Среда. Вечер.

Все мы немного Наталья Александровна.

У всех бывают бэд-трипы.

Я бы хотел иметь ввиду запрещенные вещества, но речь о вечной человеческой природе и текущем цайтгайсте. Перед тем как словить опасное состояние мы можем получить смс от любимого человека или долгожданный е-мейл от врача, прочесть инсайд из зарубежного новостного источника или прослушать звонок мошенника-«оперуполномоченного уголовного розыска», наконец, просто поговорить с ополоумевшим близким или погрузиться в собственные тёмные мысли. Но чаще бывает, что человек-жертва попросту страшно устал. И бэд-трип застаёт его в самом неожиданном месте, без предупреждения и объявления войны с терзаемым сознанием. Несчастный проваливается в тревогу, ещё точнее - тревога создаёт новую реальность вокруг него. Ощущение это ни с чем не спутаешь, да и очертания его идентичны для каждого пленника разума, словно чёрный человек для алкоголика в делирии. Потому вы точно поймете мою историю про один летний вечер, свершившийся третьего дня от сегодня.

Я сидел в филиале Копенгагена на Патриарших и стучал по клавишам ноутбука, чтобы заработать на пару воскресных бокалов. Мысль не шла, а бежала от уха к уху, кусала извилины, вырывалась из глаз, застревала во рту и в горле, скакала по венам, но всё-таки не внутри. Вместо текста о будущем кинофильме я думал про нити судьбы, и свершил страшное - начал жалеть себя без причины. Нечто внутри меня убедилось, что я несчастен. Я оторвал взгляд от экрана, с силой закрыл ноутбук, отхлебнул из стакана и началось.

Помещение небольшого ресторанчика вдруг потемнело, по полу с шипением расползся дым, как по сцене театра. Пламя свечей и ламп затряслось, и откуда-то заиграла страшная музыка (что-то подобное произошло меньше века назад в стенах бывшего Камерного театра во время последнего припадка режиссера Таирова). Противно пищащие скрипки смешались с чересчур громкими барабанами, в которые бил обезумевший орангутан где-то за стеной. Мелодия напоминала Пёрселла или Вивальди, от неё опьяняюще закружилась голова. Но люди кругом её будто не слышали.

Не заметили они и странного персонажа, выскочившего из-за моего левого бока. Худощавый мужичонка в чёрном изорванном фраке и стоптанных туфельках (вылитый Стрюцкий) посмотрел на меня бешеным взглядом, показал мне язык и принялся скакать по залу. Он сорвал красный бантик с головы женщины, увлеченной спором с подружкой. Запрыгнул на стол к паре и смахнул ногой оба бокала, а зачем показал неприличный жест в очки влюблённого мужчины. Перевернул цветы на подоконнике, повис на лампе, а затем стукнул ею по голове бородатого толстяка, и спел что-то гадкое в неё как в микрофон. Кажется, его замечал только ребёнок за одним из столов - он снял большие наушники и испуганно смотрел на бесноватого, забыв про мультфильмы.

Одновременно из другой стороны помещения сквозь уже значительный дым пробирался парень в светлых лохмотьях. У него был усталый вид, он с грустью смотрел в мои глаза, бормотал что-то под нос и вздыхал. Мужичонка в черном, завидев его, подскочил и дал пинка, но парень не обратил на этот жест никакого внимания. Безумец захохотал, смачно плюнул в сторону и подбежал ко мне:

- Она тебя брооооооосит.

Его голос звучал как пила по стеклу, с нездоровой насмешкой. Он попадал в тон отвратительной музыки, а от содержания слов мне стало не по себе. Тем временем, мужичонка схватил котлету из моей тарелки, запихнул в рот и вновь закричал:

- Рак. Сифилис. Аутоимунное заболевание.

С этой речью он схватил вторую котлету и, проглотив, заметно вырос в размерах. Я начал думать о его словах, меня затрясло. Парень же в белом присел рядом и продолжал шептать с надеждой, что я прочту его бормотание по губам. Паяц продолжал:

- Заберут. Утащат. Убьют. Арестуют и снова убьююююююююют. Войнаааааааа будет, большая война!

Он сунул руки в пюре и принялся жрать, продолжая расти, как Безликий из миров Миядзаки. От меня же не оставалось и живого места - я был раздавлен мыслями: бросит, утащат, умру. Бросит, утащат, умру. Я не понимал, что случится раньше, а тот гоготал:

- Увооооолят. Голодная смерть. Ха-ха-ха! Голоооодный!

Продолжение ниже.

Начало выше.

Мерзкий тип попытался схватиться за Павлову, но я отодвинул блюдце с десертом. Чутье подсказало: угости несчастного, что бормочет под нос. Я протянул пирожное тоскующему человеку, он с радостью принял дар. Чернокостюмный пискнул со злости и ударил кулаком по столу прямо перед моим лицом:

- НЕ СМЕЙ.

Разбитый страхом, я наблюдал. Парень в лохмотьях откусил и взбодрился. В его словах я расслышал что-то подобное молитве. Тогда протянул следом персик, для украшения стоявший на каждом столе в Копенгагене, 57. Он откусил, чем вызвал рвотный рефлекс у своего визави. Шёпот стал различим, он повторял одно слово.

- Успокойся…

Я стал дышать квадратом, стрюцкий же заверещал и решил разгонять ногами дым, шипение которого вдруг утихало. Светлый спутник же мой совсем окреп и попросил заказать ему яйца с анчоусами. Отведав, сказал уверенно:

- Возьми себя в руки.

