Речь Арарата Мирзояна на полях Анталийского дипломатического форума несла в себе чёткий посыл — оставить старые обиды позади, оставить в покое историю (в том числе вопрос о том, какая земля кому принадлежала) и, отталкиваясь от реальности, строить честное взаимодействие.

Это очень правильный и здравый посыл, и в рамках этой логики у меня возникает закономерный вопрос.

Известно, что во многих местах Армении находятся археологические артефакты, которые хорошо идентифицируются азербайджанской стороной — вплоть до ссылок на архивы Российской империи. Между тем в самой Армении об этих постройках зачастую не знают, и дело доходит до того, что, например, в центре Еревана на территории архитектурного памятника религиозного характера открыто кафе.

Так вот сам вопрос — готова ли Армения, исходя из логики честного и открытого взаимодействия, заняться изучением этих артефактов и их охраной?

Важно отметить, что армянские культурные памятники в Стамбуле хранятся с особым вниманием, как зеница ока. Поэтому ничего страшного в сохранении культурного наследия других народов нет. Наоборот — это проявление достоинства и уважения.

Когда я просил у президента Азербайджана разрешение принять участие в программе реинтеграции карабахских армян, я понятия не имел, что представляют собой карабахские армяне.

Я до сих пор никогда не обобщал, но если учитывать, что народ говорит устами своей элиты, то можно сказать, что карабахские армяне — это бедствие, похожее на стихийное. Такая неприкрытая вражда в отношении Армении и Азербайджана — это феноменальное явление, похожее на недоразумение в регионе.

В карабахских армянах нет носителей той культуры армян, которую приписывают к карабахским армянам. Армяне были родные в Баку и Гяндже, но в Карабахе армяне были совершенно чужеродным и зловредным телом, культурно с местностью никак не связанным.

Если бы я это знал, я бы никогда не захотел, чтобы такие армяне остались жить в Карабахе. И я не написал бы свое обращение. И слава Богу, что Азербайджан избавился такого не здорового явления.

Осталось понять, что Армения будет с ними делать.

Арсен Торосян — мой любимчик — заявляет, что оппозиция Армении (Кочарян, Саргсян) "очевидно синхронизируют свои действия с Азербайджаном, который пытается всячески развалить мирные переговоры".

Учитывая, что Кочарян и Саргсян борятся "за возвращение Арцаха", действительно, становится очевидно, что Азербайджан с ними согласовывает свои действия. Азербайджан ведь горит желанием вернуть свой Карабах карабахскому клану. Так ведь, господин Торосян? Я ведь ничего не путаю? Это ведь Азербайджан хочет вернуть Карабах Армении, а вовсе не вы с кукухи слетели.

И да, с такими кадрами Никола Пашиняна ждёт не то, чтобы крах, а казнь. Буквально казнь. Если эти толстоголовики из команды не изменят свои подходы, Никола Пашиняна гарантированно рано или поздно предадут суду и смертной казни.

Не верите? Тогда продолжайте чушь городить, и посмотрим.

Получается, что во властных структурах США нет систем издержек и противовесов. Выходит, что для разрушения страны достаточно желания ее президента.

Хорошо так надемократили...

Если смоделировать, что по итогам тарифной политики Дональда Трампа экономика США действительно балансирует на грани коллапса — ВВП катится вниз, безработица бьёт рекорды, а федеральный долг растёт вплоть до критических уровней — но при этом доллар продолжает оставаться «единственным мессией» мировой финансовой системы, то эффект будет одновременно драматичным и (в определённом смысле) патовым.

Во‑первых, сам факт, что доллар остаётся главной резервной валютой, даст Вашингтону ещё какое‑никакое временное спасение. Международные центробанки и коммерческие банки продолжат скупать доллары и долларовые активы, пополняя свои резервы. Это создаст устойчивый спрос на американские государственные облигации, пусть и по всё более высоким ставкам. Так США смогут продолжать финансировать дефицит бюджета и обслуживать свой долг — пока мир не найдёт альтернативу, реальных каналов оттока капитала из доллара не будет. Для США это разновидность «финансовых каникул»: вы всё ещё печатаете деньги, а кто‑то где‑то их берёт и хранит.

