Восстановление обеспечения и сроки исковой давности

Есть очень интересная правовая проблема на стыке банкротства и обеспечения обязательств.

Довольно часто бывает так, что долг, который был погашен тем или иным способом, восстанавливается в рамках дела о банкротстве кредитора или должника.

А если долг был обеспечен залогом или поручительством, то и обеспечение тоже восстанавливается. Этот очень важный вывод был в свое время сделан эк. коллегией верх.суда в деле НОТА-банка.

Однако эта практика тут же повлекла за собой довольно сложную проблему: а как считать сроки существования обеспечения и сроки исковой давности по нему?

Типичный пример такой: например, банк и заемщик заключили договор кредита и обеспечили его ипотекой, потом по каким-то причинам договор ипотеки был расторгнут, хотя по долгу была просрочка. Затем банк впал в банкротство и суд признал расторжение ипотеки недействительным как сделку во вред конкурсной массе.

С учетом того, что банкротные процедуры могут занять длительное время, важный вопрос - а должен ли все это время течь срок давности по требованию об обращении взыскания на предмет залога?

Если ответить "да", то он скорее всего истечет и тогда никакого смысла в доктрине восстановления обеспечения не будет.

Ответ "нет" может сильно ударить по должнику и его правовым ожиданиям, а также по другим кредиторам этого должника (последнее даже, думаю, важнее).

В общем, это интереснейший клубок вопросов, которые надо решать с учетом представления об исковой давности как о сроке, в течение которого истец в принципе имеет возможность обращаться в суд, добросовестности или упречности поведения кредитора и лица, предоставившего обеспечение и проч.

И вот в эк.коллегии верх.суда рассматривается дело (докладчик - судья Шилохвост, № 305-ЭС22-19852 ), в котором все эти вопросы можно было бы решить. Но увы, почему-то коллегия проблемы восстановленного обеспечения решать не пожелала. Она просто ограничилась констатацией того, что с момента, когда у залогодержателя возникла возможность потребовать обращения взыскания на предмет залога прошло больше трех лет.

То, что в течение значительного периода времени залогодержатель в принципе не мог предъявить иск (потому что ипотека была прекращена соглашением стороны, оспоренным впоследствии) коллегию вообще не смутило. Это, конечно, очень и очень плохо. Потому что обессмысливает труд других коллег судьи Шилохвоста, которые в свое время бились за доктрину восстановления обеспечения.

Из позитивного - в определении есть любопытная фраза, которая будет полезной на практике: то, что залогодержателю надо было обязательно добиться судебного аннулирования расторжения договора ипотеки не означает, что исковая давность по этому требование потечет с момента вступления в силу решения суда.

Это довольно интересное и тонкое замечание, по его поводу в свое время высказывался мой коллега Олег Зайцев. В принципе, его логика такова: залогодержатель мог предъявить иск об обращении взыскания одновременно с иском об оспаривании расторжения договора ипотеки, попросив приостановить рассмотрение дела до разрешения вопроса об оспаривании. А раз так, что вывод о том, что исковая давность потечет с момента вступления в силу решения по иску об оспаривании сделки, неверный.

А, сегодня же День конституции.

Когда-то я говорил, что это и есть настоящий день юриста. Но после путинских поправок, которые осквернили текст Основного закона, мне даже думать об этом противно.

Через пару дней новый том комментария к Гражданскому кодекс (серия #Глосса) уйдет в издательство. Книга выйдет в бумажном и электронном виде в феврале.

Том посвящен главе 30 ГК (купля-продажа). Он получился весьма объемным, за тысячу страниц. Кажется, так детально на русском языке о купле-продаже еще не писал никто.

Главный редактор - Артем Карапетов. Я написал комментарий к нормам параграфа 7 - о купле-продаже недвижимости.

Все забываю поделиться одним приятным воспоминанием. Несколько недель назад я участвовал в рассмотрении довольно заковыристого подрядного спора как арбитры.

Слушания длились несколько часов, смысл позиций сторон сводился к тому, что они упрекали друг друга в ненадлежащем исполнении обязанностей по договору.

И за эти несколько часов никто из пяти юристов не произнес слова «они действовали недобросовестно»!

Меня это так впечатлило, что после окончания слушаний я особо поблагодарил представителей за это.

Во вчерашнем "Статусе" Екатерина Шульман рассказывала про Карла Лёвенштайна - немецкого юриста-конституционалиста, разработчика правовой системы послевоенной Германии.

Одна из целей его жизни - как сделать так, чтобы на демократической почве не свили себе новое гнездо авторитарные и тоталитарные идеи. То, что правопорядок, признающий свободу слова, является уязвимым перед демагогами всех мастей, легко убедиться, просто зная историю Европы ХХ века. Ну или вспомнив парадокс Сен-Жюста: "Никакой свободы врагам свободы!"

