Валерий Федоров, директор ВЦИОМ:

Стране сейчас не до апатии. Апатия уехала из страны, апатия эмигрировала. В стране бум. Народ квартиры покупает, машины, дачи, строится, кредиты берет. Что Центробанк с ним ни пытается сделать, как ставку задрать ни пытается, все равно кредиты берет.

Источник.

Это очень трогательно, конечно. Про уехавшую апатию. Потому что напрашивается ведь и несколько иная интерпретация. Представьте, что по какой-то причине вы ждете конец света через 5 лет. Что нужно сделать? Правильно, нужно набрать как можно больше кредитов со сроком возврата 5 лет и одни сутки. Это просто рационально.

Банковское кредитование играет глубоко вторичную роль для финансирования капзатрат российских нефтегазовых компаний, которые, де-факто, отрезаны от международных рынков капитала. Косвенно об этом свидетельствуют данные Росстата о структуре инвестиций российских компаний (не только нефтегазовой, но и прочих отраслей) в основной капитал: доля банковских кредитов снизилась с 11,0% в 2021 г. до 10,2% в 2022 г. и 8,7% в 2023 г.

Повышение ключевой ставки ЦБ привело к снижению этой доли, однако и до нынешнего кризиса доля банковских кредитов, как видно, была достаточно низкой. Основным источником капиталовложений для российских компаний остаются собственные средства, на долю которых по экономике в целом в 2023 г. приходилось 55,6%.

Гораздо более важную роль играют жесткие санкции 2022 г., которые сделали практически невозможным размещение облигаций на международных площадках, а также привели к росту издержек и занижению прибыли, из которой финансируются инвестиции.

Увеличение транспортного плеча из-за эмбарго ЕС на морские поставки нефти и нефтепродуктов; необходимость использования «теневого» флота; удлинение сроков ремонтов на НПЗ из-за запретов на поставку оборудования для нефтепереработки – вот далеко не полный список причин роста издержек и снижения потенциальной прибыли, из которой компании финансируют капзатраты.

Мой комментарий для «Нефтегазовой вертикали»

Увы. Сколько ни читай книг по тайм-менеджменту, все равно не успеваешь.

Этот канал не "оптимистичный" и не "пессимистичный" — я стараюсь собирать разное, то, что кажется мне важным. Какие-то риски я считаю серьезными, какие-то скорее преувеличенными. РФ в сравнении с другими странами плохо развивается уже больше декады. В сильный эффект технологических санкций в такой нетехнологичной экономике как РФ я не верю (1, 2). Долгосрочно я не верю в крах, а верю в аккуратную стагнацию: 1% в год роста в среднем, на который экономика РФ и растет давно. Это сохранение тренда. Краткосрочно риск фискальной инфляции я считаю положительным, но небольшим, риск рецессии из-за окончания бюджетного стимула положительным и значительным. Попытку увеличивать экономику через военку я считаю на первом уровне лженаучной, на втором уровне определяющейся лоббизмом (а не идеями). На коротком горизонте ЦБ способен побороть инфляцию лишь частично. Все это выстраивается в относительно coherent картинку, которая может оказаться неверной (это всего лишь мое мнение и мой анализ), но которая не является нерациональной или сдвинутой в сторону моих предпочтений.

Февраль 2024. Работа над ошибками. Что-то сбылось, что-то не сбылось, что-то проверять рано. Но делать такие чекпоинты считаю делом полезным.

Увеличение зарплаты инженеров до уровня, превышающего оклад курьеров, может обернуться ростом цен на товары и услуги, сообщил профессор Финансового университета при Правительстве РФ Александр Сафонов. При этом Сафонов подчеркнул, что в США инженер получает 127-167 тысяч долларов в год, а курьер может рассчитывать максимум на 40 тысяч.

Мы все шокированы, удивлены и ничего такого не ожидали.

