В комнате пахло яблоками. Жилец разламывал их и копил косточки. Со временем яблоки темнели и становились мягкими. А потом сухими. Покрывались пылью. Никто их не ел, не трогал. Можно было ходить, и они хрустели под ногами, пахли сильнее. Повсюду были яблоки.

Черт побери, ради таких вещей стоит жить!

"Добрый день, Андрей!

Спасибо за Ваши письма и интерес к нашему проекту. Кажется, Вас волнует вопрос, всё ли у нас в порядке. Что ж, сообщаем, что да! Можете не беспокоиться. Пусть и у Вас всё будет хорошо.

Ваши тексты, как и прежде, бурных эмоций у нас не вызвали. Уверены, что это не проблема, а закономерность.

P.s. Как известно, любой «хуй» в любом теле (даже в теле письма), должен оказываться там по обоюдному согласию. Надеемся, что Вам это понятно, и в будущем Вы не будете допускать таких ошибок."

Чувствую себя превосходно. Будто съел хороший мясной борщ. Возможно, те же ощущения испытывал Чингисхан в лучшие свои дни... Хочется петь и насвистывать...

«К утру высыхал» — подборка «производственных» стишков в стиле «любченко-лайт» — объединённых местом действия и написанных с 2020 по 2024. Из предложенных 9, 3 редактор исключил («они могут напугать некоторых наших читателей», хи-хи). Почти все оставшиеся, кажется, здесь уже были — но в сговоре, гурьбой, они выглядят иначе. Живут своей жизнью с маленькой «ж» — без моего участия. Будет настроение, «исключительные» на днях тоже покажу. Или еще что-нибудь…

Название подборки придумано моей терпеливой супругой и отсылает к моему же деду по матери. Вся его жизнь была связана с речным и морским гражданским флотом. Дед лазал со сломанной ногой по деревьям от медведей, уходил поступать в училище пешком из Иланского в Красноярск (250 км), спускал людей с лестниц, стрелял с балкона из ракетницы, дрался с зеками на буксируемой им барже, ходил в Ледовитый океан и не допустил за свою службу ни одной аварии. Когда деда спрашивали, как дела? он неизменно отвечал: «Ссусь, но к утру высыхаю».

https://formasloff.ru/2024/05/15/andrej-ljubchenko-k-utru-vysyhal/

Лист четыреста шестьдесят девятый. Безымянный.

Чужая фотография незнакомого человека напомнила вот о чем. В поселке жил паренек, его звали Миша. Не окончил и 9 классов. Жил с какими-то мужиками в бытовке на краю поля: бригадой строили бани, дачи и сараи. Старший брат Миши сидел в тюрьме, бежал, сидел снова, освободился. Старший брат ничего не строил: озираясь, курил на углу, с кем-то переговаривался.

В летнем лесу жгли костер, распивали пятилитровый баллон багбира. Впечатляя восьмиклассницу, Миша взмыл на сосну — рубить ветки, что все равно не горели бы. На самый верх — с сигаретой в зубах, топором в правой руке, обутый в сланцы. Дожив до 18, Миша ушел в армию. После армии сел в тюрьму — надолго. Возможно, так и сидит, если не поехал воевать. Тогда мог уже и прилечь.

Принято спрашивать, зачем вот это вот всё, зачем на такое смотреть? Затем и смотреть. От чужой фотографии пахнет дымом, смолой и хвойной землей.

завтра день рождения Поплавского, в честь чего он попросил перечитать вот это добро

https://telegra.ph/Po-gorodu-idet-sneg-fr-04-04