#caitvi

ㅤㅤКейтлин давно заметила, как одна из подчинённых постоянно смотрит на неё. Просто не хотела об этом думать.

ㅤㅤВзор Мэдди — два неглубоких озера, смесь детского любопытства и чего-то гадкого. Рыжая копна волос постоянно маячит рядом в нелепом берете, когда Кейтлин старается сосредоточиться на работе: вечно пытается поддержать, утешить, приласкать.

ㅤㅤТонкая рука медленно сползает к внутренней стороне бедра, поглаживает дразнящими движениями, вырисовывая невесомые круги. Мэдди удивлённо смотрит, шепча что-то, что Кейтлин не слышит; однако не сопротивляется и поддаётся желанию, которое давно кипело внутри, стремясь выбраться наружу. Они — опытные девушки, знающие, чего хотят, хотя подчинённая явно пыталась порой настаивать, особенно после разрыва с...

ㅤㅤАмбесса точно не будет довольна служебным романом, думает Кейтлин.

ㅤㅤМэдди — новая плюшевая игрушка, когда старая уже порвана в клочья, с торчащими нитками и выбитым наполнителем. Мягкая, с чистым мехом, такая пушистая, но чужая. Вдыхаешь — и в ноздри забивается запах свежего порошка, который неприятно застревает в ноздрях и царапает полость носа. Кейтлин чувствует себя избалованной девочкой, которой нужны только старые игрушки. Только это её руки изорвали ткань.

ㅤㅤ«Обещай, что не изменишься»

ㅤㅤКейтлин вдруг останавливается, замирая на месте. В горле костью застревает неприятный ком, сковывающий движения. Хочется выкашлять его, вырвать все внутренности и разбить лежащее тело снизу, подобно бушующему подростку, в чьём сердце — пожар из несказанных слов и чувств.

ㅤㅤИли нет, не пожар. Скорее взрывы и поражающий лёгкие газ, распространяющийся по улицам Зауна. Она правда не хотела.

ㅤㅤ— Кейт? — тихий, неуверенный шёпот доносится до ушей, когда она осознаёт, что болезненно впилась ногтями в чужую кожу, оставляя красный след. Кейтлин поджимает тонкую линию губ, быстро просит прощения и продолжает, спускаясь. Не сейчас.

ㅤㅤВ качестве извинений осторожно накрывает губы Мэдди своими, стараясь одарить девушку ласковыми прикосновениями, обжигающие холодом и безразличием. Убирает кончики рыжих волос со лба, открывая доступ к чужому взгляду. Две неглубоких лужи, лишь отражающие цвет неба. Вкус Мэдди — мёд с горько-сладким привкусом, который медленно тает на языке, но быстро надоедает и насыщает. Совершенно не то.

ㅤㅤКейтлин молчала, видя искренность и намёк на уязвимость в родных хрустальных глазах. Обещания, данные друг другу, остаются на языке тонкой пеленой, которая грозится вот-вот порваться: ей не хочется думать об этом, нет, не сейчас, когда Вай смотрит так, словно побитая собака, умоляющая не оставлять на улице в холоде. И Кейтлин правда не хотела.

ㅤㅤМэдди что-то невнятно стонет, когда Кейтлин прикусывает её нижнюю губу, не ослабляя темпа. Стонет не от удовольствия, больше от удивления, но терпит — это ведь то отчаянное желание, хранившееся всё то время, пока наблюдала за своим командиром со стороны. Цепляется за края тёмного лифчика, пока пальцы сползают по тонкой талии, чувствуя рельеф кожи. Кейлин оставляет влажные следы на шее, медленно опускаясь к ключицам и представляя вместо этого другое тело.

ㅤㅤОтзывается однако лишь привкус других шершавых, покусанных губ. Кейтлин пыталась найти отголоски того желания, когда они ещё были вместе в трущобах. Вай целовалась совершенно неумело: прижималась, грубо впиваясь в губы своими, обнимала тяжёлыми руками так по-родному, как делают те, кто действительно по-настоящему и сильно любит. Она привязалась подобно преданной собаке, оставленной на улице без крова: таскалась следом, размахивала кулаками, вгрызалась зубами в кожу, вырывая чужую плоть. Кейтлин помнила, как впервые чувствовала это тело, ощущая на подушечках пальцев все шрамы, гематомы, ссадины и раны. Ей жаль.

cr zafopot0 on inst

У меня самая прекрасная и ахуенная девушка

#caitvi

ㅤㅤВсё, чего Вай хотела, здесь и сейчас.

