как известно, Горький быстро обрел известность – и стремительно (между 1898 и 1901 гг.) от нее перешел к статусу знаменитости –
- но с первой книгой получалось все сложно: в 1897 г. в Нижнем он сам предложил издателю «Нижегородского листка» Казачкову издать свой сборник – т.е. готов был довольствоваться местным изданием –
- но осторожный Казачков не решился на это, опасаясь убытка –
- следом начались переговоры с известной петербургской издательницей Поповой, здесь ему посредствовал Поссе –
- но Попова все не давала окончательного ответа – и за это время Горький получил сразу два новых предложения издать книгу в Петербурге: одно от Акима Волынского, фактически заведовавшего «Северным Вестником», второе же от самого Суворина –
- в раздумьях как поступить Горький советуется с Поссе и получает от того (письмо от 26.I.1898 ст.ст.) лаконичный ответ: «Сев<ерный> Вест<ник> Вас надует, он на это горазд <…> Суворин не надует, но идти к нему не след»
===========================
[в итоге и с Поповой дело не срастется – хотя вскоре Горький окажется в «Знании», в котором она принимала в те годы самое деятельное участие –
- а первая книга все-таки выйдет через посредничество Поссе, который сведет Горького со своим свояком Дороватовским, который вместе с Чарушниковым затевал в то время свое издательство и которые выпустят даже не одну книгу, а сразу двухтомник, «Очерки и рассказы», весной все того же 1898 года]
- но с первой книгой получалось все сложно: в 1897 г. в Нижнем он сам предложил издателю «Нижегородского листка» Казачкову издать свой сборник – т.е. готов был довольствоваться местным изданием –
- но осторожный Казачков не решился на это, опасаясь убытка –
- следом начались переговоры с известной петербургской издательницей Поповой, здесь ему посредствовал Поссе –
- но Попова все не давала окончательного ответа – и за это время Горький получил сразу два новых предложения издать книгу в Петербурге: одно от Акима Волынского, фактически заведовавшего «Северным Вестником», второе же от самого Суворина –
- в раздумьях как поступить Горький советуется с Поссе и получает от того (письмо от 26.I.1898 ст.ст.) лаконичный ответ: «Сев<ерный> Вест<ник> Вас надует, он на это горазд <…> Суворин не надует, но идти к нему не след»
===========================
[в итоге и с Поповой дело не срастется – хотя вскоре Горький окажется в «Знании», в котором она принимала в те годы самое деятельное участие –
- а первая книга все-таки выйдет через посредничество Поссе, который сведет Горького со своим свояком Дороватовским, который вместе с Чарушниковым затевал в то время свое издательство и которые выпустят даже не одну книгу, а сразу двухтомник, «Очерки и рассказы», весной все того же 1898 года]
все, конечно, знают – но вот сам я только недавно узнал –
- что, оказывается, само понятие «детского сада», der Kindergarten – введено Фребелем и в его педагогической системе имело большой смысл –
- дело в том, что был он во многом под вдохновением Шеллинга и его натурфилософии –
- откуда понимал человека как «венец жизни», ее высшее раскрытие –
- отсюда и понимание ребенка как наделенного собственными творческими силами – но это отнюдь не логика Руссо, оставить на произвол –
- а логика садовника, которому подобен педагог, долженствующий создать условия, в котором цветок (да, да, «дети – цветы жизни» - это именно отсюда) раскроется наилучшим, наисовершеннейшим образом –
- при этом этот образ не один – и вновь логика садоводства, одно и то же растение, посажанное в разных местах, за которых ухаживают разным образом, развивается сильно различно –
- нужно вырастить сад, ухаживать день за днем – но цветы все-таки растут сами по себе, садовник лишь взаимодействует с ними, по мере сил и понимания стараясь дать им раскрыть всю заложенную в них красоту –
- но понимая, что самое главное, важнейшее – все-таки «дано», «уже есть», а его главная задача, поимо всего дальнейшего – не погубить, дать взойти и расцвесть
- что, оказывается, само понятие «детского сада», der Kindergarten – введено Фребелем и в его педагогической системе имело большой смысл –
- дело в том, что был он во многом под вдохновением Шеллинга и его натурфилософии –
- откуда понимал человека как «венец жизни», ее высшее раскрытие –
- отсюда и понимание ребенка как наделенного собственными творческими силами – но это отнюдь не логика Руссо, оставить на произвол –
- а логика садовника, которому подобен педагог, долженствующий создать условия, в котором цветок (да, да, «дети – цветы жизни» - это именно отсюда) раскроется наилучшим, наисовершеннейшим образом –
- при этом этот образ не один – и вновь логика садоводства, одно и то же растение, посажанное в разных местах, за которых ухаживают разным образом, развивается сильно различно –
