Al-Jazeera анализирует, чего стоит ждать на Ближнем Востоке в 2019 году. Предсказания довольно пессимистичные, а потому правдоподобные. По словам эксперта Арабского центра исследований и политических наук, в регионе наряду со старыми конфликтами, которые никуда не денутся, скорее всего, возникнут и новые. Особенно стоит обратить внимание на несколько главных тем:

Сирийский конфликт. Война в Сирии будет продолжаться - возможно, еще ожесточеннее с уходом американских войск. Израиль в борьбе с иранскими силами теперь должен будет рассчитывать только на себя, и его военная активность возрастет. Израилю будет противостоять Россия - страны уже столкнулись в сентябре, когда в Сирии был сбит российский самолет. Вакуум, оставленный американскими войсками (если, конечно, они все-таки будут выведены), попытаются заполнить иранские милиции, противостоять которым будет Турция. Курды, которые были главными союзниками США в сирийском конфликте, чувствую себя преданными и, по словам эксперта, могут сблизиться с Россией и Ираном в расчете на защиту от турецкой агрессии.

Война в Йемене. Несмотря на недавнее перемирие, война в Йемене далеко не закончена. Хуситы ждут, что увеличившееся после убийства журналиста Джамаля Хашогги давление на Саудовскую Аравию в итоге приведет к тому, что КСА прекратит свое вмешательство в войну. Коалиция под предводительством Саудовской Аравии, напротив, считает, что их недавние военные успехи заставят хуситов принять условия мира. В прекращении огня не заинтересован Иран - в Тегеране считают, что чем сильнее Саудовская Аравия вовлечена в этот конфликт, тем меньше ресурсов у нее остается на другие фронты.

Катарский дипломатический кризис. Блокада Катара со стороны Саудовской Аравии, Египта, Бахрейна и ОАЭ продолжится в 2019 году. Эти страны считают, что Катар рано или поздно согласиться на их условия (которые включают, например, закрытие Al-Jazeera и других финансируемых Катаром СМИ, сокращение связей с Ираном, выдачу террористов и др.), чтобы прекратить бойкот. Катар же уверен, что с помощью Ирана сможет пережить блокаду. Кроме того, в последнее время Катар улучшил отношения с Турцией.

Арабо-израильский конфликт. Израиль и дальше будет пользоваться полной поддержкой Дональда Трампа. От американского президента же ждут обнародования анонсированной «сделки века», которая поставит точку в конфликте израильтян и палестинцев. В дальнейшем Трамп собирается способствовать созданию арабо-израильской инициативы по противостоянию Ирану.

Противостояние Ирана и США. В прошлом году Дональд Трамп восстановил санкции против Ирана, что сильно подорвало экономику последнего. Чтобы сдержать рост цен на нефть, администрация президента США дала полугодовую отсрочку восьми странам, импортирующим иранскую нефть. Когда этот срок истечёт в мае 2019, Трамп должен будет решить, будет ли он исполнять своё обещание свести экспорт иранской нефти к нулю. Для Ирана это будет равносильно объявлению войны. В этот конфликт будут втянуты не только США и Иран, но и другие поставщики нефти региона, и традиционные зоны влияния Исламской республики, например, в Ираке.

Региональные конфронтации. Разделение сил на Ближнем Востоке исторически отражало отношения между мировыми державами. Во времена холодной войны регион был разделён на лагерь США и лагерь Советского Союза. Сейчас эти разделения ещё глубже. Эксперт называет три основных лагеря: «Ось сопротивления» - Иран, Сирия, Ирак при поддержке России и Китая; так называемая контр-революционная ось - КСА, ОАЭ, Бахрейн, Египет, Иордания при поддержке - до определенной степени - Израиля; и третья ось, включающая Катар и Турцию. От противостояния этих лагерей будет зависеть будущее Ближнего Востока.

Эти конфликты, вероятно, будут преобладать в 2019 году, и вряд ли им закончатся.

