⬆️

В этот раз мы удачно попали на следующий день после открытия новой выставки бразильского художника Антонио Карелли. Я ничего о нем не знала. Оказалось, это довольно известный художник, которых в 50-х учился в Париже и крутился в самом пекле творческого бомонда тех лет, а в старости жил в нашем городе. Мне очень понравились его работы. Где-то он был похож на Пикассо, где-то на Кандинского. Было много абстракций на тему природы, мозаик. Мы с Олей подолгу стояли у некоторых холстов, обсуждали наши чувства, свет, мазок и композицию. Люблю замечать, как похоже и в то же время по-разному мы видим мир и искусство.

Потом мы пошли пешком в кафе — Оля мечтала во время своих мини-каникул сходить в новое место. Это кафе мы уже знали, но никогда там не были. Оно мне сразу понравилось: веранда была больше похожа на большой балкон в доме друзей, чем на коммерческое помещение. Там расположились столики разных размеров и множество густых растений. Мы выбрали большой квадратный стол. Нас встретила улыбчивая толстая официантка. Мне сразу показалось, что она своя, будто бы только что вернулась с прайда, где была в огромной компании своих друзей-геев. Нам очень понравилось меню, и мы взяли эспрессо-тоник, бамбл и два тоста. Официантка сказала, что мы можем выбрать любую другую пластинку, если нам не нравится Queen, и только тогда я заглянула внутрь и увидела виниловый проигрыватель, на котором крутился альбом. Стало еще уютнее.

Когда нам принесли кофе, я внутренне ахнула. Мы уже пили эспрессо-тоник и бамбл в самом распиаренном кафе города и это был так себе кофе. Ну то есть его можно пить, но, конечно, любой среднестатистический москвич с такого бы состроил гримасу. Здесь же нам подали потрясающе красивые длинные и узкие бокалы, а отдельно — пузатый шот крепкого эспрессо и кожаным чехлом в месте обхвата, словно волшебный пузырек с зельем. Кафе оказался поразительно вкусный. Но тосты, которые принесли следом, оказались ещё вкуснее. Я взяла смелое сочетание: ветчина, сыр, ананас, мята и корица. Сама не была до конца уверена, что будет хорошо. Но вышло потрясающе. Очень грамотное сочетание вкусов, красивая подача. В общем, мы поняли, что то самое распиаренное кафе с этим даже рядом не стояло и мы нашли наше новое любимое место. За кассой я заметила необычный кекс с зеленым мякишом и подумала, что это фисташка, а оказалось, что он с лемонграссом. Я не удержалась и взяла еще и кекс. Официантка отдельно упаковала для него глазурь и упаковала все в очень красивый бумажный пакет.

После ланча мы пешком пошли в магазин растений, потому что я хотела поискать монстеру. Увы, ее там не оказалось. Мы вернулись домой и стали отдыхать. В основном смотрели футбол и ничего не делали. Часам к трем я пошла на кухню готовить необычный обед. Еще с прошлого года я мечтала попробовать японский карри, потому что писала о нем в курсе. И наконец я купила нужные ингредиенты, подходящее мясо и настоящие японские плитки со специями. Я не торопясь обжарила на сковороде до золотистости по очереди куски говядины, полукольца лука и морковки и по-деревенски грубо нарезанные мини-картофелины. Потом потомила все это в кастрюле с водой, одновременно приготовив рис. Плитку добавила в самом конце. Я совсем не ожидала, что получится так вкусно. Мясо, на мой взгляд, вышло жестким, и я все отдала Оле, потому что ей понравилось. Но сам бульон в сочетании с рисом и овощами буквально обнял меня изнутри. Решила, что теперь буду иногда готовить такое блюдо, особенно когда холодно.

⬆️

Вечером нас ждало секретное свидание — я купила билеты в театр и не сказала об этом Оле. Она до последнего не знала, куда мы едем. На самом деле она, конечно, догадывалась, потому что в Карагуататубе секретные свидания участвовать сильно сложнее, чем в Москве. Но чего она точно не знала, так это того, что мы идем на современную и очень обласканную критиками со всего мира бразильскую постановку «Тома на ферме» — той же пьесы, что легла в основу фильма Ксавье Долана. Это история о гее, который теряет партнера и едет в его родную деревню на похороны. Там героя встречает набожная мать и жестокий брат, которые ничего не знали о гомосексуальности погибшего.

