХДС/ХСС называли этот план «провокацией». Мерц якобы даже сказал, что «коалиции, которая хочет такого повышения налогов, не будет». Из этого конфликта, как пишет Spiegel, и родилось в итоге снижение корпоративного налога не сразу, а с 2028 года, а также фиксирование уровня пенсий до 2031 года и сохранение «налога солидарности» (его сейчас платят самые богатые немцы).

Но один из самых чувствительных вопросов - что будет с подоходным налогом - остался нерешенным. В коалиционном соглашении сказано, что через два года его понизят для людей со средними и низкими доходами. ХДС/ХСС считает, что из этого следует и снижение ставок для людей с высокими доходами - тоже, а вот СДПГ не уверена в такой интерпретации.

Решение отложено до середины избирательного срока. И так же предполагается поступить со многими вопросами - отложить решение до лучших времен и возложить его на прекрасных экспертов будущего, см. «каннабис».

Я, кстати, вообще не хочу сказать, что это плохой подход в имеющихся обстоятельствах, но он, на мой взгляд, показывает, насколько сегодняшняя немецкая политика не далека от правительству меньшинства.

UPD. В первоначальном варианте опечатался: подоходный, конечно, планируют понизить, а не повысить.

Напишу отдельно, что тут опечатался: подоходный, конечно, планируется (однажды) понизить. И спорят, для кого.
Всё действительно немного 🤯, но не настолько!

Кто хочет жить как в Европе?

1995 год

Шпан или Линнеманн? Кто поведет христианских демократов к сотрудничеству с «Альтернативой»?

Сначала Йенс Шпан (бывший министр здравоохранения ковидного периода, а теперь зампреда фракции ХДС/ХСС), потом Михаэль Кретчмер (министр-президент Саксонии), Филипп Амтор (настало время, когда депутат 1992 года рождения не относится к самым молодым в Бундестаге — о времена, о нравы) и Йоханн Вадефуль (это особенно любопытно, учитывая, что он числится кандидатом в МИД) — один из другим выступили за участие «Альтернативы» в распределении председательских кресел в комитетах Бундестага.

На самом деле, адг-шники уже были председателями трех комитетов — в своем первом Бундестаге, избранном в 2017 году. Одного из них, Штефана Бранднера, члены комитета по праву отозвали через неполных два года после твитов, которые сочли антисемитскими, — первый и пока единственный такой случай в истории современного немецкого парламента. Эта история стала поводом для рассмотрения в Конституционном суде, который подтвердил, что у членов комитета есть право на отзыв своего председателя. В следующем созыве ни один из представителей АдГ не получил большинства голосов, и в трех комитетах обязанности председателя исполняли замы из других партий.

Предложение Шпана вызвало предсказуемую критику со стороны «Зеленых» и социал-демократов. Общий тезис вполне понятен: АдГ — «не такая же партия, как все остальные». Причем резкая реакция со стороны СДПГ придало этой дискуссии новое измерение: это ведь спор представителей не просто двух парламентских партий, а двух, которые вот-вот должны сформировать правительство. Выступление опытного Родериха Кизиветтера из ХДС/ХСС на стороне тех, кто против любого сотрудничества, в этом смысле было особенно политически ценным как свидетельство о том, что мнение Шпана и остальных — не консенсусная позиция партии.

Тем не менее, когда лидеры СДПГ на днях в Ганновере убеждали однопартийцев поддержать коалиционный договор, они прозрачно намекали на то, что в противном случае она может стать таковой. «Если мы провалимся, они будут громче», — говорил Ларс Клингбайль, явно подразумевая как раз Шпана. При этом надо, конечно, отдавать себе отчет в том, что в этом сегменте немецкой политики разгон страха перед «Альтернативой» — ходовая валюта. И действительно ли Шпан и все остальные имеют в виду сразу после передачи АдГ пяти-шести парламентских комитетов немедленно заняться дальнейшим вайтвошингом этой партии?

Тут сложно. Даже аргументация на самом деле отличается. Шпан говорит, что политикам «пора признать, что многие миллионы немцев проголосовали за АдГ». Остальные сторонники передачи этой партии председательских кресел — что это способ лишить «Альтернативу» имиджа «жертвы картельного сговора», который она эксплуатирует годами.

