Также возможно, что завтра Трамп передумает и скажет, что война продлится еще долго — до тех пор, пока в живых из иранцев не останутся только Реза Пехлеви и женская сборная по футболу.

В интервью «ВОТ ТАК» спросили о назначении Моджтабы Хаменеи новым верховным лидером Ирана и чем это обернётся. Разверну ответ здесь.

Выбор нового верховного лидера говорит о трёх вещах.

Первое: система выстояла. Режим явно готовился к тому, что Хаменеи может быть устранён, и замену нашли в достаточно короткие сроки.

Второе: новый верховный лидер — не человек, выбранный для компромиссов. Это последователь отца, возможно, ещё более жёсткий.

Третье: у этого выбора есть внутренняя цена. Сам Хаменеи-старший не хотел, чтобы сын претендовал на эту роль — потому что это выглядит как монархия. Даже среди тех, кто поддерживает режим, может возникнуть вопрос: стоило ли свергать одну династию, чтобы спустя несколько десятилетий создать новую?

Но тот факт, что верховным лидером стал именно Моджтаба, говорит о том, что поддерживающие его силы — в частности, КСИР — одержали верх над оппонентами. По крайней мере, пока.

▶️ Полностью мой комментарий по ссылке (с 00:46:00).

Война США и Израиля с Ираном идет уже 10 дней. Чего США и Израиль уже добились? И в каком состоянии режим аятолл? Обсудим сегодня на стриме! Подключайтесь в 20:00 по Москве

Первые десять дней войны в Иране ведущий «Что случилось» Владислав Горин обсудит с двумя экспертами. Это востоковед, автор книги «Всем Иран» Никита Смагин (у него два телеграм-канала: этот и этот). И журналистка Александра Аппельберг (у нее тоже есть телеграм-канал).

Повторим: стрим пройдет на нашем канале сегодня (вторник, 10 марта) в 20:00 по московскому времени. Если вы нажмете на кнопку «Прислать уведомление» на превью видео, вы точно не пропустите начало.

@meduzalive

⬆️Сегодня вечером в стриме «Медузы», если не прервут сирены

Как сообщил изданию «ХаАрец» источник, знакомый с ситуацией, канцелярия премьер-министра Биньямина Нетаниягу не удивилась заявлениям президента США Дональда Трампа о том, что война «практически» завершена и может скоро закончиться.

При этом Израиль намерен продолжать наносить удары по Ирану в ближайшие недели, чтобы максимально ослабить режим до того, как США попытаются остановить боевые действия. Однако, по словам источника, Израиль понимает, что война, как ожидается, не приведёт к немедленному краху режима, а скорее ослабит его – процесс, который в конечном итоге может привести к его падению.

(Как там правый израильский телеграм, который с первого дня войны писал, что режиму крышка – уже переобулся, или еще раздумывает?)

Но если серьезно, правительство Нетаниягу и его рупоры сами себе сыграли недобрую службу чрезмерными ожиданиями. Если победа – то полная, если освобождение – то для всех, если война – то чтобы рейс Тель-Авив – Тегеран прямо завтра (и гражданский, а не истребитель). При том что было понятно, что это вариант не самый вероятный. 

Согласно недавнему опросу Института исследований национальной безопасности, 63% респондентов уверены, что военные действия должны продолжаться до тех пор, пока режим в Иране не падёт. Теперь эти 63% должны быть разочарованы? Или политтехнологи «Ликуда» объяснят, что так и было задумано? 

Впрочем, Нетаниягу уже простили и забыли 7 октября, так что и здесь, видимо, lovers gonna love.

Усиление КСИР в Иране (ознаменовавшееся в том числе выбором Моджтабы Хаменеи верховным лидером) – на самом деле, давний процесс; нынешняя война его, возможно, ускорила, но не запустила. 

На эту тему есть две хорошие, дополняющие друг друга книги Али Альфоне: Iran Unveiled: How the Revolutionary Guards Is Turning Theocracy into Military Dictatorship аж 2013 года, и Political Succession in the Islamic Republic of Iran: Demise of the Clergy and the Rise of the Revolutionary Guard Corps (2020). 

