КАШИН
69.4K subscribers
51.7K photos
15.8K videos
139 files
41.8K links
Платный канал с эксклюзивными статьями @kashinplus

В ютубе практически каждый день https://www.youtube.com/user/anotherkashin
Download Telegram
Forwarded from ЕЖ
Христо Грозев сообщил, что расследователи Bellingcat займутся смертью Владимира Макея.
СЮЖЕТ ПОРАЖЕНИЯ

С.И. Чупринин опубликовал в своем ФБ-проекте статью о Шаламове. Там он принимает тактичное решение не комментировать печально известное письмо Ш. 1972 года в ЛГ с отречением от своих зарубежных публикаций. Однако, боюсь, это решение может быть понято, как нежелание осуждать Ш. за уступку властям.

Между тем, важно понимать, что письмо в ЛГ не было написано Ш. под диктовку властей, это было вполне искреннее выражение его и политической, и литературной, и общественной позиции после провала Колымских Рассказов на Западе, где их волюнтаристски редактировал Гуль, ничего не понимавший в такого рода новаторской прозе, не ценивший ее и дававший в Новом Журнале по чайной ложке, вместо чаемого Ш. отдельного издания, на которое возлагались огромные надежды - оно должно было переломить траекторию «неуспеха» и поставить Ш. в один ряд с Солженицыным, как раз в это самое время утверждавшимся в своей мировой славе двумя романами, которые Ш. справедливо полагал традиционными, и художественной альтернативой которым видел свою прозу.

Неудача с КР (на фоне ухудшающегося здоровья, в т. ч. душевного) до крайности обостряет отношения Ш. с московским литературным кругом, прежде ему близким - он рвет с Солженицыным, начиная публично высказывать негативные оценки того как писателя и человека. Это происходит в момент наивысшей популярности С. у советской интеллигенции, когда он становится абсолютно консенсусной фигурой в самых широких ее слоях. Следствием шаламовской политики стало прекращение его общения (не по его инициативе) с Н. Я. Мандельштам и тд. К 1972 году Ш. ощущает себя в полной изоляции, человеческой и художественной; всемирный триумф «консервативной» прозы Солженицына с лагерной темой (Нобелевская премия 1970) попросту сводит его с ума - он чувствует себя жертвой заговора супер-популярного автора-лагерника и эмигрантских издателей («дельцов»), укравших у него успех и читателя. Причем, что существенно, никогда не отказавшийся от троцкистских симпатий Ш. продолжает квалифицировать зарубежных русских, как «белоэмигрантов» - среду, с 1920-х годов ему политически враждебную. Альянс Солженицына с русской эмиграцией только утверждает его в этих настроениях.

Их отражением и явилось направленное против зарубежных («белогвардейских») публикаций письмо в ЛГ - шаг, как совершенно справедливо отмечает Чупринин, имевший катастрофические для репутации Ш. последствия.

Литературная биография Шаламова — один из самых трагических «сюжетов поражения» в русской литературе (опускаю здесь и другие поразительные детали вроде разгромной статьи Примо Леви о КР). Это тем более драматично, что Шаламов был одним из первых писателей, решившихся в 1966 году, на фоне дела Синявского-Даниэля, на безо всяких кавычек героический поступок — передачу своих рукописей на Запад. Другим таким человеком была Н.Я. Мандельштам. Позднее (1969) к ним присоединились Солженицын и Бродский (все они , разумеется, действовали независимо друг от друга, гениально чувствуя логику культурно-политического процесса и рискуя в своем интуитивном подчинении ей). И если инвестиции троих оправдались стократно, дав нам примеры впечатляющих в истории русской литературы мировых триумфов, то Шаламов, ничуть не уступая в одаренности своим невольным «подельникам», проиграл все.

Приходится сказать довольно страшную вещь. Лагерный сюжет шаламовской биографии едва ли не менее ужасен, нежели сюжет его грандиозного литературного поражения, имевшего самые прямые и трагические последствия для его персональной биографии. И что самое печальное, как и лагерный опыт, по Шаламову, не имеет никакой ценности, онтологически бессмысленен, так и его литературный крах не может ничему научить, помочь «извлечь уроки» и т.д. Становясь от этого еще несправедливее и страшнее.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Аллегрова спела сегодня про спецоперацию и заставила зал рыдать. Сама певица встала на колени
Говорила с близким к Михаилу Фридману человеком, который подтвердил что к нему “приходили”, но не задерживали. Говорит, “юристы раздувают историю и пиарятся”.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
«Ограниченный контингент войск ограничил 19-ю годами тысячи жизней наших парней»

Еще немного базы от Евгения Ваганыча. 1988 год.
Forwarded from Mash на Мойке
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
В высшей степени драматичный Григорий Лепс на концерте в Ледовом: артиста так расстроило собственное выступление, что он прервал финальную песню на середине, а гнев выместил на микрофоне и очках. Потом, правда, объяснился в соцсетях — мол, всё пошло не так, приболел, но вы отличная публика.

