#XX #Мексика

Цвет настроения — фиолетовый

Одной из визитных карточек Мехико является жакаранда — дерево, каждую весну цветущее яркими фиолетовыми цветами. Помимо эстетических качеств у него ещё и очень интересная история.

Мексика исторически играла роль моста между Европой и Азией, и между Северной Америкой и Южной. История жакаранды стала как будто символическим выражением этого перепутья.

Всё начинается (внезапно) с Японии. После принудительного "открытия" страны комодором Перри в Латинскую Америку потянулись не только ремесленники и бывшие крестьяне, но и японская культура и традиции. В частности - искусство декоративного садоводства, быстро привлекшее внимание латиноамериканских богачей.

Одним из японских иммигрантов, распространявших японский сад в Америке был Мацумото Тацугоро. Изначально он работал в Южной Америке, но в 1896 г. перебрался в Мексику и быстро стал любимцем богачей эпохи Порфириата, а сад его дома в ныне хипстерско-экспатском районе Рома стал образцом садового искусства.

Мацумото был замечен правительством, и ему даже поручили разработать благоустройство президентской резиденции в замке Чапультепек и окружающего его парка, но началась революция и стало не до красоты.

После революции, уже при Альваро Обрегоне, мексиканские дипломаты, направившиеся в Вашингтон договариваться о признании нового правительства, увидели там подарок от Японии — дерево сакуры. Естественно, захотели себе таких же, да побольше, и обратились к Мацумото.

Однако, японцу пришлось их разочаровать: цветение сакуры требует резкого перепада среднесуточной температуры, и "вечная весна" долины Мехико таких условий дать не могла. Но он предложил правительству альтернативу — бразильскую жакаранду, с которой он познакомился во время работы в Южной Америке. К климату подходит, тоже цветёт весной, да ещё и цвета ярче. Идея зашла и с 1920-х гг. парки и проспекты Мехико начинают засаживать этими деревьями, которые сегодня можно найти почти по всему городу.

Весна на Para todo mal

Я тут совершенно внезапно осознал, что испанское слово elote для обозначения кукурузного початка, которое я всегда считал таким испанским эквивалентом истинно-мезоамериканскому маису, на самом деле происходит из языка науа. А тот самый маис - из таинского (языка аборигенов Антильских островов). Последний, кстати, очень обогатил американский испанский. Гамак, касик, вот это все.

Век учись с Para todo mal

#Латинская_Америка #XIX #научное

Десятичные часы

В рамках истории денег и мер в Латинской Америке уже неоднократно обращалось внимание на введение всё новых и новых усовершенствований ради упрощения жизни. Одним из самых смелых проектов были десятичные часы.

На самом деле, это предложение, весьма радикальное по своей сути, стояло в дном ряду с другими проектами, реализованными в ходе Французской Революции. После введения метрической системы мер был предложен и одобрен проект десятичного времени. Сутки делились на 10 частей, они в свою очередь еще на десять и т.д. подобно тому как километр делится на метры и сантиметры. Казалось бы, удобно и логично, но время - штука тонкая, а точнее часы. Изготовление часов было делом сложным и дорогим, поэтому заменить все существовавшие часы на десятичные не представлялось возможным, и вскоре от использования десятичного времени во Франции отказались.

Вновь заговорили о десятичных часах в конце XIX в., и они приобрели известность в том числе в Латинской Америке. В газетах в разделе общих интересных новостей на последних страницах стали публиковать статьи о предложениях принять десятичное измерение времени. Конечно, вместе с пропагандой модернизации читателям просто пытались продать эти самые часы, но то, как о них писали, заслуживает внимания.

"Десятичная система для счета времени очень легка в понимании, и с чуточкой внимания и хорошим настроем каждый может овладеть этой системой, и вскоре она может стать популярной". "Все что нужно сделать - это рассматривать день подобно тому как мы рассматриваем песо" (1 песо = 100 сентаво), "Сейчас, когда метрическая система стала обязательной, почему бы не установить также десятичную систему счета времени?" El Mundo. 6 окт. 1896 г.