В первой подробно разбирается, как появился КСИР, как со временем менялась его роль, и как он, по сути, постепенно вытеснял гражданские власти, оказывая всё большее влияние на все аспекты жизни страны. 

В частности, КСИР смог воспользоваться разногласиями между политическими фракциями, чтобы укрепиться в качестве силы во внутренней политике, причем способность гражданских властей контролировать Корпус со временем ослабевала. 

Вторая книга примерно о том же, но написана после ядерной сделки 2015 года и выхода из неё США в 2018 году. Альфоне говорит, что выход Трампа из СВПД стал подарком для КСИР, а санкции и внешнее давление сделали режим более зависимым от КСИР, а не менее.

Ну и вывод обеих книг: США стоит договариваться не с теми, кого очередной иранский президент пошлет в Оман или Швейцарию; договариваться придется с КСИР, потому что речь идет об их интересах в первую очередь. 

Теперь, видимо, разница окончательно стерлась.

Вытащила из киндла несколько цитат из Альфоне – напомню, книги 2013 и 2020 года, а читаются как комментарии к сегодняшним новостям:

«Тридцать три года спустя после революции 1979 года прежнее разделение больше недействительно: КСИР одновременно и правит режимом, и охраняет его от внутренних и внешних врагов».

«Это превратило КСИР в государство внутри государства, а гражданские лидеры, включая Хаменеи и всех, кто может прийти ему на смену, оказались заложниками в руках собственной преторианской гвардии режима».

«Каждый раз, когда Хаменеи и правящая элита Исламской Республики обращаются к Корпусу стражей исламской революции (КСИР) с просьбой подавить народные требования и антиправительственные протесты, а также защитить его от Соединенных Штатов, КСИР приближается на шаг к захвату контроля над режимом, включая политическую преемственность после Хаменеи».

«Правила и процедуры политической преемственности, закрепленные в Конституции Исламской Республики Иран, будут игнорироваться и ретроспективно корректироваться для легитимизации отдельного лица или группы, преобладающей в фракционной борьбе».

«Любой будущий лидер Исламской Республики будет, по сути, обязан КСИР, который также будет определять фундаментальный характер американо-иранских отношений».

Вчера вечером и ночью север Израиля подвергся многочасовой комбинированной атаке Ирана и «Хизбаллы». Того самого Ирана, угроза которого была устранена на поколения вперед всего восемь месяцев назад. И той самой «Хизбаллы», которая тоже была повержена и «отброшена в каменный век» в 2024.

Нынешняя война тоже закончится – или прервется – оглушительной победой. Но одним из важнейших её итогов станет более широкое понимание, что никаким словам наших политиков верить нельзя. Кроме тех, кто говорит, что «у войны нет дедлайна» – вот это и есть их настоящая стратегия.

Через час буду в прямом эфире на Deutsche Welle

Противники войны обвиняют премьер-министра Биньямина Нетаниягу в том, что он начал её в своих политических интересах. Это подкрепляется сообщениями о том, что он планирует объявить досрочные выборы в ближайшие месяцы, чтобы капитализировать военные успехи.

Однако последний опрос 12 канала показывает, что если бы выборы прошли сейчас, правящая партия «Ликуд» получила ровно такое же количество мест, как и до войны. Тот же опрос показал, что респонденты высоко оценивают работу силовых структур (начальник генштаба Эяль Замир получил 7,4 по 10-балльной шкале, директор Моссада Деди Барнеа – 7,2), и ниже – деятельность политиков во время войны: Нетаниягу получил 5,6 балла, министр обороны Исраэль Кац — 5 из 10.

После 12-дневной войны с Ираном в прошлом году картина была похожая: «Ликуд», может быть, чуть вырос в мандатах, но за счет своих же партнёров по коалиции; расстановка сил между блоками оставалась +- такой же.

