Расклады на сейчас (по материалам вечернего Table.Briefing)
Дано: план черно-красного союза резко увеличить вливания в инфраструктуру и армию путем двух конституционных поправок, на которые нужны две трети голосов.
Задача: принять их до первого заседания нового Бундестага, потому что там двух третей голосов без «Левых» (которые против перевооружения) и «Альтернативы» (против которой все) не будет.
Социал-демократы: офигели от счастья.
Христианские демократы (как минимум, некоторые): офигели от своего лидера, который всю предвыборную кампанию обещал, мягко говоря, другое. Пишут, что вечером во вторник, после исторической пресс-конференции, уже на внутрипартийной видеоконференции ХДС/ХСС Мерца впервые за несколько месяцев атаковали, причем его верные сторонники. Говорили, что не смогут объяснить избирателям, что это вообще было. Особенно, если ему теперь не удастся провести через коалиционные переговоры все предложения по миграции, снижению налогов, уменьшению социальных выплат для бизнеса и прочему дерегулированию. Йоханнес Винкель из молодежки открыто называет случившееся «значимым поражением» ХДС/ХСС (ну, им положено критиковать отцов).
«Зеленые»: офигели от манер другого лидера ХДС/ХСС Маркуса Зёдера. Напоминаю, что без их голосов никакого «чудесного спасения» немецкой экономики не будет, а он тем временем рассказывает на митинге о том, что «выполнил свою миссию — отправить «Зеленых» вон», сообщает, что они «оставили страну в руинах», и кричит под гогот толпы: «Good bye, счастливого пути, не увидимся». ЧТО ЭТО ВООБЩЕ?! Все это происходит в тот самый день, когда представители парламентских «Зеленых» проводят первые консультации с Мерцем, Клингбайлем (СДПГ) и Дорбиндтом (ХСС). Легко, в общем, не будет. И прежде всего, «Зеленые» хотят узнать, а что там из всех этих миллиардов предполагается отправить на защиту климата? Необходимость вернуться к этой скрепляющей все течения в партии теме подчеркивали многие «Зеленые», общавшиеся с журналистами после выборов.
«Левые» (скажет кто-то): просто офигели. И объявили, что подадут иск в Конституционный суд в Карлсруэ по поводу планов принять конституционные поправки уходящим составом Бундестага. До первого заседания нового созыва остается 18 дней, за это время за поправки должны проголосовать и депутаты, и члены Бундесрата. В решении 2023 года, которое запретило «светофору» использовать пандемийные деньги на другие цели и запустило процесс распада коалиции, Конституционный суд отметил, что чрезмерное сокращение сроков обсуждения нарушает парламентские нормы. Но вроде как сам законопроект должен быть коротким — обсуждение большой реформы долгового тормоза специально отложено до конца года. Второй аргумент истцов — что, хотя уходящий Бундестаг пока еще полностью правомочен, нарушением демократического принципа было бы принятие им решений, которые не имеют срочного характера. Впрочем, даже юрист-конституционалист Кирилл-Александр Шварц, который поднял эту тему в последние дни, признает, что среди коллег он в меньшинстве, в Основном законе никакие ограничения прямо не оговорены, и шансы на победу в Карлсруэ с такой аргументацией не слишком велики.
Дано: план черно-красного союза резко увеличить вливания в инфраструктуру и армию путем двух конституционных поправок, на которые нужны две трети голосов.
Задача: принять их до первого заседания нового Бундестага, потому что там двух третей голосов без «Левых» (которые против перевооружения) и «Альтернативы» (против которой все) не будет.
Социал-демократы: офигели от счастья.
Христианские демократы (как минимум, некоторые): офигели от своего лидера, который всю предвыборную кампанию обещал, мягко говоря, другое. Пишут, что вечером во вторник, после исторической пресс-конференции, уже на внутрипартийной видеоконференции ХДС/ХСС Мерца впервые за несколько месяцев атаковали, причем его верные сторонники. Говорили, что не смогут объяснить избирателям, что это вообще было. Особенно, если ему теперь не удастся провести через коалиционные переговоры все предложения по миграции, снижению налогов, уменьшению социальных выплат для бизнеса и прочему дерегулированию. Йоханнес Винкель из молодежки открыто называет случившееся «значимым поражением» ХДС/ХСС (ну, им положено критиковать отцов).
«Зеленые»: офигели от манер другого лидера ХДС/ХСС Маркуса Зёдера. Напоминаю, что без их голосов никакого «чудесного спасения» немецкой экономики не будет, а он тем временем рассказывает на митинге о том, что «выполнил свою миссию — отправить «Зеленых» вон», сообщает, что они «оставили страну в руинах», и кричит под гогот толпы: «Good bye, счастливого пути, не увидимся». ЧТО ЭТО ВООБЩЕ?! Все это происходит в тот самый день, когда представители парламентских «Зеленых» проводят первые консультации с Мерцем, Клингбайлем (СДПГ) и Дорбиндтом (ХСС). Легко, в общем, не будет. И прежде всего, «Зеленые» хотят узнать, а что там из всех этих миллиардов предполагается отправить на защиту климата? Необходимость вернуться к этой скрепляющей все течения в партии теме подчеркивали многие «Зеленые», общавшиеся с журналистами после выборов.
«Левые» (скажет кто-то): просто офигели. И объявили, что подадут иск в Конституционный суд в Карлсруэ по поводу планов принять конституционные поправки уходящим составом Бундестага. До первого заседания нового созыва остается 18 дней, за это время за поправки должны проголосовать и депутаты, и члены Бундесрата. В решении 2023 года, которое запретило «светофору» использовать пандемийные деньги на другие цели и запустило процесс распада коалиции, Конституционный суд отметил, что чрезмерное сокращение сроков обсуждения нарушает парламентские нормы. Но вроде как сам законопроект должен быть коротким — обсуждение большой реформы долгового тормоза специально отложено до конца года. Второй аргумент истцов — что, хотя уходящий Бундестаг пока еще полностью правомочен, нарушением демократического принципа было бы принятие им решений, которые не имеют срочного характера. Впрочем, даже юрист-конституционалист Кирилл-Александр Шварц, который поднял эту тему в последние дни, признает, что среди коллег он в меньшинстве, в Основном законе никакие ограничения прямо не оговорены, и шансы на победу в Карлсруэ с такой аргументацией не слишком велики.
