Дизайнер палестинского происхождения с лондонским бэкграундом Натали Таххан создала коллекцию одежды "Prints of Palestine", в которой используются национальные узоры. Каждый предмет одежды носит название города - Иерусалим, Хеврон, Газа. Очень красиво. https://www.natalietahhan.com/collections/prints-of-palestine/

Папа Римский Франциск прибыл сегодня в Каир, чтобы промоутировать мир и добро. Между тем, в Египте объявлено чрезвычайное положение после двух взрывов в коптских церквях, унесших жизни как минимум 44 человек.

Когда Европа любила ислам. До того, как на континенте начали запрещать хиджаб, европейские аристократы меняли имена на Абдулла и Мухаммед, а посещать местную мечеть было последним трендом. https://foreignpolicy.com/2016/05/05/when-europe-loved-islam-interwar-weimar-republic-wilmersdorf-mosque/

Оказывается, в 20х годах прошлого века ислам считался экзотической религией духовности и рациональности для европейцев, разочаровавшихся в христианской цивилизации после Первой мировой войны. Статья начинается с описания Вилмерсдорфской мечети в Берлине. Сейчас это небольшой культурный центр, вся активность в котором сводится, в основном, к пятничной молитве. Но в 1920х здесь проходили лекции, где поднимались актуальные темы политики и философии, а среди посещавших эти мероприятия были не только представители мусульманского сообщества Берлина, но и коренные европейцы. Некоторые из них со временем приняли ислам.

Довольно сложно это представить в наши дни, когда правые партии Германии требуют запретить хиджаб, а более половины граждан считают, что ислам представляет опасность. Тем не менее, в период между мировыми войнами ислам был для европейских интеллектуалов тем же, чем в 70х стал буддизм в Калифорнии - модной межкультурной духовной практикой.

Например, Хьюго Маркус, гей, еврей и философ, обратился в ислам и на страницах периодического издания Вилмерсдорфской мечети полемизировал с самыми популярными мыслителями - Ницше, Спинозой и Кантом - о важнейшем философском понятии того времени, «будущем человеке». По идее Маркуса, ислам - необходимая духовная составляющая нового человека.

С интересом к мусульманам относились не только отдельные европейцы - даже европейские правительства соревновались в том, кто построит лучшую мечеть и лучше обустроит жизнь коммьюнити. Впрочем, у государств, как всегда, был свой циничный расчет. Во время Первой мировой Франция и Британия полагалась на жителей своих колоний (многие из которых были мусульманами) на поле боя. Специально для солдат-мусульман было организовано халяльное питание: вместо свинины и вина - кускус, кофе и чай с мятой. Солдаты-евреи, кстати, никакого особого отношения не удостаивались. Первая мечеть в Германии была открыта на территории лагеря для военных заключенных - так правительство пыталось показать мусульманам, насколько лучше отношение к ним в Германии, чем во Франции и Британии, и таким образом внести смуту в колонии врагов. В 1926, обойдя закон, декларирующий секулярный характер государства, Франция торжественно открыла Большую Парижскую мечеть - в знак благодарности солдатам из колоний на Ближнем Востоке и в Африке, которые пролили свою кровь в европейских сражениях за империю. Впрочем, рабочие заводов на задворках Парижа не могли попасть на молитву в Большой мечети - не успевали с работы; а высокие цены в ресторане и купальне делали мечеть доступной только богатым французам и марокканской элите. Историки называют эту мечеть колониалистской пропагандой. И сегодня мечеть - туристическое место для тех, кто хочет «вдохнуть атмосферу Востока» в центре Парижа.

В 1935 году французское правительство открыло специальный госпиталь для мусульман. Все в нем вроде бы должно было служить нуждам мусульманского сообщества: здесь подавалась специальная еда, а здание, построенное французскими архитекторами в стиле, который они считали «североафриканским», было оборудовано минаретами и кладбищем. Но главная задача больницы заключалась в том, чтобы держать африканцев и мусульман подальше от парижских лечебных заведений - тем более, что как раз в это время парижане верили, что выходцы из колоний разносят опасные венерические болезни. Так что толерантность и «принятие» европейскими государствами мусульман было довольно расистским.

