Читаю сейчас книгу о Первой мировой войне на Ближнем Востоке. Удивительно, как мало мы (я) знаем об участии в ней не-европейских стран. Собственно, и книга начинается с того, как автор ищет могилу своего родственника, погибшего в одной из битв Первой мировой, а находит случайно мемориал павшим османским воинам - и поражается количеству жертв и тому, что никогда и не думал посмотреть на войну с другой стороны. Между тем, участие в ней армий регионов Ближнего Востока и Северной Африки (а также Австралии и Юго-Восточной Азии) и превратило европейский конфликт в полномасштабную мировую войну. Речь не только о провинциях Османской империи, выступающих, естественно, на стороне Стамбула, но и о регионах, подчиняющихся европейским державам и регулярно поставляющих им солдат. Иногда эти множества пересекались - так, Египет де-юре был регионом Османской империи, но де-факто уже подчинялся британцам, что осложняло положение всех сторон конфликта - настолько, что Британия поначалу обещала не объявлять мобилизацию в Египте (но потом, конечно, передумала).

Вообще, важно понимать, что для сотен тысяч солдат с Ближнего Востока эта война не имела никакого смысла, а порой и прямо противоречила их интересам. «Французам нужно было убедить мужское население Северной Африки в необходимости воевать со страной - Германией, - к которой они не испытывали никакой ненависти, и защищать империю, которая сделала их гражданами второго сорта у себя же на родине». Алжирцы, конечно, ожидали, что после войны они, проявившие такую верность Французской империи, получат независимость - этого не случилось ни после первой, ни после второй мировой. (Впрочем, об этом я уже писала здесь).

Франция, конечно, мой любимый пример колониализма - но не единственный. «Сэр Перси Кокс написал восторженную прокламацию, которую зачитал перед собравшимися горожанами на арабском языке с сильным английским акцентом: «Находясь в состоянии войны с Османской империей, Великобритания оккупировала Басру. Однако мы не испытываем никакой вражды или недоброжелательности по отношению к жителям города, для которых мы надеемся стать добрыми друзьями и покровителями. В этом регионе не осталось турецкой администрации. Отныне ее место занял британский флаг, под которым вы сможете наслаждаться всеми благами свободы и справедливости как в религиозных, так и светских делах». Прокламация Кокса привела в замешательство как жителей Барсы, так и самих британцев. Британцы не были уверены в том, сколько «свободы и справедливости» они готовы дать местному населению». (Спойлер алерт: нисколько; всех недовольных расстреливали на месте).

Примерно так страны, которые мы сейчас считаем лидерами свободного мира и носителями прогрессивных ценностей, и заработали свой статус.

Вывода, пока, два. Первый, методологический: если отказаться от европоцентричного взгляда на историю (и вообще), откроются новые миры. Второй, банальный: война нужна политикам, а умирают в ней обычные люди; какие бы высокие гражданские, этические или религиозные обоснования не использовали те, в чьих руках власть - нельзя в этом участвовать.

“В центре ее ранних фотографий и видео - женщина, которая, по идее Нешат, воплощает в себе любые социальные и политические изменения. Женщина и революция, женщина и насилие, женщина и мученичество”. Рассказываю о иранской художнице Ширин Нешат: https://telegra.ph/ZHenshchiny-i-politika-SHirin-Neshat-08-17

Несколько работ Ширин Нешат для тех, кто тексту предпочитает изображение:

Мечеть Аль-Мухдар в городе Тарим, Йемен. Интересно, что на первом этаже мечети расположена библиотека - Тарим издавна считается центром исламской науки.

​​Террористические атаки, совершенные мусульманами, получают на 357% больше внимания в прессе США, чем все остальные, выяснили исследователи из Алабамы. Они проанализировали освещение всех террористических атак с 2006 по 2015 год. Это особенно интересно, если принять во внимание, что терактов, совершенных белыми националистами, с 2008 по 2016 год было почти в два раза больше, чем совершенных исламскими экстремистами.

Жаль, что исследование не учитывает террористические атаки, которые исламисты устраивают на Ближнем Востоке и где основными жертвами становятся другие мусульмане - таких, конечно, большинство, но они мало кому интересны, если среди погибших не оказалось заезжего американца или европейца.

