⬆️
И часто тогда обращение в терапию выглядит как приход за волшебной палочкой. В жалобах на партнеров, родителей, детей, коллег звучит явственный подтекст: научите меня влиять на них, чтобы они стали такими, какими я хочу их видеть. Иногда это даже звучит в прямую, открыто и осознанно: "Как мне повлиять на другого, как починить/изменить его? Как сделать так, чтобы он не делал больно мне и поступал так, как я хочу? Почему у него вообще есть своя воля и свое мнение, и он не слушается меня?"
История про то «как мне измениться самому» с порога звучит очень редко, а порой, когда и звучит, за ней часто обнаруживается все то же — как мне так измениться самому так, чтобы изменился мир вокруг меня?
И ответ, что, эмм... никак, что бессмысленно это, и мир всегда будет неидеален и партнер может меняться и идти на компромиссы лишь до определенной степени и то, только по его собственному желанию — как-то, не заходит. Во всяком случае сразу.
Не просто так и не на ровном месте эта петля появилась, эта попытка сделать найти себе идеального родителя, идеального друга, начальника, работу, стать идеальным сыном, женой, другом, работником самому. За этим слишком много боли.
За этим слишком много желания остаться всегда хорошим, ну, хотя бы в своих собственных глазах. И нежелания оглядываться на себя, и свою жизнь, спрашивать себя “что не так со мной?” Слишком много нежелания столкнуться со своим бессилием. Своей неидеальностью. С тем, что не только тебе причиняли боль, но и ты — другим.
Продолжение следует...
#заметкинаполях
И часто тогда обращение в терапию выглядит как приход за волшебной палочкой. В жалобах на партнеров, родителей, детей, коллег звучит явственный подтекст: научите меня влиять на них, чтобы они стали такими, какими я хочу их видеть. Иногда это даже звучит в прямую, открыто и осознанно: "Как мне повлиять на другого, как починить/изменить его? Как сделать так, чтобы он не делал больно мне и поступал так, как я хочу? Почему у него вообще есть своя воля и свое мнение, и он не слушается меня?"
История про то «как мне измениться самому» с порога звучит очень редко, а порой, когда и звучит, за ней часто обнаруживается все то же — как мне так измениться самому так, чтобы изменился мир вокруг меня?
И ответ, что, эмм... никак, что бессмысленно это, и мир всегда будет неидеален и партнер может меняться и идти на компромиссы лишь до определенной степени и то, только по его собственному желанию — как-то, не заходит. Во всяком случае сразу.
Не просто так и не на ровном месте эта петля появилась, эта попытка сделать найти себе идеального родителя, идеального друга, начальника, работу, стать идеальным сыном, женой, другом, работником самому. За этим слишком много боли.
За этим слишком много желания остаться всегда хорошим, ну, хотя бы в своих собственных глазах. И нежелания оглядываться на себя, и свою жизнь, спрашивать себя “что не так со мной?” Слишком много нежелания столкнуться со своим бессилием. Своей неидеальностью. С тем, что не только тебе причиняли боль, но и ты — другим.
Продолжение следует...
#заметкинаполях
👍8👎1
"Обратная петля" и "белое пальто" - 2.
Вторая распространенная игра из той же серии — это "найди виноватого", ну или "белое пальто". Ну, точнее, другого обвини: партнера, коллегу, начальника, кого угодно, а себя обели. Это самый простой способ чувствовать себя всегда хорошим (если невозможно само переживание собственной плохости) или не нести ответственность за то, что что-либо плохо. Нашел виноватого — нашел ответственного, хорошо же? А еще, до кучи, это отличный способ слить в Другого кучу тяжелых и негативных чувств и пойти дальше в белом пальто, красивым.
Проблема в том, что долго играть в это получится только тогда, когда партнер склонен к самообвинению сам по себе, в любом другом случае отношения обычно довольно быстро заканчиваются. Виноватым в этом, конечно же, остается кто-то другой, и так по кругу — плохие друзья, плохая семья, плохие любовники, мужья, жены, начальники, работы...
И терапевта часто здесь приглашают присоединиться — смотри, какой у меня ужасный партнер/начальник/подставим нужное, как плохо они поступили со мной! Приглашают занять такую роль как бы союзника против мира, сочувствующего родителя... но не дай Бог терапевту сделать что-то не так, тут же виноватым станет терапевт!