- нужно вырастить сад, ухаживать день за днем – но цветы все-таки растут сами по себе, садовник лишь взаимодействует с ними, по мере сил и понимания стараясь дать им раскрыть всю заложенную в них красоту –
- но понимая, что самое главное, важнейшее – все-таки «дано», «уже есть», а его главная задача, поимо всего дальнейшего – не погубить, дать взойти и расцвесть
и немного о «традиционных ценностях» -
- кстати, характерным образом подтухшей в последнее время теме – что свидетельствует о неизбежной связности концептов –
- то есть, видите ли, здесь развила –
- либо «кто смел, тот и съел», мир больших машин, «мужчин, которые могут себе позволить», «какие у вас карты?» и проч. –
- либо «на сем стою» -
- ведь первое в конце концов о смирении перед данностью, в просторечии именуемой «фактом» - ну вот оно вот так, принимай мир таким, как он есть, торжествует –
- и здесь именно что принципиально не важно что – мир решительных джентльменов Гая Ричи или трансгедерной одноногой негритянки-лесбиянки –
- это в любом случае о том, что смирись и прими данность –
- как публично не так давно говорил один очень мною (без всякой иронии, со всем сердцем) почитаемый отечественный либерал и выдающийся литературовед – «в конце концов за нами сила», не зачем быть на слабой стороне, «вовремя предать – не предать, а предвидеть» и проч. –
- если второе – то оно совершенно о другом: не о невидении или неведении обстоятельств, а «вот всё понимаю, знаю, понимаю контекст и проч., но нет», именно о невозможности –
- потому что то, чем в этом случае жертвовать – ты сам, а это – намного больше, чем смерть, так что нужно быть дураком вопиющим, чтобы такое сделать –
- это ведь значит и умереть в конце концов, ведь ничто не избавит тебя от нее, и отречься, то есть даже не потерять, а добровольно передать то, что было для тебя большим –
- и да, великая фантастика как раз и построена на проблеме если не обретения бессмертия, то возможности неограниченной жизни – поскольку там вопрос переформулируется так, что просто на него уже не ответишь –
- отдай – и обрети «открытость», неопредлеленность, непредопреденность продолжения –
- но пока что это все еще остается фантастикой – важным, но все-таки мысленным лишь экспериментом –
- впрочем, отечественные умы, кажется, впервые попытались совместить «естественный порядок», «принимай мир таков, как он есть» и «ценности», обратив оппоненту упрек в отрицании этой нормы, самого естества –
- в чем, замечу попутно, проходит вновь, как обычно, все англичанка гадит, недооцененный вклад отечественной мысли, как всегда – «стихийной».
- кстати, характерным образом подтухшей в последнее время теме – что свидетельствует о неизбежной связности концептов –
- то есть, видите ли, здесь развила –
- либо «кто смел, тот и съел», мир больших машин, «мужчин, которые могут себе позволить», «какие у вас карты?» и проч. –
- либо «на сем стою» -
- ведь первое в конце концов о смирении перед данностью, в просторечии именуемой «фактом» - ну вот оно вот так, принимай мир таким, как он есть, торжествует –
- и здесь именно что принципиально не важно что – мир решительных джентльменов Гая Ричи или трансгедерной одноногой негритянки-лесбиянки –
- это в любом случае о том, что смирись и прими данность –
- как публично не так давно говорил один очень мною (без всякой иронии, со всем сердцем) почитаемый отечественный либерал и выдающийся литературовед – «в конце концов за нами сила», не зачем быть на слабой стороне, «вовремя предать – не предать, а предвидеть» и проч. –
- если второе – то оно совершенно о другом: не о невидении или неведении обстоятельств, а «вот всё понимаю, знаю, понимаю контекст и проч., но нет», именно о невозможности –
- потому что то, чем в этом случае жертвовать – ты сам, а это – намного больше, чем смерть, так что нужно быть дураком вопиющим, чтобы такое сделать –
- это ведь значит и умереть в конце концов, ведь ничто не избавит тебя от нее, и отречься, то есть даже не потерять, а добровольно передать то, что было для тебя большим –
- и да, великая фантастика как раз и построена на проблеме если не обретения бессмертия, то возможности неограниченной жизни – поскольку там вопрос переформулируется так, что просто на него уже не ответишь –
- отдай – и обрети «открытость», неопредлеленность, непредопреденность продолжения –
- но пока что это все еще остается фантастикой – важным, но все-таки мысленным лишь экспериментом –
- впрочем, отечественные умы, кажется, впервые попытались совместить «естественный порядок», «принимай мир таков, как он есть» и «ценности», обратив оппоненту упрек в отрицании этой нормы, самого естества –
- в чем, замечу попутно, проходит вновь, как обычно, все англичанка гадит, недооцененный вклад отечественной мысли, как всегда – «стихийной».
