Уважаемые петербуржцы и гости города, не преминьте посетить данное литературное мероприятие, где ваш покорный слуга будет имеет честь публично открывать рот! Последний раз я подобным образом его открывал в прошлом десятилетии.
Что вас ждет? Михаил Ищенко расскажет, как стоять на своем при неясности перспектив, и когда всё вокруг и сам здравый смысл требуют обратного, — а я ему немного помогу. Тоже кое-чего в этом достиг...
Вы только взгляните на этого хитрого усатого юнца на афише! Эх, беззаботное было время (нет)! Несколько изношенная версия данного персонажа прочтет вам стишок-другой. Приходите 17.12 в 19:00 на ул. Некрасова, д. 23, развлекитесь немного…
Что вас ждет? Михаил Ищенко расскажет, как стоять на своем при неясности перспектив, и когда всё вокруг и сам здравый смысл требуют обратного, — а я ему немного помогу. Тоже кое-чего в этом достиг...
Вы только взгляните на этого хитрого усатого юнца на афише! Эх, беззаботное было время (нет)! Несколько изношенная версия данного персонажа прочтет вам стишок-другой. Приходите 17.12 в 19:00 на ул. Некрасова, д. 23, развлекитесь немного…
Борбат, Альбина. Дичок на свалке.pdf
751.9 KB
Сверстал для себя собрание всех находящихся в открытом доступе стихотворений Альбины Борбат. А затем подумал, что это может еще кому-то пригодиться. Довел до ума и вот, делюсь.
Да, недавно я провел исследование и понял, что родился не в 1994, а в 2010. Стало быть, мне 14: я слегка недоразвитый юный гений, стоящий, разинув рот, посреди гормональной бури, и все мои выкрутасы более чем оправданы.
ср, 13 сент. 2023 г., 20:51
кому: ttavolgajournal
Здравствуйте!
Отправляю вам подборку стишков. Это фрагмент моей книжки «7 о солидоле», состоящей из 21 текста, написанного трижды (21*3=63 итого). Что, впрочем, в пределах данного письма не имеет значения.
Предполагается, что я должен дать здесь какие-то гарантии своего мастерства: перечислить семинары и круглые столы, где я присутствовал. Липки, на которые ездил. Места, где публиковался. Завоеванные кубки и медали за успехи в литературном спорте... Но таких гарантий нет. И это отсутствие легко преодолеть: просто давайте представим, что мы существуем внутри прозы Павла Улитина, чьё «письмо ничем не гарантировано, это литература без гарантий». Разве что: пишу чуть меньше лет, чем вообще прожили сегодняшние без пяти минут корифеи (как вам такое слово? оно означает, что я стар и умудрен). Поэтому вам придётся полагаться лишь на свой вкус, оценивая присланное мной — не на общественное мнение и другую статистику.
Собственно, говорю спасибо за обратную связь — вне зависимости от результата. Кстати, искренне надеюсь, что повестки будут и впредь обходить вас стороной (будь я студент, оставался бы на второй год до (теперь уже) тридцати лет).
пн, 9 окт. 2023 г., 11:39
кому: nate.lit
Здравствуйте!
Отправляю вам подборку слов в столбик. Давайте совсем немного взбодрим эту игру. 11 лет, сидя буквально в пещере, я думал, как это сделать наиболее чисто, и за всё это время возможный способ не изменился: назвать словами, которые соответствуют сами себе — то, что повсюду, но немо и в пыли, — вот, как. Оно лежит буквально под ногами и по-разному, то грустно, то с яростью, поет в воздухе — но все идут мимо, как на работу. В этом, будто бы, работа и есть — ходить мимо, не обращая. Это не дело. Давайте все-таки обратим, потренируем внимание. Давайте немного взбодрим — прежде всего себя, дав голос всему этому вне любой оглядки.
В данной подборке я довел упомянутый способ до посильного мне апофеоза...
Спасибо!
ср, 18 окт. 2023 г., 14:18
кому: editor.ural
Здравствуйте, уважаемая редакция!
Отправляю текст, собранный с помощью меблировочной техники. Это когда слова — нечто вроде растворимого кофе, а мозг читателя — крутой кипяток. Слова сбили след инерции, высушились, движутся налегке и равны сами себе. И, попав в среду нужного качества, с лёту раскрывают свой потенциал. Или даже не кофе, а шипучая таблетка от похмелья. Тогда не крутой кипяток — а дистиллированная вода. Слова — "водка на поминках по любимому родственнику, вкус которой становится сладким". Слова без добавочной стоимости...
