Всех желающих ждет подборка стишков разных лет, а также короткая проза, исполненная волшебства и человеколюбия — поскольку я писал ее новогодней ночью пьяный в говно
Forwarded from Журнал «Процесс»
Заключительный автор третьего номера – и тоже уже знакомое лицо, которое вы могли видеть на презентации предыдущего номера, и тоже в авторском разделе – Андрей Любченко!
1994 г. р., г. Санкт-Петербург.
Андрей, будучи подавляющую часть литературного времени поэтом, появится в своем авторском разделе и в иной роли – теперь еще и талантливый прозаик!
Автор о себе:
Родился в Норильске, жил в Красноярске. Работал в больничной канцелярии, в канцелярском магазине, переводчиком открыток, репетитором начальных классов, библиотекарем, грузчиком.
Телеграм-канал: @lubchenkoaaa
1994 г. р., г. Санкт-Петербург.
Андрей, будучи подавляющую часть литературного времени поэтом, появится в своем авторском разделе и в иной роли – теперь еще и талантливый прозаик!
Автор о себе:
Родился в Норильске, жил в Красноярске. Работал в больничной канцелярии, в канцелярском магазине, переводчиком открыток, репетитором начальных классов, библиотекарем, грузчиком.
Телеграм-канал: @lubchenkoaaa
Гуаши к невышедшему тиражу.
Иллюстрации к стихотворению «облепиха» из книги «как перестать задыхаться, когда она скроется за холмом».
130х190 мм.
51 пронумерованный экземпляр.
На обороте — само стихотворение, написанное от руки.
Все рисунки разные — ничто не повторяется, кроме сюжета.
400 рублей. Доставка за ваш счет.
Иллюстрации к стихотворению «облепиха» из книги «как перестать задыхаться, когда она скроется за холмом».
130х190 мм.
51 пронумерованный экземпляр.
На обороте — само стихотворение, написанное от руки.
Все рисунки разные — ничто не повторяется, кроме сюжета.
400 рублей. Доставка за ваш счет.
Открываются шлагбаумы. 11 лет идешь утром по двору в школу — и каждый раз впереди едет старый грязный мусоровоз. Долгий 11-подъездный дом, бак рядом с каждым. Адский грохот. Асфальт залит прокисшей жижей. Всюду объедки. Воняет соляркой и гнилью. Ветер несет целлофан.
Идешь слушать про вакуоли, иксы. Про гражданское общество. Навстречу идут работать на санэпидемстанцию женщины с выцветшими пакетами. Выбора нет. Вынужденная цель вызывает недоумение. Так еще и путь к ней до смешного нелеп и трудоемок.
Мусоровоз останавливается. Запрокидывает в себя плоды трудов наших. Едет дальше. Останавливается, запрокидывает… Это напоминает место, куда ты 11 лет ходишь. Стругать подсвечники. Разбирать автоматы. Прыгать через козла.
Можно попробовать обогнать мусоровоз через заросли вдоль забора. Впрочем, там все засрано собаками и людьми. Вассал моего вассала — не мой вассал. Унылая пора, очей очарованье. Из четвертого подъезда возникает прокурор. Садится в служебную «Волгу». Из пятого — тетя Катя со старыми тупыми ротвейлером и доберманом (он порвал ее дочери губу когда-то).
Мусоровоз гремит и запрокидывает баки. Пускает серые клубы выхлопа. Идешь и дышишь. Так пахнет школа, волнующий океан открытий. Так звучит музыка безнадежности. Non scholae, sed vitae discimus, бля. Надо успеть покурить — вот, что волнует в первую очередь.
Идешь слушать про вакуоли, иксы. Про гражданское общество. Навстречу идут работать на санэпидемстанцию женщины с выцветшими пакетами. Выбора нет. Вынужденная цель вызывает недоумение. Так еще и путь к ней до смешного нелеп и трудоемок.
Мусоровоз останавливается. Запрокидывает в себя плоды трудов наших. Едет дальше. Останавливается, запрокидывает… Это напоминает место, куда ты 11 лет ходишь. Стругать подсвечники. Разбирать автоматы. Прыгать через козла.
Можно попробовать обогнать мусоровоз через заросли вдоль забора. Впрочем, там все засрано собаками и людьми. Вассал моего вассала — не мой вассал. Унылая пора, очей очарованье. Из четвертого подъезда возникает прокурор. Садится в служебную «Волгу». Из пятого — тетя Катя со старыми тупыми ротвейлером и доберманом (он порвал ее дочери губу когда-то).
Мусоровоз гремит и запрокидывает баки. Пускает серые клубы выхлопа. Идешь и дышишь. Так пахнет школа, волнующий океан открытий. Так звучит музыка безнадежности. Non scholae, sed vitae discimus, бля. Надо успеть покурить — вот, что волнует в первую очередь.