Во‑вторых, в такой ситуации неизбежно начнётся ускоренная инфляция внутри самой США. Пока доллар востребован извне, Америка может экспортировать инфляцию: внутренние цены растут, но по мировым ценам американские товары и услуги дешевеют для иностранцев. Это даст краткосрочное конкурентное преимущество экспортёрам, но обострит социальное недовольство внутри страны. Реальная покупательная способность среднего американца рухнет, и внутренний рынок сократится.

В‑третьих, вокруг «непобедимого» доллара образуется серьёзный финансовый пузырь. Любые сторонние попытки уйти в другие валюты (евро, юань, SDR или золото) будут выглядеть как из отсталого прошлого — просто потому что ни у одной альтернативы нет ни глубины рынка, ни политической нейтральности, ни готовой инфраструктуры для трансграничных расчётов. При попытке массового перехода на «младшие» валюты их котировки обрушатся, и эта вторая волна кризиса ударит уже по тем, кто рискнул сделать «альтернативный выбор».

В‑четвёртых, на фоне общего финансового хаоса у США появится эксклюзивный рычаг давления: за продолжение приёма доллара в расчётах американские власти начнут требовать всё более жёстких политических и экономических уступок. Представьте, что для того чтобы ваша страна могла купить нефть, зерно или редкоземельные металлы в «долларах» вам нужно сначала согласиться на «финансовую инспекцию» МВФ под протекторатом США, или принять специальные условия обслуживания долга — это уже не сценарий, а реальность «голоса, который не сбрасывают с печатного станка».

Наконец, со временем, несмотря на острую нехватку альтернатив, мировое сообщество всё же начнёт фантазировать о переходе на корзину валют или цифровые деньги Фонда. Вариант с международными расчётами в специальных правах заимствования (SDR) под крылом МВФ в долгосрочной перспективе выглядит почти неизбежно. Но пока цена этой «зрелости» — это потеря доверия к доллару, резкий рост ставок и системная перестройка финансовой архитектуры. А это не происходит за один день, особенно если под рукой нет готовой замены.

В итоге мы получим такое «двойное дно»: внутренняя американская катастрофа и внешнее финансовое везение, пока мир не найдёт хоть крохотной альтернативы. Это сродни тому, как банкиры превратились в гангстеров, а вы продолжаете брать от них взаймы — рисковано, но порой единственный путь. Некоторая выгода для США и огромная неопределённость для всех остальных.

Увидел впечатляющие кадры звезда тестового поезда в Агдам. Это говорит о том, что Азербайджан превратился в страну — прокладчика инфраструктуры. На постсоветском пространстве это выдающееся достижение!

Один из основных соратников Пашиняна — Андраник Кочарян — сегодня рассуждал о том, как плохо, что некоторые арцахские руководители сидят в бакинской тюрьме. По словам Кочаряна — это очень плохо отразится на перспективах Арцаха.

То есть, Арцах до сих пор находится "в перспективах" этого человека, который занимает ключевую позицию в системе Пашиняна.

Это к слову о том, какие люди окружают премьер-министра и с какими людьми он к миру идёт.

‼️ В связи с последними новостями о родословной Роберта Кочаряна, хотелось бы сказать несколько слов.

Я не буду вторгаться в его личное пространство, но сам раскрою важную личную информацию.

Раз уж в указанной истории речь шла о связях Роберта Кочаряна с Ханларом, прошу дочитать до конца.

Мой отец — Валерий Вердян — был талантливым инженером. Он работал в ереванском Телецентре во времена моего детства, в АССР, в начале и середине 80-ых. Его знало и любят огромное количество умнейших людей в Ереване Кто-нибудь из них возможно прочтет это.

А уже в девяностых, когда в Армении работа инженеров стала не нужна, он сменил род деятельности — стал матористом. Тоже был одним из лучших мастеров города. Работал в местности Բոքսի հայաթ — тоже очень многие знают и помнят Валерия Вердяна, как хорошего мастера своего дела.

Это — о моем отце, а теперь позвольте пару слов о моем деде.