Давненько я не прибегал к подобного рода нулевой коммуникации. Ну, что — чем нынче живет Профессиональное Сообщество? Силой воли и подаяниями? Понимаю прекрасно. Испил эту Чашу Генуя до дна... Буквально вчера, например, выложил стишок в свой телеграм-канал (наличие которого уже само по себе убожество) — один из самых удачных стишков за последнее время, исполненный трагизма и ярости, — и в результате и без того немногочисленная, находящаяся под угрозой исчезновения популяция канала сократилась на четверть. Мне как бы все равно, однако что их так оскорбило и разочаровало? Слово "яйца", использованное как эвфемизм и проскочившее вскользь? Не справились с нахлынувшим восторгом? Плохо поужинали? Да уж, мельчает читатель... Как относится Профессиональное Сообщество к слову "яйца" в подобном ключе — неужели так же?..
Вне зависимости от ответа, спасибо за уделенное время! Ни в чем себе не отказывайте — все равно всем нам очень скоро придет конец! Накроются наши с вами ничего не значащие жизни медным тазом, как Девятым валом! Увы!..
За кружечкой азерчая впервые для себя обнаружил созвучие М. Кузмина и К. Кавафиса и в некотором смысле поразился. Люди одной эпохи, пережившие ее и свой мир (Кузмин даже дважды). Два церемонных эстета-«стилизатора», один — грек в Египте, другой —француз-старовер в России. Родились и умерли, по сути, в одно время. Оба, как выразились бы некоторое время назад, «содомиты». Оба понятия не имели друг о друге. Но взгляните:
К. Кавафис. «Бог покидает Антония».
Когда ты слышишь внезапно, в полночь,
незримой процессии пенье, звуки
мерно позвякивающих цимбал,
не сетуй на кончившееся везенье,
на то, что прахом пошли все труды, все планы,
все упования. Не оплакивай их впустую,
но мужественно выговори «прощай»
твоей уходящей Александрии.
Главное — не пытайся себя обмануть, не думай,
что это был морок, причуды слуха,
что тебе померещилось: не унижай себя.
Но твердо и мужественно — как пристало
тому, кому был дарован судьбой этот дивный город, —
шагни к распахнутому окну
и вслушайся — пусть с затаенным страхом,
но без слез, без внутреннего содроганья, —
вслушайся в твою последнюю радость: в пенье
странной незримой процессии, в звон цимбал
и простись с навсегда от тебя уходящей Александрией.
(1910)
М. Кузмин. «Мои предки».
Моряки старинных фамилий,
влюблённые в далёкие горизонты,
пьющие вино в тёмных портах,
обнимая весёлых иностранок;
франты тридцатых годов,
подражающие д’Орсэ и Брюммелю,
внося в позу дэнди
всю наивность молодой расы;
важные, со звёздами, генералы,
бывшие милыми повесами когда-то,
сохраняющие весёлые рассказы за ромом,
всегда одни и те же;
милые актёры без большого таланта,
принёсшие школу чужой земли,
играющие в России «Магомета»
и умирающие с невинным вольтерьянством;
вы — барышни в бандо,
с чувством играющие вальсы Маркалью,
вышивающие бисером кошельки
для женихов в далёких походах,
говеющие в домовых церквах
и гадающие на картах;
экономные, умные помещицы,
хвастающиеся своими запасами,
умеющие простить и оборвать
и близко подойти к человеку,
насмешливые и набожные,
встающие раньше зари зимою;
и прелестно-глупые цветы театральных училищ,
преданные с детства искусству танцев,
нежно развратные,
чисто порочные,
разоряющие мужа на платья
и видающие своих детей полчаса в сутки;
и дальше, вдали — дворяне глухих уездов,
какие-нибудь строгие бояре,
бежавшие от революции французы,
не сумевшие взойти на гильотину —
все вы, все вы —
вы молчали ваш долгий век,
и вот вы кричите сотнями голосов,
погибшие, но живые,
во мне: последнем, бедном,
но имеющем язык за вас,
и каждая капля крови
близка вам,
слышит вас,
любит вас;
и вот все вы:
милые, глупые, трогательные, близкие,
благословляетесь мною
за ваше молчаливое благословенье.