Новые часы, предложенные французским профессором Тулузского ун-та Рейем Пайярдом, должны были состоять из двух десятичных дней, то есть сутки делились на две части, каждая из которых уже подразделялась на 100 сентéсимо. Сложно, но с другой стороны логично.

Естественно, этот проект, как и многие другие, в итоге был отклонен, и десятичные часы не стали повсеместно использоваться. Сейчас в некоторых точных науках, например, астрономии, применяется десятичное деление суток, но увидеть на улице часы с циферблатом из 10 часов нельзя, хоть это и было бы удобно.

Большая точность на Para todo mal

Дух Порталеса

В своем канале я иногда упоминаю наследие Диего Порталеса, важнейшего государственного деятеля первой половины XIX в., как одного из отцов современной политической системы Чили.

В чем заключались основные тезисы его представления о политике?

Идеальной формой правления для Порталеса была сильная президентская республика, но со своими важными нюансами. Вот что писал сам Порталес:

Демократия, которую так превозносят заблуждающиеся, является полным абсурдом в американских странах, в которых граждане полны пороков и лишены всякой добродетели, необходимой для установления истинной республики. Монархия тоже не является американским идеалом: что мы получим, обменяя шило на мыло? Республика – это система, которая должна быть принята; Но знаете, как я понимаю ее применительно к нашим странам? Сильное, централизующее правительство, служащие которого являются истинными образцами добродетели и патриотизма и тем самым направляют граждан на путь порядка и добродетели. Когда они сделают свое дело, «морализуют» общество, пусть тогда и придет новое, совершенно либеральное, свободное правительство, в котором примут участие все граждане.

Гибридный политический режим, предлагаемый Порталесом, который не вписывается в монархию, но и не может быть назван демократией, представляет собой особую республику, предлагающую авторитарную систему власти, действующую под предлогом отсутствия у граждан гражданских добродетелей. Республика без граждан.

Более того, можно сказать, что Порталес изобрел идею перехода. Республика, лишенная гражданских добродетелей, представляется преходящей («когда они морализируют общество, пусть тогда и придет новое, совершенно либеральное, свободное правительство...»). Таким образом, Республика с первых десятилетий своей независимости находится в вечном переходе к демократии.

Сама по себе идея «порочности» народа не являлась чем-то особенно новым или уникальным в латиноамериканском политикуме. Но что действительно выделяет порталианство, так это его крайняя гибкость (или гибридность, тут как кому больше нравится), позволившая сохраниться до наших дней. Дело в том, что в порталистской традиции главным, конституционным, суверенитетом обладает не собственно Конституция, а правитель. Вот что он писал по этому поводу:

От себя могу сказать, что по воле закона или против него, мы должны посягнуть [violarla] на эту сеньору, которую зовут Конституцией, когда того требуют чрезвычайные обстоятельства. И какая нам с того разница, когда за год с ней, как с ребенком [parvulita], это проделали уже столько раз из-за ее полной бесполезности!

Кроме очевидного шмиттианства, тут прослеживаются и некоторые насильственные склонности. Дело не только в глаголе violar, который также переводится как насиловать, осквернять, вторгаться, но и в слове parvulita. По первому значению, которое дает словарь американизмов, это просто человек, которого хотят обмануть, но по второму - это еще и недавно умерший ребенок, по которому справляют поминки. Думайте. Конечно, Порталес писал это в личной переписке про Конституцию 1828 г., противником которой он был и которая просуществовала 5 лет, но, как говорится, осадочек остался.

Кстати, не надо думать, что порталианство распространяется только на правых. Альенде был таким же суверенным нарушителем конституции, как и затем Пиночет. Давно дизлайки не собирал. 🤪

Вадим Мусин для Para todo mal

Главадмин и авторский коллектив выражают искренние соболезнования родным и близким жертв чудовищного теракта, произошедшего сегодня в Крокусе, и желают скорейшего выздоровления пострадавшим.