🔥11❤1
Muss Sein
Ладно, хватит копаться в архивах. ХДС/ХСС поставил 551 вопрос к федеральному правительству по поводу деятельности финансируемых государством НКО, обвинив их в отсутствии политической нейтральности. С восприятием НКО действительно (и давно) все сложно, и понятно…
Пропустил, что еще один фронт войны против НКО уже несколько месяцев, как открыт в Брюсселе. И он довольно неплохо демонстрирует, во-первых, что закрытие USAID — это вовсе не блажь двух американских фанатиков, а, во-вторых, в чем в этой борьбе проблема, скажем так, с теоретико-демократической точки зрения.
После прошлогодних выборов в Европарламент, по итогам которых усилились правые и очень правые, новая Еврокомиссия в ноябре уже запретила экологическим организациям использовать часть финансирования ЕС на продвижение своей повестки в органах власти (адвокацию). Дальше в дело вступила Моника Хольмайер — депутат от баварского ХСС. Она заявила, что вместе с коллегами нашла свидетельства, что генеральный директорат (министерство) ЕС по защите окружающей среды выделял НКО деньги, которые те потом тратили на поддержку его же политики в других органах власти. То есть фактически действовали по его заказу. Признаемся: если так, выглядит не очень.
Дальше Politico изучило 28 контрактов, на которые ссылалась Хольмайер и ее коллеги, и пришло к выводу, что в них нет никаких указаний на то, что НКО должны продвигать повестку экологического ведомства. Более того, в рамках ответных действий «Зеленые» и европейские социал-демократы потребовали раскрыть информацию и о других контрактах, чтобы узнать, на что получали деньги Shell, Volkswagen или вот, например, торговая ассоциация BusinessEurope.
Но и Хольмайер не остановилась и теперь предлагает обязать Еврокомиссию разорвать контракты с НКО, которые тратят больше 20% своей деятельности на работу с органами власти — не важно, была она кем-то заказана или нет. И как пишет то же Politico в своем ньюслеттере о лоббизме у этого предложения неплохие шансы на успех. Всё дерегулируем, а НКО отрегулируем (шутку тоже у них подрезал). И, да, еще и деньги потребуем вернуть, God bless Europe.
Ну и собственно, в чем тут теоретико-демократическая проблема. А в том, что крупным корпорациям, обеспеченным гражданам и иностранным правительствам никто не собирается запрещать нанимать профессиональных лоббистов, которые смогут по-прежнему рассылать чиновникам и депутатам письма, устраивать для них презентации и приглашать на свои мероприятия — чего НКО, не работающие в чьих-то прямых интересах, будут лишены. Моника Хольмайер, напомню, представляет тот же самый ХДС/ХСС, который в Германии начал свою атаку на «леваков» в гражданском обществе.
После прошлогодних выборов в Европарламент, по итогам которых усилились правые и очень правые, новая Еврокомиссия в ноябре уже запретила экологическим организациям использовать часть финансирования ЕС на продвижение своей повестки в органах власти (адвокацию). Дальше в дело вступила Моника Хольмайер — депутат от баварского ХСС. Она заявила, что вместе с коллегами нашла свидетельства, что генеральный директорат (министерство) ЕС по защите окружающей среды выделял НКО деньги, которые те потом тратили на поддержку его же политики в других органах власти. То есть фактически действовали по его заказу. Признаемся: если так, выглядит не очень.
Дальше Politico изучило 28 контрактов, на которые ссылалась Хольмайер и ее коллеги, и пришло к выводу, что в них нет никаких указаний на то, что НКО должны продвигать повестку экологического ведомства. Более того, в рамках ответных действий «Зеленые» и европейские социал-демократы потребовали раскрыть информацию и о других контрактах, чтобы узнать, на что получали деньги Shell, Volkswagen или вот, например, торговая ассоциация BusinessEurope.
Но и Хольмайер не остановилась и теперь предлагает обязать Еврокомиссию разорвать контракты с НКО, которые тратят больше 20% своей деятельности на работу с органами власти — не важно, была она кем-то заказана или нет. И как пишет то же Politico в своем ньюслеттере о лоббизме у этого предложения неплохие шансы на успех. Всё дерегулируем, а НКО отрегулируем (шутку тоже у них подрезал). И, да, еще и деньги потребуем вернуть, God bless Europe.
Ну и собственно, в чем тут теоретико-демократическая проблема. А в том, что крупным корпорациям, обеспеченным гражданам и иностранным правительствам никто не собирается запрещать нанимать профессиональных лоббистов, которые смогут по-прежнему рассылать чиновникам и депутатам письма, устраивать для них презентации и приглашать на свои мероприятия — чего НКО, не работающие в чьих-то прямых интересах, будут лишены. Моника Хольмайер, напомню, представляет тот же самый ХДС/ХСС, который в Германии начал свою атаку на «леваков» в гражданском обществе.
😡11👍4🔥1🥴1
Когда начинаешь переживать, что впервые за 12 лет изъял из программы требования восстановление воинской повинности, задружился с новой мировой закулисой и недосчитался 2% голосов стареющих патриотов, которые могли бы сильно усложнить твоим противникам формирование коалиции.
💯4👍2
Forwarded from Хронические вопросы
«Каждому свое» - на выходе
Веймар — небольшой город на пути между Эрфуртом и Дрезденом – долгое время был культурной столицей всей Европы. Усыпальница Гёте и Шиллера, последнее пристанище Ницше, колыбель Веймарской республики. Надпись на знаменитом памятнике двух великих поэтов гласит: «Мы и есть Родина». Памятник поставлен в середине 19 века. Через немногим более полстолетия приоритеты резко изменились.
Что произошло? Как случилось так, что именно рядом с Веймаром теперь расположился памятник величайшей трагедии – Бухенвальд? Нации охватывают эпидемии. Что тут еще можно сказать…
Мы приехали в Бухенвальд во второй половине буднего дня, ближе к вечеру, начинался закат. Людей почти не было. Получилось, что сначала посмотрели грандиозный мемориал над городом. Как напоминание. Колокольня, похожая на гигантскую печь крематория.
Постояв там, и посмотрев с высоты на окружающий пейзаж, спустились вниз и пошли, собственно, на территорию самого лагеря. Ворота Бухенвальда напоминали арку провинциального российского вокзала. Я искал глазами печально знаменитую фразу, задирая голову вверх. Казалось, что она должна быть где-то там, наверху, написанная вызывающе крупными буквами, красным по белому - «Jedem das Seine» («Каждому свое»): латинское изречение, ставшее циничным слоганом на воротах концентрационного нацистского лагеря. Но — ничего, кроме часов. И тут мое внимание привлекла чугунная вязь на решетчатом заборе метра два с небольшим в высоту. Я попытался прочитать, что там написано. И не понял — абракадабра какая-то. Присмотрелся — надпись с противоположной стороны, со стороны лагеря. Обошел, прочел: «Jedem das Seine».
