А вот активисты, перекрывшие дорогу импровизированным забором с надписью "Нет гордости в оккупации":
Forwarded from Индусский код
Republic: "Халифат в стране аятолл. Как в Иране стали возможны теракты исламистов."
Происки ЦРУ и Саудовской Аравии или расширение ареала «Исламского государства».
https://telegra.ph/Republic---Halifat-v-strane-ayatoll-Kak-v-Irane-stali-vozmozhny-terakty-islamistov-06-17
Происки ЦРУ и Саудовской Аравии или расширение ареала «Исламского государства».
https://telegra.ph/Republic---Halifat-v-strane-ayatoll-Kak-v-Irane-stali-vozmozhny-terakty-islamistov-06-17
Telegraph
Republic - Халифат в стране аятолл. Как в Иране стали возможны теракты исламистов
https://t.iss.one/nopaywall 8 июня 2017 г. Антон Мардасов. Происки ЦРУ и Саудовской Аравии или расширение ареала «Исламского государства». Идет вторая неделя Рамадана, а боевики и сторонники «Исламского государства» совершили уже четыре крупные террористические…
«Нью-Йоркер» о том, что американцы, оказывается, очень любят персидского поэта Руми, а вот то, что он мусульманин - не любят (или не знают): https://www.newyorker.com/books/page-turner/the-erasure-of-islam-from-the-poetry-of-rumi?mbid=social_facebook
The New Yorker
The Erasure of Islam from the Poetry of Rumi
Rumi is often called a mystic, a saint, an enlightened man. He is less frequently described as a Muslim.
Руми, поэт-суфий 13 века, оказывается - один из самых продаваемых поэтов в США. Его разбирают на цитаты для социальных сетей, а разные знаменитости (Крис Мартин, Мадонна) не только с помощью его духовной поэзии преодолевают собственные кризисы, но и вольно цитируют поэта в собственном творчестве. Руми описывают как мистика, просветленного, святого - но как-то забывают сказать, что он был мусульманином, и поэзия его тесно связана с Кораном.
Стирание ислама из стихов Руми началось не вчера. Отделять мистическую поэзию от ее религиозных корней начали еще в Викторианскую эпоху. В это же время мусульмане подвергались и легальной дискриминации - в 1790 году в США вступил в силу закон, ограничивающий иммиграцию из некоторых стран Ближнего Востока, а веком позже Верховный суд описывал мусульман как «враждебных другим религиям - в частности, христианам». Неудивительно поэтому, что в предисловии к сборнику переводов Руми говорится о духовном пути, об абстрактном Боге - но не упоминается ислам.
Человек, который как никто другой способствовал популяризации Руми в новейшее время - Колман Баркс - как ни странно, не читает на персидском. Но именно он перевел поэзию Руми с викторианского английского на современный «американский» язык. По его словам, Руми однажды привиделся ему во сне - что и сподвигло Баркса посвятить себя древнему персу. С целью донести до читателя «тайну, открывающую сердце», которую «нельзя выразить ни на каком языке», Баркс позволяет себе обращаться с первоисточником довольно свободно - в частности, игнорирует любое упоминание ислама.
Как выразился в статье эксперт по исламской поэзии, «Это - духовный колониализм в действии: попытки обогнуть, стереть, присвоить духовные ландшафты, полные жизни и увековеченные мусульманами от Боснии и Стамбула до Коньи и Ирана, до Центральной и Южной Азии». Так и получается, что официальные лица страны, где исламская мистическая поэзия столь популярна, позволяют себе называть ислам не иначе как «рак».
Кто-то скажет, что вольное обращение с источником в некотором смысле отражает то, как сам Руми обращался с Кораном - выборочно цитировал арабский текст и хадисы, причем нередко в довольно провокационной, далекой от общепризнанных норм, форме. Но для читателя в Персии в XIII веке эти цитаты и отсылки к Корану были очевидны - а вот американцы в веке XXI об исламских корнях любимого поэта часто не догадываются. Даже если Руми и был не-ортодоксальным исследователем и чтецом Корана, его поэзия все же неразрывно вписана в исламский контекст.