ㅤㅤРазмытые силуэты скрываются где-то за грязными трущобами, напоминающее что-то болезненно знакомое и такое далёкое. Рука непроизвольно тянется вперёд, ноги сами двигают тело в сторону горизонта — в поиске чего-то родного, необходимого, как кислород в сгнивших легких жителей Зауна. Вай хочет кричать: ничего не выходит. Имена сдавливаются ядовитым газом, отказываясь вырываться, заставляя почти отчаянно хватать ртом воздух. Щеки щиплет что-то мокрое.

ㅤㅤОтветственность.

ㅤㅤВай думает, что это справедливо то, что ей чертовски больно прямо сейчас. Хочется ударить что-нибудь.

ㅤㅤВай знает, что она это заслужила.

ㅤㅤВпереди уже более чёткая, маленькая фигура. Синие косы болтаются, превращаясь в длинные верёвки, сдавливающие горло. Лицо меняется: в одно мгновение детские, мягкие очертания, чуть поджатые губы и взгляд, полный страха, тревоги и прозрачной надежды, в иное — острый подбородок, выглянувшие веснушки, розовая радужка в глазах, лишенных сочувствия, пропитанных жестокостью. Бледные, тонкие пальцы сжимают рукоятку оружия, направленного прямиком на Вай. И она думает, что это правильно: смерть должна настигнуть от этих рук. Иначе не может быть.

ㅤㅤВай думает, что...

ㅤㅤОна вскакивает с постели, лихорадочно глотая воздух. Пальцы сжимают складки пухового одеяла, пока Вай пытается справиться с дыханием. Чьи-то нежные руки обвивают её тело, а ушей касается нежный шёпот, отзывающийся по коже мягким трепетом.

ㅤㅤ— Вай, снова кошмар?

ㅤㅤВай так к этому не привыкла, но кивает, позволяя окунуться себе в такие необходимые объятия прямо сейчас. Слёзы невольно скатываются по щеке, когда она сплетает чужие пальцы со своими. Порой так странно осознавать, что Вай, спустя годы, проведенные в гниющей, сырой тюрьме, сейчас окружена уютом, комфортом — похоже на сюрреалистичный роман, который был прочитан совсем недавно. Кейтлин позволяет ей лечь на свои колени, мягко поглаживает волосы, зарывшись своими длинными пальцами.

ㅤㅤ— Тише, спи, я рядом, — голос Кирамман действовал, подобно успокоительному. Утешал, остужал пыл в драках, когда махать кулаками было не нужно, смягчал и приятно щекотал затылок. Вай знает, что в безопасности, поэтому постепенно расслабляется, позволяя себе забыться от кошмара в чужих объятиях. Сама обвивает аккуратное тело, прижимая его к себе, словно желает, чтобы сейчас были только они.

ㅤㅤИ Вай засыпает.
ㅤㅤВместе с Кейтлин, которая ещё несколько минут наблюдает, чтобы убедиться, что всё в порядке.

cr на арте

#gallavich

ㅤㅤЙен вздыхает, осматривая обновлённый рецепт для лекарств. Он всегда, всегда чертовски ненавидел эту процедуру — душный кабинет с давящими стенами, вопросы о самочувствии, периодах депрессии и мании и о приёме таблеток. Долгое время это сопровождалось под пристальным надзором Фионы, которая вечно перебивала порой заторможенного Йена. Нет, он искренне любил сестру: знал, что та лишь желает помочь и поддержать. Но в такие моменты Фиона становилась слишком прилипчивой. Рядом же и лекарства: эти дурацкие пластиковые оранжевые баночки с его именем и фамилией.

ㅤㅤНо сейчас всё было по-другому.

ㅤㅤЧужие пальцы крепко сжимали руку Йена, ласково поглаживая запястье. Он спокойно что-то уточняет, иногда защищает в своей привычной манере и старается быть чутким, искренне. Смотрит своими небесными глазами, анализирует. Сейчас он куда-то отошёл, но Йен был уверен в выборе своего человека: точно знал, что Микки — тот, на кого можно положиться. И это осознание чертовски радовало Йена.

ㅤㅤ— Эй, Милкович, — доносится чей-то голос сзади. Йен оборачивается и видит Микки, отчего мягко и устало улыбается.

ㅤㅤ— Да, Галлагер? — Йен приветливо ухмыляется, смотря в глаза Микки, когда он наклоняется, ласково целует где-то в затылок и зарывается в рыжие волосы.

ㅤㅤ— Не парься, мужик. Всё будет в порядке.

ㅤㅤМикки утыкается в макушку и нежно целует, замирая так на пару мгновений. И Йен понимает: это тот, кого он искал всю жизнь.