Как же это так? Это и есть знаменитая надпись, шокировавшая многие поколения советских людей? Получается, что она расположена не на входе, а на выходе? Да, «Каждому свое» обращено лицевой стороной внутрь к заключённым. Судя по старым фотографиям, она была на небольших центральных воротах Бухенвальда. Но именно со стороны выхода. Получается нечто вроде: «На свободу с чистой совестью»? Предупреждение? Но что-то тогда меняется? Нет. Все равно: «Это раздается в Бухенвальде…»
Лагерь был построен в 1937 году. Освобожден американцами в апреле 1945 года, за месяц до победы. В живых осталось 20тыс. человек, погибло, убито в лагере 56 тысяч человек.
В августе Бухенвальд был передан советской администрации. И пять лет Бухенвальд продолжил оставаться концентрационным лагерем, только теперь специальным лагерем № 2., в который до 1950 гг. было интернировано около 28 500 человек, в том числе 1000 женщин, без приговора суда и на неопределенное время. Основную часть заключённых составляли мужчины в возрасте от 40 до 60 лет. Большинство из них ранее состояло в НСДАП, занимало партийные должности, работало в её структурах (как правило, на местном уровне) или состояло в управленческом аппарате, полиции или в органах юстиции. Условия заключения в специальном лагере №2 были тяжелыми. Всего здесь погибло более 7100 человек. С 1958 года Бухенвальд стал музеем.
Веймар — небольшой город на пути между Эрфуртом и Дрезденом – долгое время был культурной столицей всей Европы. Усыпальница Гёте и Шиллера, последнее пристанище Ницше, колыбель Веймарской республики. Надпись на знаменитом памятнике двух великих поэтов гласит: «Мы и есть Родина». Памятник поставлен в середине 19 века. Через немногим более полстолетия приоритеты резко изменились.
Что произошло? Как случилось так, что именно рядом с Веймаром теперь расположился памятник величайшей трагедии – Бухенвальд? Нации охватывают эпидемии. Что тут еще можно сказать…
Мы приехали в Бухенвальд во второй половине буднего дня, ближе к вечеру, начинался закат. Людей почти не было. Получилось, что сначала посмотрели грандиозный мемориал над городом. Как напоминание. Колокольня, похожая на гигантскую печь крематория.
Постояв там, и посмотрев с высоты на окружающий пейзаж, спустились вниз и пошли, собственно, на территорию самого лагеря. Ворота Бухенвальда напоминали арку провинциального российского вокзала. Я искал глазами печально знаменитую фразу, задирая голову вверх. Казалось, что она должна быть где-то там, наверху, написанная вызывающе крупными буквами, красным по белому - «Jedem das Seine» («Каждому свое»): латинское изречение, ставшее циничным слоганом на воротах концентрационного нацистского лагеря. Но — ничего, кроме часов. И тут мое внимание привлекла чугунная вязь на решетчатом заборе метра два с небольшим в высоту. Я попытался прочитать, что там написано. И не понял — абракадабра какая-то. Присмотрелся — надпись с противоположной стороны, со стороны лагеря. Обошел, прочел: «Jedem das Seine».
Как же это так? Это и есть знаменитая надпись, шокировавшая многие поколения советских людей? Получается, что она расположена не на входе, а на выходе? Да, «Каждому свое» обращено лицевой стороной внутрь к заключённым. Судя по старым фотографиям, она была на небольших центральных воротах Бухенвальда. Но именно со стороны выхода. Получается нечто вроде: «На свободу с чистой совестью»? Предупреждение? Но что-то тогда меняется? Нет. Все равно: «Это раздается в Бухенвальде…»
Лагерь был построен в 1937 году. Освобожден американцами в апреле 1945 года, за месяц до победы. В живых осталось 20тыс. человек, погибло, убито в лагере 56 тысяч человек.
В августе Бухенвальд был передан советской администрации. И пять лет Бухенвальд продолжил оставаться концентрационным лагерем, только теперь специальным лагерем № 2., в который до 1950 гг. было интернировано около 28 500 человек, в том числе 1000 женщин, без приговора суда и на неопределенное время. Основную часть заключённых составляли мужчины в возрасте от 40 до 60 лет. Большинство из них ранее состояло в НСДАП, занимало партийные должности, работало в её структурах (как правило, на местном уровне) или состояло в управленческом аппарате, полиции или в органах юстиции. Условия заключения в специальном лагере №2 были тяжелыми. Всего здесь погибло более 7100 человек. С 1958 года Бухенвальд стал музеем.
😢7
Три недели назад рано утром я прилетел в Краков и сел на поезд. Две пересадки, чуть больше часа езды — и я в Освенциме. Была середина февраля, но погода стояла такая, как будто ожили строки Галича: «Все снежком январским припорошено/ Стали ночи длинные лютее» — из стихотворения о Бабьем Яре. За три года функционирования в Освенциме двух лагерей смерти — Аушвица и Аушвица-Биркенау — национал-социалисты умертвили там около 1 миллиона 300 тысяч человек. Порядка 1 миллиона 100 тысяч из них были еврейками и евреями.
От двух мыслей трудно было спрятаться во время четырехчасовой экскурсии на немецком языке (на русском, кстати, тоже проводят)
Первая. У Джонатана Литтелла в «Благоволительницах» есть эпизод, в котором главный герой, эсэсовец Ауэ, вступает в конфликт со своим сослуживцем, когда тот перед расстрелом - дело в Бабьем Яре как раз - начинает избивать евреев. Посещение Освенцима заставило меня несколько переосмыслить его: главное - что для совершения самого страшного преступления в истории человечества от исполнителей вовсе не требовался массовый садизм. Для резни он, вероятно, требуется. Но Холокост - не резня. Ему индивидуальный садизм, возможно, даже мешал. Потому что это была довольно отлаженная машина умерщвления, и никакие частные инициативы ей нужны не были. Что тирании по-настоящему нужно - это полное равнодушие к жертвам. Я могу себе представить, что убийцы из лагерей говорили себе, что система устроена благоразумна и не поощряет бессмысленные мучения: порядка 70% людей, которых пригоняли в один из лагерей, погибали в течение 3 часов. Это напоминает портрет Эйхмана, который нарисовала Ханна Арендт - «эффективного менеджера», исполнительного чинуши, а не патологического садиста. Ее потом много критиковали, отмечая, что хватает свидетельств обратного: что он был идейным антисемитом, воспринимавшим организацию «окончательного решения» как свою «миссию». Но, во-первых, не факт, что все были такие, как Эйхман. А во-вторых, я хочу только сказать, что политикам для исполнения даже самых зверских их замыслов не требуется находить многозначное число маньяков - достаточно создать в кругу причастных ощущение, что всё могло быть ещё страшнее.