(1907)
К. Кавафис. «Бог покидает Антония».
Когда ты слышишь внезапно, в полночь,
незримой процессии пенье, звуки
мерно позвякивающих цимбал,
не сетуй на кончившееся везенье,
на то, что прахом пошли все труды, все планы,
все упования. Не оплакивай их впустую,
но мужественно выговори «прощай»
твоей уходящей Александрии.
Главное — не пытайся себя обмануть, не думай,
что это был морок, причуды слуха,
что тебе померещилось: не унижай себя.
Но твердо и мужественно — как пристало
тому, кому был дарован судьбой этот дивный город, —
шагни к распахнутому окну
и вслушайся — пусть с затаенным страхом,
но без слез, без внутреннего содроганья, —
вслушайся в твою последнюю радость: в пенье
странной незримой процессии, в звон цимбал
и простись с навсегда от тебя уходящей Александрией.
(1910)
М. Кузмин. «Мои предки».
Моряки старинных фамилий,
влюблённые в далёкие горизонты,
пьющие вино в тёмных портах,
обнимая весёлых иностранок;
франты тридцатых годов,
подражающие д’Орсэ и Брюммелю,
внося в позу дэнди
всю наивность молодой расы;
важные, со звёздами, генералы,
бывшие милыми повесами когда-то,
сохраняющие весёлые рассказы за ромом,
всегда одни и те же;
милые актёры без большого таланта,
принёсшие школу чужой земли,
играющие в России «Магомета»
и умирающие с невинным вольтерьянством;
вы — барышни в бандо,
с чувством играющие вальсы Маркалью,
вышивающие бисером кошельки
для женихов в далёких походах,
говеющие в домовых церквах
и гадающие на картах;
экономные, умные помещицы,
хвастающиеся своими запасами,
умеющие простить и оборвать
и близко подойти к человеку,
насмешливые и набожные,
встающие раньше зари зимою;
и прелестно-глупые цветы театральных училищ,
преданные с детства искусству танцев,
нежно развратные,
чисто порочные,
разоряющие мужа на платья
и видающие своих детей полчаса в сутки;
и дальше, вдали — дворяне глухих уездов,
какие-нибудь строгие бояре,
бежавшие от революции французы,
не сумевшие взойти на гильотину —
все вы, все вы —
вы молчали ваш долгий век,
и вот вы кричите сотнями голосов,
погибшие, но живые,
во мне: последнем, бедном,
но имеющем язык за вас,
и каждая капля крови
близка вам,
слышит вас,
любит вас;
и вот все вы:
милые, глупые, трогательные, близкие,
благословляетесь мною
за ваше молчаливое благословенье.
(1907)
При кажущейся разности тем, они пишут об одном и том же и пользуясь схожими средствами: о том, что все кончится — и всегда ничем, ничего с этим не поделаешь, сколько ни суетись — и ныть об этом не станешь, если только ты не дурачок в детских колготках. Оба при нарочито скудной оркестровке достигают на пути к ясности превосходной выразительности. Оба выступают как фантазеры, пляшущие как бы от «общих мест», но и обоим удается преодолеть выбранные формальные костыли: Кузмину — костыль поделки под «европейскость» , «салонность», «эпичность», Кавафису — «эллинистический» костыль, ставший банальным еще задолго до Кавафиса, но убедительно им оживленный (Кавафис сделал это своим главным приемом: отталкивался от шлака, отработанного масла культуры, от избитого — и давал всему этому новую жизнь и использовал уже сугубо в своих целях, отличимых от принятых и изначальных).
Литературность загадочным образом, незаметно перерастает себя, системообразующие «анахронизм» и «имитация» становятся просто словами в рюкзачке филолога (потому что никакого анахронизма не существует — время всегда одно). У Кавафиса в итоге совершенно неважны все эти античные кружавчики, для него они просто вопрос удобства, Кавафис относится к ним как к мебели. Поэтому можно оставаться нормальным человеком без сорока гуманитарных образований, не знать, кто такой Марк Антоний, почему ему не особо весело, что такое Александрия и так далее (никакого убожества герметичности) — и все равно проникнуться и все понять, не облекая понимание в слова. Кузмин же достигает ясности нормального человеческого разговора, естественности речи, используя при этом совершенно не свойственные этому средства. Что, в общем-то, относится и к Кавафису — и наоборот.