Мой дед — Ишхан Вердян — был высокопоставленным военным. Он всю жизнь, насколько я его помню, ходил на работу в высокопоставленной военной форме. Деда я мало помню, но насколько памяти хватает, я уверен, что он всегда на работу ходил в строгой военной форме, и это была не просто форма, что-то вроде мундира высокопоставленного военного.

Но самое важное, что я помню о своем состоит в том, что он — родом из Ханлара. Это я все мои близкие родственники по папе подтвердят — дай Бог здоровья всем, а всем ушедшим — Светлой памяти!

Так вот, Дед когда-то и почему-то переехал жить в Ереван, но род его и он сам был из Ханлара.

Поэтому, я — Ишхан Вердян — яаляясь внуком Ишхана Вердяна, получается корнями ухожу в Ханлар, при чем — что важно — корни мои не азербайджанские, а именно что армянские.

Мой дед является армянином из Азербайджана, их Ханлара. При этом Вердян-дед был не простым переселенцем, а важным государственным человеком на уровне генералитета времен конца СССР. Когда он переехал в Армению и почему — я уже не помню — но мой отец родился в Семипалатинске, а я сам родился и вырос в Ереване.

Подытоживая, в конце хочу высказать просьбу, чтобы в будущих гарантированных нападках армянских медиа на родословную Роберта Кочаряна — не использовать азербайджанский Ханлар в негативно унизительной форме. Кем бы ни был Роберт Кочарян и какую бы связь он не имел с Азербайджаном и Ханларом — в частности, я убедительно прошу, происхождение Роберта Кочаряна из Азербайджана автоматически не выставлять как некую плохую вещь. Если обсуждать, то давайте обсуждать личность самого человека, а не его происхождение.

С уважением, Ишхан Вердян.

Считаю важным заявить, что:

В своих публичных выступлениях и публикациях я никогда агульно не критиковал Россию, и, уж точно, никогда не выступал с враждебной к России позиции.

Не скрою, что в начале событий 24-го февраля 2022 года я находился в шоковом состоянии, и на фоне всей ассоциативно негативной информации, которая сформировалась вокруг России на тот момент — у меня сформировалось критическое отношение, которое я иногда высказывал. Но оно именно было критическое, а не враждебное. Моя критика подразумевала поиск возможных путей исправления, а не — уничтожение или унижение, или иное проявление враждебности.

Мое участие в некоторых медиа плащадках, на которых автор имеет конкретное негативное отношение к России или к президенту Путину и прямо высказывает это отношение в своих вопросах, было связано именно с медийностью и политической потенциальной влиятельностью данных платформ. Меня интересовала аудитория автора, а не его политические взгляды. Хочу ответственно заявить, что в своих ответах сам я никогда не продолжал негативные мысли автора о президенте Путине, и не развивал их — это были высказывания автора, не мои.

***

Я как-то писал (надеюсь, смогу найти), что являюсь носителем русского языка, потому что думаю на нем. Русский язык стал для меня вторым родным языком, и, следовательно, мне стали доступны знания на русском языке. В моем становлении как человека русский язык, знания и культура сыграли фундаментальную роль. Поэтому я писал, что я считаю себя русским человеком.

Я никогда об этом не высказывался, но я был в России, 6 дней, в январе 2017 года, в Екатеринбурге, и идти дни для меня стали самыми счастливыми в жизни. Я был настолько вречатлен организацией города и его атмосферой, а также прямым общением с русскими людьми, что сейчас думаю, что Екатеринбург — лучший город, в котором мне посчастливилось пожить, честное слово. Даже при факте того, что живу я в Стамбуле — тоже максимально комфортном городе для проживания.

Евразия...

Евразия — самый большой континент, простирающийся от Атлантики до Тихого океана, от заснеженных просторов Сибири до влажных тропиков Индии. Но, несмотря на свою географическую монолитность, она всё ещё остаётся раздробленной в плане пассажирских связей. Сегодняшняя карта перемещений человека по Евразии подчиняется логике не земли, а воздуха: авиалинии переплетаются паутиной, соединяя столицы и экономические центры, но при этом минуя тело континента, его ритм, его рельеф и его народы. В этих условиях возникает вопрос: способна ли развитая железнодорожная сеть изменить не просто маршруты, а саму идею евразийской связанности?