И вторая мысль. Очень важно, что система лагерей смерти как ключевой (хотя и не единственный) элемент Холокоста выросла из логики регулярного государства. Была выстроена, так сказать, «в рамках закона», если под «законом» иметь в виду прописанность решений, последовательность и неумолимость их реализации. И если, скажем, «Альтернатива для Германии» расписывает опасности исламского антисемитизма и при этом пренебрежительно характеризует рефлексию над национал-социалистическим прошлым как «культ вины» (Schuldkult), вовсе убирая его упоминание из своей партийной программы, это не что иное, как попытка снять один из важных барьеров, которые предотвращают новые злодеяния. Его суть в напоминании о том, что государства - совершают преступления. А европейское (и любое вестернизированное) государство, какой бы большой путь ни проделало общество после 1945 года, в принципах своего функционирования не изменилось не то, что с тех пор, а со второй половины 19 века или что-то такое. Кто-то скажет, что без антисемитизма Холокоста не случилось бы. Это очевидно, но, как пишет Клаудия Кунц, немцы не стали национал-социалистами, потому что были антисемитами, они превратились в антисемитов, став национал-социалистами. Держать в голове роль государства как такового и не исключать соображения морали при принятии и оценке политических решений кажется абсолютной необходимостью.
… лучшим моим решением в тот день было ходить без шапки. Я снял ее в знак уважения к памяти умерщвленных людей, но к концу третьего часа пробивающий ветер и проникающий в голову холод только и останавливали бег горя, ярости, бессилия.
От двух мыслей трудно было спрятаться во время четырехчасовой экскурсии на немецком языке (на русском, кстати, тоже проводят)
Первая. У Джонатана Литтелла в «Благоволительницах» есть эпизод, в котором главный герой, эсэсовец Ауэ, вступает в конфликт со своим сослуживцем, когда тот перед расстрелом - дело в Бабьем Яре как раз - начинает избивать евреев. Посещение Освенцима заставило меня несколько переосмыслить его: главное - что для совершения самого страшного преступления в истории человечества от исполнителей вовсе не требовался массовый садизм. Для резни он, вероятно, требуется. Но Холокост - не резня. Ему индивидуальный садизм, возможно, даже мешал. Потому что это была довольно отлаженная машина умерщвления, и никакие частные инициативы ей нужны не были. Что тирании по-настоящему нужно - это полное равнодушие к жертвам. Я могу себе представить, что убийцы из лагерей говорили себе, что система устроена благоразумна и не поощряет бессмысленные мучения: порядка 70% людей, которых пригоняли в один из лагерей, погибали в течение 3 часов. Это напоминает портрет Эйхмана, который нарисовала Ханна Арендт - «эффективного менеджера», исполнительного чинуши, а не патологического садиста. Ее потом много критиковали, отмечая, что хватает свидетельств обратного: что он был идейным антисемитом, воспринимавшим организацию «окончательного решения» как свою «миссию». Но, во-первых, не факт, что все были такие, как Эйхман. А во-вторых, я хочу только сказать, что политикам для исполнения даже самых зверских их замыслов не требуется находить многозначное число маньяков - достаточно создать в кругу причастных ощущение, что всё могло быть ещё страшнее.
И вторая мысль. Очень важно, что система лагерей смерти как ключевой (хотя и не единственный) элемент Холокоста выросла из логики регулярного государства. Была выстроена, так сказать, «в рамках закона», если под «законом» иметь в виду прописанность решений, последовательность и неумолимость их реализации. И если, скажем, «Альтернатива для Германии» расписывает опасности исламского антисемитизма и при этом пренебрежительно характеризует рефлексию над национал-социалистическим прошлым как «культ вины» (Schuldkult), вовсе убирая его упоминание из своей партийной программы, это не что иное, как попытка снять один из важных барьеров, которые предотвращают новые злодеяния. Его суть в напоминании о том, что государства - совершают преступления. А европейское (и любое вестернизированное) государство, какой бы большой путь ни проделало общество после 1945 года, в принципах своего функционирования не изменилось не то, что с тех пор, а со второй половины 19 века или что-то такое. Кто-то скажет, что без антисемитизма Холокоста не случилось бы. Это очевидно, но, как пишет Клаудия Кунц, немцы не стали национал-социалистами, потому что были антисемитами, они превратились в антисемитов, став национал-социалистами. Держать в голове роль государства как такового и не исключать соображения морали при принятии и оценке политических решений кажется абсолютной необходимостью.
… лучшим моим решением в тот день было ходить без шапки. Я снял ее в знак уважения к памяти умерщвленных людей, но к концу третьего часа пробивающий ветер и проникающий в голову холод только и останавливали бег горя, ярости, бессилия.
❤18👍6🕊2
Вернемся в день сегодняшний. Пока Алекс и Макс рассказывают о бомардировке предварительных договоренностей ХДС/ХСС и СДПГ со стороны «Зеленых» (это должен быть чрезвычайно увлекательный сериал), еще один удар прилетел снаружи. Вновь образованное правительство Австрии — там тоже интересно: в итоге трехпартийное (консерваторы, соц-демы, либералы), обошлось без правой Партии свободы, но она только выросла в рейтингах, — объявило, что не собирается забирать обратно просителей убежища из Германии. А часть согласованного плана немецких «черно-красных» — что в страну не будут пускать вообще никого, у кого нет права на легальное проживание в ней, в том числе людей, запросивших, но еще не получивших в Германии убежище. Ну, МВД Австрии со ссылкой — сюприз-сюрприз — на европейское законодательство заявило, что таковых у себя оставлять не собирается. В принципе, о том же самом австрийцы говорили еще прошлой осенью, когда Фридрих Мерц впервые озвучил этот план. Картины с людьми, которые застряли на границе и «нежелательны» по обе стороны, рисуются яркие...
Тем временем польские националисты митингуют на границе и требуют, чтобы Германия прекратила разворачивать на ней беженцев, которых разворачивает уже сейчас (прежде всего, попросивших убежище в Польше), — а она, согласно проекту вероятной коалиции, собирается только больше.
