Автор снимка, художник Ali Al Sharji, говорит, что его работа должна была показать арабскую женщину, которая смело следует за своей мечтой. (Хм.) Ширин Кудоси считает, что романтизировать никаб (одежду, которую, например, заставляет женщин носить ИГИЛ) - это все равно, что говорить о красоте и разнообразии рабовладельческого прошлого Америки.

Прекрасный, прекрасный текст Андрея Мовчана, написанный в 2015 году, но все еще более чем актуальный - о мифах, связанных с терроризмом, о нашем иррациональном страхе и как из этого выпутаться (только с помощью здравого смысла).

«Реальность отличается от нашего о ней представления. Нет никаких «нас», с которыми «они» ведут войну. К нам залетают случайные снаряды – свидетельства той страшной бойни, которая идет у «них». «Мы» внесли изрядный вклад в то, чтобы эта бойня началась и не заканчивалась, – колонизацией, агрессивным и неумелым вмешательством в «их» традиции, культуру и социальные нормы, искусственными и часто – противоестественными границами, которые «мы» нарезали на их территории, последующим взращиванием радикальных группировок, которые, как «мы» надеялись, будут бороться «за нас» с нашими идеологическими противниками, наконец – военными кампаниями с целью «демократизации» (или в борьбе за нефть?). Тут нет разницы между Россией и Западом – все мы отметились одинаково. Это не «они» развязали с «нами» войну. Это мы, бесконечно балуясь с огнем, все время удивляемся, что искры прожигают нам дорогие костюмы».

https://republic.ru/posts/59718

Любимая рубрика "Сокровища исламской архитектуры". Тадж-Махал:

Вернемся к микроистории. Если в London Review of Books через конкретный кейс была раскрыта проблема Брекзита и современного состояния Евросоюза, то вот текст, в котором на не менее выпуклом примере раскрыта проблема интеграции беженцев.

По состоянию на 2015 год в деревне Сумте, что на востоке Германии, в Нижней Саксонии, жили 102 человека — а рядом с ней стоял опустевший комплекс, в котором до кризиса 2008 года тренировали будущих коллекторов. А потом управляющей деревни сообщили новости: чего комплексу стоять бесхозным; давайте мы поселим туда мигрантов с Ближнего Востока, которых обязалась принять и ассимилировать Ангела Меркель. Тысячу, скажем, человек. В 10 раз больше, чем собственно население Сумте. (В процессе выясняется, что саму идею переоборудовать помещения в миграционный центр подал один из жителей деревни — кажется, тот же, что в свое время подал идею построить экономику деревни на этом самом центре подготовки коллекторов.)

Автор рассказывает об этом эксперименте максимально подробным образом — и ездил в Сумте на протяжении года. Тут много разных сюжетов: есть и благородный энтузиаст, который занимается миграционным центром и пытается сделать его таким, чтобы людям там было хорошо и было, чем заняться; есть противники мигрантов — впрочем, их немного, и в основном они люди пришлые, приехавшие Сумте специально, чтобы попротестовать; есть люди, пытающиеся делать на новой ситуации какой-то бизнес; есть местные чиновники и активисты, тоже искренне старающиеся, чтобы всем было хорошо; наконец, есть и сами беженцы, которые находятся в постоянном культурном шоке — от зимы, от отсутствия интернета, от окружающей пустоты.

Здесь меньше аналитики, чем в тексте LRB, и больше драмы характеров: мы подробно наблюдаем, как люди переживают происходящее, — и понимаем, что ничего такого уж страшного нет даже в таком раскладе: не то чтобы в деревне тут же начинаются ограбления и изнасилования. Однако кое-что все же сильно мешает ассимиляции: во-первых, страх, приводящий к тому, что между местными жителями и мигрантами возникают заборы — как физический, так и метафорический (это уж не говоря про языковой барьер); во-вторых, отсутствие понимания того, как должна работать интеграция. Местные жители в большинстве своем считают, что то, что они уступили территорию, — само по себе серьезный шаг, и оставляют всю остальную работу с мигрантами на усмотрение экспертов; не то чтобы их нельзя понять, но в итоге никаких собственно социальных процессов не происходит — два социума оказываются изолированными друг от друга, хоть и не испытывают друг к другу никакой враждебности.

