Ладушку припарковал чуть ли не при въезде во двор. Все свободные места заняты. Родитель явился не один. Достал электронку, одну руку засунул в карман джинсов и с покерфейсом подвалил к нему.
— А зачем ручных пёсиков притащил? За кого переживаешь, отец?
— Игнат, — он почесал переносицу, — прежде чем мне извиниться, ты должен кое-что знать.
— Стоп. Мне не послышалось? В твоём лексиконе, оказывается, есть такое слово, как «извиниться»?
— Перестань, сын. Пошли, — отец кивнул на подъезд и первым зашёл.
Я чуть задержался, кинул взгляд на окна квартиры Ники, где горел слабый свет, и с облегчением выдохнул. Пусть она спит или смотрит телек — да что угодно, только бы была в порядке. Один из пёсиков папы остановился напротив меня и рукой показал, куда двигать.

— Ты мой единственный сын, которого я по-настоящему люблю, — хлопнул по плечу, искренне улыбаясь. — Жаль, что дошло до меня, когда так мерзко всё у нас произошло. А то, что всё знаю про тебя, так не сложно — мои люди присматривали за тобой. И девушку ты выбрал достойную. Найди её и познакомь нас.
Пора бы уже перестать офигивать от ситуации, но я не мог. Молча кивнул и обошёл отца, направляясь в ванную. Кровь на костяшках начинала засыхать. Мерзость. Как только тщательно вымыл руки, сразу прошёл в нашу с Никой спальню и сел на кровать. Ника, девочка, хоть как-то намекни: куда ты сбежала?

— Как можно верить тому, кто спорил на тебя? — она резко повернулась, вырвала руку. Опять всё по грёбаному кругу! Уже хотелось выть. — Я не знаю, кому верить… Максим тоже был очень убедителен. Особенно, когда показал твою машину в гараже, — я уже открыл рот, чтобы рассказать, как мой «Рендж» оказался у отца, но Вероника подняла руку: — Игнат, уже неважно. Ты спорил, и ты выиграл. Ты врал мне... Этого мне достаточно, чтобы больше не знать тебя.
— Прости, Ник…
— Проехали. А теперь… уезжай.
Она снова пошла вдоль берега, обхватив себя руками. А я не мог сдвинуться с места. Внутренности расхерачились на части, вдох сделать не мог. Просто стоял и смотрел, как моя жизнь с каждым шагом всё дальше от меня.

— У тебя там что… табун кентавров?
— Ага, почти.
Снова взрыв смеха, но я не дёргаюсь, привыкла. Только улыбаюсь своему отражению, понимая, что мне даже вот так очень тепло и хорошо. И ещё у меня есть немного времени побыть одной. Одиночество теперь мне только снится. Игнат плотно и вовсю вошёл в мою жизнь. Он не просто объединил наши квартиры, снеся ещё пару стен, Игнат максимально старается принимать участие во всём, что меня касается. Он отвозит и забирает с учёбы. Предложил уволиться из кофейни, уговаривая тем, что он полностью сможет нас двоих шоколадно обеспечивать. Еле отстояла право дальше работать у Бори, ведь это место уже такое родное, а Боря с его женой — как семья. Игнат сдался.
— Трофимов и Ко, — рыкнула Ирка, а я прям увидела, как она закатила глаза.
— Моя любимая троица.

Игнат скинул пиджак, перелез через спинку кровати и лёг рядом, целуя в висок, укладывая руку на живот. — Не пугай нас всех так больше. Не переживу.
С другой стороны на меня залез Фунтик и, как Игнат, положил лапу на живот, а потом решил, что этого мало, и положил мордочку, громко и утробно мурлыча. Пока Игнат пыхтел яростью на друзей, котик мой внимательно его слушал и даже, как мне казалось, кивал в одобрении. Спелись мои мужики!
— Ты чего задумалась, Мелкая?
Даже не заметила, как прикрыла глаза. Урчание Фунтика и мерное поглаживание большой ладони мужа по животу вводили в транс.
— Просто подумала, что нехорошо такому крутому руководителю говорить как уличному быдлу…
— Знаешь… чего я сейчас хочу больше всего на свете? — Игнат повалил меня на лопатки и навис сверху. Я выгнула бровь. — Тебя, Мелкая… Люблю тебя, Ника.