​​Анджела Дэвис, одна из самых известных правозащитников и левых активистов в мире, ветеран борьбы за права заключенных, не получит премию Бирмингемского института гражданских прав из-за протеста еврейского коммьюнити. О присуждении ей почетной награды было объявлено несколько месяцев назад, а церемония должна была состояться в феврале, но организаторы премии объявили, что отменяют свое решение.

На своей странице в фейсбуке профессор Дэвис написала, что причиной стала ее многолетняя поддержка справедливости для палестинцев.

Дэвис подчеркнула, что она поддерживает палестинских политических заключенных точно так же, как поддерживает узников совести в Стране Басков, Каталонии, Индии и по всему миру. Она также заявила, что противостоит антисемитизму, как разновидности расизма, и всю жизнь работала со многими еврейскими организациями, которые поддерживают важные инициативы в области гражданских прав и прав человека.

Решение не присуждать награду Анджеле Дэвис связано, судя по всему, со статьей в журнале Southern Jewish Life, где подчеркивается, что Дэвис поддерживает BDS - движение за экономический бойкот Израиля до тех пор, пока он не покинет оккупированные территории на Западном берегу. По словам автора статьи, Ларри Брука, Дэвис неоднократно сравнивала положение палестинцев в Израиле с полицейским насилием против афро-американцев в США.

Дэвис написала, что, несмотря на решение Бирмингемского института гражданских прав, она все равно приедет в родной Бирмингем в феврале, чтобы принять участие в альтернативной церемонии, которая будет включать «дискуссию обо всех несправедливостях, которые нас окружают».

Небольшой опрос, чтобы лучше понять географию моих подписчиков - откуда вы?

​​Спасибо всем, кто принял участие во вчерашнем опросе (он все ещё открыт!). Возвращаемся к нашей воскресной традиции посвящать один день в неделю исламской архитектуре, которая может принимать самые разные формы - например, как эта мечеть на острове Джерба, Тунис.

​​На прошлой неделе в СМИ обсуждали Рахаф аль-Кунун, восемнадцатилетнюю гражданку Саудовской Аравии, которая сбежала в Таиланд и попросила статус беженки. По словам Рахаф, к ней применялось насилие семье, и она боится за свою жизнь в случае, если ее депортируют. Вся драма разворачивалась, практически, в прямом эфире - Рахаф рассказала свою историю в твиттере, там же получила поддержку и внимание активистов, политиков, журналистов со всего мира. Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев присвоило ей статус беженки, а Канада решила принять Алькунун у себя.

Рахаф аль-Кунун повезло больше, чем двухлетнему Алану Курди, чья семья попросила убежища в Канаде и не получила его, несмотря даже на живущих там родственников. Курди вынуждены были спасаться из охваченной войной Сирии самым опасным способом - в лодке. Фотография мертвого ребенка, вынесенного приливом на берег Турции, стала в 2015 году символом кризиса беженцев.

Согласно определению Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев, беженец - это человек, который вынужден покинуть его или ее страну из страха преследования по причинам расы, религии, национальности или политических мнений, а также из-за войны и насилия. Не очень понятно, почему аль-Кунун, которая, по ее словам, бежала от насилия в семье, посчитали отвечающей этому определению, а семью Курди, чья родная страна стала полем одного из самых жестоких конфликтов десятилетия - нет.

Вероятно, для Канады это еще один этап “твиттерных войн” с Саудовской Аравией - официальные лица Канады не раз упрекали Королевство в нарушении прав человека и призывали выпустить на свободу арестованных активистов. Вот только Рахаф, кажется, никаким активизмом не занимается.

Впрочем, факт того, что чтобы избежать абьюза, девушке пришлось лететь на другой континент, конечно, ужасен.

Утонувший двухлетний Алан Курди

Уличный фотограф Хафса Касим из Бахрейна

​​Центром провокационного искусства Израиля неожиданно стала Хайфа: в Художественном музее выставили работу «МакИисус» - распятого на кресте клоуна Роналда Макдоналда. Выставка оскорбила чувства верующих христиан - настолько, что они устроили акцию протеста, которая перетекла в потасовку с полицией. Трое полицейских получили легкие ранения. В здание музея также была брошена бутылка с зажигательной смесью.