И это скользкое место. Нам могут сообщать о действительно плохих вещах, у клиента за этим часто стоит настоящая обида, настоящая боль. Проблема в том, что нас приглашают заключить альянс против другого/их и вместе искать способ его/их изменить. А не задаваться вопросом - почему же клиент тогда находится в этих отношениях и не уходит их них? Что делает партнер еще, кроме этих ужасных вещей? Что именно происходит с самим клиентом, в какие чувства он попадает, какие у него внутренние конфликты, убеждения, интроекты, как ему помочь с этим? Это требует разворота из вовне - внутрь.
А развернуть клиента к себе самому — ну, для начала это не то, что он вас просил делать, и даже если просил, это процесс не быстрый и очень болезненный. Защиты не просто так называются защитами, а диссоциация диссоциацией.
«Просто заняться самим собой», как рекомендуют некоторые в поп-психологии, — невозможно. Это очень непросто.
Заняться самим собой — это значит отказаться от надежды, что однажды найдется кто-то, с кем окажется возможным прожить идеальное детство, кто восполнит все оставшиеся от мам-пап дефициты, кто будет и другом, и партнером, и любовником, и родителем, и чей мир будет вращаться вокруг нас, как и должен бы л — когда мы были младенчиками.
Это принять невозможность влиять на другого — хотя бы и это была лишь иллюзия влияния. Это дорога в бессилие, а бессилие прочно связано с травмой, с памятью об унижении, насилии, отчаянии, неспособности что-то изменить, достучаться до кого-то, до кого очень важно достучаться. И дойти до такого бессилия, которое про “просто расслабиться и перестать тратить энергию на то, что изменить невозможно” - еще очень и очень постараться. Потому что это потеря надежды, что тебе восполнят и возместят ущерб, заметят твою боль, признают ее, извинятся.
Потому что это увидеть, где, кому и как на больные мозоли наступал ты. Увидеть, как ты был подл, насиловал, гадил, передергивал, вредил, бил, пытал, орал, проламывал чужие границы, да что угодно просто — гораздо проще закрыть глаза и упорно верещать: «я хороший»!
Потому что это — про полное, окончательное и бесповоротное взросление. Взросление нужное и необходимое. Но повзрослеть быстро невозможно. А еще повзрослеть нужно захотеть. Самому захотеть - невозможно человека вырастить насильно, а у инфантильной позиции столько плюсов…
И терапевту тут не просто, терапевт тоже человек. Порой очень велико искушение присоединиться, занять край полярности, согласиться менять с клиентом мир, выискивая новые и новые копинги, влететь самому в иллюзию своей силы и значимости, распушить перья под лучами идеализации…
⬇️
#заметкинаполях
Вторая распространенная игра из той же серии — это "найди виноватого", ну или "белое пальто". Ну, точнее, другого обвини: партнера, коллегу, начальника, кого угодно, а себя обели. Это самый простой способ чувствовать себя всегда хорошим (если невозможно само переживание собственной плохости) или не нести ответственность за то, что что-либо плохо. Нашел виноватого — нашел ответственного, хорошо же? А еще, до кучи, это отличный способ слить в Другого кучу тяжелых и негативных чувств и пойти дальше в белом пальто, красивым.
Проблема в том, что долго играть в это получится только тогда, когда партнер склонен к самообвинению сам по себе, в любом другом случае отношения обычно довольно быстро заканчиваются. Виноватым в этом, конечно же, остается кто-то другой, и так по кругу — плохие друзья, плохая семья, плохие любовники, мужья, жены, начальники, работы...
И терапевта часто здесь приглашают присоединиться — смотри, какой у меня ужасный партнер/начальник/подставим нужное, как плохо они поступили со мной! Приглашают занять такую роль как бы союзника против мира, сочувствующего родителя... но не дай Бог терапевту сделать что-то не так, тут же виноватым станет терапевт!
И это скользкое место. Нам могут сообщать о действительно плохих вещах, у клиента за этим часто стоит настоящая обида, настоящая боль. Проблема в том, что нас приглашают заключить альянс против другого/их и вместе искать способ его/их изменить. А не задаваться вопросом - почему же клиент тогда находится в этих отношениях и не уходит их них? Что делает партнер еще, кроме этих ужасных вещей? Что именно происходит с самим клиентом, в какие чувства он попадает, какие у него внутренние конфликты, убеждения, интроекты, как ему помочь с этим? Это требует разворота из вовне - внутрь.
А развернуть клиента к себе самому — ну, для начала это не то, что он вас просил делать, и даже если просил, это процесс не быстрый и очень болезненный. Защиты не просто так называются защитами, а диссоциация диссоциацией.
