небо после Урала стало ясным; сквозь голубоватое марево атмосферы я изучал контуры рек, витиеватые настолько, что они напоминали собой хаотичные рисунки карандашом во время долгого разговора по телефону; особо крупные и полноводные реки мне удавалось сравнивать с картой и удивляться тому, как точно они переданы; среди бескрайней пустоши сибирских степей встречались ярко-оранжевые блики, равноудаленные друг от друга; папа, встретивший меня в аэропорту, сказал, что это могут быть месторождения, и то, что я видел – огромные огни нефтяных вышек; утро сменилось вечером за пару часов;

путевые заметки, оправдываю название канала