последняя рериховская командировка. успелось:
— побывала в центре экспертизы им. Третьякова, сдала им классную картину Святослава Рериха
— сдала картины в Центр искусств, погуляла по пустому музею, оценила прекрасного Яковлева
— сдали 88 картин в Музей Востока
— выступила на конференции в ГИИ
— посмотрела постоянную экспозицию Третьяковской галереи и на религиозную живопись Васнецова на месте Шишкина
— посмотрела выставку «Хрупкое искусство» в Третьяковке
— сходила в гости в музей Востока и увидела семью слонов
— купила третьяковский каталог про Рериха!
— побывала в центре экспертизы им. Третьякова, сдала им классную картину Святослава Рериха
— сдала картины в Центр искусств, погуляла по пустому музею, оценила прекрасного Яковлева
— сдали 88 картин в Музей Востока
— выступила на конференции в ГИИ
— посмотрела постоянную экспозицию Третьяковской галереи и на религиозную живопись Васнецова на месте Шишкина
— посмотрела выставку «Хрупкое искусство» в Третьяковке
— сходила в гости в музей Востока и увидела семью слонов
— купила третьяковский каталог про Рериха!
Выставка «Долгая счастливая жизнь. Шестидесятым посвящается» в KGallery
Как и многие, я ценю проекты KGallery за их великолепный состав, дизайн и чуткость к исследуемому материалу. Однако с новой выставкой «мэтча», к сожалению, не случилось.
Сейчас в галерее проходит проект, посвященный ностальгии по временам, в которых большинство из нас не жило. Тема сама по себе интересная и актуальная, особенно для молодого поколения, склонного к романтизации прошлого (к которому я отношу и себя). Команда создала своего рода «лоскутный» проект, где разрозненные разделы объединены общей концепцией ностальгии и фразами из «дневника подростка», написанного специально для выставки Евгением Водолазкиным.
Выставка получилась как будто обо всем и ни о чем конкретно: она об ощущениях и о том, как «мы — нынешнее поколение» представляем и чувствуем прошлое. Такой ход кажется мне спорным из-за своей чрезмерной субъективности — он опирается исключительно на ассоциации кураторской команды.
Особых чувств экспозиция у меня не вызвала. Сначала я подумала, что по ней нужно ходить в полном одиночестве, медленно вчитываясь в тексты и вслушиваясь в аудиоряд. Но затем поймала себя на мысли: довольно странно погружаться в чьи-то глубоко личные представления и переживать из-за того, что ты сам «недостаточно чувствителен» для такого формата.
Уверена, что многим эта выставка очень понравится — тем, чей внутренний настрой совпадет с идеей кураторов. Для себя же я выделила пласт живописи и графики и в очередной раз подпитала чувство восхищения работами Эрнста Неизвестного.
Как и многие, я ценю проекты KGallery за их великолепный состав, дизайн и чуткость к исследуемому материалу. Однако с новой выставкой «мэтча», к сожалению, не случилось.
Сейчас в галерее проходит проект, посвященный ностальгии по временам, в которых большинство из нас не жило. Тема сама по себе интересная и актуальная, особенно для молодого поколения, склонного к романтизации прошлого (к которому я отношу и себя). Команда создала своего рода «лоскутный» проект, где разрозненные разделы объединены общей концепцией ностальгии и фразами из «дневника подростка», написанного специально для выставки Евгением Водолазкиным.
Выставка получилась как будто обо всем и ни о чем конкретно: она об ощущениях и о том, как «мы — нынешнее поколение» представляем и чувствуем прошлое. Такой ход кажется мне спорным из-за своей чрезмерной субъективности — он опирается исключительно на ассоциации кураторской команды.
Особых чувств экспозиция у меня не вызвала. Сначала я подумала, что по ней нужно ходить в полном одиночестве, медленно вчитываясь в тексты и вслушиваясь в аудиоряд. Но затем поймала себя на мысли: довольно странно погружаться в чьи-то глубоко личные представления и переживать из-за того, что ты сам «недостаточно чувствителен» для такого формата.
Уверена, что многим эта выставка очень понравится — тем, чей внутренний настрой совпадет с идеей кураторов. Для себя же я выделила пласт живописи и графики и в очередной раз подпитала чувство восхищения работами Эрнста Неизвестного.