«Просто заняться самим собой», как рекомендуют некоторые в поп-психологии, — невозможно. Это очень непросто.
Заняться самим собой — это значит отказаться от надежды, что однажды найдется кто-то, с кем окажется возможным прожить идеальное детство, кто восполнит все оставшиеся от мам-пап дефициты, кто будет и другом, и партнером, и любовником, и родителем, и чей мир будет вращаться вокруг нас, как и должен бы л — когда мы были младенчиками.
Это принять невозможность влиять на другого — хотя бы и это была лишь иллюзия влияния. Это дорога в бессилие, а бессилие прочно связано с травмой, с памятью об унижении, насилии, отчаянии, неспособности что-то изменить, достучаться до кого-то, до кого очень важно достучаться. И дойти до такого бессилия, которое про “просто расслабиться и перестать тратить энергию на то, что изменить невозможно” - еще очень и очень постараться. Потому что это потеря надежды, что тебе восполнят и возместят ущерб, заметят твою боль, признают ее, извинятся.
Потому что это увидеть, где, кому и как на больные мозоли наступал ты. Увидеть, как ты был подл, насиловал, гадил, передергивал, вредил, бил, пытал, орал, проламывал чужие границы, да что угодно просто — гораздо проще закрыть глаза и упорно верещать: «я хороший»!
Потому что это — про полное, окончательное и бесповоротное взросление. Взросление нужное и необходимое. Но повзрослеть быстро невозможно. А еще повзрослеть нужно захотеть. Самому захотеть - невозможно человека вырастить насильно, а у инфантильной позиции столько плюсов…
И терапевту тут не просто, терапевт тоже человек. Порой очень велико искушение присоединиться, занять край полярности, согласиться менять с клиентом мир, выискивая новые и новые копинги, влететь самому в иллюзию своей силы и значимости, распушить перья под лучами идеализации…
⬇️
#заметкинаполях
❤5👎1
⬆️
А еще я знаю терапевтов, которые так и не справились с этими же историями в себе, терапевтов изощренно — степень рефлексии-то высочайшая — оправдывающих себя и не замечающих бревна в своем глазу, но с микроскопом способных разглядеть соринку в глазу оппонента. Играющих в те же игры со своими партнерами… Я знаю, как отчаянно долго я сама пыталась изменить свою маму, пытаясь добиться от нее того, чего у нее не было — и не замечая, как больно я делала ей.
Я может и терапевтом-то стала в отчаянной попытке научить маму правильно любить меня, и как хорошо что она провалилась - а я прожила все, что положено в этом месте. И могу неправильно любить неправильно любящую маму. 😊 Только на это годы понадобились...
Это реально не осознается, слишком сильна иллюзия, что если я проработаюсь, осознаюсь, научусь как-то правильно говорить о своей боли, достаточно явно проговаривать, что мне неприятно — меня, наконец, услышат и счастье произойдет. Мир станет идеальным. По моему хотению, по щучьему велению. А я всегда, всегда, во всем останусь хорошим...
И что здесь можно сделать терапевту? Как по мне — готовиться к длительной, порой очень длительной работе, и помнить, что нельзя брать запрос на то, что невозможно, а изменить мир нельзя. Нам с собой бы справиться. Не стоит брать запрос на поддержание иллюзий, полярностей. Что, какого бы монстра нам не приносил клиент, - нас там не было. И это невероятно сложное место — помнить, что практически не бывает ни абсолютного зла, ни абсолютного добра, и при этом видеть, что боль нашего клиента абсолютно искренняя. Быть однозначно на его стороне — и выдерживать терапевтическую нейтральность. Помнить, что, какие бы неадаптивные стратегии он не использовал, какую бы боль они ему или другим они не приносили — это делается для спасения от того, что считывается еще большей болью, хотя зачастую ей не является.
И помнить, что наша работа — она про клиента. И про его сложный, расколотый, противоречивый мир внутри. Про его отношения с собой. Его чувства, убеждения и установки. И наша задача - помочь ему разобраться с этим. А с миром снаружи он потом сам разберется.
#заметкинаполях
А еще я знаю терапевтов, которые так и не справились с этими же историями в себе, терапевтов изощренно — степень рефлексии-то высочайшая — оправдывающих себя и не замечающих бревна в своем глазу, но с микроскопом способных разглядеть соринку в глазу оппонента. Играющих в те же игры со своими партнерами… Я знаю, как отчаянно долго я сама пыталась изменить свою маму, пытаясь добиться от нее того, чего у нее не было — и не замечая, как больно я делала ей.
