рест // 𝐌˚𝓐𝐑𝓛(𝓐) ৎ

В этот миг всё, что еще вчера казалось катастрофой, вдруг стало бесконечно далеким и неважным. Марлин замерла, вцепившись пальцами в обледенелый край каменного парапета. Она позволяла бешеному ветру хлестать себя по лицу, впитывая кожей каждый удар мелких ледяных игл. Эта резкая, колючая боль была ей необходима — она действовала как анестезия, на мгновение заглушая тот незатихающий пожар, что выжигал её изнутри.

— Марлс, — знакомый голос, пропитанный привычной хрипотцой и едва скрываемым раздражением, ворвался в её личный вакуум. — Хватит придуриваться. Тут холод собачий, а ты в одной пижаме. Свалишься с лихорадкой — я тебя навещать не стану.

— Оставь меня, — бросила она не оборачиваясь.

Послышался тяжелый вздох и скрип подошв по заснеженному полу башни.
— Идиотка. Ты сейчас же идешь со мной обратно в замок. Добровольно, пока мне не пришлось тащить тебя на плече. Я не шучу, МакКиннон.

Он подошел ближе, и она почувствовала исходящее от него тепло, которое сейчас казалось ей чем-то чужеродным и почти враждебным.
— Это из-за неё, да? — негромко спросил Блэк, и в его голосе проскользнула интонация, которую он обычно приберегал для самых паршивых моментов.

Марлин выдавила из себя подобие смешка — резкого, надломленного. Она наконец повернула голову, и Сириус увидел её лицо: бледное, с покрасневшим кончиком носа и глазами, в которых застыла такая горькая пустота, что на мгновение даже он, мастер колких слов, замялся.

— Ты теперь у нас эксперт по разбитым сердцам, Блэк? — её голос дрожал от холода, но она старалась придать ему как можно больше яда.

— Я эксперт по сопливым девчонкам, которые портят мне вечер своим излишним драматизмом, — фыркнул Сириус, решительно делая шаг вперед.

Он не стал дожидаться её согласия. Его пальцы, горячие даже сквозь мороз, стальным обручем сомкнулись на её предплечье. Без лишних церемоний он дернул её на себя, оттаскивая от опасного края парапета.

— Отпусти! — Марлин попыталась вырваться, но онемевшие мышцы плохо слушались, а Сириус держал крепко, словно она была строптивой метлой, которую нужно обуздать.

— И не подумаю. Ты сейчас выглядишь как привидение, дурная. Пошли. В гостиной еще осталось пиво, а у Римуса в тумбочке наверняка запрятана плитка шоколада.

Он потащил её к выходу с башни, буквально закрывая своим телом от порывов ветра. Марлин спотыкалась, её ватные ноги едва переступали ступени, но это грубое, почти бесцеремонное спасение было именно тем, что не давало ей окончательно рассыпаться на ледяные осколки.

— Я никуда не хочу идти, — пробормотала она, когда они вошли в закрытый коридор, где воздух был чуть теплее, но всё еще пах зимой. — Тем более туда.

Сириус остановился на секунду и посмотрел на неё сверху вниз. В полумраке его серые глаза казались почти черными.

— А мы не пойдем «туда». Мы сядем в самом темном углу, и я буду травить тебе байки о том, как Филч пытался поймать нас в прошлую субботу, пока ты не уснешь. Идет?

Марлин посмотрела на его растрепанные волосы, на самоуверенную ухмылку, которая едва скрывала искреннее беспокойство, и почувствовала, как ком в горле немного отпускает.

— Ты бесишь.

— Я стараюсь, — он снова потянул её за собой, вниз по лестнице, прочь от ледяного ветра и одиночества. — В этом мой главный шарм. Идем, горе луковое. Шоколад сам себя не съест.