Беженцы и фашизм.

Полевые исследования. Одна из зон постсоветских конфликтов. Беженцы, уехавшие от этнической резни — в прямом смысле: когда им режут головы.

Старик, в советское время начальник села, по-русски говорит не очень хорошо. Его жена, учительница русского языка, помогает.

- Понимаешь, — говорит старик, показывая один палец, — когда мы были одни, нас, как прутик, легко было сломать. Но если мы вместе (его пальцы сгибаются в кулак), мы, как метла, как метла, где прутики вокруг ствола! — сила!

- Вы помните, что такое фасции? — с улыбкой спрашиваю я.

- Что-что? — не понимает старик.

Едва ли он знал, откуда произошло название идеологии фашизма, почему государство Муссолини сравнивал с фасцией — топором, обëрнутым в берëзовые прутья, — символом административной власти в Древнем Риме. Для старика это был абсолютно естественный и органичный символ.

Как у Гроция — естественное право, так я бы предложил естественную идеологию. Объединение вместо дивергенции, сильное государство против слабой власти, приоритет общественного над сугубо личным — фашизм не приватизировал эти ценности, их можно встретить во многих обществах и веках. Но и для Муссолини, и для советского старика они оказались естественными. Следовательно, чем естественнее идеологические построения, тем эффективнее такая идеология.
#социология

Рухнул последний оплот стабильности. Мир никогда не будет прежним. Санкции заработали. Скоро нам здесь всем покажут.

В метро проезд подорожал. Раньше 41 было, если «Миром». Теперь 51.

А в Туле помню времена подорожания с рубля до двух в маршрутках.

А в Донецке и в 2017 второй троллейбус от ДМЗ до вокзала ехал натурально за 3 рубля. И на билетиках это было написано.

А теперь 51(

Украинские российские силовики и маски.

Увидел в метро двух ментов в балаклавах. Вероятно, новый показатель усиления режима. Раньше — бронник увидел, значит, усиление. Теперь балаклава.

Вспомнил полевые на Украине. Интервью с бойцами «Беркута» (после Евромайдана).

- А почему теперь не разгоняете?
- А ты видел, как наших на колени ставили и унижали?
- Видел.
- Так они ведь ещë и деанонили нас. И семьи.

Там было много деталей, но смысл простой. Деанонимизация силовиков делает их слабовиками. Слив телефонов, домашних адресов, номеров школ и детских садов, опубличивание карточек учëта с фото, изучение геолокаций — всë это работало на изъятие у государства монополии на легитимное применение насилия. Как итог (вкупе с множеством других мер) — коллапс государства. В какой-то момент украинские силовики оказались ослаблены, во-первых, полицейской реформой по грузинской кальке, когда вместо, может быть, толстых, с перхотью, потных оперов из прокуренных кабинетов, набрали глянцевых подтянутых девочек и мальчиков из инстаграма, в отличие от прежних капитанов и майоров не умеющих ловить (да просто задерживать) бандитов. Во-вторых, силовики как корпорация потеряли ощущение правоты своего дела. Они больше не защищали общество, которое было готово поставить их на колени и угрожать их детям. Подчеркну, общество частично реагировало на силовой произвол (см. изнасилование во Врадиевке, раздевание казака Гаврилюка и т.п.).

В России 2 года за стаканчик в ОМОНовца или 5 лет за твит с призывом следить за детьми — это не месть государства отдельным дуракам, а превентивная работа. Как раз тот случай, когда украинский опыт решили учесть и сыграть на опережение. Частный случай — деанонимизация офицеров ГРУ и ФСБ западными спецслужбами и опубличивание через сливные бачки в массмедиа — вполне обкатанная западная технология борьбы против российского государства.

Сильное государство не допустит того, чтобы силовики пытали шокером задержанных, но так же защитит и самих силовиков. Сильное государство не может допустить войны силовиков и общества. Сдержки и противовесы, контроль и подотчëтность, легальное применение силы и защита самих силовиков — то, что в итоге сохранит страну.

#социология

Пропаганда — это не всегда тотальное враньë. Иногда в основе лежат особо оформленные факты.

«Медуза», воюющая против России, даëт фактчекинг: соотношение бомб и жертв на российско-украинской войне.

1. В первом взрыве «российская ракета». Во втором просто «ракета», хотя по номеру на корпусе, упавшем на Краматорск, известно, что ракета украинская (как минимум, номер очень близок ракетам ВСУ).

2. В описании первого взрыва — линк для подробностей. В описании второго никаких линков — не дай Бог прознают, что Украина умеет организовывать огонь по своим.

3. Ни слова о том, что Х-22 целились не по ТЦ Амстор, а по Кременчугдормашу, на котором ремонтировалась техника ВСУ и был организован склад боеприпасов. Зачем приводить официальную позицию МО РФ?