Если вы можете оказать посильную помощь, следующим постом будут опубликованы работающие завтра пункты сдачи крови.

Luto en Para todo mal

#Мексика #деньги

Не все то золото, что блестит

Фальшивомонетничество, вероятно, родилось тогда же, когда появились первые металлические деньги, и в этом смысле история подделок так же широка и разнообразна, как и история денег в целом. Но остановимся на Латинской Америке, а именно на Мексике.

Подделка монет в Испанской империи не была чем-то экстраординарным, как не была и повсеместной, но, несомненно, на определенном этапе была делом достаточно простым. Как мы помним, практически весь период существования испанских вице-королевств в Америке, монеты местного чекана имели неправильную форму, поскольку делались вручную. Такая техника производства была самой простой для монетных дворов, и в то же время открывала широкие возможности для фальшивомонетчиков.

Подделать серебряный песо мог любой кузнец или жестянщик, достаточно было вырезать из твердого металла какую-никакую матрицу, а дальше все по заданной (и причем заводской!) технологии. Либо поступали еще проще – делали из оригинальной монеты форму для отливки и заливали в нее металл. Изделие получалось так себе, но в целом напоминало деньги.

Из-за простоты подделки импровизированные мастерские могли располагаться где угодно, известен, например, случай из новоиспанской истории, когда один фальшивомонетчик на протяжении двух лет изготавливал подделки в простой хижине, расположенной на чинампе (плавучей грядке) на окраине Мехико.

Иметь в арсенале ремесленника кузнечные инструменты было нормально, но вот наличие среди них специального пробойника для вырезания круглых деталей уже могло вызывать подозрения. Инструменты на монетных дворах тщательно охраняли, не допуская их свободного выноса.

Для противодействия фальшивомонетчикам устраивались периодические облавы, в первую очередь ловили тех, кто распространял подделки, и уже через них выходили на изготовителей. Часто распространителями были женщины и дети, поскольку они вызывали меньше подозрений.

Изменить ситуацию в социальном плане было сложно, усугубляла положение еще и малограмотность населения. Золотые песо и эскудо подделывали куда реже, а вот серебро находилось в обороте постоянно, и пользовались им как зажиточные, так и весьма бедные слои городского населения, которые и читать-то не умели, а за деньги могли принять все, что блестит и имеет приличный вес.

Улучшение качества монет, внедрение станочной чеканки в ходе реформ 1730-х гг. значительно сократило число зарегистрированных случаев фальшивомонетничества, но до поры, до времени.

Если говорить о Мексике, каждый случай поимки фальшивомонетчиков вызывал определенный ажиотаж. Об особо громких случаях писали в газетах. Наказанием чаще всего было тюремное заключение, (расплавленную медь в рот никто не заливал, хотя в ранние республиканские годы и предлагалось ввести смертную казнь за фальшивомонетничество, позже она была введена в 1910-е гг.).

С появлением монет из недрагоценных металлов (медь, никель) для мошенников открылась новая ниша. Не нужно было подделывать серебряный блеск песо, можно было просто взять недорогой (оригинальный) металл и отлить в нужную форму, особенно это было актуально для никеля, медь все-таки была довольно недешевой.

Подводило и качество серебряных песо, во 2-й пол. XIX в. в денежном деле стало внедряться машинное производство монет, император Максимилиан, кстати, привез несколько новых станков для чеканки денег, но после его свержения мысли о модернизации производства приостановились. Монеты того времени не имели новых средств защиты, которые во-первых, предотвращали их истирание, во-вторых усложняли подделку. Скопировать матрицу обычного песо же мог любой мастер-резец, поэтому частые подделки монет оставались проблемой вплоть до новых реформ 1900-х гг.