Ответ — да, и гораздо глубже, чем может показаться. Высокоскоростная железная дорога — это не просто способ переместить человека из пункта А в пункт Б. Это инфраструктура, которая встраивается в повседневность, в социальную ткань, в ритмы жизни. Там, где самолёт требует изоляции, досмотра, временного отрыва от мира, поезд предлагает непрерывность: ты садишься в центре города и выходишь в центре другого, минуя таможни, трансферы и стерильность терминалов. Это возвращение к человечности перемещения, к взгляду в окно, к пониманию расстояния как пути, а не как препятствия.

Развитие железных дорог в Китае показало, насколько радикально можно переосмыслить карту страны, если мыслить не авиалиниями, а скоростными рельсами. Там, где раньше поезд шёл сутки, теперь он идёт 4–5 часов. Города, которые казались далёкими, превращаются в пригороды мегаполисов. Это не просто транспортная реформа — это социальная революция. Евразия может пройти по тому же пути, но с гораздо более масштабными последствиями. Ведь на этом континенте сосредоточены цивилизации, рынки, трудовые потоки, студенческие маршруты и культурные векторы, которые пока разорваны границами и отсутствием инфраструктуры.

Представим себе поезд, уходящий из Стамбула и проходящий через Анкару, Тебриз, Баку, Астрахань, Волгоград, Саратов, Казань и выходящий к Екатеринбургу, а оттуда — на Урумчи, Ланьчжоу и Пекин. Или маршрут из Тегерана через Ашхабад, Самарканд и Алма-Ату, соединяющий Персию и Восточный Китай. Это не утопия — это маршрут цивилизации. Такие линии способны не только ускорить перемещения, но и создать новую логику общения, культурного обмена, межэтнического диалога. Люди начнут видеть не абстрактную карту, а реальные пространства, через которые они двигаются, в которых можно остановиться, с кем-то поговорить, остаться на ночь, вернуться.

Авиация делает расстояние ничтожным, но и делает путь безличным. Железная дорога сохраняет масштаб и возвращает смысл географии. Это особенно важно для Евразии, где всё ещё существуют глубокие культурные, исторические и лингвистические слои, неравномерно распределённые по пространству. В поезде они оживают, становятся частью маршрута, а не просто шумом под крылом.

Но дело не только в романтике. Железная дорога — это политика. Строительство таких коридоров требует договорённостей, унификации колеи, визовых режимов, трансграничной цифровой идентификации. Это не просто рельсы — это проект доверия между странами, культурная дерегуляция, признание общего будущего. Без этого даже самый совершенный состав упрётся в закрытую границу или бумажную волокиту. Поэтому реальный проект евразийской связанности — это ещё и вызов дипломатии, вызов мышлению в категориях континента, а не наций.

Есть и другое измерение: экологическое. На фоне климатических угроз и зависимости от нефти, железная дорога — это шанс переосмыслить углеродную карту континента. ВСЖД работает на электричестве, может быть интегрирована в чистую энергетику, создаёт меньше шума, меньше выбросов, и куда меньше разрушает ландшафт, чем масштабная дорожная или авиационная инфраструктура.

Пока мир обсуждает торговые пути и логистику грузов, часто забывается о человеке — пассажире, путешественнике, мигранте, студенте, инженере, матери с ребёнком. Их перемещения определяют ткань времени. И если мы всерьёз хотим говорить о целостной Евразии — без абстракций, без лозунгов, — то она должна быть проходима. Не только для товаров, но и для людей.

Не только по воздуху, но и по земле. И это вполне возможно. Всё, что требуется — желание слышать ритм рельсов как голос континента, который хочет быть связанным не только логистически, но и культурно, исторически, по-человечески.

Смотрю кадры визита Пашиняна в Стамбул и...

Как бы Армения и Турция не устроили "вот это поворот" и подписали договор о стратегическом союзничества 😁

Этого, конечно же, не будет, но "ух ты" эффект определенно имеет место.