Стирание ислама из стихов Руми началось не вчера. Отделять мистическую поэзию от ее религиозных корней начали еще в Викторианскую эпоху. В это же время мусульмане подвергались и легальной дискриминации - в 1790 году в США вступил в силу закон, ограничивающий иммиграцию из некоторых стран Ближнего Востока, а веком позже Верховный суд описывал мусульман как «враждебных другим религиям - в частности, христианам». Неудивительно поэтому, что в предисловии к сборнику переводов Руми говорится о духовном пути, об абстрактном Боге - но не упоминается ислам.
Человек, который как никто другой способствовал популяризации Руми в новейшее время - Колман Баркс - как ни странно, не читает на персидском. Но именно он перевел поэзию Руми с викторианского английского на современный «американский» язык. По его словам, Руми однажды привиделся ему во сне - что и сподвигло Баркса посвятить себя древнему персу. С целью донести до читателя «тайну, открывающую сердце», которую «нельзя выразить ни на каком языке», Баркс позволяет себе обращаться с первоисточником довольно свободно - в частности, игнорирует любое упоминание ислама.
Как выразился в статье эксперт по исламской поэзии, «Это - духовный колониализм в действии: попытки обогнуть, стереть, присвоить духовные ландшафты, полные жизни и увековеченные мусульманами от Боснии и Стамбула до Коньи и Ирана, до Центральной и Южной Азии». Так и получается, что официальные лица страны, где исламская мистическая поэзия столь популярна, позволяют себе называть ислам не иначе как «рак».
Кто-то скажет, что вольное обращение с источником в некотором смысле отражает то, как сам Руми обращался с Кораном - выборочно цитировал арабский текст и хадисы, причем нередко в довольно провокационной, далекой от общепризнанных норм, форме. Но для читателя в Персии в XIII веке эти цитаты и отсылки к Корану были очевидны - а вот американцы в веке XXI об исламских корнях любимого поэта часто не догадываются. Даже если Руми и был не-ортодоксальным исследователем и чтецом Корана, его поэзия все же неразрывно вписана в исламский контекст.
Академический журнал про ислам, для которого, в том числе, переводят ведущих мировых исследователей (восторг): https://islamology.in/journal/issue/view/11
islamology.in
Vol 7, No 1 (2017)
The official site of Islamology journal (Mardjani Foundation)
Forwarded from Книжный импорт
Исследование роли андерграундного искусства в событиях арабской весны от британского профессора Charles Tripp из Школы восточных и африканских исследований университета Лондона.
По мнению автора, роль андерграундного искусства в создании «новой идентичности протеста», которая смогла сплотить разные социальные слои в едином революционном движении — это отличный пример того, как идеи Фуко о взаимосвязи власти и «знания» реализуются в политической практике. Именно популяризация этой концепции Фуко обусловила политизацию борьбы за интерпретацию прошлого. А прошлое имеет особенную важность для арабских стран, т.к. это прошлое протеста и борьбы за независимость против империй и колониализма. Именно интерпретация этого прошлого через популяризацию заслуг или преемственности руководителей в деле борьбы за независимость, обеспечивала политическую легитимность в молодых арабских государствах. И именно поэтому власть так держалась за монополию на интерпретацию этого прошлого до событий арабской весны, во время которых, в том числе благодаря андерграундной культуре, эта монополия была разрушена.
Анализируя причины успеха и неудач массовых революционных движений в арабских странах, автор приходит к выводу, что получение "контроля над знанием" особенно важно для успеха революции не только потому, что оно создает новую объединяющую идентичность для сил протеста, но и потому, что оно разрушает веру власти в саму себя. Потеря этой веры инициирует стремительный процесс дезинтеграции политической элиты и переход ее части на сторону протеста.