По сути, это история негромкого провала — в конце оказывается, что большинство мигрантов уже уехали из миграционного центра: не потому что им там не рады, а потому что им там нечего делать; нет ни работы, ни социальной инфраструктуры. Сюжет про деревню Сумте оказывается красивой иллюстрацией общеевропейского миграционного кризиса: соответствие собственным провозглашенным ценностям — это хорошо, однако неплохо также было бы иметь конкретные механизмы решения конкретных социальных проблем.

https://www.vqronline.org/reporting-articles/2017/04/useful-village

Это очень важно: https://www.facebook.com/svetlanacovalenko/posts/1802252646470961

Классная реклама Nike Women для арабских стран: известные спортсменки из стран Ближнего Востока на своем примере показывают, из чего сделаны девчонки: https://www.youtube.com/watch?v=9BAeEbz_TVE

А вот другой пример того, как международная компания работает с аудиторией ближневосточного региона - реклама IKEA, в которой семья пожилых традиционных саудитов примиряется с шумной молодежью благодаря дивану и глобализации: https://www.youtube.com/watch?v=vFJNPfpK2Tk

Кстати про IKEA! В этом году они выпустили каталог для религиозных евреев в Израиле - в нем не было изображений женщин и девочек.

Вывод такой: глобальные бренды могут продвигать прогрессивную повестку, если она помогает им продавать. А если не помогает - то могут и не продвигать 😐

Моя однокурсница из МГУ Бэлла этим летом приехала из Милана, где она сейчас живет, в родной аул, чтобы сделать детский летний лагерь. Она большая молодец, про читать про эту затею можно здесь: https://takiedela.ru/2017/09/byella-i-ee-balapanlar/?utm_source=vk.com&utm_medium=social&utm_campaign=mne-srochno-nuzhen-avtobus--srochno-nuzhen&utm_content=9599205. В статье много интересного - в частности, Бэлла рассказывает о том, как из неблагополучных детей, которыми никто не занимается, вырастают экстремисты: "Этим детям предлагают альтернативу под видом традиционного ислама. Появляются странные группы, встречи, сообщества во “ВКонтакте” и в “Инстаграме”. Когда у тебя мама пьет, папа сидит, а кто-то вдруг обещает некий социальный рай, они верят и попадают под их влияние. Я бы хотела это изменить".

25 сентября в Ираке пройдет референдум о о независимости Курдистана. О чем речь?

Курды - самая большая (около 40 млн. человек) в мире этническая группа, не имеющая своего государства. Курды живут на границе Сирии, Ирака, Ирана и Турции, их отношения с этническим большинством в этих странах и с правительствами - как правило, напряженные. Наиболее известен, пожалуй, конфликт с курдами в Турции: курды составляют около 18% населения страны и мечтают отделиться, партизанская война там продолжается десятилетиями, курдский вопрос - чуть ли не главный камень преткновения в евроинтеграции Турции. Не менее натянутые отношения у курдов в Ираке. Свежи еще воспоминания о конфликтах во времена Саддама Хусейна, включающие в себя использование химического оружия и уничтожение целых деревень. Неудивительно поэтому, что курды лелеют надежду о создании собственного государства. Нет никаких сомнений, что результаты референдума будут положительными. Но - все не так просто.

Не то чтобы иракские курды представляли собой единую общность, объединенную общепризнанным легитимным лидером. Здесь представлены три курдских субэтноса: южные курды с гурани, сорани (в районе Киркука и Сулеймании) и курманджи (в районе Мосула), населяющих восточные и северо-восточные районы Ирака. Лишь часть этнической территории иракских курдов включена в автономное образование Иракский Курдистан со столицей в Эрбиле, который сейчас и претендует на независимость. Курдские группы отличаются культурно, лингвистически и политически. Так, курды из Сулеймании теоретически хотят независимого Курдистана, но не под руководством нынешнего президента Масуда Барзани.

Кроме того, существует мнение, что в Курдистане и без независимости сейчас полно проблем - падение цен на нефть привело к глубокому экономическому кризису, политическому руководству не хватает легитимности, да и вероятность того, что основные игроки в регионе поддержат идею в данный момент минимальна. США рекомендовали отложить референдум, но президент Масуд Барзани не стал этого делать. Эксперты считают, что для Барзани это ситуация «сейчас - или никогда»: США поддерживали курдов, когда последние были нужны, чтобы сражаться с ИГИЛ, но сейчас, когда ИГИЛ теряет свои позиции, курды могут стать менее и менее значимыми для американцев, поэтому вопрос о независимости поднимается сейчас, пока свежи воспоминания о боевых заслугах армии Курдистана.