В общем, планы-то у ХДС/ХСС и СДПГ довольно грандиозные, но вот реализация... Посмотрим
Тем временем польские националисты митингуют на границе и требуют, чтобы Германия прекратила разворачивать на ней беженцев, которых разворачивает уже сейчас (прежде всего, попросивших убежище в Польше), — а она, согласно проекту вероятной коалиции, собирается только больше.
В общем, планы-то у ХДС/ХСС и СДПГ довольно грандиозные, но вот реализация... Посмотрим
😁5💯4
Ну что, руководительницы фракции «Зеленых» официально заявляют, что дадут своим депутатам «рекомендацию не голосовать» за финансовый план ХДС/ХСС и СДПГ, предполагающий поправки к Основному закону. Объяснение всё то же: черно-красные очень щедры и конкретны на обещения разным категориям населения, но очень скупы на объяснения, как рассчитывают возвращать набранные под это дело долги. Их требование — представить четкий и детальный план по тому, как государство вернет себе деньги. В четверг должно пройти первое чтение законопроекта, то есть за три дня, получается... Нууу...
С другой стороны, это все-таки рекомендация, а не общефракционное решение. Плюс, лидерки прямо говорят, что переговоры продолжатся. Фридрих Мерц должен встретиться с «Зелеными» сегодня во второй половине дня.
Тем временем Йенс Шпан из ХДС/ХСС заявил, что, в принципе, можно и не договариваться с соседними странами о разворачивании на границе с ними просителей убежища в Германии. Типа, не хотят забирать обратно — не наши проблемы. Заския Эскен из СДПГ уже сказала, что так, мол, не договаривались. И правда, в документе, составленном после зондирования, говорится, что такая мера — только по согласованию с соседями.
В общем, не переключайтесь, это все будет очень бодро.
С другой стороны, это все-таки рекомендация, а не общефракционное решение. Плюс, лидерки прямо говорят, что переговоры продолжатся. Фридрих Мерц должен встретиться с «Зелеными» сегодня во второй половине дня.
Тем временем Йенс Шпан из ХДС/ХСС заявил, что, в принципе, можно и не договариваться с соседними странами о разворачивании на границе с ними просителей убежища в Германии. Типа, не хотят забирать обратно — не наши проблемы. Заския Эскен из СДПГ уже сказала, что так, мол, не договаривались. И правда, в документе, составленном после зондирования, говорится, что такая мера — только по согласованию с соседями.
В общем, не переключайтесь, это все будет очень бодро.
🌚12🔥2
Вы — депутат/ка от «Зеленых». Проголосуете...
Anonymous Poll
35%
Против🍏Пусть готовят нормальный план. Получится — примем в новом Бундестаге.
65%
За💚В конце концов, если черно-красных ничего не получится, проиграют все, кроме известно кого
👍3👎1
Дорогие правые читатели, официально приношу извинения, что не включил вариант: как меня угораздило оказаться в этой партии...
😁39🤡2👍1💯1
Muss Sein
Дорогие правые читатели, официально приношу извинения, что не включил вариант: как меня угораздило оказаться в этой партии...
может, вы из старых бойцов просто...
😁13👍2🔥1🤪1
Ёмкое интервью Томаса Хестерманна, который с 2007 года исследует освещение насильственных преступлений на телевидении, а с 2019-го - в газетах. Вот на эту тему.
Ключевой тезис: пока АдГ и другие акторы правого толка обвиняют утвердившиеся (etablierte) немецкие СМИ в том, что они распространяют «лево-зеленую пропаганду», эти самые СМИ в 93,5% случаев сообщают о происхождении преступника, если это - иностранец (не знаю, имеются ли в виду также бывшие мигранты с немецким паспортом). Это данные за 2018 год. В тот же период в 95% публичных заявлений АдГ, где упоминалось происхождение преступников, речь шла также об «иностранцах».
Результаты его наблюдений свидетельствуют о том, что 15-20 лет назад ключевой для СМИ была фигура жертвы. Если пострадал ребенок, женщина или человек с немецким паспортом, такая история имела куда больше шансов быть освещенной. Год за годом внимание редакций смещалось в сторону тех, кто совершил преступление, но ещё в 2014-м происхождение не играло главной роли. И только после кельнских событий в новогоднюю ночь 2015/2016 (тогда молодые люди преимущественно североафриканского и ближневосточного происхождения напали более, чем на тысячу собравшихся женщин), более чем в 80% сообщений с упоминанием о корнях преступника речь стала идти о мигрантах. При том, что, согласно полицейской статистике, они совершают всего около трети насильственных преступлений. В итоге, те, кто бы очень удивился заголовку «Ещё один католик зарезал жену», говорит Хестерманн, не видят ничего предосудительного, когда речь идёт о «ещё одном сирийце».
Тут можно спросить, как часто СМИ вообще упоминают происхождение тех, кто совершил преступление? Ответа в интервью нет, но на самом деле мне не кажется это столь уж важным. С точки зрения читательского/зрительского восприятия, новости с происхождением преступника как бы дополняют те, в которых его «забыли» назвать. Впечатление создается вполне определенное: преступления кругом совершают одни иностранцы. И что жизнь кругом становится все опаснее для «обычного человека», хотя криминальная статистика ничего подобного по сравнению с 2013-м годом не фиксирует.
Мне кажется, я могу представить себе этот механизм: редакцию обвиняют в том, что вы «скрываете правду», или она просто замечает, что новости про преступников-мигрантов расходятся особенно хорошо - и потом начинает сама разгонять спрос, увеличивая предложение. И могу себе представить даже тех журналистов, которые сами начинают верить в собственный bias, забыв, откуда он взялся. Профессия ведь не освобождает от тихой ксенофобии, которой дай только повод стать громкой.
Но как быть с тем, что на мигрантов, которые составляют около 15% населения, приходится около трети насильственных преступлений, если верить полицейской статистике? «Не нужно сравнивать молодых мужчин в больших городах [из которых преимущественно состоит мигрантское сообщество] с пожилыми женщинами в деревне», - отвечает Хестерманн, указывая на старение граждан Германии и напоминая, что как группа они более гендерно сбалансированы. Ну, и добавлю от себя, «если верить» - это ключевое: к самой полицейской статистике как источнику знаний об уровне преступности вопросов хватает.
Интервью Хестерманн давал через три дня после того, автомобиль протаранил толпу людей в Мангейме. За рулем был немец без миграционного прошлого. И это преступление не вызвало резонанса, даже близко сравнимого с событиями в Ашаффенбурге.
