Песню «На передовой» действительно написал Бобунец. Что я могу сказать о Бобунце? В 2002 я брал у него интервью, и он меня спросил - вы счастливы? Я ответил, что нет. Он сказал - Тогда, наверное, вы хороший журналист. Я подумал - действительно.

Согласен с Кашиным - "воспоминания Серова" -чистой воды фейк. И все это расплодилось благодаря мерзотному Военно-историческому обществу, возводящего ложь в истину.
Наплодили кучу нелепых воспоминаний и записок. Тут вам и помощники Сталина, и Берия, и Серов.
Переврали всю историю войны, страны,семей, людей.
С другой стороны, если верховная власть живет только на "придумках" и "сюжетах", если биографии первых лиц каждый раз тщательно редактируются - то позволительно и "мемуары Серова" издать и использовать их в качестве источника.

А еще про Сакалаускаса прочитал, что убитых им солдат (которые его били и насиловали) хоронили как героев, родителям разослали почиительные письма от командования, а в ПТУ, которое закончил кто-то из убитых, открыли его музей.

Чтож за звери то такие!😡

Такое чистое "Мужик, у тебя изолента есть?" - "Не" - "Мужик, держи изоленту". Издательство спросило, читал ли я Мадьяра, я не читал, они прислали. Спасибо!!

Извините, опять перескажу Ракитина. В 45-46 году в Ленинграде был дичайший серийный убийца, который под видом продавца картошки заманивал людей к себе в Уткину Заводь, грабил, держал на подвале, возможно, насиловал, потом убивал и топил трупы в пруду. Милиция расследовала только исчезновения людей, трупы не находила и поэтому основная версия была, что это каннибал - логично было предположить, пишет Ракитин, что блокадники в голодный послевоенный год могли взяться за старое.

У Павла Васильева в поэме "Синицын и компания" есть такой момент про гимназистов, которые бежали к золотоискателям - то есть самый сильный момент на следующей странице, сейчас.

Вот это вот какая-то известная тема - гомосексуализм в Сибири и на Урале при царизме? У Мамина-Сибиряка ничего про это не помню.

5 декабря 2011, в вечер Чистых прудов, была знаменитая презентация Парфенова (на которой я сказал "началось"), и там Белковский говорил, что Володин будет спикером, и это очень здорово, потому что гей на такой должности это прорыв.

Еще перескажу Ракитина. Прочитал про Внуковского маньяка 71 года - он насиловал и убивал женщин и оставлял возле трупа синюю розу. Очередной труп нашли на стройке, а дети, игравшие неподалеку, видели, как со стройки выходит мужчина с татуировкой синей розы на пояснице. Татуировка на пояснице означает, что ее обладатель был опущен, то есть его изнасиловали, и стал самоутверждаться, насилуя женщин. Наверняка тоже про это была серия проекта «Следствие вели», но я не смотрел.

А видео для Дождя я записываю в ночь на пятницу, и потом отправляю довольно долго, и чтобы компьютер не заснул (когда он засыпает, теряется вайфай), я включаю в другом окне «Бриллиантовую руку» на ютубе. И какой же это все-таки крутой фильм, совершенный просто, советский Тарантино. В советском кино на самом деле очень мало стоящих фильмов, и это точно один из первых в топе.

И еще про Бриллиантовую руку - однажды я был в Петербурге и Костя Шавловский отложил в Порядке слов мне три книги в подарок. Книга Кувшиновой «Балабанов» - замечательная книга, такое образцовое мемориальное издание про великого современника, поставить на полку и иногда листать почтительно. Кнга Трофименкова «Кинотеатр военных действий» - прямо идеальный нон-фикшн, однажды открыл и зачитался, за три ночи (она очень толстая) прочитал, мощнейше, всем советую - это история послевоенных леваков и террористов в контексте кино. А третью книгу я вообще не понял, зачем мне Шавловский подарил - издательство Эксмо, на обложке Любовь Орлова, Марлен Дитрих, Миронов и Никулин (собственно, чего я вспомнил-то), называется «Мировое кино», то есть такая, видимо, попса типа Федора Раззакова, типа «Высоцкий пробовался на роль Остапа Бендера». Ну и вот, я подумал на днях - посмотрю-ка я, что там про Бриллиантовую руку написано. А там про нее НИЧЕГО, и Гайдай упомянут один раз в главе про каких-то довоенных европейских режиссеров, типа - их трюки потом повторяли режиссеры в разных странах, Куросава, Тарантино и Гайдай. И в целом это (автором оказался Разлогов) такая (для меня слишком) умная киноведческая монография, замаскированная издателем под книгу из серии «легенды советского кино». Люблю такую маскировку.