Впрочем, относительно успешная война может подтолкнуть некоторых лидеров оппозиции сформировать большую коалицию с «Ликудом», отстранив более радикальные партии. И Нафтали Беннет, который считается главным соперником Нетаниягу, и Яир Лапид, нынешний лидер оппозиции, выразили поддержку войне.

И всё же, я думаю, для Нетаниягу это не только, и даже не столько про выборы, сколько про наследие, о котором он неизбежно думает, даже если кажется, что он не намерен покидать своё кресло.

Нетаниягу хочет остаться в истории не как лидер, который допустил 7 октября, а как премьер-министр, который устранил опасность со стороны Ирана и его прокси. В этом смысле и война в Газе, и Ливан – части большой, почти библейского масштаба экзистенциальной войны, которая должна кардинально изменить ситуацию в сфере безопасности не только в Израиле, но и в регионе.

Насколько это получится – большой вопрос. Вариант, при котором Израилю теперь придется периодически «косить траву» в Иране – то есть раз за разом возвращаться к боевым действиям для сдерживания – кажется как минимум не менее вероятным.

Сын последнего иранского шаха Реза Пехлеви заявил в видеообращении, что ведёт подготовку к предотвращению краха системы управления после падения Исламской Республики, включая план управления страной и отбор людей для работы в переходной структуре:

«Переходная система под моим руководством будет готова взять на себя управление страной сразу после падения Исламской Республики и в кратчайшие сроки восстановить порядок, безопасность, свободу и условия для роста и процветания Ирана».

Чего наследный принц не сказал, так это того, что для осуществления этого плана необходимо то самое падение Исламской республики. А для этого он – вслед за Дональдом Трампом и Биньямином Нетаниягу, – видимо, предлагает иранцам выйти на улицу в очередной попытке свергнуть режим. Предыдущая попытка – два месяца назад – закончилась тысячами, если не десятками тысяч убитых демонстрантов. Сам Пехлеви ни тогда, ни сейчас к протестующим не присоединился, предпочитая выражать свою поддержку из США, где он живёт.

Но предположим, что иранцы так воодушевятся бомбёжками их страны, что, действительно, выйдут на улицы. Допустим также, что – несомненно, ещё тысячи убитых спустя – они свергнут режим, создав условия для триумфального возвращения Пехлеви и начала работы его «переходной системы». Кто сможет обеспечить, что новое правительство не будет сметено и уничтожено конкурентами – остатками КСИР, армии ИРИ, или противоборствующими оппозиционными группировками вроде Организации моджахедов иранского народа? Будет ли новое правительство защищать армия США? Пока Дональд Трамп не то чтобы сигнализирует о такой готовности. Но если даже да – пусть будет ещё одно допущение – чем это будет отличаться от Афганистана и Ирака, и почему это должно закончится лучше, чем в Афганистане и Ираке?

Это правда, что ситуация в Иране отличается тем, что там запрос на смену режима действительно существует. Но падение режима – это одно дело; строительство «дня после» – другое, и здесь однозначности куда меньше.

Удары по арабским странам Персидского залива, несомненно, испортят их отношения с Ираном. Но и отношения с США арабские монархии могут захотеть пересмотреть. 

Американское присутствие в регионе в его нынешнем виде началось после войны в Персидском заливе 1991 года. После её окончания предполагалось, что американские военные базы в регионе будут служить для сдерживания Саддама Хусейна, который остался у власти в Ираке. Они также должны были обеспечить безопасность стран-партнёров. 

Однако в войне против Ирана концепция США как гаранта безопасности дала сбой. Вашингтон не только не смог защитить арабские монархии от ударов Ирана – эти удары были нанесены из-за его действий. Действий, от которых лидеры арабских стран Дональда Трампа отговаривали. 

С Ираном у стран Залива общая граница и многолетние экономические связи — и это никуда не денется после окончания войны. Так что поддерживать какие-то отношения с Тегераном им всё равно придётся. Часть из них уже нащупывает дипломатические каналы — Оман, например, поздравил нового верховного лидера в первые же дни.