Хестерманн говорит, что освещение, конечно, отличается в левой taz и правым Bild, но паттерн остается одним и тем же. И уточняет в интервью Zeit, что Zeit в его мониторинг не входит 😉
Ключевой тезис: пока АдГ и другие акторы правого толка обвиняют утвердившиеся (etablierte) немецкие СМИ в том, что они распространяют «лево-зеленую пропаганду», эти самые СМИ в 93,5% случаев сообщают о происхождении преступника, если это - иностранец (не знаю, имеются ли в виду также бывшие мигранты с немецким паспортом). Это данные за 2018 год. В тот же период в 95% публичных заявлений АдГ, где упоминалось происхождение преступников, речь шла также об «иностранцах».
Результаты его наблюдений свидетельствуют о том, что 15-20 лет назад ключевой для СМИ была фигура жертвы. Если пострадал ребенок, женщина или человек с немецким паспортом, такая история имела куда больше шансов быть освещенной. Год за годом внимание редакций смещалось в сторону тех, кто совершил преступление, но ещё в 2014-м происхождение не играло главной роли. И только после кельнских событий в новогоднюю ночь 2015/2016 (тогда молодые люди преимущественно североафриканского и ближневосточного происхождения напали более, чем на тысячу собравшихся женщин), более чем в 80% сообщений с упоминанием о корнях преступника речь стала идти о мигрантах. При том, что, согласно полицейской статистике, они совершают всего около трети насильственных преступлений. В итоге, те, кто бы очень удивился заголовку «Ещё один католик зарезал жену», говорит Хестерманн, не видят ничего предосудительного, когда речь идёт о «ещё одном сирийце».
Тут можно спросить, как часто СМИ вообще упоминают происхождение тех, кто совершил преступление? Ответа в интервью нет, но на самом деле мне не кажется это столь уж важным. С точки зрения читательского/зрительского восприятия, новости с происхождением преступника как бы дополняют те, в которых его «забыли» назвать. Впечатление создается вполне определенное: преступления кругом совершают одни иностранцы. И что жизнь кругом становится все опаснее для «обычного человека», хотя криминальная статистика ничего подобного по сравнению с 2013-м годом не фиксирует.
Мне кажется, я могу представить себе этот механизм: редакцию обвиняют в том, что вы «скрываете правду», или она просто замечает, что новости про преступников-мигрантов расходятся особенно хорошо - и потом начинает сама разгонять спрос, увеличивая предложение. И могу себе представить даже тех журналистов, которые сами начинают верить в собственный bias, забыв, откуда он взялся. Профессия ведь не освобождает от тихой ксенофобии, которой дай только повод стать громкой.
Но как быть с тем, что на мигрантов, которые составляют около 15% населения, приходится около трети насильственных преступлений, если верить полицейской статистике? «Не нужно сравнивать молодых мужчин в больших городах [из которых преимущественно состоит мигрантское сообщество] с пожилыми женщинами в деревне», - отвечает Хестерманн, указывая на старение граждан Германии и напоминая, что как группа они более гендерно сбалансированы. Ну, и добавлю от себя, «если верить» - это ключевое: к самой полицейской статистике как источнику знаний об уровне преступности вопросов хватает.
Интервью Хестерманн давал через три дня после того, автомобиль протаранил толпу людей в Мангейме. За рулем был немец без миграционного прошлого. И это преступление не вызвало резонанса, даже близко сравнимого с событиями в Ашаффенбурге.
Хестерманн говорит, что освещение, конечно, отличается в левой taz и правым Bild, но паттерн остается одним и тем же. И уточняет в интервью Zeit, что Zeit в его мониторинг не входит 😉
ZEIT ONLINE
Angriff Mannheim: "Die Gewalt von Deutschen wird weitgehend ausgeblendet"
Als feststand, dass der Tatverdächtige in Mannheim Deutscher ist, verloren Medien das Interesse. Der Forscher Thomas Hestermann sagt: Die AfD hat die Presse korrumpiert.
👍12
Сегодня первое голосование по финансовому пакету в Бундестаге. Важный процедурный момент: в первом чтении достаточно простого большинства, голоса «Зеленых» не нужны. Потом законопроект уйдет в комитет по бюджету, и уже после рассмотрения там, на голосовании во втором/третьем чтении, в следующий вторник 18 марта они будут необходимы для квалифицированного большинства в две трети. Так что не удивляйтесь, как это справились без «Зеленых» (я бы удивился).
👍7
Политический стиль Фридриха Мерца: напролом
Table.Briefing суммирует вчерашние дебаты в Бундестаге, отмечая, что Мерц предложил множество вещей, которые соответствуют ожиданиям «Зеленых»
Общее ощущение, что он воспринимает себя как благодетеля, а не как человека, отчаянно нуждающегося в поддержке партии, чьими идеями воспользовался дважды: сначала для того, чтобы месяцами изничтожать их в ходе предвыборной борьбы, а потом - чтобы взять за основу своей собственной правительственной программы.
Но ещё красноречивее о методах Мерца рассказывает Spiegel, который собрал инсайды изнутри ХДС/ХСС. И они свидетельствуют о том, что к сотрудникам он относится немногим лучше, чем к оппонентам. Уже известно, что в тот же вечер после той самой исторической пресс-конференции, где было объявлено о смягчении долгового тормоза и создании полутриллионного фонда на оборону, членов ХДС/ХСС собрали на экстренный видеосозвон по поводу планов будущего правительства, где некоторые из христианских демократов выглядели растерянными, а самого Мерца впервые за несколько месяцев начали критиковать. Что важнее - что подобный стиль коммуникации: сначала решить, а потом поставить в известность, - позволил себе только Мерц. В партии-союзнице, СДПГ, о больших планах было известно достаточно широкому кругу заинтересованных лиц.
Если верить Spiegel, товарищи Мерца по партии удивленно наблюдают за тем, как он развивает бурную внешнеполитическую активность, словно уже вступив в должность канцлера, пока план, от которого зависит будущее его вероятного правительства, еще очень далек от принятия. И дело не только в «Зеленых», но и в том, что внутри ХДС/ХСС не факт, что все за него проголосуют. Как быть, например, с Марио Чая, который шел на выборы под лозунгом: «Больше дипломатии, меньше Таурусов»? Он точно поддержит рост военных расходов? А какие вообще предполагают методы воздействия на тех 48 депутатов ХДС, которые в новом Бундестаге заседать не будут? Но Фридрих Мерц - не Ангела Меркел и не Гельмут Коль. Он не проводит часы на телефонной трубке, убеждая товарищей согласиться с его предложениями. Он словно выше этого. Он звонит Макрону и фон дер Ляйен.