Закусил пампушками с маслом.

- Он врёт. Не ведись. Его нет. Это просто бэд-трип.

Чёрный выругался так, как я не слыхал даже в песнях Сектора Газа, а потом зловеще затих и посмотрел на меня, как маньяк на девочку из «Груз 200»:

- Я вернусь.

Страшная музыка стихла. Дым ушел за порог. Я услышал людей, смеющихся и выпивающих на прощание с летом. Мальчик вздохнул, надел наушники и продолжил разглядывать «Фиксиков». Белый человек, ставший огромной исчезающей тенью, неощутимо похлопал меня по плечу и шутя процитировал Данте:

Когда правдиво речь твоя звучала,
Ты дал смутиться духу своему, —
Возвышенная тень мне отвечала. —
Нельзя, чтоб страх повелевал уму;
Иначе мы отходим от свершений,
Как зверь, когда мерещится ему.

С этим стихло всё странное. Из колонок плавно лился Radiohead. В телефоне пропущенное смс: «Как дела? Я скучаю:)». Улыбнулся. Вспомнил то ли Платона, то ли пацанские цитаты из интернета: в нас растёт то животное, которое кормим.

Не забыть бы это до следующего бэд-трипа.

Надо сказать, болит абсолютно всё. Бывает же: только проснулся, и сразу под грузовиком с чем-то пахучим. Чтобы встать пришлось отодвинуть надгробие. Чувствую себя вампиром, который зачем-то восстал на рассвете. И птички поют: не вылазь, убьёт!

Но, ничего. Сейчас заварю кофе, бахну туда Лагавулин, умоюсь как следует. Под душем, конечно, потянет блевать, но это не страшно - это мы уже видели. И бритва тупая, и все кругом очень тупое. Даже зубная щётка - та ещё дура.

Штанишки, рубашечки, футболочки, тапочки. Меня как будто постирали в машинке вместе с ними. А гладить я сам не умею, меня никто не погладил. По радио передают АББУ.

I work all night, I work all day to pay the bills I have to pay
Ain't it sad?
And still there never seems to be a single penny left for me
That's too bad

Так вот почему я проснулся в такую рань! Деньги! Как кричал Козловский Минаева: «Бабки, бабки, сука, бабки!». Куда ж мы без бабок. Кому мы нахуй нужны без бабок. Может быть, только детям. Но детей у меня нет.

Смотрю на себя в зеркало, натягиваю улыбку. Ёбаный ж ты Гансвурст. Ложусь на пол, обнимаю коленки по-младенчески, вою и зову: «Придите ко мне кто-нибудь, пожалейте меня, придите, пожалуйста, пожалейте». И собака на всё это смотрит.

И потом, знаете, вновь ничего. Стерпится, слюбится. Сел в такси, попросил поставить Земфиру (представляете, я должен сказать, что она иноагент. Какого только дерьма не придумает жизнь?).

Нарочно падали звёзды
В мои пустые карманы
И оставляли надежды

И вот я уже почти на работе. Виски с кофе ждёт, сцена ждёт, даже «Горец» Кристофер Ламберт ждёт. Пожалуй, встречу Кустурицу. Он обнимет и скажет с акцентом:

- Это ты меня звал там, дома, на полу?

И я совру, что его. Выпьем по рюмке, я съем канапе. Фонарики, огоньки, люди, которые любят кино. Мои мысли об осени. Мысли о том, что я родился усталым.

Отличный будет денёк. Если верить киношникам, мы загружены в матрицу. Лежим в такой огромной луже. Не ёбнуться б.

Мой родной «Инк» посчитал все бабки, что угрохали (или угрохают) на Канье Уэста.

How Much Is The Fish, блять?

А ещё вчера был День российского кино, по случаю которого мэр Москвы Сергей Собянин и Зампред Правительства РФ Татьяна Голикова посетили наш родной кинопарк «Москино».

В мероприятии принял участие Александр Жаров — генеральный директор «Газпром-Медиа Холдинга» — одного из ключевых партнёров кинопарка с первых дней его работы. Особенно приятно слышать из его уст добрые слова о ключевой кинолокации страны.

«Мы были одними из первых крупных партнёров», — напомнил Жаров. Именно при участии холдинга в «Москино» появился комплекс декораций «Улицы Москвы» площадью более 20 тысяч квадратных метров, а первым проектом на этой локации стал сериал «Постучись в мою дверь в Москве». С тех пор, по его словам, сотрудничество стало системным: на счету холдинга уже десятки проектов, снятых в кинопарке, — от современных драм до исторических полотен.

Особо Жаров выделил фильм «В списках не значился», для которого в «Москино» возвели масштабную декорацию Брестской крепости. «Это хороший пример того, какие сложные производственные задачи сегодня можно решать в Москве», — отметил он, подчеркнув, что инфраструктура кинопарка позволяет снимать проекты любого жанра и размаха.

Главным преимуществом такой базы генеральный директор назвал возможность «сосредоточить производство в одном месте». «Это экономит время и деньги на логистике, даёт съёмочным группам комфортные условия и позволяет не строить для каждого проекта необходимую среду с нуля», — пояснил он.

Много, очень много классных событий мирового уровня произошли вчера в Москве и в кинопарке «Москино». Обо всём расскажу по порядку, даю слово. А пока: работать, работать, работать!

Говорящие жопы не унимаются.

Это очень круто. Ждём подключения пассивных.

Да как будто это уже давно не сезонное явление