давно обсуждали – но здесь попутно вспомнилось, о длинной тени «Союза» -
- в котором сформировался специфический этос историков –
- с одной стороны – отчетливая профессиональная солидарность, позитивистский настрой – где главное: источники, архивы –
- важно то, что ты установил, открыл и проч. –
- некое «знание само по себе» - и именно отсюда, оборотной стороной, идеологическая пластичность и зачастую уживаемость всего и вся рядом –
- поскольку это «все» – «мишура», этот текст в связи с этим написать, этим то-то обосновать –
- какая разница [за пределами личного/экзистенциального] –
- это все не имеет отношения к сути дела –
- так, попросили к 1 маю передовицу в «Правду» или «Известия», ну и аллах с ними, подверстать под это можно, руки знают –
- откуда и характерно охраняемая методологическая невинность, принятие едва ли не за аксиому: «ушел в методологию – пропал человек!» – ведь, будь она нарушена всерьез, взорвет весь мир –
- а так что? – вот свое, нужное, понятное, дельное – вот служба миру, в его суете, одно с другим не взаимодействуют регулярно, моментами образуют приятные параллели, временами сходятся под прямым, тупым или острым углом – но в любом случае то эпизод, не более того
- в котором сформировался специфический этос историков –
- с одной стороны – отчетливая профессиональная солидарность, позитивистский настрой – где главное: источники, архивы –
- важно то, что ты установил, открыл и проч. –
- некое «знание само по себе» - и именно отсюда, оборотной стороной, идеологическая пластичность и зачастую уживаемость всего и вся рядом –
- поскольку это «все» – «мишура», этот текст в связи с этим написать, этим то-то обосновать –
- какая разница [за пределами личного/экзистенциального] –
- это все не имеет отношения к сути дела –
- так, попросили к 1 маю передовицу в «Правду» или «Известия», ну и аллах с ними, подверстать под это можно, руки знают –
- откуда и характерно охраняемая методологическая невинность, принятие едва ли не за аксиому: «ушел в методологию – пропал человек!» – ведь, будь она нарушена всерьез, взорвет весь мир –
- а так что? – вот свое, нужное, понятное, дельное – вот служба миру, в его суете, одно с другим не взаимодействуют регулярно, моментами образуют приятные параллели, временами сходятся под прямым, тупым или острым углом – но в любом случае то эпизод, не более того
и погрузившись попутно, по рабочей надобности, в историю философской антропологии –
- думаю, сколь это удивительно – ведь вся эта ветвь философии или, в радикально ином понимании, философская дисциплина – выросла целиком из того, что обозначают как «религиозная философия» -
- уже затем к этому подверстали иное –
- но в диалектике «Ф.А.» рождалась - у Шелера и Бубера, из Розенцвейга и забытого отца их Наторпа – из противления и одновременно обеспокоенности что Марксом, что Штирнером – но в первую очередь, и, думается, намного больше, Спенсером и Дьюи –
- затем светский мир сумел все переварить и стерилизовать – и здесь как раз вопрос о «сыром и приготовленном», Леви-Стросс взирает с любопытством
- думаю, сколь это удивительно – ведь вся эта ветвь философии или, в радикально ином понимании, философская дисциплина – выросла целиком из того, что обозначают как «религиозная философия» -
- уже затем к этому подверстали иное –
- но в диалектике «Ф.А.» рождалась - у Шелера и Бубера, из Розенцвейга и забытого отца их Наторпа – из противления и одновременно обеспокоенности что Марксом, что Штирнером – но в первую очередь, и, думается, намного больше, Спенсером и Дьюи –
- затем светский мир сумел все переварить и стерилизовать – и здесь как раз вопрос о «сыром и приготовленном», Леви-Стросс взирает с любопытством
кстати – а вот что мы видим? – довольно поучительную картину –
- с одной стороны – ну ок, «Трамп, Трамп, Трамп» и тру-ля-ля –
- история про «решительного лидера», заявления и проч. –
- сказать что они и действия, идущие за ними, не меняют картину? – нет, только глупец будет утверждать, что ничего не меняется и действия не имеют последствий – в том числе и те, которые вроде бы и остаются лишь «на уровне слов» -