Помимо других достижений, Лёвенштайн - автор интересной концепции разделения властей не на законодательную, исполнительную и судебную, а на (1) власть, определяющую политические решения, (2) власть, исполняющую политические решения и (3) власть, контролирующую политические решения.

Если я все правильно понял, отличие (3) от судебной власти по Лёвенштайну заключается в том, что последний связан законами, а (3) должен иметь право не просто отменять решения, которые нарушают законы, но отменять решения, расходящиеся с провозглашенными (в Конституции) ценностями.

Честно говоря, мне кажется, что при правильном подходе к полномочиям судебной власти хорошо устроенный и наполненный достойными юристами суд вполне может эту функцию выполнять и без отказа от классического разделения властей.

Я напомню, что существует два подхода к праву суда осуществлять контроль за действиями исполнительной и законодательной власти.

Один - формальный, когда суд проверяет, была ли у соответствующего органа компетенция на принятие того или иного решения. Если была, то суд не оценивает его по существу.

Второй - содержательный, когда суд может не просто проверить, была ли компетенция, но и оценить в рамках состязательного процесса целесообразность принятия такого решения.

Например, компетентный государственный государственный орган принял решение о запрете сотрудникам правоохранительных органов выезжать на отдых за границу.

При первом подходе суд ограничивается изучением того, была ли у органа компетенция на это. Если была, то суд автоматически отказывает в аннулировании этого решения.

При втором подходе суд - даже если компетенция у органа была - оценивает целесообразность такого решения (например, взвешивает аргументы о необходимости этого решения и поражении в правах на передвижение миллионов людей, о наличии в законах других механизмов, позволяющих защитить какую-то публичную ценность - например, законодательстве о доступе к гостайне и т.д.).

Мне, разумеется, ближе второй подход. Но конечно же он будет иметь эффект только при правильно устроенной судебной системе.

Ну а то, какой подход к контролю действий госорганов занимает сегодня верх.суд нашей страны, я думаю, вы и без меня понимаете.

И еще из вчерашнего "Статуса" любопытный фрагмент, зацепивший меня как специалиста в залоговом праве.

Обсуждались пожары в торговых центрах (МЕГА-Химки и проч.) в России и было высказано предположение, что для собственников торговых центров с пустеющими площадями это способ расстаться таким образом с кредитами, которые были этими центрами обеспечены (сгорел предмет залога, а операционная компания-заемщик - банкрот), получив при этом возмещение от страховых компаний.

Я не думаю, что это предположение верное.

Дело в том, что в силу принципа эластичности залога залоговое право банка автоматически распространяется на страховые выплаты в случае гибели предмета залога (сейчас это прямо написано в Гражданском кодексе).

Поэтому страховая компания стоимость сгоревшего ТЦ выплатит банку-залогодержателю, а не его собственнику. Так что для последнего нет никакого экономического стимула уничтожать свое имущество.

Сегодня с коллегой обсуждали любопытный вопрос: можно ли в договоре коммерсантов установить отрицательное обязательство каждого из них не заявлять ходатайство о снижении неустойки по ст. 333 ГК в случае возникновения спора о взыскании неустойки.

Несмотря на то, что сначала идея показалась довольно симпатичной (в качестве защиты от российских судей, которых хлебом не корми, дай неустойку поснижать), все-таки я пришел к выводу о том, что такое условие в договоре будет противоречить существу законодательного регулирования неустойки (как упрощенного способа возмещения убытков), так как даст возможность кредитору "зарабатывать" на нарушении. Поэтому с учетом придуманного в ПП ВАС 16 (о свободе договора) теста (а точнее - его пятой "ступеньки"), такое условие договора по российскому праву будет ничтожным.

Недавно Михаил Церковников на своем канале рассуждал о том, что по сути автоматический взаимный обмен предоставлениями по недействительной сделке, который принят в нашем Гражданском кодексе (обычно называемый реституцией), это хорошо.

Не могу удержаться от комментария, уж очень меня эта тема зажигает.

Увы, при всем моем уважении к Михаилу, я с ним категорически не могу согласиться. Мне кажется, что появившееся в ГК 1964 г. и сохранившееся в действующем Кодексе правило о последствиях недействительности сделки - одно из самых больших зол нашего гражданского права. Которое, естественно, досталось от советского периода. Хуже только какие-нибудь хозяйственные ведения и прочие унитарные предприятия.

Почему зло? Потому что сам его механизм не предполагает тонких решений - давайте просто заберем у одного и отдадим тому, кто отдал.