Я купила билеты в первый ряд и не знала, чего ждать от постановки. В театр я и в России ходила не очень часто, тем более на современные постановки. В Бразилии я не была на постановках вообще никогда. Но когда мы стояли на небольшой площади у здания театра в компании принаряженных и курящих геев, их друзей и бабуль, я чувствовала объемное и глубокое счастье. Было удивительно понимать, что мы все вот так собрались в рандомную субботу посмотреть театральную постановку о гомосексуальности и гомофобию, которую поддерживает правительство Бразилии и самая большая нефтяная компания страны типа российского Газпрома. Наверное, я никогда не привыкну к таким вещам. Еще одна вещь, к которой я никогда не привыкну — перед началом к нам подошел ветеринарный врач Грейс со своим парнем. Мы подписаны друг на друга в Инстаграме, но никогда не встречались за пределами ветклиники. Рожерио был совсем другой: с длинной красивой сережкой в ухе, кажется, даже макияжем. Меня очень тронула эта встреча.

Постановка оказалось прекрасной. Я была рада, что мы сидели так близко, потому что дальше, мне кажется, разбирать слова было бы сложно. Эти места также обеспечили нам новый очень необычный опыт: я крупным кадром увидела ягодицы одного актера и член другого. Я впервые оказалась в ситуации, где чужой человек вот так без моего согласия ни с того ни с сего снял штаны. Это было удивительно. Я была одновременно в шоке, в каком-то веселом возбуждении и смущении. Я думала, каково это вообще: вот так месяцами колесить по городам и снимать перед людьми одежду.

Но это, конечно, было совсем не главное. Сама постановка меня очень задела, до глубины души. В ней было много поводов искренне посмеяться и не меньше поводов искренне заплакать. Сильнее всего меня накрыло в самом конце, когда главный актер сказал последние слова и открыл рот в безмолвном крике под тревожную музыку. Я чувствовала прорывающиеся изнутри рыдания, словно сейсмические толчки. Изо всех сил я зачем-то сдерживала их внутри. Мне не хотелось плакать среди чужих людей, потому что я знала, что если заплачу, то заплачу безудержно, безоружно.

Меня удивило, что после поклона актеры не ушли со сцены. Главный актер еще минут пять говорил с публикой о театре, важности этой постановки и темы. Цветы актерам никто не дарил. Все было так по-другому и в то же время так универсально по-человечески. После постановки мы еще допоздна обсуждали, что нам особенно запомнилось, и поужинали кресс-салатом c тунцом, кукурузой, перцами и помидорами черри.

⬆️

Рано утром в воскресенье Оля собралась на пробежку, а я пошла на кухню замешивать тесто. Вообще я не собиралась готовить с утра пораньше, но у сыра, который я купила на хачапури, скоро выходил срок годности. Я плохо умею работать с тестом, у меня вечно что-то не поднимается, не замешивается, липнет. В это раз дрожжи активировались, но тесто продолжало липнуть, сколько муки я бы не добавляла. В итоге мне помогло оставить его отдохнуть и добавить немного оливкового масла. Я чуть подпекла лодочки в духовке, а потом наполнила двумя видами местного сыра. В конце я влила в уже запекшиеся хачапури по яйцу и запекла еще пару минут. Получилось гораздо красивее, чем я ожидала, и на вкус тоже. Конечно, это не были настоящие хачапури как из грузинского ресторана, хотя бы потому, что у нас не было сулугуни, но в целом было довольно похоже. Тесто получилось довольно влажное, как будто чуть сырое внутри, как я люблю. Я была собой очень довольна второй день. Мне редко так сильно нравится то, что я готовлю.

После завтрака мы пошли в комнату записывать подкаст и не заметили, как проговорили больше двух часов. Следом я тут же побежала на созвон с родителями еще часа на два. Когда все закончилось, игра Бразилии и Норвегии должна была стартовать вот-вот. Я побежала на кухню делать соус тар-тар и резать овощи. Тут приехал наш медбрат Йозеф ставить инфузию Грейс. Я ничего не успевала. Игра уже шла, когда я накладывала оливки и выронила банку из рук. Осколки разлетелись по кухне, вся плитка была в рассоле.

Минут тридцать первого тайма я провела в хлопотах и делах. Когда я наконец уселась перед столом с оливками, колбасками, овощами и орехами, почти сразу начался перерыв. Игра шла не очень, но я все равно была уверена, что Бразилия победит, мы пройдем в четвертьфинал, который был назначен на день моего рождения, 11 июля, я позову к нам Вандера и Катерини, мы будем болеть, кричать от счастья и обниматься… Чем больше проходило минут игры, тем тише становились и мы с Олей, и мои мечты. Бразилия проиграла, а Аргентина, пока я писала этот дневник, выиграла. Но в этом суть жизни, I guess.