- но с другой – все расцветшее на полях «геополитической катастрофы», оно же «конец истории» -
- «начальствоведение» в замен такой скучной и нудной истории «без лиц» и «без имен», в долгую –
- выглядит, сказать всерьез, окончательно беспомощным –
- то есть никто не препятствует в стотысячный раз заниматься психоанализом Путина или Трампа, но смысл этих действий не то, чтобы сомнителен, но явно ограниченно рационален –
- идет долгая и скучная история –
- и нет, не где «и все равно», но которая уж точно не укладывается ни в моралите, ни в историю «великих свершений» -
- и нет, не отменяет их –
- «вернувшаяся история» вообще-то воочию учит тому, что знали еще и Гегель, и Моммзен, и Майнеке – что разные уровни и ракурсы того, что мы знаем как «история», имеют свой смысл, но они не взаимопереводимы –
- попросту говоря, беря пример из Гегеля – то, что у афинян была своя правда, когда они травили Сократа, не означает, что Сократ перестает в силу этого открытия быть другим именем философии как таковой –
- «все сложно» ровно о том, что рассказ не уложить в одно предложение или даже одну новеллу – нужен роман, где герой на то и герой, чтобы действовать – и в то же время оказывается даже не просто обусловленным, но порожденным своим временем –
- ну да, все сложно – но в конце концов стоит перестать смотреть продукцию Marvel и вернуться к старому Толстому – ну или хоть Теккерею или Стендалю –
- а лучше всего – хоть одно другого не отменяет – все-таки перестать смотреть и слушать новости и начать жить своей жизнью, ветер истории в нужный момент все равно догонит тебя, а раньше времени нет смысла суетиться –
- и не принимать новости за историю – ну да об этом со всем возможным пафосом и злостью еще Бродель в диссертации написал
- с одной стороны – ну ок, «Трамп, Трамп, Трамп» и тру-ля-ля –
- история про «решительного лидера», заявления и проч. –
- сказать что они и действия, идущие за ними, не меняют картину? – нет, только глупец будет утверждать, что ничего не меняется и действия не имеют последствий – в том числе и те, которые вроде бы и остаются лишь «на уровне слов» -
- но с другой – все расцветшее на полях «геополитической катастрофы», оно же «конец истории» -
- «начальствоведение» в замен такой скучной и нудной истории «без лиц» и «без имен», в долгую –
- выглядит, сказать всерьез, окончательно беспомощным –
- то есть никто не препятствует в стотысячный раз заниматься психоанализом Путина или Трампа, но смысл этих действий не то, чтобы сомнителен, но явно ограниченно рационален –
- идет долгая и скучная история –
- и нет, не где «и все равно», но которая уж точно не укладывается ни в моралите, ни в историю «великих свершений» -
- и нет, не отменяет их –
- «вернувшаяся история» вообще-то воочию учит тому, что знали еще и Гегель, и Моммзен, и Майнеке – что разные уровни и ракурсы того, что мы знаем как «история», имеют свой смысл, но они не взаимопереводимы –
- попросту говоря, беря пример из Гегеля – то, что у афинян была своя правда, когда они травили Сократа, не означает, что Сократ перестает в силу этого открытия быть другим именем философии как таковой –
- «все сложно» ровно о том, что рассказ не уложить в одно предложение или даже одну новеллу – нужен роман, где герой на то и герой, чтобы действовать – и в то же время оказывается даже не просто обусловленным, но порожденным своим временем –
- ну да, все сложно – но в конце концов стоит перестать смотреть продукцию Marvel и вернуться к старому Толстому – ну или хоть Теккерею или Стендалю –
- а лучше всего – хоть одно другого не отменяет – все-таки перестать смотреть и слушать новости и начать жить своей жизнью, ветер истории в нужный момент все равно догонит тебя, а раньше времени нет смысла суетиться –
- и не принимать новости за историю – ну да об этом со всем возможным пафосом и злостью еще Бродель в диссертации написал
перечитывая по рабочей надобности хрестоматийное «Положение человека в Космосе» Шелера –