Почему западные компании активно участвуют в обходе западных же санкций? Где-то к началу, максимум середине 2023-го года стало очевидно уже для всех, кто, что называется, следит за ситуацией, что санкции провалились в том смысле, что финансового кризиса не случилось, банковского кризиса не случилось, значительной рецессии не случилось. Иными словами, все поняли, что от их ухода с рынка будет больно им (меньше продажи, китайские компании занимают их место и т.д.), а больше, собственно, ничего не поменяется. Понимаете, можно уйти с рынка РФ из собственных политических соображений или под общественным давлением в ситуации, когда вы верите, что этот уход что-то может поменять. Но когда вы понимаете, что ваш уход портит ваши продажи, дарит рынок конкурентам, а больше ничего не меняет — извините. Бизнес есть бизнес, и хотя бизнес может частично заниматься политикой, и бизнес может быть подвержен влияниям политики, все-таки политика не основное занятие бизнеса. Товары потекли вновь, и это совершенно естественно.

Мы?

В вопросе взаимного интереса российских потребителей и международных производителей можно выделить две крайние точки зрения, каждая из которых представляется ошибочной. Истина, как обычно, находится где-то посередине. Один подход заключается в следующем: российский рынок велик, и международные компании крайне активно стремятся здесь присутствовать. Второй подход утверждает, что российский рынок «никому не нужен» и маргинален. Оба утверждения неверны. С одной стороны, в России проживает около 140 миллионов человек, и средний ВВП на душу населения выше, чем в бедных странах. Это значительное количество людей, потребляющих международно-торгуемые товары, включая современную одежду, продукты, технику. Это «интересно». С другой стороны, 140 миллионов человек со средним доходом – это важный рынок, но не такой уж важный. Для примера, в Китае проживает около 1410 миллионов человек, что значительно превышает население России. Безусловно, средний китаец беднее среднего россиянина, но рынок Китая совокупно значительно превосходит рынок РФ. У такой страны как Китай есть сильный рычаг давления через доступ к внутреннему рынку; у РФ его нет. Таким образом, у российских потребителей и международных производителей существует взаимный интерес, обусловленный выгодой от торговли. Однако этот интерес недостаточно силен, чтобы заставить государства, такие как РФ или члены ЕС, уступить в крупных политических вопросах на коротком горизонте. Однако я считаю, что в долгосрочной перспективе сохраняющиеся потенциальные выгоды от торговли реализуются на практике. Я не верю в «вечные торговые санкции» — торговля ждет своего дня.

Хотелось бы напомнить, что все эти «Трамп победит с вероятностью 100500%» следует воспринимать с некоторой осторожностью.

Картинка от 2016-го года.

Для анализа сразу нескольких современных проблем (оптимальная денежная политика, санкции) полезной является идея т.н. «динамической несостоятельности». Эта идея широко известна в среде макроэкономистов, хотя к макроэкономике она совсем не сводится: идея довольно достаточно абстрактная, мощная и применимая ко многим вопросам.

Представьте ситуацию, в который вы пытаетесь повлиять на действие контрагента. Для того, чтобы подтолкнуть его к определенным действиям, вы можете сказать ему: «Если ты в будущем сделаешь X, то мы сделаем Y». Контрагент услышал это сообщение, но стоит ли ему верить угрозе? Разделим ситуацию на два шага: до и после. Контрагент задумается: да, сейчас, на шаге один, они угрожают сделать Y в ответ на X. Им выгодно заявить о такой угрозе, поскольку они не хотят, чтобы я сделал X. Но что если я все-таки сделаю X? В такой ситуации на шаге два X уже сделан, на меня уже нельзя повлиять. При этом сам по себе Y несет потери не только для меня, но и для них самих. Значит, на шаге два Y они реализовывать не станут. Это — динамическая несостоятельность, то есть, ситуация, в которой нет доверия обещаниям на шаге один из-за того, что обе стороны знают, что на шаге два такое обещание выполнять будет нерациональным, поскольку «все уже случилось».