Отцу Ани Гаскаровой, лидеру Яблока в Жуковском сегодня ночью сожгли машину https://tvrain.ru/teleshow/here_and_now/zhukovskyi-417671/

Извините, но это охуеть можно, так нельзя:

Думаю, что Прилепин за пару лет превратился в общее место на карте идеологической войны: он последовательный путинец и наци, рассказчик о достижениях Захарченко и Моторолы. (..) в приличной русской литературной компании разговоры о нем не признаются легитимными.

Минутка самодрочева: худшее, что я писал в своей жизни - это колонки на Ъ-фм. Ни до, ни после ничего слабее у меня не было. Современникам это могло не бросаться в глаза на фоне двух других тогдашних колумнистов при всем к ним уважении, но при желании можно убедиться, какое я говно писал, если полистать книгу "Монополия на насилие", в которую собраны все те тексты.
И при этом, конечно, именно тому периоду я обязан тем, что и как пишу сейчас. Не знаю, чем руководствовались Кудрявцев и Булавинов, когда он дали мне эту ежедневную колонку, но получилось так, что это была лучшая школа - если пишешь каждый день в одном и том же жанре на протяжении полутора лет, то в конце концов начинаешь что-то уметь. Если бы у меня тогда не было Ъ-фм, сейчас (да раньше - еще в Женеве) я бы пропал и не знаю, чем бы занимался.
В Русской жизни-2012, если кто помнит, у меня было два цикла - про мэров (неплохой) и про священников (очень слабый из-за слабого владения материалом), и, собираясь в Женеву, я всерьез планировал раз в месяц летать в Россию писать про мэров и попов, но Мособлбанк рассудил иначе (слава Богу), и мне ничего не оставалось, как стать просто колумнистом, чему я сейчас прямо рад.

А, к чему это я - прочитал колонку Аметова про авиасейлз, и, будучи с ним даже согласным, подумал - ха, старичок, колонки надо уметь писать!

Из ненаписанного трактата по советской поп-культуре: Пугачеву и Леонтьева многие называли через запятую, но Пугачева никогда не позволяла себе никакой "гражданской лирики", а Леонтьев наоборот, только ею и спасался от цензуры и гомофобии. Все помнят хит "Ненаглядная сторона" - "Сколько у тебя таких, как я, сыновей родных и дочерей" ("Слава Богу, таких, как ты, у нас мало", - отвечала, по замечанию Парфенова, Леонтьеву родина). И вот у него еще была такая антифашистская песня "Арена":
Вспоминать мне и больно, и горько,
Как однажды у черной стены
Пал пронзительный Гарсиа Лорка
На арене гражданской войны.
И заплакала чья-то гитара
В час, когда под рогами быков,
Как торреро, погиб Виктор Хара
За свободу, за мир без оков!
(Ну, понятно - Виктора Хару убили на стадионе).
И есть клип, режиссер которого послушал песню вполуха - арена, арена, ясно, про спорт и праздники. И в клипе Леонтьев в белых кроссовках пляшет на поле Лужников, а на трибунах (кажется, подмонтировали видео с Игр доброй воли) ликуют веселые люди.

А тем у кого бомбит из-за Людмилы Алексеевой в Лайфе, хочу передать, что не расстраивайтесь - у вас же есть много авторов, которых приятно читать. Вон политолог Морозов - читайте политолога Морозова, он вас не предаст.

Ходили с Нилом в магазин за едой, на обратном пути я соблазнился ларьком с пиццей. Заказал, ждать 15 минут, а до дома минут семь - дай, думаю, пока сумки с едой занесу, а то неудобно же будет и сумки, и пиццу, и коляску. Ну ок, дошли до дома, я оставил сумки и мы выходим опять. И тут Нил как бы говорит - Эй, что за говно, я думал, мы вернулись домой, а ты меня опять куда-то тащишь.
То есть ничего такого он вслух не сказал, но горько плакал всю дорогу до пиццы и обратно. Я ему объяснял, что мы сейчас вернемся, но все без толку, конечно.
Ок, вернулись с пиццей, Нил плакать перестал, бегает, веселится. И тут я ему говорю: Только ты не думай, что мы вернулись, потому что ты плакал. Это так и было запланировано. Просто отцу надо верить, верить надо отцу.
И сам думаю - Боже, что я несу, что я несу.

А я сейчас закушу