Большинство арабских революций не достигли своих целей в виде демократизации и повышения среднего уровня жизни, в силу активизации мощных контрреволюционных сил, обычно экономических групп интересов. Однако, несмотря на приход к власти этих групп интересов, они уже не способны остановить распространение протестной культуры, не в последнюю очередь через андерграундное искусство. Это фактор делает обоснованным ожидание новых политических потрясений в этих странах.
https://www.amazon.com/Power-People-Paths-Resistance-Middle/dp/0521007267
По мнению автора, роль андерграундного искусства в создании «новой идентичности протеста», которая смогла сплотить разные социальные слои в едином революционном движении — это отличный пример того, как идеи Фуко о взаимосвязи власти и «знания» реализуются в политической практике. Именно популяризация этой концепции Фуко обусловила политизацию борьбы за интерпретацию прошлого. А прошлое имеет особенную важность для арабских стран, т.к. это прошлое протеста и борьбы за независимость против империй и колониализма. Именно интерпретация этого прошлого через популяризацию заслуг или преемственности руководителей в деле борьбы за независимость, обеспечивала политическую легитимность в молодых арабских государствах. И именно поэтому власть так держалась за монополию на интерпретацию этого прошлого до событий арабской весны, во время которых, в том числе благодаря андерграундной культуре, эта монополия была разрушена.
Анализируя причины успеха и неудач массовых революционных движений в арабских странах, автор приходит к выводу, что получение "контроля над знанием" особенно важно для успеха революции не только потому, что оно создает новую объединяющую идентичность для сил протеста, но и потому, что оно разрушает веру власти в саму себя. Потеря этой веры инициирует стремительный процесс дезинтеграции политической элиты и переход ее части на сторону протеста.
Большинство арабских революций не достигли своих целей в виде демократизации и повышения среднего уровня жизни, в силу активизации мощных контрреволюционных сил, обычно экономических групп интересов. Однако, несмотря на приход к власти этих групп интересов, они уже не способны остановить распространение протестной культуры, не в последнюю очередь через андерграундное искусство. Это фактор делает обоснованным ожидание новых политических потрясений в этих странах.
https://www.amazon.com/Power-People-Paths-Resistance-Middle/dp/0521007267
Закончила курс «Israel State and Society» Еврейского университета (на курсере) - многое прояснилось, о чем-то я вообще раньше не задумывалась, очень интересно. Каждая лекция посвящена отдельному аспекту - экономика, демография, армия и т.д., - и читает ее специалист именно в этой области.
Например, про то, как конструируется нация: с помощью мифов и символов, которые определяют коллективную память. Какие события истории (и мифологии) государство подчеркивает, вынося их как государственные праздники или мемориальные дни? Как это помогает объединить нацию, а также отделить своих от чужих? И вообще, как государство рассказывает свою собственную историю. (эта часть классно наложилась на книгу «Кто и зачем изобрел еврейский народ» - про идеалогизированную израильскую историографию).
Или про армию: здесь в нее идут все вне зависимости от пола, и в целом насаждается культ милитаризма. При этом считается что это такой социальный лифт, где всем все равно, беден ты или богат, и из какого социального круга и т.д. Так вот исследования показывают, что это не так: представители дискриминируемых групп вряд ли попадут в элитные войска, в армейской верхушке предсказуемо доминируют ашкеназы и т.д. Считается еще, что служба в армии - это такой эмпаурмент для девушек. В реальности это, конечно, эмпаурмент для, например, девушек из бедуинских общин: они рады возможности вырваться из патриархального уклада семьи и почувствовать себя частью израильского общества (тем более что армия - это примерно единственный случай, когда израильское общество хочет их видеть своей частью). Молодые женщины же, выросшие в городах, получившие хорошее школьное образование и имеющие планы на будущее, вспоминают об армии скорее негативно: им, как правило, достаются «женские» виды службы, например, быть армейской секретаршей и на протяжении двух лет отвечать на звонки и выслушивать сексистские комментарии брызжущих тестостероном братьев по оружию. Такой себе эмпаурмент.