- с удивлением обнаружил в конце III главки, в завершение характеристики духа (Geist'а) как специфически-человеческого –
- и противопоставления человека животному –
- следующее рассуждение: «<…> по сравнению с животным, существование которого есть воплощенное филистерство, человек – это вечный “Фауст” bestia cupidissima rerum Novarum, никогда не успокаивающийся на окружающей его действительности, всегда стремящийся прорвать пределы своего здесь-и-теперь-так-бытия м своего “окружающего мира”, в том числе и наличную действительность собственного Я» (пер. А.Ф. Филиппова) –
- и тем самым и животное вдруг оборачивается человеком, а филистер оказывается животным – и если последнее еще можно понять как низведение, отказ/утрату от собственно человеческого, то первое намного интереснее –
- поскольку именно в разговоре о разграничении, противопоставлении – животное вдруг оказывается нарушающим эту границу, объяснить, что значит быть животным, в противопоставлении человеку, оказывается возможно лишь на человеческом примере –
- и «Положение…» оказывается своего рода «Романом о Лисе», где в разных «ветвях» Ренар и Изенгрин то оказываются масками людей, то вдруг, во взаимодействии с людьми, выступают в своем зверином, а чаще всего в смешении черт того и другого – и это смешение, переход и отождествление как раз и оказываются возможными за счет противопоставления, поскольку вне его животное именно соседствует с человеком, «другой», и потому может оказаться и его предком, и родственником и много кем еще –
- чтобы «переодевание» стало возможно, человек и животные должны оказаться радикально противопоставлены, и «животный мир» оказаться быть способным выступить одним цельным другим «человеческому», где разные человеческие роли возьмут на себя и барсук, и медведь, и многочисленный крысиный род и ворон, а улитка выступит гонфалоньером
- с удивлением обнаружил в конце III главки, в завершение характеристики духа (Geist'а) как специфически-человеческого –
- и противопоставления человека животному –
- следующее рассуждение: «<…> по сравнению с животным, существование которого есть воплощенное филистерство, человек – это вечный “Фауст” bestia cupidissima rerum Novarum, никогда не успокаивающийся на окружающей его действительности, всегда стремящийся прорвать пределы своего здесь-и-теперь-так-бытия м своего “окружающего мира”, в том числе и наличную действительность собственного Я» (пер. А.Ф. Филиппова) –
- и тем самым и животное вдруг оборачивается человеком, а филистер оказывается животным – и если последнее еще можно понять как низведение, отказ/утрату от собственно человеческого, то первое намного интереснее –
- поскольку именно в разговоре о разграничении, противопоставлении – животное вдруг оказывается нарушающим эту границу, объяснить, что значит быть животным, в противопоставлении человеку, оказывается возможно лишь на человеческом примере –
- и «Положение…» оказывается своего рода «Романом о Лисе», где в разных «ветвях» Ренар и Изенгрин то оказываются масками людей, то вдруг, во взаимодействии с людьми, выступают в своем зверином, а чаще всего в смешении черт того и другого – и это смешение, переход и отождествление как раз и оказываются возможными за счет противопоставления, поскольку вне его животное именно соседствует с человеком, «другой», и потому может оказаться и его предком, и родственником и много кем еще –
- чтобы «переодевание» стало возможно, человек и животные должны оказаться радикально противопоставлены, и «животный мир» оказаться быть способным выступить одним цельным другим «человеческому», где разные человеческие роли возьмут на себя и барсук, и медведь, и многочисленный крысиный род и ворон, а улитка выступит гонфалоньером
в общем-то Катков так и поступил, отказавшись публиковать последнюю, VIII часть романа - ровно ту, где о войне -
- правда, не русско-турецкой 1877-78, она еще в перспективе, Вронский добровольцем в Сербию едет, на год раньше
- правда, не русско-турецкой 1877-78, она еще в перспективе, Вронский добровольцем в Сербию едет, на год раньше
Telegram
Русская Идея