Не самый лучший день
Все там будем
Nowhere
Forwarded from AkaKnyazev
День в истории

По словам главы "Ростеха", впервые российский смартфон был представлен на выставке в Лас-Вегасе, где получил высшую награду - "сказали, что это уникальное изобретение".

"Apple напрягся?" - спросил Медведев.

"Apple напрягся", - ответил глава "Ростеха".

4 декабря 2013
Глав_ка ЧВК_ка Вагнер_ок Евгений_я Пригожин_я
Он — Наполеон преступного мира, Уотсон. Он — организатор половины всех злодеяний и почти всех нераскрытых преступлений в нашем городе. Это гений, философ, это человек, умеющий мыслить абстрактно. У него первоклассный ум. Он сидит неподвижно, словно паук в центре своей паутины, но у этой паутины тысячи нитей, и он улавливает вибрацию каждой из них. Сам он действует редко. Он только составляет план. Но его агенты многочисленны и великолепно организованы.
Forwarded from Милованов Daily
Многочисленные мои уехавшие или находящиеся в процессе уезжания друзья и знакомые спрашивают — а ты-то чего, Алексей? Чего ты не едешь? И в самом деле, чего не еду? Язык знаю хорошо, контактов много, да и вообще, пока что не растерял обретённый в юности навык ориентировки на незнакомой местности.

Думаю, что дело в какой-то идиотской уверенности, что всё это окружившее нас безумие не бесконечно, а, напротив, очень даже конечно. И что когда этот конец наступит наконец, очень будут востребованы люди, которые помнят, как нормально. Как не шугаться иностранцев, как не видеть в любом человеке извне врага и агента тлетворных сил. Как верить в права конкретных и локальных людей, а не в эфемерные государственные интересы. Как чувствовать себя частью глобального мира, а не огородившейся ото всех выжженной земли. Как радоваться естественным радостям — культурным, гуманистическим, гедонистическим. Как улучшать свой маленький, локальный мир, понимая, что мир глобальный — это всего лишь совокупность локальных миров, которые искренне любят их обитатели. Как не бояться говорить то, что думаешь, и говорить это громко и с уверенностью, что слова могут изменить мир к лучшему — и локальный, и глобальный.

Я люблю место, где родился и прожил всю жизнь. И я верю, что именно это место, наш странный остров, станет первым, где нормальное снова вернётся на смену безумному. У нас-то оно и не то чтобы уходило слишком далеко, островное мышление оно такое, отправлять человека на убой, подозревая, что он может быть твоим соседом по гаражному обществу, зубным техником, мастером по ноготкам твоей жены или преподавателем английского у твоих детей, не особо хочется. Именно поэтому у нас во все времена народных волнений было так мало полицейского террора; ходим по одному острову.

Я верю, что воспоминания о нормальности — этой вот нашей нормальности, в которой можно было в пятницу сходить на трибьют Депеш Мод на Вагонку, а в субботу с утра сесть на мотоцикл и вечером того же дня гулять по Берлину. Нормальности, в которой граница — это была всего лишь слегка бюрократизированная необходимость пару часов покурить перед шлагбаумом в Гжехотках. Нормальности, где европейцы были не инфернальными монстрами, просыпающимися с желанием то ли чистить пулемёт для завоевания русского мира, то ли насиловать детей, а простыми ребятами по ту сторону эфемерной границы. Нормальности, в которой уж точно никто ни с кем не хочет воевать. Воспоминания об этой нормальности живы и никуда не денутся. Как и воспоминания о вечере в середине января 2019 года, когда безумный ебанат зарезал на Угольном Рынке в центре нашего любимого Гданьска их президента Павла Адамовича, и сотни калининградцев совершенно искренне скорбели и плакали, а потом несли цветы и свечи к генконсульству Польши на Каштановой аллее. Которая называлась точно так же, Каштановой аллеей, Kastanienallee, и в Кёнигсберге — и где всегда жили просто нормальные люди.

Мы все просто нормальные люди, которые хотят жить своей нормальной жизнью. И я хорошо помню, какая она — эта нормальная жизнь. Это воспоминание ценно, важно и будет востребовано очень скоро. Именно поэтому я остаюсь здесь.
КАШИН
То ли дело наши https://t.iss.one/rian_ru/187580
Риа Новости: «Мы надеемся, что многим украинским военнослужащим, в том числе мы смогли помочь, например, с оснащением и просто с элементарными удобствами на фронте».
Вот казалось бы, Сыктывкар, что там может быть. А там вон что (слушаю Ивана Толстого о Револьте Пименове):

https://revoltcenter.com/opimenove/
Forwarded from ТАСС
Диверсанты, планировавшие подрыв, задержаны в Херсонской области, у них изъяты десятки единиц оружия, сообщил глава Чечни Рамзан Кадыров.

"Зачистка населенных пунктов Херсонской области от украинских преступных элементов идет полным ходом. <...> Также задержаны диверсанты, которые планировали вести подрывную деятельность на освобожденных территориях", – написал он в своем Telegram-канале.