Клеш не думает, что боится темноты.

А темнота, конечно, не боится его.

На небе веснушками расцветают звёзды и становится красиво, иссиня-черно, Клеш замирает и поднимает голову.

Он, скорее, боится того, что в этой темноте можно найти.

А темнота, конечно, не боится ничего такого найти в Рейке.

Клеш демонстративно игнорирует арморстенды, которые вдруг появляются рядом, — это наверняка Ямакаси дурачатся. Но потом по его спине проводят рукой с чересчур когтистыми пальцами, между лопаток, до крестца.
Клешрейк вздрагивает, резко поворачивается и застаёт два серых глаза, от которых внутри всё холодеет.

Возможно, не самое лучшее знакомство с не самой лучшей личностью, потому что она слишком любит темноту.

Настолько, что ночами в унисон сверчкам снимает с грифеля слои о бумажные чертежи, схемы и расчёты, карты неба и рисунки созвездий.

Он бы вымолил у темноты возможность хоть раз коснуться черноты высоко над головой, расставив на небе звëзды, даже взамен на свою жизнь.

А Клешрейк ему, по чистой счастливой случайности, первый попавшийся из самопровозглашённого культа Света.
Самопровозглашённого.
От этого и совсем не выглядящим как тот, кого стоит запугивать слишком сильно.

Клеш и без того выглядит выглядит загнанной зверюшкой, едва не подпрыгивает на месте и разглядывает незнакомца, пока может.

Их первая встреча приносит только то, что Джаст оказывается слишком рядом, невесть чем получает пару раз по рукам и растворяется где-то в тенях, огрызнувшись.

Клеш после этого случая привычно обшучивает его вместе с Ямакаси, но ночами почему-то не спит.

Он до последнего оттягивает момент, когда ему нужно выйти на улицу ночью, но в один момент решает, что никакая странная тень ему не помеха.

Что она может сделать?

О, у тени много планов.

Она вежливо обойдёт, усадит на землю, приподнимет бровь и спросит:

— Культ Света? Вы серьёзно?

— Ну вообще-то да.

Тень закатывает глаза, скептически осматривает Клеша, а потом фыркает.

— А ты дорос-то до культиста?

Клеш хлопает глазами, ему требуется мгновение,чтобы до него дошло, и он недовольно скрещивает руки.

— Ты издеваешься?

Тень мотает головой, откидывает капюшон и пялится на Клеша парой тех самых серых глаз.

Нет?

Я не подросток.

— Ладно, ты показался мне самым уязвимым членом "культа" только поэтому, будем честны.

Тень не называет своего имени, просто садится рядом и вытирает линзы очков краем рубашки.

— И ты хочешь сказать, что ты неровно дышишь к культу Света, потому что ты, типа, поклонник темноты? Я не ослышался?

Тень кивает, надевает прямоугольные очки обратно.

— И ты называешь странными нас?

Тень кивает, заправляет белые волосы за уши и назад, будто раскидывает мелочëвые вещи по полкам.

Клешрейк тихо что-то бормочет, прожевав добрую половину букв.

— Мне кажется, ты слишком серьезно нас воспринимаешь.

— А мне кажется вы слишком негативно настоены к такому естественному явлению, как ночь.

Джаст парирует и Клеш замолкает. Он не будет пытаться донести до этого фанатика тёмных углов и пыли хотя бы какие-то мысли об относительной безобидности культа.

Спорить до рассвета — это не пытаться донести.

Спорить до рассвета — выйти на совершенно глупую тему для разговора.

Да, они сейчас вдвоём стоят на том же месте и Клеш тычет пальцем в небо.

Он теперь у Джаста что-то вроде подмастерья, лишь бы Тень не терроризировала никого больше. Принеси, подай, но без продолжения, потому что Джаст разрешает оставаться рядом с собой, даже даёт взглянуть на карты.

Клеш всё ещё в культе Света, но звучит это теперь в разы легкомысленнее.

Как если бы к тебе подошёл незнакомый человек и с серьёзными видом стал доказывать, что сейчас твои карманы перероют, чтобы проверить их на наличие обязательного удостоверения на право ходить по асфальтовым дорожкам.

Как смех Джаста и его зарисовки на скорую руку.

Как два силуэта где-то под Луной.