После побега в родной дом Сосэки посещал начальную школу. Он любил читать, и в 12 лет написал для журнала кругового обмена короткое эссе «Сёсэй-рон» («Рассуждения о Масасигэ») на тему Кусуноки Масасигэ. Постепенно в нём крепла мысль: «Я тоже хочу попробовать заниматься литературой». Он начал читать западные романы, а в университете поступил на отделение английской литературы. Изучив английскую литературу, он планировал публиковать литературные произведения на английском языке и поразить мир.

Однако материалов по английской литературе в то время было ещё мало, и Сосэки столкнулся с трудностями. В итоге он окончил университет, так и не поняв, что же такое английская литература. Тем не менее, понимая, что работу найти необходимо, он стал учителем английского языка в Высшей нормальной школе, но всё сильнее чувствовал, что преподавание совсем не его призвание.

«Поскольку у меня изначально не было качеств, чтобы стать выдающимся педагогом, я чувствовал себя скованно и совершенно не на своём месте».
Примерно с этого времени начались проблемы с здоровьем...Со временем он полностью выздоровел, но, как писал своему университетскому товарищу Масаока Сики: «Нет у меня никакой возможности наслаждаться изящной жизнью» - его настроение оставалось подавленным.
Будто бежав из Токио, он оставил преподавательскую должность и уехал работать учителем английского языка в Мацуяму, а затем в Кумамото. После этого, когда по распоряжению Министерства образования он отправился на учёбу в Лондон, в Сосэки окончательно перестали сдерживаться накопленные мрачные чувства.
«Два года, прожитые в Лондоне, были двумя самыми неприятными годами».
Вопреки блестящему звучанию фразы «учеба в Лондоне», его жизнь там была поистине беспросветной. На сумму, выделяемую правительством, невозможно было снять приличное жильё, да и на еде приходилось экономить.
Кроме того, находясь среди европейцев, он, казалось, стал замечать в своём отражении в витринах всё больше неприглядного.
«Я видел, как с противоположной стороны улицы идёт какой-то низкорослый и удивительно неряшливый тип — и это был я сам».
Сосэки погрузился в параноидальные мысли, что все окружающие его англичане, должно быть, презирают его. Хотя вначале учёбы он часто выходил в город, вскоре он стал пропускать университетские занятия и заточаться в своей комнате.
Он перестал видеться даже с другими студентами-соотечественниками, а хозяйка пансиона как-то застала его плачущим в кромешной тьме его комнаты.

#литература #нацумэ

На самом деле, он был поглощён работой над грандиозной темой, которая позже вылилась в «Теорию литературы» («Бунгакурон»), и исследовательский план ещё не был чётко выстроен.

«Два года, прожитые в Лондоне, были двумя самыми неприятными годами» - Так оглядывался Сосэки на время своей учёбы в Лондоне, но даже после возвращения на родину угнетённость не исчезла.

Получив должность в Токийском императорском университете, Сосэки стал мишенью для финансовых просьб от родственников, что также стало источником стресса.

Его нелюдимость лишь усугублялась, и он стал жёстко обращаться даже с членами собственной семьи.

#литература #нацумэ

«Конечно, я не занимался спортом, не мог на турнике, был слабаком, который не умел прыгать через коня, больше всего ненавидел уроки физкультуры. А особенно боялся гимнастики на снарядах и бега», - вспоминал позже Рампо.

«Школа была адом».

#литература #рампо

«Я не совершал ничего дурного. Просто у меня не было сил каждое утро вставать и аккуратно, исправно ходить на службу».

«Став писателем, я наконец избавился от необходимости рано вставать и каждый день ходить на службу по установленному распорядку - это было моим спасением».

«Катай ― мой лучший друг. Кроме того, это самый сильный человек, которого я знаю. Мы с ним совершенно разные по натуре, у нас совершенно разный подход к литературе. Но это отнюдь не прервало нашей десятилетней дружбы. Иначе и быть не могло. Мы всегда уважали друг друга.
Пока на свете есть Катай, мне не страшно умирать. Я верю, что он не даст моей семье прозябать в голоде и унижении…»

#литература #куникида #катай

«…В открытке было написано, что он хочет непременно поговорить со мной и просит приехать немедленно. Я уже собрался было ехать: если бы я поехал, я бы встретился с ним напоследок ― но у меня была готова только сегодняшняя часть главы “Жизни”, и я решил за ночь написать двойную норму и выехать рано утром. <...> Ночью со всей силы начали колотить в ворота: пришла телеграмма. Жена принесла мне её ― это было сообщение о смерти Доппо.
― Так я с ним и не повидался. Как же жаль. Надо было ехать сегодня! ― только и сказал я и, оцепенев, застыл на месте….»
(Таяма Катай, “Тридцать лет в Токио”)

/Как и надеялся Куникида, Катай взялся за работу над его посмертными публикациями и полным собранием сочинений, чтобы помочь его семье.

#литература #куникида #катай

— У меня нет совести. У меня есть только нервы.

- Акутагава Рюноскэ

𝐭𝐰𝐢𝐭𝐭𝐞𝐫 𝐜𝐫: @eu_gi_oh

#перевод

𝐭𝐰𝐢𝐭𝐭𝐞𝐫 𝐜𝐫: raden108s

#литература #акутагава

Будучи переводчиком в первых дипломатических миссиях Японии после открытия страны, Фукудзава Юкити объездил немало стран. В 1861 году, в ходе второго японского посольства в Европу, он побывал в России, проведя в Санкт-Петербурге более месяца. За это время Юкити успел осмотреть множество городских учреждений: школы и больницы, заводы и рынки, музеи и библиотеки. Особое внимание он уделял учебным заведениям, их он посетил в России больше, чем во время других своих поездок. Это наводит на мысль, что русская система образования того времени его по-настоящему заинтересовала

#литература #фукудзава

В студенческие годы в Токио Осаму постоянно ходил в высоких резиновых сапогах. Это была чудесная вещь! Не нужно возиться со шнурками, не нужны носки - сунул босую ногу и пошел. А если надо разуться, достаточно было просто легонько брыкнуть ногой в воздухе, держа руки в карманах. Его друзья ужасались, говорили, что он выглядит дико и специально старается выделиться, раз носит их даже в ясную погоду. Но Дадзай доказывал, что это было исключительно ради удобства и лени, а вовсе не из желания эпатировать публику.

Источник

#литература #дазай

«Но самые полезные преступления, без сомнения, те, что производят наибольшие разрушения, например отказ от размножения или само уничтожение; все прочие никчемны или, вернее, только эти два заслуживают имени преступления. Таким образом, лишь упомянутые преступления необходимы для законов трех миров, а также для законов природы. Один философ древности называл войну матерью всех вещей. Существование убийц так же необходимо, как и эпидемии; без них и тех, и других всё во вселенной пришло бы в расстройство... подобное разрушение служит целям природы»

// 𝐭𝐰𝐢𝐭𝐭𝐞𝐫 𝐜𝐫: @ghostofrimbaud

#перевод