Ну и так далее, в таком духе. Хорошие вещи. И лишнее подтверждение тому, что мы живем на одной планете, имеем более-менее одинаковое количество хромосом, радостей, болей, бед и способов это выразить.
Тем временем сегодня моему братцу стукнуло четверть века. Помню, когда мне исполнилось 25, я шел вдоль пахучего канала, чтобы придти туда, куда я не хотел и отстоять там 12 часов в обмен на полторы тысячи рублей. Блестела вода, улыбки и, на граните, иссушенная солнцем рвота… Брат же сейчас, наверное, собирает сумку, чтобы послезавтра снова уехать в леса и неизвестно сколько месяцев рыть там канавы и ямы, отбиваясь от лосей, медведей и росомах. Прошлый год жизни у него выдался так себе, впрочем, еще в детстве, будучи карапетом, брат говорил: «но я не ссу!»
Литературность загадочным образом, незаметно перерастает себя, системообразующие «анахронизм» и «имитация» становятся просто словами в рюкзачке филолога (потому что никакого анахронизма не существует — время всегда одно). У Кавафиса в итоге совершенно неважны все эти античные кружавчики, для него они просто вопрос удобства, Кавафис относится к ним как к мебели. Поэтому можно оставаться нормальным человеком без сорока гуманитарных образований, не знать, кто такой Марк Антоний, почему ему не особо весело, что такое Александрия и так далее (никакого убожества герметичности) — и все равно проникнуться и все понять, не облекая понимание в слова. Кузмин же достигает ясности нормального человеческого разговора, естественности речи, используя при этом совершенно не свойственные этому средства. Что, в общем-то, относится и к Кавафису — и наоборот.
Ну и так далее, в таком духе. Хорошие вещи. И лишнее подтверждение тому, что мы живем на одной планете, имеем более-менее одинаковое количество хромосом, радостей, болей, бед и способов это выразить.
Тем временем сегодня моему братцу стукнуло четверть века. Помню, когда мне исполнилось 25, я шел вдоль пахучего канала, чтобы придти туда, куда я не хотел и отстоять там 12 часов в обмен на полторы тысячи рублей. Блестела вода, улыбки и, на граните, иссушенная солнцем рвота… Брат же сейчас, наверное, собирает сумку, чтобы послезавтра снова уехать в леса и неизвестно сколько месяцев рыть там канавы и ямы, отбиваясь от лосей, медведей и росомах. Прошлый год жизни у него выдался так себе, впрочем, еще в детстве, будучи карапетом, брат говорил: «но я не ссу!»
Немного любченко-лайт в эту пятницу.
Внимание! Подборка может спровоцировать диабет! Будьте осторожны!
Внимание! Подборка может спровоцировать диабет! Будьте осторожны!
Forwarded from НАТЕ: литературный журнал | 18+
«Нате» №1(11) 2025 поэзия. эссе
• Евгения ЛИБЕРМАН: Букет к Шавуоту (комм. Мария Ежова)
• Евгения КАРАСЕВА: В прожилках моего окна (комм. Мария Ежова)
• Андрей ЛЮБЧЕНКО: Лепет (комм. Нурия Гайнутдинова)
• Валентин ТРУСОВ: Взгляд наедине (комм. Владимир Коркунов)
• Максим ДЕРГАЧЁВ: Граница статистических размытий (комм. Владимир Коркунов)
• Левон БАГДАСАРЯН: Одинокое блуждание меня (комм. Владимир Бекмеметьев)
• Наталия МИХАЙЛОВА: Седьмая сторона вещей (часть 1)
Дизайн обложки: Светлана Подаруева
#Нате_11_2025
• Евгения ЛИБЕРМАН: Букет к Шавуоту (комм. Мария Ежова)
• Евгения КАРАСЕВА: В прожилках моего окна (комм. Мария Ежова)
• Андрей ЛЮБЧЕНКО: Лепет (комм. Нурия Гайнутдинова)
• Валентин ТРУСОВ: Взгляд наедине (комм. Владимир Коркунов)
• Максим ДЕРГАЧЁВ: Граница статистических размытий (комм. Владимир Коркунов)
• Левон БАГДАСАРЯН: Одинокое блуждание меня (комм. Владимир Бекмеметьев)
• Наталия МИХАЙЛОВА: Седьмая сторона вещей (часть 1)
Дизайн обложки: Светлана Подаруева
#Нате_11_2025