Памяти А. Ульянова

《Солнце для России маловато.
Встанет полднем ёмкий летний день,
Но между восходом и закатом
Всех не умещает деревень.
Кто с её дорогой поведётся,
Говори –
Не долго будет цел.
Как она просторна –
Лучше солнца
Знает,
Кто на каторгу звенел.
Стылой далью крылья обломала
Птичьим перелётам.
Да и зря:
Это ли не чудо –
Ей немало,
Ей не сдвинуть одного царя.
Царь да двор,
Да тюрьмы,
Да усадьбы
Пашут душу взглядом ножевым.
Если сразу,
Если вместе встать бы
Да захохотать бы в рожи им.
Золотом правительного жезла
Власть – для них.
Ну, а для нас она –
Вкована в кандальное железо
И в нагайки свистом вплетена.
А когда встают,
На всё отважась,
У народа лучшие сыны,
Так народ их и не слышит даже,
Безголосый на полях страны.
Бровью не ведёт самодержавье.
Преют в кобурах казарм войска.
Весь расход –
Жандармов содержанье
Да на плети –
Мыла полкуска.
И, наверное, виселицы брусья
Ровно,
Как наклески для телег,
Выстругал такой же точно
Русский,
С обожжёным сердцем человек》

#читаем стихотворение Николая Благова.

#вэтотдень, 12 апреля 1866 года родился Александр Ильич Ульянов, революционер-народоволец, брат Владимира Ленина. Казнён за подготовку покушения на Александра III.

Илл.: Н.П. Карачарсков. Братья Ульяновы. 1969-1970

Утилитарная монументальность

Под вечер заглох стендовый мотор в испытательном зале, смолк гул в учебных аудиториях, курсанты подшивались, гладили парадную форму и пристально вглядывались в зеркала.

- Безукоризненно, - довольно произнёс Игнатюк. Небрежности быть не могло. Он уже представлял, как при встрече заблестят глаза Инги. Как он очарованно поведёт её под руку, закружив в вальсе.

Это был третий совместный бал курсантов и девушек со швейной фабрики. На четвёртом он сделает ей предложение.

- Коль… , - подошёл Сарпаев. Его волосы были слегка взлохмачены, во взгляде читалось умственное напряжение, - я тут накрапал к юбилею, посмотришь?

Костя Сарпаев должен был написать поздравление училищу от лица курсантов. О балу он даже не думал, всё его естество преисполнилось оказанной чести.

- Хоть бы причесался, перед девушками стыдно будет, - укоризненно произнёс Николай и взял густо исписанный листок.

Константин успел пять раза сконфуженно переступить с ноги на ногу, следя за мимикой товарища и ожидая вердикта.

- Эх ты, пехота, блин: ну, какой железной статью? Это у 154-й стать железная. И равнение на Гая. А у нас: сталь. Сталь, Костя, - он ободряюще похлопал друга по плечу, - Хорошо. Даже очень.

Просветлев, Сарпаев убежал подшиваться, а Николай ощутил ком, подступивший к горлу от прочтённого.

- Умеешь, Костя, умеешь, - прошептал он, в который раз изумившись таланту товарища.

«Просим вас: не жалейте нас, не делайте поблажек и не спускайте даже самые малые огрехи. Пусть мы молоды, но молоды были и наши отцы, когда пробил час подвига и жертвы. Когда их броня застонала под ударами фашистских гадов. И также, как они, мы готовы отразить любую атаку. Мы клянёмся: жизнь наша будет осенена таким же верным служением Родине. И в вековой юбилей нашего училища потомкам также будет, на кого равняться. Мы не подведём» 

А вечером зарумянились молодые, красивые лица и закружились на балу швеи и будущие офицеры-танкисты.

Зазвучал шёпот нежных признаний, а ночью волнующая нега юности, воспоминания о робких прикосновениях Николая заставили Ингу ощутить жар во всём теле. Она испустила тихий стон, устыдившись того, что её могут услышать подруги, спящие рядом, и блаженно улыбнулась, осенённая самым сильным и прекрасным чувством за всю её жизнь.

Чувство, будто бы ты за границей, не отпускает. Ощущаешь себя глупым по незнанию. Среди привычного - незнакомые должности и названия, люди, говорящие то на родном, то на иностранном, причём неясно, какого края. Грачи с ласточкиной суетливостью, кирпичное и виртуальное

Ты веди меня дорога
Среди белой пустоты
До порога ль до острога
До невидимой мечты