Власти Ирака уже заявили, что результаты референдума не признают. Дело не столько в независимости курдов, сколько в территории потенциального Курдского государства. По плану Барзани, она будет включать Киркук - центр нефтяной промышленности Северного Ирака. В 2014 году город атаковало ИГИЛ, и иракские войска бежали. Курдским отрядам удалось отстоять Киркук, поэтому Барзани видит город частью будущего Курдистана. Багдад лишаться ключевых нефтяных месторождений не намерен. Иран тесно связан с иракским шиитским руководством, поэтому также противостоит курдской независимости. Турция, в свою очередь, опасается, что создание независимого Курдистана приведет к новым волнениям среди турецких курдов.

Таким образом, грядущий референдум приведет в лучшем случае к новому раунду долгих переговоров с Багдадом и соседними странами относительно независимого Курдистана - но создания независимого государства в ближайшем будущем не случится.

Душераздирающий материал о «потерянном поколении» молодых людей в Газе - поколении, выросшем при власти Хамас, пережившем три войны с Израилем; поколении, которому ничего не светит. https://www.washingtonpost.com/world/middle_east/trapped-between-israel-and-hamas-gazas-wasted-generation-is-going-nowhere/2017/08/06/47b8bf42-5c18-11e7-aa69-3964a7d55207_story.html?utm_term=.789a6f7ce563

Уровень безработицы в Газе составляет 60%. Для масштаба - при 30% безработицы эксперты называли Египет «тикающей бомбой». При этом уровень грамотности здесь выше, чем в Палестинской автономии, а университеты полны студентов обоих полов. После выпуска эти студенты в основном проводят дни на крышах, куря кальян - больше в Газе делать нечего. Редко кому везет получить настоящую работу - с помесячной оплатой. В основном молодежь (автор статьи поговорил с людьми 22-26 лет) берется за любую подработку: помочь родственникам в магазине, поработать в кафе в месяц Рамадан, когда приходит больше посетителей - за 10 долларов в день. Экономика Газы разрушена. 7 из 10 жителей полагаются на социальную помощь.

Израиль винит во всем Хамас, террористическую организацию, которая уже 10 лет удерживает власть в регионе. Хамас винит во всем Израиль и блокаду: в Газе нет аэропорта, морского порта, экспорт отсюда минимален - в основном, овощи и фрукты. Палестинская автономия не так давно перестала платить за электричество - теперь оно доступно жителям Газы не более 4 часов в сутки. Выбраться из отсюда практически невозможно. Распространенное клише, что Газа - это тюрьма под открытым небом - местные жители воспринимают вполне серьезно.

Два года назад ООН предупреждала, что в Газе станет невозможно жить к 2020 году. Недавно представители организации признали, что были чересчур оптимистичны - уже в следующем году сектор может рухнуть.

Опросы показывают, что половина молодежи Газы не прочь была бы уехать, если бы это было возможны. Впрочем, один из героев материала говорит, что не верит этой статистике - «мы бы уехали все». Причем многие не прочь попытать счастья в Израиле - «бороться за рабочее место в Тель-Авиве, а не воевать с израильтянами». Один из респондентов говорит, что думает о войне чуть ли не с надеждой - может, тогда понадобятся переводчики, и он сможет найти работу?

Недавно мне захотелось поговорить с кем-нибудь про терроризм (у меня бывает). Я нашла эксперта, договорилась об интервью, позвонила в назначенный час. Расспрашивала о причинах терроризма, о его современных формах и особенностях. А потом обнаружила, что айфон слажал и ничего не записал. Но это к лучшему - эксперт попался, честно говоря, какой-то невнятный, несмотря на горы публикаций, академическую карьеру и т.д.

Сегодня открыла книгу Джессики Стерн "Террор во имя бога". Она ответила на мои вопросы ещё на странице содержания: "Причины, дающие толчок Священной Войне: 1) Отчуждение, 2) Унижение, 3) Демография, 4) История, 5) Территория". Для общего сведения этого, в принципе, достаточно.