Классная коллекция мумбайско-кувейтского бренда украшений Roma Narsinghani, представленная гендерно-флюидными моделями.

В Саудовской Аравии скоро могут казнить женщину-политзаключенную. 29-летняя Исраа аль-Гомгхам и ее муж были арестованы в 2015 году за участие в уличных анти-правительственных протестах в городе Катиф. Исраа выступала против притеснения шиитской общины, к которой она принадлежит, суннитским руководством страны. 6 августа, после 32 месяцев тюремного заключения, она предстала перед судом, который занимается делами, связанными с терроризмом. Государственный обвинитель потребовал приговорить её, её мужа и ещё четырёх обвиняемых к смертной казни. Финальное слушание по делу состоится в октябре 2018.

Женщин и раньше приговаривали в Королевстве к высшей мере наказания, но как правило они обвинялись в убийствах. Исраа аль-Гомгхам, если суд вынесет обвинительный приговор, станет первой женщиной, казнённой за политическое преступление. Международные организации по защите прав человека призывают мировое сообщество вмешаться, а королевскую семью - не казнить активистов.

Все это происходит на фоне либеральных реформ саудовского крон-принца Мухаммеда бен Салмана. За последние месяцы в Королевстве впервые за десятилетия открылись кинотеатры, а женщины получили разрешение водить автомобили. Несмотря на это, выходить на улицы для них, видимо, ещё небезопасно.

По воскресеньям здесь день красивых мечетей со всего мира - такая традиция. Сегодня - Великая мечеть острова Ява, Индонезия.

​​Прекрасная, несмотря ни на что, Ориана Фаллачи.

Она родилась в Италии незадолго до Второй мировой в рабочей семье. Ее отец был политическим активистом и, впитав его идеи, Ориана в подростковом возрасте вступила в анти-фашистское Сопротивление. В этих ранних годах, видимо, и берет начало ее ненависть к фашизму в любом его проявлении и готовность сражаться за свободу, которую Фаллачи ценила превыше всего.

После войны она начинает работать журналистом. Наибольшую известность она получила как бескомпромиссный политический интервьюер. Ей удалось поговорить с Ариэлем Шароном, Голдой Меир, Яссиром Арафатом, последним шахом Ирана Резой Пехлеви и первым аятоллой, ставшим фактически правителем Ирана после революции, Хомейни. Это интервью можно прочитать здесь, и это увлекательнейшее чтиво - Фаллачи и ее метод в полный рост. Она задает провокационные вопросы и не удовлетворяется шаблонными ответами, она откровенно троллит собеседника и вытягивает из него то, чего он говорить вслух не собирался. Так, Фаллачи довела беднягу до того, что он заметил: “Наши традиции - не ваше дело. Если вам так не нравится исламская одежда, вы не обязаны ее носить. Исламская одежда - для хороших, порядочных женщин”. “Очень мило с вашей стороны, имам”, - как ни в чем не бывало, ответила Фаллаци. - “И раз уж вы предложили, я и правда сниму эту глупую средневековую тряпку. Вот так, готово”. Говорят, больше аятолла Хомейни интервью никому не давал.

Ее страсть к свободе с годами трансформировалась в жуткую исламофобию. В эмиграции мусульман в Европу она видела угрозу европейским ценностям. Теракт 11 сентября превратил ее из остроумной и критичной писательницы в параноидальную ксенофобку. Она написала три книги против ислама, в которых сравнила мусульман с “размножающимися крысами”. Из автора, который сказал однажды, “Я известна своей борьбой за свободу, а свобода включает свободу вероисповедания”, она стала человеком, заявившим: “Увеличение числа мусульман в Италии и Европе пропорционально нашей потере свободы”. За свои человеконенавистнические высказывания она даже предстала перед судом. Ее биограф, автор книги “Oriana Fallaci: the Journalist, the Agitator, the Legend” Кристина де Стефано, считает, что поздние тексты Фаллачи были продуктом “гнева, одиночества и болезни”, а не зрелого политического анализа.

Ее новые взгляды, новые тексты разрушили блестящую карьеру и образ. Из уважаемой левой интеллектуалки Фаллачи стала символом ксенофобии, что могли только поприветствовать в ультра-правых кругах - тех кругах, с которыми она боролась почти с самого детства. Она умерла от рака, в одиночестве, в 2006 году. Ей было 77 лет.