Про Бродского уже и споров нет, он уже однозначно где-то там, в мире Константина Эрнста или Константина Богомолова, лоялистов продвинутых и оттого более опасных — ни один дурачок из захарприлепинского круга не сформулирует ведь так, как заказчик фильма «Бродский не поэт» — «У кого хорошие ракеты, у того хорошие конфеты». Другой вопрос, что отменить Бродского — такая же нерешаемая задача, как и отменить Пушкина, нет такой инстанции, которая могла бы оформить отмену. Переставая быть нашим современником (то есть как раз лет через тридцать после физической смерти), поэт уходит туда, где школьники пририсовывают к его фотографиям в учебниках усы или даже член, а влюбленные назначают свидания у памятника ему, и хотя такой его судьбе мешает то, что в учебниках теперь вновь, как и во времена суда над тунеядцем, «Молодая гвардия» и «Как закалялась сталь», а московский (но в других городах их просто нет) памятник против американского посольства годится скорее для шпионских свиданий с последующим появлением контрразведчиков — с ролью члена на портрете справляется и рэперский псевдоним «Бутер Бродский», и даже рыбоконсервная марка «Иосиф Шпротский», в наше время бессмертие выглядит именно так. Может быть, сомнительно, но главное — оно есть, оно случилось, оно навсегда.