Парадокс в том, что США могли рассчитывать на войну как на способ переформатировать регион в свою пользу. Но пока получается наоборот. Хотя у государств Персидского залива нет альтернативы гарантиям безопасности США, этот конфликт подчеркнул опасность размещения на своей территории американских военных сил. В глазах арабских лидеров Вашингтон пожертвовал их оборонными интересами ради интересов Израиля. 

И уж тем более фантастическими кажутся сейчас ожидания расширения «соглашений Авраама» между ключевыми арабскими странами и Израилем (про Казахстан не говорим).

Уже широко распространено мнение, что Израиль безнаказанно совершает военные атаки по всему региону, причем не только вблизи своих границ, но и в таких местах, как Катар. Арабское население ещё не забыло войну в Газе и наблюдает за поселенческим насилием на Западном берегу. А ключевые арабские лидеры, в частности, Мухаммед бин Салман, внимательно следит за настроениями на улице – как в своей стране, так и по всему региону.

Армия обороны Израиля заявила о расширении наземных операций на юге Ливана. По словам представителей ЦАХАЛа, операция направлена на инфраструктуру «Хизбаллы» и боевиков, действующих в этом районе, с целью снижения угроз и создания дополнительной буферной зоны безопасности для населенных пунктов на севере. 

Одновременно газета «ХаАрец» пишет со ссылкой на источник, что запланированный на ближайшие дни раунд прямых переговоров между представителями Израиля и Ливана отложен на неопределенный срок из-за отказа Израиля от участия в этих переговорах.

Ранее Франция, по сообщениям, выдвинула предложение, согласно которому Ливан официально признает Израиль в обмен на прекращение огня и вывод израильских войск. Реакция Израиля была прохладной. 

Хочется надеяться, что правительство Нетаниягу не намерено полностью закрыть возможность дипломатии в пользу увязания в Ливане. Или, по крайней мере, что США не дадут ему это сделать. Если Бейрут действительно готов пойти на нормализацию отношений – это беспрецедентный шаг и лучший шанс для Дональда Трампа реанимировать «соглашения Авраама». 

Признаки того, что дипломатический трек всё-таки пока не заброшен, есть. Та же «ХаАрец» пишет, что посланник Нетаниягу Рон Дермер недавно посетил Саудовскую Аравию, чтобы обсудить события следующего дня после прекращения огня в Ливане. 

Дело в том, что США рассматривают Саудовскую Аравию как потенциальный источник финансирования восстановления Ливана и ослабления «Хизбаллы». Обсуждения были прерваны началом войны в Иране. Но вполне возможно, что Вашингтон не забросил этот план. 

Сотрудничество между Израилем, ливанским правительством и другими субъектами в регионе может ослабить «Хизбаллу» сильнее, чем одни лишь военные действия. Длительное присутствие Израиля лишь подорвет легитимность ливанского правительства в его борьбе против «Хизбаллы» и предоставит этой организации новый повод для оправдания своего вооружения.

Отказ от дипломатии будет сигналом, что цель Израиля заключается в том, чтобы поддерживать ливанский фронт открытым бесконечно долго.

Трамп начал войну без союзников — и теперь просит союзников помочь.

Хотя вчера Дональд Трамп разразился тирадой в своей соцсети, смысл которой сводился к тому, что «НАМ НЕ НУЖНА НИЧЬЯ ПОМОЩЬ!», в реальности его администрация осознает, что это не так.

Politico пишет, что Белый дом по-прежнему просит союзников помочь обеспечить безопасность Ормузского пролива, причём на этом этапе готов удовлетвориться заявлениями властей, без необходимости совершать конкретные действия. Цель – успокоить рынки, чьи показатели критически важны для Трампа.

Ранее американский президент уже угрожал, что НАТО ждет «очень плохое будущее», если союзники откажутся помочь обеспечить безопасность Ормузского пролива. И это после последовательных нападок на альянс начиная с первого президентского срока Трампа.

Он также критиковал европейских партнёров за то, что они недостаточно, по его мнению, вкладываются в собственную безопасность, включая войну в Украине, а также вводил против них торговые пошлины.