Борьба за мусульман продолжалась и по ходу приближения Второй мировой. В Лондоне построили две новых мечети; нацисты пытались завоевать расположение мусульман, используя анти-советскую риторику. Что-то в таком отношении, замечает автор статьи, напоминает сегодняшний день: например, государственные программы обучения имамов, главная цель которых - не забота о религиозном меньшинстве, а попытка взять его под контроль. Именно такое отношение и привело, возможно, к отчуждению, которое исламское меньшинство и Запад испытывают друг к другу.

Но история Вилмерсдорфской мечети, которую сегодня знают немногие, показывает, что может быть по-другому.

Первые цветные фотографии Ближнего Востока (восторг!) https://www.telegraph.co.uk/travel/destinations/middle-east/galleries/first-colour-photos-of-middle-east/

Пятничная красота - мечеть Wazir Khan в Пакистане

На "Спектре" вышел мой текст про президентские выборы в Иране, первый тур которых состоится завтра: https://spektr.press/fundamentalisty-ili-reformator-kto-stanet-prezidentom-irana-i-chto-eto-oznachaet-dlya-rossii-i-zapada/

(Ну и быстрый апдейт - Рухани победил в первом туре, относительное ура)

Пожилая женщина-еврейка и мусульманин вместе молятся у места памяти жертв теракта в Манчестере.

«Это не ислам толкает молодых европейцев на джихад, - объясняет ведущий эксперт по терроризму из Франции».
https://www.haaretz.com/world-news/europe/.premium-1.791954

Оливер Рой, автор книги «Джихад и Смерть: глобальный образ Исламского государства» («Jihad and Death: The Global Appeal of Islamic State») на примере манчестерского террориста Салмана Абеди показывает, как радикализуются иммигранты второго поколения.

По его словам, около 60 процентов тех, участвуют в джихаде, применяя насилие в Европе - мусульмане-иммигранты второго поколения, потерявшие связь с бывшим домом и не сумевшие адаптироваться в западном мире. Он называет это «процессом декультуризации» - в том смысле, что ни западной, ни восточной, исламской культуре они, по сути, не принадлежат.

Кстати, иммигранты третьего поколения составляют всего лишь 15 процентов от числа европейских джихадистов. Для сравнения, около 25 процентов - новообращенные мусульмане, чье понимание ислама также оторванно от контекста.

Иммигрантами второго поколения были братья Куаши, совершившие теракт в редакции журнала Charlie Hebdo
в 2015. То же правило применимо и к тем, кто из Европы отправляется воевать в Сирию.

Ислам, который они исповедуют, имеет мало общего с настоящим исламом, и их знания предмета как правило довольно поверхностны. Это не ислам толкает их на джихад - это суицидальные наклонности.

«Большое количество джихадистов Аль-Каиды и Исламского Государства, включая теракт в Манчестере, становятся смертниками не потому, что в этом есть какой-то стратегический смысл, а ради смерти как таковой», - считает Рой. По его словам, эти молодые люди радикализуются еще до того, как обращаются к исламу. «Исламизация радикализма - вот о чем нужно говорить, а не радикализация ислама».

Они обращаются к «ценностям» Исламского Государства потому, что сейчас это главная радикальная повестка. В другое время такая молодежь обратилась бы к леворадикальной политической идеологии. Половина джихадистов во Франции, США и Германии также совершали в прошлом мелкие правонарушения и преступления.

По словам Роя, когда речь идет о молодых людях вроде Абеди, не стоит преувеличивать роль исламского реваншизма на Ближнем Востоке (враждебность по отношению к Западу из-за его империалистической политики в регионе). Абеди атаковал британских подростков - сообщество, частью которого он так и не смог стать».