Собственно, ровно так же было после Ашаффенбурга, когда он решил ужесточить миграционное законодательство и нарвался на поддержку АдГ, ни с кем предварительно не посоветовавшись.
Вероятные младшие партнеры по коалиции, социал-демократы, тоже смотрят на все это без энтузиазма. Они вроде как и рады, что он принял значительную часть их предложений по экономике, но считают, что единственная реальная причина - что сейчас он нуждается в них для того, чтобы стать канцлером. А в будущем опасаются, что отношение к ним будет не лучше, чем, скажем, к генеральному секретарю Карстену Линеманну, которого он фактически отстранил от переговоров, или к партийным медиаспециалистам, которым даже не дали шансов подготовить публику к резкой смене курса.
Если вспомнить личную политическую историю Мерца, это можно понять: когда его, самого популярного в обществе, политика ХДС дважды прокатывали на выборах лидера партии, он тоже никому не звонил и ни с кем не договаривался, а просто ждал момента, когда в партии решат, что без него не могут. И дождался.
Но Путин и Трамп будут наказывать за ошибки в коммуникации по-другому, заключает Spiegel.
Table.Briefing суммирует вчерашние дебаты в Бундестаге, отмечая, что Мерц предложил множество вещей, которые соответствуют ожиданиям «Зеленых»
«Единственная проблема, — пишет Table, — что сделал он это не в переговорном процессе, а поставив их перед фактом под лозунгом: берите и радуйтесь».
Общее ощущение, что он воспринимает себя как благодетеля, а не как человека, отчаянно нуждающегося в поддержке партии, чьими идеями воспользовался дважды: сначала для того, чтобы месяцами изничтожать их в ходе предвыборной борьбы, а потом - чтобы взять за основу своей собственной правительственной программы.
Но ещё красноречивее о методах Мерца рассказывает Spiegel, который собрал инсайды изнутри ХДС/ХСС. И они свидетельствуют о том, что к сотрудникам он относится немногим лучше, чем к оппонентам. Уже известно, что в тот же вечер после той самой исторической пресс-конференции, где было объявлено о смягчении долгового тормоза и создании полутриллионного фонда на оборону, членов ХДС/ХСС собрали на экстренный видеосозвон по поводу планов будущего правительства, где некоторые из христианских демократов выглядели растерянными, а самого Мерца впервые за несколько месяцев начали критиковать. Что важнее - что подобный стиль коммуникации: сначала решить, а потом поставить в известность, - позволил себе только Мерц. В партии-союзнице, СДПГ, о больших планах было известно достаточно широкому кругу заинтересованных лиц.
Если верить Spiegel, товарищи Мерца по партии удивленно наблюдают за тем, как он развивает бурную внешнеполитическую активность, словно уже вступив в должность канцлера, пока план, от которого зависит будущее его вероятного правительства, еще очень далек от принятия. И дело не только в «Зеленых», но и в том, что внутри ХДС/ХСС не факт, что все за него проголосуют. Как быть, например, с Марио Чая, который шел на выборы под лозунгом: «Больше дипломатии, меньше Таурусов»? Он точно поддержит рост военных расходов? А какие вообще предполагают методы воздействия на тех 48 депутатов ХДС, которые в новом Бундестаге заседать не будут? Но Фридрих Мерц - не Ангела Меркел и не Гельмут Коль. Он не проводит часы на телефонной трубке, убеждая товарищей согласиться с его предложениями. Он словно выше этого. Он звонит Макрону и фон дер Ляйен.
«Вопрос в том, - пишет Spiegel, - понимает ли он сам в полной мере, что в эти дни стоит на кону для него и для страны. В ХДС/ХСС многие сомневаются. Главу партии упрекают в том, что он многое решает один сам, окружает себя поддакивающими, лишь изредка просит совета и к решающим моментам подходит столь же самоуверенно, сколько и не подготовленно».
Собственно, ровно так же было после Ашаффенбурга, когда он решил ужесточить миграционное законодательство и нарвался на поддержку АдГ, ни с кем предварительно не посоветовавшись.
Вероятные младшие партнеры по коалиции, социал-демократы, тоже смотрят на все это без энтузиазма. Они вроде как и рады, что он принял значительную часть их предложений по экономике, но считают, что единственная реальная причина - что сейчас он нуждается в них для того, чтобы стать канцлером. А в будущем опасаются, что отношение к ним будет не лучше, чем, скажем, к генеральному секретарю Карстену Линеманну, которого он фактически отстранил от переговоров, или к партийным медиаспециалистам, которым даже не дали шансов подготовить публику к резкой смене курса.
«Мерц недооценивает роль личных отношений в политике, считают в СДПГ. Вместо того, чтобы перетягивать на свою сторону нужных людей, он надеется надавить их с помощью общественного мнения».
Если вспомнить личную политическую историю Мерца, это можно понять: когда его, самого популярного в обществе, политика ХДС дважды прокатывали на выборах лидера партии, он тоже никому не звонил и ни с кем не договаривался, а просто ждал момента, когда в партии решат, что без него не могут. И дождался.
Но Путин и Трамп будут наказывать за ошибки в коммуникации по-другому, заключает Spiegel.
❤10👍2🤔2😢1
По итогам зондирования ХДС/ХСС и СДПГ договорились не только о финансовом пакете, но и о том, чтобы еще раз обсудить правила выборов в Бундестаг.
В Verfassunsblog подробный анализ последствий избирательной реформы «светофорной» коалиции от профессорки из Трира Антье фон Унгерн-Штернберг.
Сначала мое любимое развлечение - объяснить немецкую избирательную систему коротко и ясно (лучше даже не пробуй).
Итак, каждая земля базово имеет закрепленное количество кресел в Бундестаге, при общем их числе до реформы - 598. При этом Германия разделена на 299 округов, за одного из кандидатов в котором немцы отдают свой «первый голос». «Второй голос» - за земельные партийные списки. Итоговое распределение мест должно соответствовать вторым голосам, полученным партиями. Сначала места от партии получали победившие одномандатники, а потом, если от положенного количества оставалось что-что, - участники партсписков. В идеальном случае половину мест занимали одномандатники, другую - кандидаты по партспискам.