Самая клевая лекция - про израильскую идентичность, которая включает в себя пренебрежение авторитетами (почти каждому значимому политику здесь дают идиотское прозвище, в случае необходимости спокойненько отправляют их в тюрьму и т.д.), желание во что бы то ни стало не быть фраером (то есть лохом, то есть забитым евреем из диаспоры), ощущение, что все кругом тебе должны (особенно немцы. Потому что Холокост), ощущение себя частью коллектива (мы создали эту страну и мы все друг за друга в ответе. Поэтому одного попавшего в плен израильского солдата под натиском общественности обменивают на тысячу палестинских заключенных, часть из которых - террористы). Так и получается среднестатистический израильтянин - шумный, наглый, не знающий границ; но любопытный, участливый и отзывчивый.
Не знаю, интересно ли это кому-нибудь, но вот этот курс: https://www.coursera.org/learn/israel/home/welcome
Например, про то, как конструируется нация: с помощью мифов и символов, которые определяют коллективную память. Какие события истории (и мифологии) государство подчеркивает, вынося их как государственные праздники или мемориальные дни? Как это помогает объединить нацию, а также отделить своих от чужих? И вообще, как государство рассказывает свою собственную историю. (эта часть классно наложилась на книгу «Кто и зачем изобрел еврейский народ» - про идеалогизированную израильскую историографию).
Или про армию: здесь в нее идут все вне зависимости от пола, и в целом насаждается культ милитаризма. При этом считается что это такой социальный лифт, где всем все равно, беден ты или богат, и из какого социального круга и т.д. Так вот исследования показывают, что это не так: представители дискриминируемых групп вряд ли попадут в элитные войска, в армейской верхушке предсказуемо доминируют ашкеназы и т.д. Считается еще, что служба в армии - это такой эмпаурмент для девушек. В реальности это, конечно, эмпаурмент для, например, девушек из бедуинских общин: они рады возможности вырваться из патриархального уклада семьи и почувствовать себя частью израильского общества (тем более что армия - это примерно единственный случай, когда израильское общество хочет их видеть своей частью). Молодые женщины же, выросшие в городах, получившие хорошее школьное образование и имеющие планы на будущее, вспоминают об армии скорее негативно: им, как правило, достаются «женские» виды службы, например, быть армейской секретаршей и на протяжении двух лет отвечать на звонки и выслушивать сексистские комментарии брызжущих тестостероном братьев по оружию. Такой себе эмпаурмент.
Самая клевая лекция - про израильскую идентичность, которая включает в себя пренебрежение авторитетами (почти каждому значимому политику здесь дают идиотское прозвище, в случае необходимости спокойненько отправляют их в тюрьму и т.д.), желание во что бы то ни стало не быть фраером (то есть лохом, то есть забитым евреем из диаспоры), ощущение, что все кругом тебе должны (особенно немцы. Потому что Холокост), ощущение себя частью коллектива (мы создали эту страну и мы все друг за друга в ответе. Поэтому одного попавшего в плен израильского солдата под натиском общественности обменивают на тысячу палестинских заключенных, часть из которых - террористы). Так и получается среднестатистический израильтянин - шумный, наглый, не знающий границ; но любопытный, участливый и отзывчивый.
Не знаю, интересно ли это кому-нибудь, но вот этот курс: https://www.coursera.org/learn/israel/home/welcome
Coursera
Coursera | Online Courses & Credentials From Top Educators. Join for Free | Coursera
Learn online and earn valuable credentials from top universities like Yale, Michigan, Stanford, and leading companies like Google and IBM. Join Coursera for free and transform your career with degrees, certificates, Specializations, & MOOCs in data science…
Мариам Мирзахани, математик иранского происхождения, преподаватель Стэнфорда и первая женщина, удостоенная Филдсовской премии, умерла вчера от рака. Фейсбук-страница Humans of Tehran опубликовалf ее изображения в платке. Вот это:
Так же поступили и иранские СМИ. Есть, думается мне, связь между свободой носить или не носить хиджаб и свободой интеллектуальной, академической. Забавно, как авторитарные режимы игнорируют одно и пытаются выставить второе, как свою заслугу. Сама Мариам платок не носила