Анализируя ситуацию вокруг итогов визита Никола Пашиняна в Стамбул, нужно выделить важное:

Ровно так, как сегодня граждане Армении радуются вероятной нормализации отношений с Турцией, точно так же они будут радоваться при нормализации с Азербайджаном. 

Взаимопонимание между Арменией и Азербайджаном неизбежно, и сегодня крайне важно, чтобы армянские политики это поняли и начали разрабатывать подходы к диалогу с азербайджанской стороной. 

***
Моя развернутая аргументация — в статье Pressclub Az.

https://pressklub.az/ru/analitika/vstreca-v-pozitivnoi-atmosfere-327398-ru

Если я скажу, что в конце стартовавшего мирного процесса нас ждёт присоединение Армении к Шушинской декларации, я буду выглядеть очень наивно?

Армения и Азербайджан, действуя в кооперации и при стратегической поддержке Турции, способны сформировать новую евразийскую агломерацию, которая по уровню стабильности и безопасности не будет иметь аналогов в мире.

Регион обладает высокой степенью природной защищённости: с севера — Кавказские горы, с востока — Каспийское море, с запада — Чёрное. Единственным относительно уязвимым направлением остаётся юг Азербайджана, не имеющий выраженных природных преград. Однако и здесь возможно создать устойчивую систему безопасности, если комплексно применить положения Шушинской декларации, а также привлечь Пакистан как стратегического партнёра.

Что касается ресурсов — они говорят сами за себя: энергоносители, водные артерии, редкие ископаемые, природные заповедники, туристический потенциал, человеческий капитал. Регион способен не только полностью обеспечить себя, но и стать донором устойчивости для соседних стран.

Перед ним также открываются уникальные перспективы как у устойчивого транспортного коридора между Европой и Азией. В условиях растущей геополитической нестабильности в мире, надёжность этого маршрута может стать его главным конкурентным преимуществом.

В целом, можно утверждать, что армяно-азербайджанский мир — это не просто мир ради прекращения конфликта. Это шанс начать новую эпоху взаимных интересов, в которой Армения и Азербайджан переходят из статуса объектов международной политики в статус её субъектов, чьё мнение нельзя будет игнорировать.

Армении нужны миротворцы.

Логика армяно-азербайджанского урегулирования подсказывает — и в Армении это признают, — что будущий диалог возможен лишь при наличии определённого уровня доверия между сторонами. Сейчас это доверие полностью отсутствует, и в Ереване не имеют ни ясного представления, ни инструментов, с чего начать движение в этом направлении.

Озвучиваются самые разные идеи — от строительства высокой стены до привлечения США в качестве посредника по вопросам взаимопонимания. Однако сам факт прямого диалога воспринимается как нечто пугающее, вызывающее отторжение.

Армении остро не хватает коммуникаторов — людей, чьи слова могли бы быть услышаны и поняты по обе стороны границы. Проблема не в том, что таких людей нет — они есть. Но пока армянское руководство предпочитает видеть в них предателей, преступников или угрозу государственной безопасности.

Останутся ли эти люди невостребованными — вопрос открытый. Неясно, какими знаниями и данными располагают в кабинетах Еревана, какие делаются выводы и строятся прогнозы. Жизнь покажет, куда повернёт ситуация. Но, на мой взгляд, Армения пока недооценивает один из своих важнейших ресурсов — собственных миротворцев. Может эти слова звучат громко, но если между Арменией и Азербайджаном воцарится настоящий, честный мир — это ли не стратегический путь развития и процветания для страны? Это ли не верховный приоритет для правительства?

На Шушинском медиафоруме (ШМФ) президент Алиев в ответ на вопрос грузинского эксперта Гелы Васадзе подтвердил, что стратегические интересы Азербайджана и Армении совпадают.

Это заявление является ключевым, так как этим президент Алиев, фактически, ставит окончательную точку в армяно-азербайджанском конфликте. Нам в будущем ещё не раз придется ссылаться на это заявление — когда заявленное уже будет воплощено в реальность.