По словам кураторов музея, скульптура представляет критику общества, поклоняющегося материальным ценностям и капитализму, как религии. Такая реакция публики ещё более удивительна, если принять во внимание, что выставка продолжается уже полгода, и до прошлой недели особого возмущения никто не выражал.

Протестующие требуют убрать экспонат. Их поддерживает министр культуры Израиля Мири Регев - довольно одиозная личность, которая стремиться запретить все нелояльное государству искусство. Убрать работу из музея призывает и ее автор, финский художник Джани Лейнонен, но по другим причинам - он поддерживает движение BDS за бойкот Израиля.

Директор музея Ниссим Таль говорит, что экспонат останется в музее. «Если мы уберём предмет искусства сейчас, завтра политики захотят убрать что-то ещё, и вскоре в музее останутся только цветные картинки с цветами».

Очень здорово, что в телеграме появляется много каналов про Ближний Восток или связанные с ним темы. Один из моих любимых - Traditional Modernist.

Автор канала специализируется на парадоксах, вызванных смешением религиозного и политического в современном мире. Какую роль играет религия в современном обществе? Является ли религия источником социальной стабильности и средством консолидации, или же религия является рудиментом прошлого, постоянно разобщающим нас? Пытаясь ответить на эти другие вопросы современности, автор обращается к социальным наукам, не ограничиваясь каким-либо одним подходом или теорией.

Фокус канала охватывает динамику и различные процессы, трансформирующие сложный и противоречивый регион с преобладающим мусульманским населением. А так же страны, где мусульмане представляют религиозное меньшинство и где «мусульманский вопрос» стоит наиболее остро.
На канале можно найти обзоры академических публикаций, документальных и художественных фильмов, а так же аналитику, новости и разного рода курьезные факты и события.

Всем интересующимся тематикой данного канала, рекомендую подписаться:

https://t.iss.one/tradimodo

На Foreign Affairs статья о том, как мусульманские правительства экспортируют свое видение “правильного” ислама, чтобы расширить сферу влияния в регионе.

Для стран, где большая часть населения - мусульмане, ислам стал едва ли не единственной идеологической базой, которую можно вплести в политическую реальность. Раньше с этой ролью справлялись пан-арабизм и социализм, но с их закатом идеологическая дискуссия выстраивается вокруг религии, и лидеры государств принимают в этой дискуссии активное участие. Поэтому то, как граждане понимают и практикуют ислам становится не личным духовным выбором, а вопросом национальной безопасности.

Еще с середины 1960 годов Саудовская Аравия инвестировала в строительство мечетей, толкование религиозных текстов и стипендии для обучения в исламских университетах. Экспорт специфического, ультраконсервативного видения ислама был вопросом не чисто религиозным, но вместе с тем, геополитическим - Саудовская Аравия противопоставляла себя светским режимам, в частности, Египту под управлением президента Гамаля Абдель Насера, и другим религиозным режимам - в первую очередь, Ирану после революции 1979 года. Иран точно так же использовал версию революционного шиитского ислама, представленную аятоллой Хомейни, чтобы представить себя в мусульманском мире как анти-империалистическую исламскую державу.

После Арабской весны 2011 года исламская “мягкая сила” становится все более важным инструментом для поддержания национальных интересов ближневосточных правительств. Саудовская Аравия сегодня противостоит определенному типу исламизма - исламизму “Братьев-мусульман”. Так было не всегда - несколько десятилетий назад саудиты не только предоставляли убежище преследуемым в родном Египте “Братьям”, но даже давали им должности в университетах и религиозных организациях, доверяя распространение исламской мысли. Однако с тех пор, как партии, связанные с “Братьями-мусульманами”, победили на выборах в Египте и Тунисе, королевская семья стала видеть в них угрозу своему режиму. Египет, где после успеха 2011 года “Братья-мусульмане” вновь потеряли власть, Саудовская Аравия и ОАЭ теперь считают организацию террористической, предупреждая об опасности исламизма - но сами они тоже используют религию в политических целях.