4. Ни слова о том, что Х-22 в завод и прилетела — «Амстор» находится рядом.

5. Ни слова об украинских Точках-У не по ошибке, а сознательно обстреливавших с 2014 года Донецк и другие города Донбасса.

Аккуратненько. Подленько. На миллионную аудиторию.

Два дня подряд делал фокус-группы со школьниками, обсуждая важную штуку в преподавании гуманитарных дисциплин.

Среди чересполосицы мнений есть очевидные тренды. Один из самых больших — обанглоязыченность мышления. Смешенье языков, английского с нижегородским (с безусловно подчинëнным положением нижегородского), есть какая-то невиданная очевидность. Если и называть что-то новое, то обязательно на английском. Никаких Кириллов, Мефодиев, Ломоносовых и прочих Гагариных.

- А на английском же круче звучит! А по-русски не очень...
- Но почему так, скажите мне.
- Ну, на западе вообще лучше. Свободы творчества больше. Красоты больше.
- Да. На английском пафоснее звучит.
- Согласен с Таней. Вот если назвать новую программу «Чайка», я вообще еë не открою!
- Да, ты что?! Чайка же — это великая пьеса Гоголя, великий спектакль МХАТа, и великий позывной Терешковой.
- Терешкова? А кто это?!

Коллективный плач о том, как мы их потеряли, объявляю открытым!

Захожу в лифт. Джамбулат Умаров тоже заходит.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Какой регион следующим награду вручит?
- Кому?
- Адаму.
- Не знаю.
- Неправильная идея эта.
- Какая?
- Адаму ордена вручать.
- Ну, идей много разных может быть. А вы кто?
- Доктор наук.
- До свидания.
- До свидания.

Фокус-группа со студентами в регионе.

- Свободы нет. Гайки совсем закрутили.
- А в чëм это выражается?
- Государство нашим мнением не интересуется, не спрашивает ничего.
- А чего вы лично добились, чтобы интересовалось? В чëм ваша экспертиза?
- Ээээ... Да, свободы слова нет совсем. Я про это.
- Приведите пример.
- Ну, вот студентка сказала, что надо военкоматы поджигать, а еë посадили.
- Не надо было?
- Нет, конечно. Это ж за слова.
- А в вашей идеальной России будущего можно призывать к поджогу военкоматов?
- Конечно. К чему угодно.

Поколение, добившееся "ээээ...", хочет, чтобы с ним советовались. Владимир Владимирович обязательно рассказал бы им свою любимую историю про театр, крик "пожар" и отличия свободы от воли.
#социология

Сильнейшая эволюция символического в Армении. Парк Победы, где стоит статуя Сталина матери-Армении, теперь в розовых тонах. Понятно, что Великая Отечественная всë дальше от нас, но всë же в России парк Победы в цветах Барби непредставим. Другая страна, другие символы, другие боли, другие актуальности.

Почему лицам, принимающим решения, хорошо бы прислушиваться к неангажированной социологии?
1) помогает прогнозировать.
2) сообщает о рисках.
3) иногда весьма точно.
Дагестан. 11 месяцев назад:

https://t.iss.one/madsecurity/963

Армяне (российские и армянские) и азербайджанцы вчера превратили группу обсуждения в этом скромном канале в место взаимного окакашивания.

Я вспомнил пост, когда впервые посетил музей геноцида в Ереване. Два года назад был написан. Полюбопытствуйте. Примерно половина уже сбылась.

https://t.iss.one/madsecurity/744

Кажется, в отдельной точке пространства 90-е перестали быть лихими. Массмаркеты начали эксплуатировать ностальгию поколения.

Вспомнил, пока с супругой ходим по магазинам и ищем ей джинсы, как в моëм отрочестве мерили.

Не было бутиков никаких. Всего этого сверкающего вроде как люкса, много света и вежливых продавцов, подскакивающих, как Усэйн Болт на старте, стоит только зайти в магазин.

Это был базар, который слегка пытался делать вид, что он — рынок. По обе стороны от дороги стояли сборные палатки, которые прилавок, примерочная и место для продавца одновременно. Холодно там было примерно всегда. И продавцы в этом холоде имени Гермеса стояли весь день, поэтому по стилю общения немного напоминали надзирателя колонии «Чëрный дельфин».

Если что-то нравилось, надо было заходить внутрь палатки, сняв обувь, становиться на картонку, лежащую на асфальте, и мерить. Где-то там же висело зеркало.

- Вам очень идëт! — сплюнув семечки под прилавок и грея отмëрзжие за несколько часов руки, врал каждый продавец.

А потом был торг. Потому что задираемость ценников была повышенная, а правил торговли никаких. Если цена устраивала продавца и покупателя, последний отдавал деньги, а продавец доставал из внутреннего кармана тëплой куртки перетянутую резинкой пачку денег, слюнявил большой палец и отсчитывал сдачу. Всë это выглядело максимально грязно и некрасиво.