Конечно же президент Алиев будет строго преследовать и защищать интересы своей страны. И из интересов его страны исходит, чтобы Армения была стабильной, безопасной, не представляющей угрозу страной. И ключевое — суверенной.

Суверенность Армении важна по двум причинам. Во-первых, потому что любое посягательство на территорию суверенной Армении способно обрушить имидж Азербайджана и обнулить все те блестящие достижения, которые были озвучены с трибуны ШМФ. Это очевидно. Подсанкционный Азербайджан явно уступает тому Азербайджану, который видит и строит президент Алиев.

Во-вторых, если Армения останется зависима от России, это будет означать, что Россия берет под свой прямой контроль все вероятные коммуникации в Сюнике (Зангезуре). Это тоже противоречит интересам Азербайджана, потому что, геополитически и не только, всё возвращается на круги своя. Это будет означать откат множества достижений, перечисленных с трибуны ШМФ.

Зангезурский коридор — потенциально сокровище Армении, ее путь к суверенитету, международной субъектости и процветанию.
https://youtu.be/hRDal5FmNbU?si=Uc2KhHWdpqU8pP-n

Недавно в Британии приняли закон: теперь для входа на все сайты с контентом 18+ — включая Steam и Reddit — пользователи обязаны пройти верификацию через паспорт.

Тем временем в России продолжается странная история с государственным мессенджером Max: по слухам, власти получат полный доступ ко всем перепискам, включая скрытые чаты.

Сюжеты вроде бы разные, но тенденция прослеживается одна — усиление контроля. И особенно символично, что эти шаги предпринимают не абы кто, а страны с глобальным влиянием.

Похоже, начинается эпоха сжатия личных свобод — пусть пока и в цифровом пространстве. Если так пойдёт и дальше, мы ещё будем с ностальгией вспоминать свободный Интернет 2010-х, как эпоху беззаботного цифрового детства.

🇷🇺 🇬🇪 🇹🇷
Нельзя отрицать современные возможности России в ведении сухопутных войн. На этом поле Россия многому научилась и по-прежнему остаётся одной из ключевых континентальных военных сил. Её способность вести затяжную сухопутную кампанию, опираясь на ресурсы и логистику, подтверждается украинским конфликтом.

Но способна ли Россия так же эффективно воевать против Грузии? Речь не о молниеносной спецоперации, а о полноценной войне по модели украинской.

Теперь представим, что в случае такого конфликта Турция вмешивается на стороне Грузии: блокирует Черноморский флот РФ и при помощи беспилотников контролирует как море, так и сушу — включая ключевые проходы на границе.

В этих условиях Россия сталкивается с принципиальной проблемой: отсутствием устойчивых сухопутных маршрутов для вторжения и снабжения.

Северная граница Грузии — это горный массив. Все возможные маршруты проходят через узкие ущелья, тоннели и перевалы. Они:

- легко перекрываются (обрушениями, разрушением мостов, даже банальной пробкой из техники),
- полностью зависят от погоды,
- не имеют резервных направлений,
- уязвимы для ударов с воздуха и атак с горных склонов.


Три потенциальных направления — Рокский тоннель (через Южную Осетию), Военно-Грузинская дорога (Дарьяльское ущелье) и прибрежная Абхазия — не способны обеспечить устойчивую логистику. Это коридоры для ограниченных операций, но не для развёртывания полномасштабной наступательной кампании.

Если Черноморский флот заблокирован, а небо контролирует противник — эти маршруты превращаются из артерий в ловушки.

Вывод прост:
в условиях морской и воздушной блокады со стороны Турции у России нет ни одного устойчивого сухопутного маршрута, пригодного для обеспечения крупной военной кампании в Грузии.

Любая попытка вторжения в таких условиях будет опираться не на стратегический расчёт, а на авантюризм.

Следовательно, прямое сухопутное вторжение России в Грузию — невозможно.
Россия не может выиграть наступательную войну против Грузии.
Грузию защищает не союзник, а сама природа.

Это нужно не столько обсуждать, сколько просто осознать.
А вот последствия и выводы — можно рассматривать отдельно.