Одд Андерсен. Шакули, Ирак. 2016 год. Женщина, бежавшая из своего дома в окруженном войсками Мосуле, ждет транспорт у курдского КПП, чтобы попасть в лагерь беженцев.

Вот, говорят, новый номер L'Officel Россия.

👆Кстати, эту обложку критикуют из-за того, что в реальной жизни модель хиджаб не носит.

Не знаю, что о хиджабе пишет L’Officel, но вот статья BBC на тему: https://www.bbc.com/news/blogs-trending-39743960

Все больше и больше брендов используют изображение женщин в хиджабе. Мнения по этому поводу, как водится, разделились.

Бренды одежды (H&M, Nike, Dolce and Gabbana) не только выходят на новую аудиторию, представляя коллекции для Рамадана, но и выступают со своего рода политическим заявлением, обращаясь к меньшинству, которое представляют женщины-мусульманки. В то же время, сами женщины-мусульманки чувствуют давление быть «модными» - это, в свою очередь, может сподвигнуть их не носить хиджаб. В статье приводится мнение журналистки Хадижи Ахмед, которая носила хиджаб два года, а потом перестала. По ее словам, коммерциализация хиджаба снижает духовную составляющую и, таким образом, пропадает сам смысл ношения платка. «Нам не нужно, чтобы бренды одобряли нашу идентичность», - говорит Хадижа.

Есть и другой взгляд на проблему. Иранская журналистка и активистка Маних Алинежад запустила кампанию в фейсбуке, показывающую иранских женщин, снявших хиджаб в знак протеста против политики Ирана, где покрывать голову - обязательно для женщин. «Я думаю, СМИ на Западе хотят нормализовать хиджаб, но они думают только о мусульманках, живущих на Западе, но совсем забывают о женщинах на Ближнем Востоке, которых заставляют носить хиджаб». Поэтому неправильно делать хиджаб символом феминизма или сопротивления.

Представитель рекламного гиганта Ogilvy замечает, что мусульмане - растущий сегмент экономики, они хотят покупать и бренды готовы предоставить им эту возможность.

Девушка по имени Хенд Амри, звезда твиттера, которая носит хиджаб, считает, что все больше и больше мусульманок становятся видимыми благодаря социальным сетям. Рассказывая свои истории, они разбивают стереотип о несчастных исламских женщинах - хиджаб, таким образом, перестает быть символом угнетения.

Про романтизацию хиджаба я уже писала:

Певица Алиша Кис, знаменитая не только наградами Грэмми, но и тем, что принципиально не носит мейкап, разместила в твиттере фото женщины в никабе. Вот такое:

Твит был про то, что все мы разные, но все прекрасны. Его Кис уже удалила, после волны критики, которая обрушилась на нее после публикации. Так, активистка и реформистка ислама Ширин Кудоси (Shireen Qudosi) заметила, что если бы Алиша Кис жила в обществе, предписывающем женщине носить никаб, и осмелилась оголить ногу, как на фото - скорее всего, ее бы жестоко избили.

Автор снимка, художник Ali Al Sharji, говорит, что его работа должна была показать арабскую женщину, которая смело следует за своей мечтой. (Хм.) Ширин Кудоси считает, что романтизировать никаб (одежду, которую, например, заставляет женщин носить ИГИЛ) - это все равно, что говорить о красоте и разнообразии рабовладельческого прошлого Америки.

Прекрасный, прекрасный текст Андрея Мовчана, написанный в 2015 году, но все еще более чем актуальный - о мифах, связанных с терроризмом, о нашем иррациональном страхе и как из этого выпутаться (только с помощью здравого смысла).

«Реальность отличается от нашего о ней представления. Нет никаких «нас», с которыми «они» ведут войну. К нам залетают случайные снаряды – свидетельства той страшной бойни, которая идет у «них». «Мы» внесли изрядный вклад в то, чтобы эта бойня началась и не заканчивалась, – колонизацией, агрессивным и неумелым вмешательством в «их» традиции, культуру и социальные нормы, искусственными и часто – противоестественными границами, которые «мы» нарезали на их территории, последующим взращиванием радикальных группировок, которые, как «мы» надеялись, будут бороться «за нас» с нашими идеологическими противниками, наконец – военными кампаниями с целью «демократизации» (или в борьбе за нефть?). Тут нет разницы между Россией и Западом – все мы отметились одинаково. Это не «они» развязали с «нами» войну. Это мы, бесконечно балуясь с огнем, все время удивляемся, что искры прожигают нам дорогие костюмы».

https://republic.ru/posts/59718

Любимая рубрика "Сокровища исламской архитектуры". Тадж-Махал:

Вернемся к микроистории. Если в London Review of Books через конкретный кейс была раскрыта проблема Брекзита и современного состояния Евросоюза, то вот текст, в котором на не менее выпуклом примере раскрыта проблема интеграции беженцев.