Один из самых страшных грехов 90-х - т.н. "реституция по цепочке сделок", из-за которой тысячи людей, добросовестных приобретателей жилья, лишились его! Чудовищная, примитивнейшая практика судов общей юрисдикции во главе в верх.судом, игнорировавшая здравый смысл при применении ст. 167 - уже одно это является основанием для того, чтобы проклясть правило п. 2 ст. 167 и изгнать его!

Сам же Михаил дальше приводит пример, который просто уничтожает все доводы в пользу реституции.

Лицо приобрело машину по недействительной сделке, год отъездило на ней в непростых природных условиях, потом сделку признали недействительной. Покупатель получает обратно полную сумму, а салон - б/у автомобиль. Замечательное решение!

Конечно, если бы не было правил п. 2 ст. 167, то этот казус решился бы через встречные иски: виндикационный иск от продавца (раз сделка недействительно, то собственность не перешла) и иск о возврате неосновательного обогащения покупателя (раз сделка недействительна, то основания для платежа цены не было). И при рассмотрении такого дела дать справедливое решение было бы в разы легче.

Да, у реституции есть кажущийся серьезным плюс - ее взаимность, которая позволяет к двум требованиям применить (хотя бы по аналогии) правила о синаллагме и организовать некое подобие эскроу у пристава. Но ведь по большому счету, это правила должны быть общими для всех случаев встречных предоставлений (даже понуждение к исполнению договора продажи в натуре), и место им, конечно, в процессуальном законе.

Да, в ГК есть норма о том, что неосновательное обогащение может быть субсидиарно применено к реституции (но часто ли такое бывает в жизни?). И проч., и проч.

В общем, хорошо б, чтобы эта "легендарная реституция советских мастеров" (не имеющая, к слову сказать, прямого отношения к римскому праву, кроме использования латинского термина) нас когда-нибудь покинула и мы бы вернулись в лоно классического учения по последствиях недействительности сделки.

Я помню, как в 2008 г. на рабочей группе по реформе общих положений ГК я робко заикнулся о том, а не стоит ли подумать об отказе от реституции как последствия недействительности сделки. Мне в ответ было сказано, что этого ни в коем случае делать не следует, "так как все к ней привыкли, да и даже у американцев она есть".

[прим. - law of restitution в общем праве это совсем не наша реституция, а что-то типа правил о неосновательном обогащении]

Скоро будет Рождество и я загадаю Санта-Клаусу, чтобы еще одна попытка изгнать "реституцию" увенчалась бы успехом.

Декабрь - месяц подарков от моих друзей.

До конца года вы можете купить книгу "Вещное обеспечение: залог, удержание и титульные обеспечительные конструкции" на сайте Legal Academy со скидкой 10%.

Выбрав издание в твердом переплете, вы также получите в подарок еще и 3 месяца подписки на юридический журнал Шортрид.

Что нужно сделать для того, чтобы получить подарок?

1. Перейти на страницу книги - ссылка.

2. Выбрать издание в твердом переплете

3. Применить промокод Roman10 в форме оплаты

4. После оплаты Вам на почту пришлют доступ к журналу Шортрид

Про вот этот позор уже слышали?

Думой в первом чтении принят законопроект Клишаса и Крашенинникова, отменяющий наказания за преступления, совершенные на «присоединенных территориях» - если они совершены «в интересах РФ».

Мне это напомнило цитату из классика

​​В последнем номере Вестника экономического правосудия вышла отличная статья Вячеслава Григорьева о проблеме приоритета требований необеспеченных кредиторов.

Я задумался об этой проблеме лет 5 назад, когда переводил для Вестника гражданского права легендарную статью Линна ЛоПаки о справедливости приоритета обеспеченного кредитора.

В самом деле, если некий Д должен А, Б, В и Г каждому по 25 руб., а у него всего имущества на 40 руб., то по справедливо каждому из кредиторов дать по 10 руб. Равным в равных ситуациях по равному, это и есть справедливость.

Однако представим себе, что Г - это кредитор по требованию о возмещении вреда, а А, Б и В - это лица, оказавшие Д кредит (в виде займа, отсрочки платежа и проч.). А, Б и В добровольно вступили в обменную сделку с Д. Но ведь Г совершенно не хотел оказываться кредитором Д, в этом смысле он не равен А, Б и В. Поэтому ставить его в одно положение с ними - несправедливо. Поэтому у Г (недобровольного кредитора) при банкротстве Д должен быть приоритет перед добровольными кредиторами. Наше банкротное право работает не совсем так - если Д избил Г дубиной, то тот будет иметь приоритет в части залоговой квоты (30% или 20%) или в рамках повышенной очереди. Если Д этой же дубиной расколотил Г машину, то приоритета не будет.