Продолжается скандал в патриотических кругах вокруг ррмана Максима Кантора. Как можно издавать роман писателя, который занимает неправильную политическую позицию? Если бы в XIX веке были такие патриоты, мы бы никогда не прочли "Анны Карениной", где Толстой…
Forwarded from Вести. Калининград
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
за чтением замечательной «Жизни романа» Тома Павла, перевод которой только что вышел в AdMarginem, подумалось –
- что вот автор обращает внимание читателя на тесность жизненного мира «Найденыша»: «Главные герои “Тома Джонса…” никогда по-настоящему не отрываются от своей среды, хотя минутный бунт заставляет их на время покинуть отчий дом. Огромный мир, в которой, как им кажется, они попадают, оказывается в итоге небольшим набором знакомых мест, посещаемых одними и теми же завсегдатаями» (155) – и говорит, что три приема заимствованы Филдингом у Сервантаса, с которым он проживет всю свою жизнь и которого откроет, не на словах, а на практике, радикально новым образом: «вездесущность семьи и друзей, множество масок и магнетизм мест» (ib.) –
- так вот, в связи с этим подумалось то, о чем Павел не говорит, но что, на мой взгляд, дает другой ракурс понимания этой тесноты –
- ведь «Том Джонс…» еще и едва ли не первый роман воспитания – странствование в этом узком круге, противостоящее пикарске, где фрагмент сменяет фрагмент и герой постоянно с новыми встречными, смена сцен позволяет ему не волочить за собой прошлое, не быть связанным им [и не быть связанным совестью и стыдом] – это встреча с миром, открывающимся разными сторонами, о которых герои не подозревают –
- все главные герои отчаянно молоды, они все переживают в первый раз, как даже потаскушка Молли, внезапно застигнутая Томом с его учителем ровно в тот момент, когда он собирался объявить ей о необходимости расстаться – предается отчаянию, поскольку, как замечает рассказчик, «была новичком в своем деле и не приобрела еще спокойной уверенности» -
- Филдинг открывает возможность использовать травелог не просто как способ нанизывать все новые и новые сценки – а пространственное движение героев как метафору их становления, где в финале будет кружение по Лондону перед обретением себя и возвращением в поместье, теперь уже узнавших себя и, отчасти, узнанных другими –
- то, что подхватит Гёте, отправив Вильгельма в театральное странствие –
- Филдинг научится этому (но прежде всего увидит это, не замечаемое предшествующими) у Сервантеса – в меняющемся и мудреющем герое, где в смерти тот становится воистину Алонсо Добрым –
- «тесный мир», постоянные встречи с одними и теми же, на самом деле совсем небольшое пространство действия – как раз избавляет от пустого движения пикарески и продолжающих ее вариантов романа, где герой может оставаться все тем же, проделывая новые и новые отрезки пути –
- большой путь, который проделает Том – и физически, и во времени, в сущности, совсем короток, ведь на деле это лишь дорога в Лондон из не очень отдаленного графства – но для него и для Софи этот путь окажется огромным, ведь он станет самим собой, о котором в начале пути не имеет и тени представления
- что вот автор обращает внимание читателя на тесность жизненного мира «Найденыша»: «Главные герои “Тома Джонса…” никогда по-настоящему не отрываются от своей среды, хотя минутный бунт заставляет их на время покинуть отчий дом. Огромный мир, в которой, как им кажется, они попадают, оказывается в итоге небольшим набором знакомых мест, посещаемых одними и теми же завсегдатаями» (155) – и говорит, что три приема заимствованы Филдингом у Сервантаса, с которым он проживет всю свою жизнь и которого откроет, не на словах, а на практике, радикально новым образом: «вездесущность семьи и друзей, множество масок и магнетизм мест» (ib.) –
- так вот, в связи с этим подумалось то, о чем Павел не говорит, но что, на мой взгляд, дает другой ракурс понимания этой тесноты –