Клиентоориентированность тогда ещë не родилась.
#бытовоймемуар

Про чеченцев и русских.

В день народного единства мемуар должен быть под стать празднику: проблемный, пафосный, с уроком.

13 лет назад, когда язык одного доктора наук был более гибок, а позвоночный столб как раз наоборот, на одном форуме за пределами Отечества тогдашний аспирант имел неосторожность сказать маленькому, но очень гордому этносу гадость. Она была основана на фактах, но не переставала от этого быть оскорбительной.

Гордые представители маленького этноса вызвали его на разговор. Части зубов у будущего доктора наук к тому времени уже не было — как выглядит земля за школой, стекловата на теплотрассе и кастет на лице он знал отлично, поэтому согласился.

Особо надо сказать, что накануне этот человек живописал чеченцам, что думает про их кортежные свадьбы. Делал он это публично и с аргументами, поэтому уровень их любви рос, как на дрожжах, но это был «отрицательный рост».

Днëм в ухо будущего доктора наук прилетела сильная фраза «перо под ребро», которая некоторым образом описывала его будущность.

Увидев вечером, что вокруг тусовки собираются представители гордого этноса, зыркающие в его сторону, как крокодилы на хромую антилопу у реки, человек пошëл к русским ребятам.

- Парни, меня тут на разговор позвали. Пойдëмте вместе, а? Ваша русская поддержка мне очень пригодится.

До сих пор доктор наук помнит, как выглядят большие русские голубые глаза, соскальзывающие вниз по широкому, как блюдце озера Неро, лицу человека из Суздаля. Другой человек был из Петербурга, и в следующий раз уже кандидат наук встретит его на войне, поэтому отношение к нему переменит. Но тогда в тëплой южной стране оказалось, что у обоих планы на вечер есть, а яиц нету.

Когда увеличивающаяся толпа местных представителей гордого этноса выглядела уже как флотилия Харонов, готовых наперегонки рвануть через Стикс, человек пошëл к чеченцам. Выглядел он жалко.

- Ражап, я думал, меня будут бить. И может, даже в одиночку. Я б ответил. Но, кажется, они хотят большего. Помоги мне, пожалуйста.

Ражап, человек умный и благородный, мог бы, конечно, припомнить этому глупому аспиранту всë, что он накануне наговорил про чеченские свадьбы, но сказал просто:

- Проблем яц.

Рядом со столиком, где сидел человек, появились двое чеченцев и начали махать руками и ногами, примерно как в ММА (только его тогда не было). Некоторым образом взгляды крокодилов на антилопу переменились. Когда подошли ещë человек пять-семь чеченцев, Ражап сказал «ну, пошли».

В окружении чеченцев человек шëл мимо зачем-то пришедших из ближайшего города людей с наколками с настолько высоко поднятой головой, что ему позавидовал бы профессиональный глотатель шпаг.

Потом с чеченцами, кистинцами и ингушами он пересекался не раз. Жил у них в семьях, ходил с ними в горы и в походы, слушал истории про войну, от которых хотелось рвать волосы и глотку, изучал адаты, сочувствовал тяжëлой женской доле в вайнахских семьях, привозил друзей в деревни, сидел в окопе, выпивал, замерзал, молился и думал о смерти, надеясь выжить. Хорошо, в общем, что когда-то именно чеченцы спасли ему жизнь.

С праздником. В единстве народов и есть долгая сила России.

В сжатом виде основы российского ядерного сдерживания представлены в великом фильме ДМБ, сценарист которого «бегал с СВД по горам», а потом стал священником актëром и продюсером.

Друзья и старшие наставники часто говорят мне: «Фу, какая пошлость этот ваш Шаман!» И та моя часть, которая любит в тишине слушать пятую симфонию Малера, даже соглашается.

Но я давно знаю людей, которые... эмммм... шаманят, так сказать. Думаете, у них нет вкуса? Напротив. Они умеют ставить оперы, писать симфоническую музыку, дирижировать, виртуозно играть на фано и слушать джаз. Они отлично умеют в конструктивизм. Может, Геллнер, Андерсон и Хобсбаум не их настольные книжки, но это Гëтевское создадим в пробирке что-то новое, что зайдëт примерно всем — их ярчайшее умение. Не верите? Например, продюсер великия, белыя и малыя Руси Игорь Матвиенко создал и такую дичь как группа «Фабрика», и огромную песню про русскую душу «Конь», которую однажды на моих глазах искренне исполнял сильно датый нерусский человек, находящийся в федеральном розыске как раз за войну против России.

Будет новый запрос сверху, будут создавать прекрасное, чтоб выдающийся Гергиев вам из каждой розетки Пасхальный фестиваль устраивал (им они тоже занимаются). А пока наслаждайтесь умелым троллингом с красной кнопкой.