#gallavich

ㅤㅤМузыка, царапающая черепную коробку, звенела в ушах и глухо отдавалась гулким стуком. Вокруг царил запах мужского пота вперемешку со спиртным — таким приторным, неприятно застревающем на кончике языка, — и резкий аромат какого-то дорогого парфюма. Ещё — нотки чего-то сладкого, напоминающего карамель. Свет менялся с синего на фиолетовый, с белого на красный и так по кругу, напоминая сплошную какофонию, особенно, когда ты был под чем-то.

ㅤㅤВпрочем, все здесь были.

ㅤㅤЗдесь, в туалетной комнате, были слышны лишь чужие звонкие шлепки, соприкосновение тела с телом, вбивающимся в стенку узкой кабинки,— кто-то из его коллег умело обращался с одним из мужчин здесь. Пахло рвотой.

ㅤㅤКёртис, нет, Йен стоял перед зеркалом; всё казалось таким чертовски неправильным. Подводка для глаз скользила по коже, немного неровно, укладываясь поверх дешёвого консилера, купленного на каком-то рынке. Голову мутило. Пальцы дрожали, отчего линии выходили кривыми.

ㅤㅤНе то чтобы он был в состоянии, чтобы за этим следить.

ㅤㅤТянется к раковине, чтобы нащупать галстук из хлопка. Осторожно приподнимается, смотрит в зеркало.

ㅤㅤВ отражении — тощее, бледное тело под тусклым светом лампы. Взгляд зелёных глаз, словно потерявший свою искру, кажется безжизненным и тёмным из-за подводки. Здесь нужно держать себя в форме, поэтому иногда приходится ограничивать себя в приёмах пищи — доедать остатки каши, оставленные на пыльных полках Моникой, пить в основном воду, заталкивать в рот застоявшиеся бургеры или сырую картошку. У него слегка взъерошенные, зализанные назад рыжие волосы. Торс украшен татуировкой. Йен не помнит, когда её сделал.

ㅤㅤСзади слышен шум. Он не реагирует, пока не получает лёгкий тычок в бок и не слышит колкое:

ㅤㅤ— Уйди нахуй, шлюха.

ㅤㅤЙен оборачивается и, боже, блядь.

ㅤㅤТёмные короткие волосы, небольшой рост, светлая кожа. Внутри что-то неприятно сжимается. Голос — похожий. Голубые глаза.

ㅤㅤЙен знает, что это не он. Но это всё ещё чертовски больно.

ㅤㅤОн тебя бросил, выбрав женщину. Он оставил тебя. Он любил тебя недостаточно сильно, чтобы уйти. Он тебя не заслуживал. Он — не тот, по кому стоит убиваться. Он не давал себя поцеловать.

ㅤㅤИ всё же, почему именно он?

ㅤㅤНезнакомец уходит в кабинку туалета, неразборчиво что-то бросая вслед, а Йен быстро умывает лицо холодной водой. Нужно возвращаться.

ㅤㅤКогда Йен выходит, улыбка сама невольно расплывается на лице. Он чувствует на себе эти пристальные взгляды — в основном от старых извращенцев — и следует к сцене. Умело двигает своим телом волнами, разводя руки, в танце. На нём — какие-то золотые плавки из дешёвой ткани, выпячивающие промежность.

ㅤㅤГаллагер почти сразу понравился начальству. Конечно, он молодой, с неплохим телом и собственным обаянием. Возраст? Тут не спрашивали.

ㅤㅤПодушечки пальцев касаются оголённого торса, скользя ниже. Слегка задевают края единственного куска ткани на теле, приподнимая, чтобы подразнить присутствующих. После танцев плавно спускается со сцены, нацепив тёмную мишуру, и движется в сторону тех, от кого чувствовал эти взгляды. Оказывается у какого-то старика — ведь у того неплохие часы и недешевый костюм — и кружит вокруг посетителя. Двадцатка — небольшой приватный танец. Старик откровенно лапает свежее тело, позволяя распустить руки к бёдрам и немного ниже.

ㅤㅤВнезапно раздаётся звонкий, почти оглушительный шлепок.

ㅤㅤЙен стоит с распахнутыми глазами, в зрачках которых отражается лишь свет ламп. Охрана тут же подбегает, что-то недовольно бормочет и силой выгоняет посетителя.

ㅤㅤ— Кёртис, порядок, иди отдохни.

ㅤㅤЙен их не слышит.

ㅤㅤПо инерции движется в сторону уборной, напуганный и застигнутый врасплох. Сердце бешено колотится, пока разум кричит о том, как всё это неправильно. Пальцы дрожат, пытаясь ухватиться за раковину. Снова смотрит в зеркало — на бледной коже виден красный отпечаток.

ㅤㅤХудшее — это не та звенящая боль, ощутимая по всему лицу.

ㅤㅤЙен не может разглядеть отражение в зеркале. Он не видит себя.

ㅤㅤВ отражении — кусок мяса.