Но это в идеальном. На практике иногда партии (обычно это был ХДС) получали больше победивших одномандатников, чем им полагалось мест в соответствии со вторыми голосами. И раньше все победители в округах все рано проходили в Бундестаг. Это назвалось «избыточные мандаты». Чтобы восстановить пропорцию, с 2013 года действовали еще и выравнивающие мандаты для остальных. В итоге Бундестаг в 2021-м дорос до 736 депутатов. И «светофор» отменил все дополнительные мандаты и ограничил число депутатов 630.
Что получилось?
Политики, победившие в 23 округах, остались без места в Бундестаге (не хватило голосов по партспискам). А четыре округа оказались вообще «пустыми»: никто из политиков, баллотировавшийся там (ни победители, ни их соперники), в Бундестаг не попал.
Но самое главное: кто должен остаться за бортом? Те, у кого ниже всех полученный процент. А где сложнее всего победить с высоким процентом? Там, где много сильных конкурентов. То есть получается, что человек выиграл в самых сложных условиях, а в парламент не попал. А где особенно велика конкуренция? В больших городах, вроде Франкфурта-на-Майне, где победившие в обоих округах христианские демократы остались без места в Бундестаге.
Прогноз фон Унгерн-Штернберг: если избирательная система не поменяется, то самые влиятельные партийные функционеры постараются застолбить за собой надежные округа, а в сложные будут делегировать политиков второго ряда - со всеми вытекающими последствиями, вроде недопредставленности именно в тех в районах, где и так велика поляризация.
Интуитивно напрашивающийся вариант, при котором половина депутатов избирается строго по округам, а другая - по партспискам, и получившиеся результаты никак не обуславливают друг друга (так было какое-то время в РФ), плох двумя вещами. Во-первых, это бы резко удорожило для партий весь политический процесс (пришлось бы одновременно бороться и за общефедеральную популярность, и за победу на местах) и сделало бы политическую систему более закрытой для входа. Во-вторых, в значительной степени превратило бы партии из общенационального института в сообщество региональных политиков. Прямо сейчас от этой новации выиграли бы ХДС (традиционно силен одномандатниками), ХСС (всегда берет округа в Баварии) и АдГ (превратила восток в свою цитадель) - и уже это уменьшает вероятность принятия подобных поправок. Ну, или намекает на еще одно возможное поле сотрудничества правых и ультраправых, сказал бы кто-то
Предложение Унгерн-Штернберг - оставить базовую численность депутатов в 630 человек, сократить число округов до 200 (на треть), восстановить избыточные и выравнивавшие мандаты. Она считает, что при таком количестве округов Бундестаг не разрастется сверх меры. Минус очевиден: один депутат будет представлять больше людей, чем сейчас (и соответственно, будет хуже знаком с нюансами жизни в своем округе), зато представлено «своими» депутатами будет всё население.
Иронично, кстати, что если бы выборы-2025 прошли по старому законодательству, то в новом Бундестаге было бы 632 депутата - то есть на два больше, чем в реальности.
В Verfassunsblog подробный анализ последствий избирательной реформы «светофорной» коалиции от профессорки из Трира Антье фон Унгерн-Штернберг.
Сначала мое любимое развлечение - объяснить немецкую избирательную систему коротко и ясно (
Итак, каждая земля базово имеет закрепленное количество кресел в Бундестаге, при общем их числе до реформы - 598. При этом Германия разделена на 299 округов, за одного из кандидатов в котором немцы отдают свой «первый голос». «Второй голос» - за земельные партийные списки. Итоговое распределение мест должно соответствовать вторым голосам, полученным партиями. Сначала места от партии получали победившие одномандатники, а потом, если от положенного количества оставалось что-что, - участники партсписков. В идеальном случае половину мест занимали одномандатники, другую - кандидаты по партспискам.
Но это в идеальном. На практике иногда партии (обычно это был ХДС) получали больше победивших одномандатников, чем им полагалось мест в соответствии со вторыми голосами. И раньше все победители в округах все рано проходили в Бундестаг. Это назвалось «избыточные мандаты». Чтобы восстановить пропорцию, с 2013 года действовали еще и выравнивающие мандаты для остальных. В итоге Бундестаг в 2021-м дорос до 736 депутатов. И «светофор» отменил все дополнительные мандаты и ограничил число депутатов 630.
Что получилось?
Политики, победившие в 23 округах, остались без места в Бундестаге (не хватило голосов по партспискам). А четыре округа оказались вообще «пустыми»: никто из политиков, баллотировавшийся там (ни победители, ни их соперники), в Бундестаг не попал.
Но самое главное: кто должен остаться за бортом? Те, у кого ниже всех полученный процент. А где сложнее всего победить с высоким процентом? Там, где много сильных конкурентов. То есть получается, что человек выиграл в самых сложных условиях, а в парламент не попал. А где особенно велика конкуренция? В больших городах, вроде Франкфурта-на-Майне, где победившие в обоих округах христианские демократы остались без места в Бундестаге.
Прогноз фон Унгерн-Штернберг: если избирательная система не поменяется, то самые влиятельные партийные функционеры постараются застолбить за собой надежные округа, а в сложные будут делегировать политиков второго ряда - со всеми вытекающими последствиями, вроде недопредставленности именно в тех в районах, где и так велика поляризация.
Интуитивно напрашивающийся вариант, при котором половина депутатов избирается строго по округам, а другая - по партспискам, и получившиеся результаты никак не обуславливают друг друга (так было какое-то время в РФ), плох двумя вещами. Во-первых, это бы резко удорожило для партий весь политический процесс (пришлось бы одновременно бороться и за общефедеральную популярность, и за победу на местах) и сделало бы политическую систему более закрытой для входа. Во-вторых, в значительной степени превратило бы партии из общенационального института в сообщество региональных политиков. Прямо сейчас от этой новации выиграли бы ХДС (традиционно силен одномандатниками), ХСС (всегда берет округа в Баварии) и АдГ (превратила восток в свою цитадель) - и уже это уменьшает вероятность принятия подобных поправок. Ну, или намекает на еще одно возможное поле сотрудничества правых и ультраправых, сказал бы кто-то
Предложение Унгерн-Штернберг - оставить базовую численность депутатов в 630 человек, сократить число округов до 200 (на треть), восстановить избыточные и выравнивавшие мандаты. Она считает, что при таком количестве округов Бундестаг не разрастется сверх меры. Минус очевиден: один депутат будет представлять больше людей, чем сейчас (и соответственно, будет хуже знаком с нюансами жизни в своем округе), зато представлено «своими» депутатами будет всё население.
Иронично, кстати, что если бы выборы-2025 прошли по старому законодательству, то в новом Бундестаге было бы 632 депутата - то есть на два больше, чем в реальности.
👍14❤1