- ведь «Том Джонс…» еще и едва ли не первый роман воспитания – странствование в этом узком круге, противостоящее пикарске, где фрагмент сменяет фрагмент и герой постоянно с новыми встречными, смена сцен позволяет ему не волочить за собой прошлое, не быть связанным им [и не быть связанным совестью и стыдом] – это встреча с миром, открывающимся разными сторонами, о которых герои не подозревают –
- все главные герои отчаянно молоды, они все переживают в первый раз, как даже потаскушка Молли, внезапно застигнутая Томом с его учителем ровно в тот момент, когда он собирался объявить ей о необходимости расстаться – предается отчаянию, поскольку, как замечает рассказчик, «была новичком в своем деле и не приобрела еще спокойной уверенности» -
- Филдинг открывает возможность использовать травелог не просто как способ нанизывать все новые и новые сценки – а пространственное движение героев как метафору их становления, где в финале будет кружение по Лондону перед обретением себя и возвращением в поместье, теперь уже узнавших себя и, отчасти, узнанных другими –
- то, что подхватит Гёте, отправив Вильгельма в театральное странствие –
- Филдинг научится этому (но прежде всего увидит это, не замечаемое предшествующими) у Сервантеса – в меняющемся и мудреющем герое, где в смерти тот становится воистину Алонсо Добрым –
- «тесный мир», постоянные встречи с одними и теми же, на самом деле совсем небольшое пространство действия – как раз избавляет от пустого движения пикарески и продолжающих ее вариантов романа, где герой может оставаться все тем же, проделывая новые и новые отрезки пути –
- большой путь, который проделает Том – и физически, и во времени, в сущности, совсем короток, ведь на деле это лишь дорога в Лондон из не очень отдаленного графства – но для него и для Софи этот путь окажется огромным, ведь он станет самим собой, о котором в начале пути не имеет и тени представления
не пропустите - уже сегодня открытая он-лайн лекция Александра Марея о народе после Августина -
Telegram
Private Law Library | PLL Право
Друзья, в начале апреля вас ждёт открытая лекция от Александра Владимировича Марея на тему: Народ после Августина
В рамках лекции, посвящённой развитию теории народа в средневековой и раннемодерной культуре, мы затронем несколько основных моментов: как мыслился…
В рамках лекции, посвящённой развитию теории народа в средневековой и раннемодерной культуре, мы затронем несколько основных моментов: как мыслился…
как известно всему прогрессивному человечеству - совсем скоро в Шанинке начнутся "Векторы", а на них -
- целый ворох прекрасных секций по политической философии, в их числе и мега-секция от центра Res Publica Европейского, в которой и мне посчастливилось посоучаствовать. -
- так что не пропустите и по возможности приходите лично, редкий случай обстоятельно поговорить на сложные и одновременно актуальные, хоть и не всегда явно, темы
- целый ворох прекрасных секций по политической философии, в их числе и мега-секция от центра Res Publica Европейского, в которой и мне посчастливилось посоучаствовать. -
- так что не пропустите и по возможности приходите лично, редкий случай обстоятельно поговорить на сложные и одновременно актуальные, хоть и не всегда явно, темы
Telegram
Res Publica ЕУСПб
😊С высоты мне виделась Москва
Дорогие коллеги и друзья, делимся с вами программой секции «Res publica et ecclesia: религиозные практики и политическая теория» с грядущих «Векторов».
🐚 Через десять дней ведущие политические теоретики, историки, религиоведы…
Дорогие коллеги и друзья, делимся с вами программой секции «Res publica et ecclesia: религиозные практики и политическая теория» с грядущих «Векторов».
🐚 Через десять дней ведущие политические теоретики, историки, религиоведы…
и напоминаю -
- уже сегодня, совсем скоро
- уже сегодня, совсем скоро
Telegram
по краям
3 апреля проведем презентацию «Жизни романа» Томы Павела — филологического блокбастера франко-румынского литературоведа.
Жив ли роман? Есть ли у него будущее? Как на него повлияли современные жанры автофикшн и нон-фикшн?
3 апреля, в четверг, встретимся…
Жив ли роман? Есть ли у него будущее? Как на него повлияли современные жанры автофикшн и нон-фикшн?