Вот такой вот старт для рассуждений был у меня в свое время. Я рассказывал об этом на лекциях в магистратуре, что-то писал в разрезе справедливости приоритета, но это все был лишь подход к снаряду. И как же здорово, что подробное исследование положения недобровольных кредиторов вышло теперь и на русском языке.

Очень рекомендую эту статью всем, кто интересуется проблемами банкротства, обеспеченного кредита и деликтами.

И еще хочу добавить одну вещь. Когда я читаю, как пишут молодые юристы, то понимаю, что в их возрасте я так написать бы не смог. Но меня это очень радует, потому что это свидетельство того, что наше частное право за эти два десятилетия сделало колоссальный рывок в развитии.

Я не очень глубоко погружен в мир блокчейна и проч., но чувствую, что там происходит что-то интересное для юриста.

Например, блокчейн как среда для регистрации прав на недвижимость когда живо меня интересовала, я даже написал статью об этом. Или смарт-контракты как удивительный правовой феномен.

Оказалось, что за год, пока я не следил за новостями в этой сфере, произошло много нового.

Например, появилось понятие smart-entity, то есть, юридическое лицо, которое функционирует само, без участия людей.

(Вот бы еще появилось smart-state - нам этого в России очень не хватает).

Прочитать про это и другие интересные разработки в сфере цифровых технологий можно на канале Екатерины Смирновой и ее команды D&A.

Коллеги пишут об этом просто, понятно и увлекательно.

Кстати, по поводу NFT. Я хочу попробовать выпустить токены на пару-тройку своих фотографий, которые я считаю самыми удачными. Поставлю, так сказать, на себе эксперимент :)

Ого, все судьи конституционного суда попали под европейские санкции. Это, видимо, первая ласточка, дальше санкции Швейцарии, Великобритании, США и проч.

А это очень и очень неприятно для взрослых, состоявшихся и состоятельных людей - тревел бан, фактическая финансовая смерть и проч.

Но как нас учит дело Овсянникова в EGC - отставка является основанием для снятия санкций.

Опубликовано определение эк. коллегии верх.суда по делу № 304-ЭС22-10636 об акциях-потеряшках (или, если угодно, об акционерах-мертвых душах).

Слава богу, что безумная идея о применении к бездокументарным ценным бумагам правил о бесхозяйных вещах (пусть даже и по аналогии), чего я боялся, не попала в определение. За это надо судей верх.суда похвалить.

Коллегия применила к акциям-потеряшкам правила корпоративного законодательства о случаях, когда у АО возникает право (либо обязанность) выкупа акций.

Честно говоря, мне эта отсылка кажется ошибочной - особенно с учетом того, сама же коллегия пишет, что "мертвые души" могут мешать органам управления общества вести нормальную деятельность. Правила же о выкупе, на которые ссылается коллегия, скорее регулируют ситуации, которых акционер был не согласен с действиями органов управления общества и поэтому хочет покинуть его.

Я думаю, что более точной аналогией для непубличных общества были бы правила об исключении участника, а для публичных - о вытеснении миноритариев.

Вчера готовился к участию в обсуждении свежего обзора по самовольным постройкам
и перечитывал осенний обзор верх.суда по ст. 222 ГК.

Когда он был принят, то я пробежался по заголовкам пунктов и решил, что ничего нового для меня в нем нет.

Вчера внимательного еще раз прочитал его и понял, что результат беглого прочтения был почти верным.

Почему почти? Потому что одну новую и интересную вещь в нем я все-таки для себя нашел. Правда, не из сферы ст. 222 ГК, а из области процесса. Это пункт 8, в котором впервые на мой памяти признается возможность вынесения альтернативного решения - или снос самовольной постройки, возникшей в результате незаконной реконструкции, или демонтаж незаконно возведенной части.

Насколько я помню, все процессуалисты всегда высказывались резко против альтернативных решений, так как это противоречит (якобы) принципу окончательности разрешения спора судом.

Я, честно говоря, никогда этого не понимал. Почему окончательность страдает, если суд дает не один итог спора, а два?

Насколько я знаю, в других юрисдикциях альтернативные решения - это общее место.

Правда, в обзоре идея альтернативных решений не докручена. Обзор говорит, что выбор, что исполнять из двух вариантов - у проигравшего ответчика.

Как быть, если он не исполняет добровольно решение? Обзор ответа не дает, но мне кажется, что можно применить по аналогии норму об альтернативных обязательствах и дать право выбора, что исполнять принудительно, истцу.

Вобла все-таки не прошла

Подвожу итоги юридического 2022 года на портале Zakon.ru