По состоянию на 2015 год в деревне Сумте, что на востоке Германии, в Нижней Саксонии, жили 102 человека — а рядом с ней стоял опустевший комплекс, в котором до кризиса 2008 года тренировали будущих коллекторов. А потом управляющей деревни сообщили новости: чего комплексу стоять бесхозным; давайте мы поселим туда мигрантов с Ближнего Востока, которых обязалась принять и ассимилировать Ангела Меркель. Тысячу, скажем, человек. В 10 раз больше, чем собственно население Сумте. (В процессе выясняется, что саму идею переоборудовать помещения в миграционный центр подал один из жителей деревни — кажется, тот же, что в свое время подал идею построить экономику деревни на этом самом центре подготовки коллекторов.)

Автор рассказывает об этом эксперименте максимально подробным образом — и ездил в Сумте на протяжении года. Тут много разных сюжетов: есть и благородный энтузиаст, который занимается миграционным центром и пытается сделать его таким, чтобы людям там было хорошо и было, чем заняться; есть противники мигрантов — впрочем, их немного, и в основном они люди пришлые, приехавшие Сумте специально, чтобы попротестовать; есть люди, пытающиеся делать на новой ситуации какой-то бизнес; есть местные чиновники и активисты, тоже искренне старающиеся, чтобы всем было хорошо; наконец, есть и сами беженцы, которые находятся в постоянном культурном шоке — от зимы, от отсутствия интернета, от окружающей пустоты.

Здесь меньше аналитики, чем в тексте LRB, и больше драмы характеров: мы подробно наблюдаем, как люди переживают происходящее, — и понимаем, что ничего такого уж страшного нет даже в таком раскладе: не то чтобы в деревне тут же начинаются ограбления и изнасилования. Однако кое-что все же сильно мешает ассимиляции: во-первых, страх, приводящий к тому, что между местными жителями и мигрантами возникают заборы — как физический, так и метафорический (это уж не говоря про языковой барьер); во-вторых, отсутствие понимания того, как должна работать интеграция. Местные жители в большинстве своем считают, что то, что они уступили территорию, — само по себе серьезный шаг, и оставляют всю остальную работу с мигрантами на усмотрение экспертов; не то чтобы их нельзя понять, но в итоге никаких собственно социальных процессов не происходит — два социума оказываются изолированными друг от друга, хоть и не испытывают друг к другу никакой враждебности.

По сути, это история негромкого провала — в конце оказывается, что большинство мигрантов уже уехали из миграционного центра: не потому что им там не рады, а потому что им там нечего делать; нет ни работы, ни социальной инфраструктуры. Сюжет про деревню Сумте оказывается красивой иллюстрацией общеевропейского миграционного кризиса: соответствие собственным провозглашенным ценностям — это хорошо, однако неплохо также было бы иметь конкретные механизмы решения конкретных социальных проблем.

https://www.vqronline.org/reporting-articles/2017/04/useful-village

Это очень важно: https://www.facebook.com/svetlanacovalenko/posts/1802252646470961

Классная реклама Nike Women для арабских стран: известные спортсменки из стран Ближнего Востока на своем примере показывают, из чего сделаны девчонки: https://www.youtube.com/watch?v=9BAeEbz_TVE

А вот другой пример того, как международная компания работает с аудиторией ближневосточного региона - реклама IKEA, в которой семья пожилых традиционных саудитов примиряется с шумной молодежью благодаря дивану и глобализации: https://www.youtube.com/watch?v=vFJNPfpK2Tk

Кстати про IKEA! В этом году они выпустили каталог для религиозных евреев в Израиле - в нем не было изображений женщин и девочек.

Вывод такой: глобальные бренды могут продвигать прогрессивную повестку, если она помогает им продавать. А если не помогает - то могут и не продвигать 😐

Моя однокурсница из МГУ Бэлла этим летом приехала из Милана, где она сейчас живет, в родной аул, чтобы сделать детский летний лагерь. Она большая молодец, про читать про эту затею можно здесь: https://takiedela.ru/2017/09/byella-i-ee-balapanlar/?utm_source=vk.com&utm_medium=social&utm_campaign=mne-srochno-nuzhen-avtobus--srochno-nuzhen&utm_content=9599205. В статье много интересного - в частности, Бэлла рассказывает о том, как из неблагополучных детей, которыми никто не занимается, вырастают экстремисты: "Этим детям предлагают альтернативу под видом традиционного ислама. Появляются странные группы, встречи, сообщества во “ВКонтакте” и в “Инстаграме”. Когда у тебя мама пьет, папа сидит, а кто-то вдруг обещает некий социальный рай, они верят и попадают под их влияние. Я бы хотела это изменить".