3 апреля, в четверг, встретимся…
Forwarded from Издательство Европейского университета
В продаже! Сборник «Европейские войны Российской империи» уже можно купить на нашем сайте.
Включенные в сборник статьи посвящены рассмотрению таких конфликтов, как Северная война, Семилетняя война, Крымская война, а также роли Европы в противостоянии Российской и Османской империй и в Кавказской войне. В сборник также включены статьи об истории европейских конгрессов, о роли польской эмиграции в формировании образа России в ведущих странах Европы XIX в., а также статьи об отношении к разным типам войн российских западников и славянофилов.
В 2023—2024 гг. в Европейском университете в Санкт-Петербурге проходил семинар «152 мм», где ведущие историки представляли доклады и дискутировали на тему военных столкновений Российской империи и европейских держав от момента официального провозглашения Российской империи до ее краха в результате Первой мировой войны и революции.
Сборник адресован широкому кругу читателей, которые неизбежно обращаются к истории в своих размышлениях о современном конфликте России и Запада. При этом статьи написаны по принципу, согласно которому сравнения и аналогии не формулируются авторами, но возникают (если возникают) в голове читателя.
Включенные в сборник статьи посвящены рассмотрению таких конфликтов, как Северная война, Семилетняя война, Крымская война, а также роли Европы в противостоянии Российской и Османской империй и в Кавказской войне. В сборник также включены статьи об истории европейских конгрессов, о роли польской эмиграции в формировании образа России в ведущих странах Европы XIX в., а также статьи об отношении к разным типам войн российских западников и славянофилов.
В 2023—2024 гг. в Европейском университете в Санкт-Петербурге проходил семинар «152 мм», где ведущие историки представляли доклады и дискутировали на тему военных столкновений Российской империи и европейских держав от момента официального провозглашения Российской империи до ее краха в результате Первой мировой войны и революции.
Сборник адресован широкому кругу читателей, которые неизбежно обращаются к истории в своих размышлениях о современном конфликте России и Запада. При этом статьи написаны по принципу, согласно которому сравнения и аналогии не формулируются авторами, но возникают (если возникают) в голове читателя.
а тем временем, друзья, оказывается - совершенно внезапно вышел 2-й номер "Эмигрантики" -
- внезапно от того, что готовился он во времена еще незапамятные, не все авторы, увы, дожили до выхода в свет этого тома -
- но счастье в том, что он все-таки вышел, большой том, посвященный Бицилли -
- есть там, к моей глубокой радости, и мой посильный вклад - а вообще Бицилли, уверен, тот, чья фигура в интеллектуальной истории будет еще расти и расти, многое из созданного им еще всерьез не прочитано, не говоря уже об осмыслении в системе -
- а пока вот так, важный смотр промежуточных результатов и попутных наблюдений
- внезапно от того, что готовился он во времена еще незапамятные, не все авторы, увы, дожили до выхода в свет этого тома -
- но счастье в том, что он все-таки вышел, большой том, посвященный Бицилли -
- есть там, к моей глубокой радости, и мой посильный вклад - а вообще Бицилли, уверен, тот, чья фигура в интеллектуальной истории будет еще расти и расти, многое из созданного им еще всерьез не прочитано, не говоря уже об осмыслении в системе -
- а пока вот так, важный смотр промежуточных результатов и попутных наблюдений
Forwarded from МИР РУССКОЙ МЫСЛИ
Вышел новый выпуск проекта «Умом Россию понять» с экспертом Научно-исследовательского центра гуманитарной экспертизы «Философский клуб», научным руководителем Центра исследования русской мысли БФУ Андреем Теслей, посвященный философии истории. Коллеги обсудили смысл истории, философские подходы к осмыслению исторического процесса и пониманию себя через его призму. Рекомендуем к просмотру!
Telegram
Вести. Калининград
⚡️❗️❗️❗️❗️❗️В новом выпуске авторского проекта Кирилла Смирнова «Умом Россию понять»:
🔻Есть ли у истории смысл?
🔻Она - лишь набор фактов или единый процесс?
🔻Как понимать себя через историю и историю через себя?
⚡️Этот выпуск не оставит вас прежним.…
🔻Есть ли у истории смысл?
🔻Она - лишь набор фактов или единый процесс?
🔻Как понимать себя через историю и историю через себя?
⚡️Этот выпуск не оставит вас прежним.…