Из жизни одного уполномоченного

Осенённый высокой миссией, уполномоченный кружил где-то неподалёку от Земли, но не снижался. Он смотрел на планету и приветственно махал ей, ощущая себя не иначе Гагариным. Уполномоченный верил в исключительность своего предназначения. Он ловил свет Солнца и отражал его, чтобы светить всем живущим.

Он пролетал над городом и сотни глаз следили за мерцающей точкой в черноте неба. Проводив его безразличием, люди вернулись на сборку, за кассу, в дома. Нехай себе летит.

Из новостей:

Минимущество сообщило, что у здания бывшей молочной кухни новый собственник. Часть здания отводится под спорт, остальная - под коммерцию

Как обойдётся собственник с интересным модернистским фасадом - покажет время

На закате солнце заглянуло в лабораторию. Под его медным взглядом заблестели никель и стекло, которых в помещении было в избытке, встрепенулся доцент Иванов.

Он отложил паяльник и посмотрел на часы, но они ничего не показывали: по дисплею змеилась глубокая трещина. Едва осознав эту странность, он вздрогнул от близкого шума. На ровном месте поскользнулся вошедший в кабинет начлаб.

При падении он неуклюже опрокинул стол, который, словно в бредовом сне, завертелся, сбрасывая с себя на пол листы бакелита, с грохотом посыпались на плитку кирпичи осциллографов.

Иванов бросился на помощь начлабу, но сверху на него рухнул стеллаж с прототипами.

Повинуясь неясной силе, щепой брызнули и разлетелись на куски оконные рамы, из стен фонтанами забила пыль и кирпичное крошево. Институт, словно попав в жестокий ураган, рассыпался на его глазах.

- Не понимаю, - в приступе страха прошептал он.

Вдруг ожили и забили, словно куранты, электронные часы. Иванов вздрогнул и подавился воем, когда сверху упала плита перекрытия.

А потом проснулся. От его стонов всполошилась спросонья жена.

- Серёж?

- Всё нормально, кошмар приснился.

Он поднялся и зубами вытащил из пачки «астру». Подойдя к окну, Иванов отыскал взглядом башенный кран на стройплощадке будущего центра микроэлектроники и успокоенно пропустил дым через нос.

Под утро, внушал он себе, рабочие вернутся и стройка продолжится. Но этого не случилось.

Здание бывших типографии, школы и магазина сельхоз. орудий Юргенса. Без тряпки. И надежды на реставрацию

Будущее теперь можно почувствовать и в 15м трамвае

Upd: оно работает!

Любимое место в третьей татре. Особенно летом

Закат

На исходе дня мне повстречался старик. Рабочую стать его не портили годы, он был уставшим, но приветливым. Как часто бывает с его ровесниками, он охотно делился воспоминаниями о прожитом. Знал наизусть притоки Амура и помнил дивных карасей в деревенском пруду.

Он сдержанно улыбнулся в усы, сначала поседевшие, а после пожелтевшие от всё того же крепкого самосада, и посмотрел поверх меня. То ли в небыль, где его ждали любимые, то ли на свою молодость, оставшуюся за горизонтом событий.

- Будь здоров, - попрощались, пожали руки. Над крышами поднимались на дыбы облака, догорал закат - родня старика.

Можно считать это манифестом канала, можно – ещё одним праздным размышлением

Порой история предстаёт перед нами, как типовое советское жильё. Не подумайте: массовая застройка со всеми её плюсами и минусами нужна. Как и высеченные в граните и на подкорке школяра даты – полезны

Но они далеки от живого её звучания, часто напоминают попсовый мотив из казённого динамика. История же для меня напоминает меланхоличный эмбиент или позабытый русский романс. Электронную музыку из советского кино

Брошенные корпуса НИИ и огромные цеха, переделанные под мебельные магазины, окраинные, аварийные заводские кварталы. Вот моя история. История бетонных стен и треснувшей штукатурки