И если раньше европейские страны стремились успокоить Трампа, то теперь они, похоже, набрались смелости противостоять его попыткам втянуть их в войну на Ближнем Востоке, по поводу которой с ними, по сообщениям, даже не проконсультировались.

Президент Эммануэль Макрон заявил, что Франция «не является стороной конфликта и поэтому никогда не будет принимать участие в операциях по открытию или освобождению Ормузского пролива» и будет участвовать в военно-морском сопровождении судов только «после того, как ситуация успокоится».

«Эта война не имеет никакого отношения к НАТО. Это не война НАТО, — заявил пресс-секретарь канцлера Германии Фридриха Мерца Штефан Корнелиус. По его словам, «пока продолжается эта война, никакого участия не будет, даже в плане сохранения Ормузского пролива открытым военными средствами».

«У нас есть и другие задачи в рамках НАТО, и наши союзники это понимают», — заявил премьер-министр Польши Дональд Туск.

Отказались от участия также премьер-министр Греции Кириакос Мицотакис и премьер-министр Норвегии Йонас Гар Стёре.

Европа по-прежнему сильно зависит от США, но в данном случае, очевидно, ощущает себя в сильной позиции. Для успешной войны на Ближнем Востоке США вынуждены опираться на географические преимущества Европы — логистические центры, авиабазы, военно-морские базы, а также воздушное пространство союзников.

Европейцам есть что терять в результате хаоса в Иране: беженцы, террористическая угроза, непопулярность войны внутри своих стран. И есть что предъявить: без их помощи американская военная машина на Ближнем Востоке работает значительно хуже.

Военный историк Джеймс Стоксбери заметил в своей книге A Short History of the Korean War, что 

«демократии лучше всего могут вести два вида войн: малые войны, которые ведутся исключительно профессионалами, не беспокоя рядового гражданина; и большие войны, в которых каждый может быть охвачен крестоносным пылом. У них возникают серьезные проблемы, когда они пытаются вести войну среднего масштаба, где одни идут [воевать], а другие остаются дома».

Книга 1988 года, но это наблюдение прекрасно экстраполируется и на более поздние войны США, в том числе на Ближнем Востоке. По Стоксбери, «средняя война» – это часто малая война, в которой что-то пошло не так. 

Война в Иране идеально ложится в эту структуру. Задуманная как блицкриг, она не должна была доставить рядовому американцу больших проблем. Но по мере продолжения боевых действий это становится неизбежно хотя бы из-за цен на нефть. Классическая ловушка «средней войны»: общество недостаточно мобилизовано, чтобы терпеть потери, но достаточно вовлечено, чтобы задавать вопросы.

Для Израиля картина другая. Война началась как «большая» — ракеты, убежища, мобилизация общества, крестовый поход против экзистенциальной угрозы. Поддержка её по-прежнему высока, но как долго это продлится? Люди устают; военные успехи вроде ликвидации Хаменеи подзабываются – а сирены посреди ночи остаются, и начинаются вопросы. Почему ракет выпускается всё меньше, а урон от них всё больше? Почему тыл опять оказался не готов – от недостатка убежищ до непродуманности компенсаций работникам и работы системы образования? И, наконец, когда и чем всё это кончится?

Пока не нашла этого у Стоксбери, но вот интересно: может ли «большая война» со временем деградировать в «среднюю» — когда часть общества всё ещё воюет, а другая часть уже, метафорически выражаясь, хочет домой? По ощущениям, этот процесс уже идёт.

На Deutsche Welle от меня пытались добиться ответа: когда Израиль скажет: «Достаточно», и закончит все свои войны. К сожалению, ответа у меня нет. Есть ли он у израильского руководства?

▶️ Полностью мой комментарий по ссылке (с 00:20:00)

Нетаниягу в заявлении на иврите:

"Война продлится столько, сколько потребуется."

Нетаниягу в заявлении на английском:

"Она закончится гораздо быстрее, чем думают люди."

Израиль. Коротко о главном