В Египте президент Абдул Фаттах ас-Сиси призывает университет аль-Ажар пересмотреть подход к исламским источникам, чтобы противостоять идеологии как “Братьев-мусульман”, так и “Исламского государства”. Наследный принц Саудовской Аравии Мухаммад бин-Салман стремится вернуть Королевство к “умеренному исламу”, который якобы исторически был здесь распространен. Этот “умеренный ислам” в представлении принца выражается, не в последнюю очередь, в лояльности режиму, а потому религиозные лидеры, отклоняющиеся от намеченного курса, подвергаются гонениям.

Иран, в свою очередь, разогревает сектариальное напряжение в странах вроде Ливана и Ирака, где шиитское население подвергается притеснениям со стороны суннитов. Иран не может напрямую противостоять суннитам - это значило бы настроить против себя большинство мусульманского мира. Вместо этого Иран обращается к исламской истории и использует символы угнетения шиитов из прошлого, чтобы провести параллели с суннитскими режимами настоящего.

Усилению роли ислама в ближневосточной политике способствовали не только результаты Арабской весны, но и действия американских лидеров. Дональд Трамп, как и его предшественник Барак Обама, старается меньше вовлекаться в каждодневную политику ближневосточных государств, возлагая больше ответственности на арабских союзников. Это приводит к тому, что союзники - в частности, Саудовская Аравия, - начинают вести более агрессивную внешнюю политику.

В более широком смысле, сомнения относительно будущего либерализма и желания США быть гарантом международного либерального порядка открывают возможности идеологического противоборства. В этих условиях борьба вокруг Ислама - кто его определяет, кто говорит от его имени - только усилится.

Традиция и современность, как их понимают в Дубае, ОАЭ.

Согласно недавнему исследованию, пятая часть мусульман в США - афроамериканцы. Почти половина из них - новообращенные.

В связи с этим интересно вспомнить одного из самых известных, пожалуй, мусульман-афроамериканцев, Малкольма Х, и его путь к религии. Написала об этом лонгрид: https://telegra.ph/Malkolm-H-put-k-islamu-01-21

Израильский Международный институт контр-терроризма (ICT) провёл исследование феномена террористов-одиночек. Команда из пяти психологов и пяти социологов под руководством исследователей института провела глубинные интервью 45 террористов-одиночек, отбывающих наказание в израильских тюрьмах. Интервьюируемые также прошли множество психологических тестов.

Директор института Боаз Ганор рассказывает, что в итоге вывел универсальную формулу: террористическая атака = мотивация X операционные возможности. Если у организации или террориста-одиночки есть мотивация и возможность совершить теракт, это случится. По словам Ганора, западные страны и Израиль научились неплохо справляться с операционными возможностями (например, отслеживая движения оружия, прослушивая телефонные разговоры и используя другие стандартные методы разведки), но вот влиять на мотивацию у них получается гораздо хуже.

К тому же, для предотвращения атак террористов-одиночек многие традиционные способы не работают. Если в случае с террористической организацией теракту всегда предшествуют встречи сообщников, обсуждения планов, передача оружия - на каждом из этих этапов заговор может быть распознан и предотвращен, - то одиночка весь план, как правило, разрабатывает сам, а оружием может служить кухонный нож или другие подручные средства. Здесь спецслужбы прибегают к помощи открытых данных. (О том, как это работает, я уже немного писала здесь). Опыт показывает, что в большинстве случаев перед совершением теракта преступник публикует на своих страницах в соцсетях намеки (порой, довольно прозрачные) на то, что он собирается совершить - это могут быть экстремистские материалы, обращение к родным или предупреждение потенциальным жертвам. Израильская служба безопасности «Шабак» и сами соцсети научились отслеживать такие сообщения.

Однако, говорит Ганор, не дать террористу совершить нападение - это полдела. Важно также уменьшить его мотивацию. Чтобы объяснить свою мысль, он прибегает к метафоре наполненной ванны. Содержимое ванны - это сочетание разных причин и мотиваций, стенки ее - способность сдержать их и не допустить изливания - теракта. Необходимо время от времени спускать накапливающуюся воду.