И все же вопрос, который у меня возникает: потребуются ли от «Альтернативы» хоть какие-то встречные шаги, или ее в итоге нормализуют такой, какой она есть, с сотней депутатов, состоявших в экстремистских организациях, заигрыванием с нацистскими лозунгами и пр. пр.?

(Продолжение ниже⬇️⬇️⬇️)

(Начало выше⬆️⬆️⬆️)

Я бы сказал, что контекстом дискуссий о парламентских комитетах служит решение генерального секретаря ХДС Карстена Линнеманна сосредоточиться на партийной работе и не претендовать ни на какой пост в новом правительстве. У этого шага есть сразу несколько измерений. Во-первых, Линнеманн отвечал за предвыборную кампанию партии и, как многие писали, обещал ей чуть ли не 35% — и решением не идти на повышение в правительство как бы берет на себя ответственность за относительную итоговую неудачу (очевидно, в расчете и на уважение к себе за это решение со стороны однопартийцев). Во-вторых, повышение, судя по всему, предполагалось такое себе — пост министра экономики в стране, которая идет на третий год рецессии, не самый очевидный способ усилить личный бренд (спросите Роберта Хабека). В-третьих, кажется, Table.Media писал, что Мерц фактически оттеснил Линнеманна от переговоров, так что получившаяся конфигурация должна быть ему относительно чужда.

Но есть и еще один аспект. Если верить Correctiv, знаменитые антимиграционные пункты Мерца Линнеманн набросал для шефа еще за пару месяцев до Ашаффенбурга, и они просто ждали своего часа. А уже в момент, когда на всю Европу обсуждалось совместное голосование христианских демократов с АдГ, он отметился заявлением о том, что «пора прекратить бесконечные нападки по поводу их “нацизма”». Дальше там было второе предложение — что эти выпады их только усиливают, — и в этом смысле Линнеманн тоже как бы проводит линию не «признания» (Шпан), а, скажем так, «выбивания козырей».

И все же думаю, его дистанцирование от будущего правительства, среди прочего, включает в себя перестраховку на случай провала. И резервирование опции в этом случае самому возглавить реальный «правый поворот» своей партии.

Последняя деталь: Politico пишет, что вместо Линнеманна на пост министра экономики рассматривается как раз Шпан. Ну, ему после обвинений в закупках втридорога защитных масок в период пандемии ничего не страшно.

Бигтеху виднее, человечишка!

Не только в ХДС/ХСС спорят о том, как действовать по отношению к «Альтернативе», но и в «Альтернативе» спорят о том, как вести себя с христианскими демократами.

Об этом свидетельствует статья в Table.Media, которая — редкий случай для этого издания — понятна, но, к сожалению, не слишком конкретна. Пишут, что многие в партии исходят из того, что к 2029 году она должна прийти в таком состоянии, чтобы ХДС/ХСС был согласен на коалицию с ней. Но есть и те, кто выступает за сохранение радикального курса. При этом по поводу по поводу персональных связей с ультраправыми экстремистами соотношение, если верить Table.Media, — обратное: лишь немногие видят в них проблему, а большинство считает, что в этом нет ничего страшного. Перестали бояться в АдГ и возможных проблем с Ведомством по защите Конституции, главной немецкой спецслужбой.

Интересно, что, согласно этой статье, за умеренный курс выступают более молодые функционеры, восходящие звезды партии, которые считают, что токсичные «старики», типа Максимилиана Кра («старику» — 48 лет), делают будущее взаимодействие с ХДС/ХСС невозможным. Почему это любопытно, — добавляю я от себя — потому что многие представители этого самого старшего поколения лидеров «Альтернативы», как тот же Кра, — сами выходцы из ХДС. И, есть во всем этом, пожалуй, нечто фрейдистское.

Еще одна линия потенциального раскола — географическая. Якобы некоторые руководители АдГ требуют от отделений на востоке страны прекратить «романтизацию России» и «восхваление автократов». Логика все та же: с такой «Альтернативой» ХДС делать иметь не будет. В то же время восточные отделения, глядя на свои цифры в опросах и на результаты выборов, требуют большего влияния на партийные решения. Но на западе, наоборот, считают, что восточная «Альтернатива» и так прибрала к рукам слишком много.