Центральные банки постоянно сталкиваются с такой проблемой. В кризис спрос слабый; центральный банк хочет поддержать спрос. Один из способов — пообещать инфляцию в будущем. В таком случае потребителя из опасения более быстрого роста цен в будущем имеют стимул нарастить потребление сегодня. Проблема в том, что когда наступит завтра, центральный банк расхочет повышать инфляцию — а зачем? Ведь из кризиса уже выбрались! Понимая несостоятельность такого обещания, частный сектор изначально не верит в будущую инфляцию, не наращивает спрос, и кризис пролонгируется.

Трудно верить в обещания или угрозы, которые на втором шаге оказываются невыгодными той самой стороне, что делает обещания и угрозы.

Теперь вопрос: как эта логика применяется к угрозам «вечных санкций»? Каждый может ответить самостоятельно.

Я уже довольно много лет слушаю всякие подкасты про американскую политику, и одно из удовольствий, связанных с этим делом, это следить за тем, как меняется реклама при переходе от автора к автору. Включаешь либеральный подкаст, там рекламируют beyond meat т.е. вегетерианский заменитель мяса или электроавтомобили или солнечные панели или еще что-то в таком духе. Включаешь консервативный: только в эти выходные при покупке двух винтовок пять блоков патронов в подарок!!!

Сделал для вас мем, суммирующий основную экономическую policy dilemma в РФ

Спасение утопающих.

📊 Импорт должен падать, но не падает?!

Несколько коллег-журналистов обратились с этим вопросом: с июньских санкций разных сообщений о проблемах с расчетами за импорт всё больше, но последние данные о внешней торговле (РФ за 1П24, статистика Китая как крупнейшего торгового партнёра) ничего подобного не показывают.

🔍 Что же в реальности происходит с импортом?

📌 В номинале импорт товаров/услуг в мае-июне стабилизировался ~$31 млрд. vs $27-28 млрд в 1К24, снижаясь к прошлому году на 5-7%

📌 Но есть сезонность импорта, спросите вы? Мои сез.-скорр. (с.к.) оценки дают рост с $29.8 млрд в 1К24 до $30.5 млрд во 2К24, а июньские $31.3 млрд - максимум в 2024. Т.е. падения оптически нет.

📌 Цифры по вн. торговле в валюте, а рубль с мая укрепляется. Поэтому в рублях импорт всё-таки снижается. Правильный (как мне кажется) подход - посмотреть динамику с.к. импорта в рублях. На нижней картинке показаны изменения к февралю 2022, когда был пик импорта ~$38 млрд. с.к. Видим, что с октября импорт находится ~90% от базы сравнения.

📌 Наконец, если вспомнить, что в рублях ВВП растет на ~18-20% в 1П24, то доля импорта в ВВП опускается до ~17.1% во 2К24 - это больше 13.7% в 2-4К22, но ниже 18.8% в 2023.

🔮 Проблемы с платежами, которые начались в конце 2023, рост импорта остановили. Далее они накапливались весной 2024 и усилились санкциями в июне. Эти эффекты (снижение $ объемов импорта) мы, вероятно, увидим чуть позже, когда оплачиваемые сейчас товары/услуги начнут фиксироваться таможней и попадут в статистику.

💸 Почему это важно для инвестора?

📌 Сравнение двух графиков говорит о том, что импорт - ключевой фактор (но не единственный) для рубля, поэтому за ослабление курса, думаю, беспокоиться не нужно.

📌 Меньшая доля импорта в ВВП - проблема для выпуска и инфляции (возможности для импортозамещения ограничены и растянуты во времени), поэтому ЦБ об этом постоянно говорит как риск для инфляции и ставки ЦБ.

📌 Из плюсов - цель по снижению доли импорта в ВВП до 17% к 2030 году, вероятно, будет выполнена досрочно ✅