Почему из двух братьев, выросших в одной семье, в одних и тех же экономических и политических условиях, один может стать террористом, а другой - нет? Выделяют три типа мотивации: идеологический - будь то религия, национализм или политика; личный - экономическая ситуация, напряженные отношения в семье, споры между супругами; и психологический - в том числе желание смерти, которое толкает человека на совершение действий, в ходе или результате которых он почти наверняка будет убит. Пересекающиеся мотивации всех трёх типов и переполняют, в итоге, метафорическую «ванну».

У двух третей из 45 опрошенных террористов были выявлены те или иные ментальные отклонения, депрессия или психоз. 54% заявили, что предпочти бы умереть во время теракта, а не попасть в тюрьму.

С практической точки зрения это значит, что для снижения мотивации необходимо уменьшить каждый из типов мотивации. Например, вмести к минимуму ликвидацию террористов на месте. Если человек, одержимый идеей смерти, будет знать, что теракт не сделает его мучеником, а, скорее, приведёт к долгим годам жизни в тюрьме, в скуке и бесчестьи - возможно, он не станет его совершать. Ещё один способ - стараться не задевать чувства национальной или религиозной гордости и ее символы, будь то Коран или скромная одежда женщин-мусульманок.

Кстати про терроризм. Если вас интересует эта тема в широком смысле, вне ближневосточного контекста, есть хороший канал “История терроризма” - на нем разбираются исторические примеры от зарождения явления до наших дней. Немалая часть информации, взятой из зарубежных источников, публикуется на русском языке впервые.

​​Это - Михаль Зерновицки, 37-летняя феминистка, левая активистка, социалистка, а еще - ультра-ортодоксальная иудейка, которая собирается избираться в израильский парламент от партии “Авода”.

До того, как попробовать себя в большой политике, Махаль закончила религиозную школу для девочек, затем - Иерусалимский технологический колледж, единственное в стране высшее учебное заведение для ультра-религиозных, и 15 лет работала в хай-теке. Она замужем, воспитывает четырех детей и, как и положено в этой среде, носит скромную одежду и парик.

В юности Зерновицки задумалась о палестинской проблеме, что сформировало ее политические взгляды: “Меня стало беспокоить, что несколько миллионов палестинцев, живущих на подконтрольных нам территориях, не имеют никакого статуса. Так что для меня все началось с заботы о правах человека”. Она также состоит в нескольких общественных организациях, борющихся за права религиозных мужчин и женщин на рабочем месте, за право религиозных женщин избираться в Кнессет, и за включение детей из религиозных коммьюнити в систему государственного школьного образования.

Зерновицки считает себя частью более широкого тренда, когда в ультра-религиозном сообществе больше не голосуют автоматически за религиозные партии. В последние годы даже закрытые коммьюнити не могут удержать монополию на информацию - легкодоступный интернет и взаимодействие с представителями других слоев израильского общества формируют мировосприятие новых поколений. Впрочем, религиозных среда реагирует на эти изменения еще большими запретами. Эсти Шушан, лидер движения ультра-ортодоксальных женщин за право избираться в Кнессет, говорит, что религиозное сообщество в последнее время еще больше радикализируется. Женщины должны занимать последние ряды сидений в автобусе, ходить по “правильной” стороне тротуара, выглядеть скромно. Но и этого не достаточно. “Полное стирание женщин и девочек все увеличивается, - говорит Шушан. - Даже в религиозных комиксах для детей. Я читала их в детстве, и тогда в них были скромные, богобоязненные женские персонажи. Сегодня даже их нет”.

Эта радикализация - ответ на меняющееся изнутри религиозное сообщество. Но Михаль Зерновицки настроена оптимистично: “Важно понимать, что то, что происходит в ультра-ортодоксальном сообществе в последние годы - это ни много ни мало революция. Больше людей, чем кажется, хотят интегрироваться в израильское общество”