В общем, когда недовольны все и все считают себя несправедливо обделенными, — это хороший показатель к кризису. Но, как показывает история АдГ до сих пор, буквально с первых месяцев существования она остается крайне разобщенной внутри, но все попытки довести разобщенность до раскола успешно преодолевает. Тем более, что тактика радикалов имеет под собой понятную гипотезу: именно с бескомпромиссной линией Партия свободы в Австрии в прошлом году выиграла выборы, в итоге не вошла в правительство, но в рейтингах от этого ничего не потеряла, а только приобрела. В свою очередь, АдГ может рассчитывать на то, что к 2029-му «правый поворот» уже будет нормализован опытом других стран и еще не успеет разочаровать. А значит, никакого смысла идти на уступки сейчас вроде как нет.

…Пойду-ка, пожалуй, скрещу пальцы за политические инстинкты Фридриха Мерца и управленческий гений Ларса Клингбайля. Ну и за то, что «Зеленые» там как-нибудь очухаются.

У Захры, кстати, новые проблемы: Катя Вольф — это полумятежная руководительница тюрингского отделения, которая вопреки воле фюрерин согласилась войти в земельное правительство даже без того, чтобы остальные его участники публично высказались за "мир" — сохранила поддержку в отделении, несмотря на то, что Берлин настойчиво продвигал другую кандидатуру. А два лидера фракции Альянса в городском парламенте Ростока объявили, что переходят в "Левую".
Вот что в нынешней Германии правда сложно — это сделать вождистскую партию.

Как уже было отмечено, признание АдГ «доказанно правоэкстремитской» организацией — не то же самое, что запрет партии. Там существует отдельная процедура, и далеко не факт, что до неё дойдет: понадобится согласие большинства депутатов Бундестага на иск, а потом многолетнее разбирательство в Конституционном суде.

Партии в ФРГ запрещали дважды, ещё в пятидесятые : постнацисткую Социалистическую имперскую, и, Коммунистическую (а например, Национал-демократическую, самую успешную из крайне правых до АдГ, запретить не удалось).

Но!

Дважды, уже в девяностые, МВД воспользовалось правом, которое дает ему закон «Об ассоциациях» (Vereinsgesetz)— на запрет фактически любой общественной организации, которую оно найдет враждебной «свободному демократическому порядку». Под запретом тогда оказались ультраправые Немецкая партия свободы (Freiheitliche Deutsche Arbeitspartei) и гамбургский Национальный список (Nationale Liste).

Но!

В случае с АдГ такого не случится на 99,9%. Потому что дела о «свободных рабочих» и гамбургских националистах сначала рассмотрел как раз Конституционный суд - и постановил, что их просто нельзя было запрещать по предусмотренной для партий процедуре, поскольку реальными партиями они не были, так как в общенациональных выборах не участвовали и другой партийной работой не занимались (а были полуагитаторами-полубоевиками). И это развязало МВД руки для того, чтобы воспользоваться законом «Об ассоциациях». С АдГ такого явно не будет, это — партия.

К слову, законом «Об ассоциациях» МВД пыталось воспользоваться прошлым летом, чтобы прикрыть близкий к АдГ журнал Compact, и (промежуточно) закончилось это бесславно: суд постановил приостановить запрет на выход издания.

В общем, закон вроде дает исполнительной власти очень широкие полномочия, но - к вопросу о том, что «везде всё одинаково» - в демократической стране ей всегда нужно иметь в виду наличие суда. И что демократическая политика — это целое искусство, тоже надо помнить. С Compact получилось очень плохо: ореол жертвы создали, а результата не добились.

Сообщает нам представитель администрации, предшественница которой (имею в виду первую администрацию Трампа) объявила «террористическим движением» антифу. И подала тем самым отличный пример своим союзникам в Кремле, которые, поглядев на такой праздник, решили денацифицировать Трампа вытащили из своих нездоровых фантазий «международное ЛГБТ-движение» и объявили его «экстремистским».