Я может и терапевтом-то стала в отчаянной попытке научить маму правильно любить меня, и как хорошо что она провалилась - а я прожила все, что положено в этом месте. И могу неправильно любить неправильно любящую маму. 😊 Только на это годы понадобились...
Это реально не осознается, слишком сильна иллюзия, что если я проработаюсь, осознаюсь, научусь как-то правильно говорить о своей боли, достаточно явно проговаривать, что мне неприятно — меня, наконец, услышат и счастье произойдет. Мир станет идеальным. По моему хотению, по щучьему велению. А я всегда, всегда, во всем останусь хорошим...
И что здесь можно сделать терапевту? Как по мне — готовиться к длительной, порой очень длительной работе, и помнить, что нельзя брать запрос на то, что невозможно, а изменить мир нельзя. Нам с собой бы справиться. Не стоит брать запрос на поддержание иллюзий, полярностей. Что, какого бы монстра нам не приносил клиент, - нас там не было. И это невероятно сложное место — помнить, что практически не бывает ни абсолютного зла, ни абсолютного добра, и при этом видеть, что боль нашего клиента абсолютно искренняя. Быть однозначно на его стороне — и выдерживать терапевтическую нейтральность. Помнить, что, какие бы неадаптивные стратегии он не использовал, какую бы боль они ему или другим они не приносили — это делается для спасения от того, что считывается еще большей болью, хотя зачастую ей не является.
И помнить, что наша работа — она про клиента. И про его сложный, расколотый, противоречивый мир внутри. Про его отношения с собой. Его чувства, убеждения и установки. И наша задача - помочь ему разобраться с этим. А с миром снаружи он потом сам разберется.
#заметкинаполях
❤12💯1
Диссоциация, SIBAM и BASK
Собственно, термин SIBAM принадлежит Питеру Левину, автору терапии соматического переживания, и известен давно, с 70х. Он расшифровывается как Sensation — ощущение, Image — образ, Behavior — поведение, Affect — аффект, Meaning — смысл. Левин подразумевает, что мы получаем опыт по этим пяти каналам и связываем его в единое целое, а в случае травматизации эта информация может быть как диссоциирована, так и чрезмерно ассоциирована (то есть связана).
В технике SIBAM терапевт начинает с поиска телесного ощущения, ассоциированного у клиента с травматическим переживанием, и раскрывает это переживание, переходя с уровня на уровень.
💎Что это за ощущение? Какое оно?
💎А если представить его в виде образа?
💎Что нужно этому ощущению, какая у него потребность, как она воплощается?
💎А какие у нее чувства?
💎И какой в этом всем смысл?
И это позволяет — если все пойдет как задумано — связать разорванные части опыта в единую картинку и пережить их, переработать, в чем, собственно, и преимущество соматического переживания перед всеми разговорными и поведенческими техниками.
Меня этой технике учили Лена Романченко и Наташа Хохлова, и это хорошая и годная техника, но вот прям в чистом виде и ровно так ее использовать не всегда уместно.
Я, рефлексируя основное в ней, взяла в работу необходимость удерживать свое внимание (и помогать в этом клиенту) на аспектах телесного-аффективного-интеллектуального, в том числе перемещая внимание с уровня на уровень, и с разных точек зрения это оказалось очень удобно...
Но вернемся к SIBAM. Основная идея — что опыт при травме, при диссоциации как бы разрывается на части и остается в разных каналах — очень ценна и подтверждается и другими исследованиями.
Недавно я наткнулась на статью Владимира Снигура, врача-психотрапевта и не только, где изложено очень похожее исследование, идущее «с другой стороны» — и приходящее к примерно тем же выводам.
Владимир сообщает о исследованиях Беннета Брауна (1984,1988), врача психиатра, который занимался в основном диссоциативным расстройством идентичности.
Первая и важная мысль заключается в том, что Браун формулирует концепцию нейрофизиологического научения, зависящего от состояния (которую, кстати, вполне разделяет и про которую пишет Сандра Полсен).
Суть концепции в том, что информация, полученная в одном состоянии, лучше всего воспроизводится в том же состоянии. Наше нейрофизиологическое состояние, поведение в нем, спектр доступных реакций и аффектов объединяются и ассоциируются воедино, формируя стабильные последовательные воспоминания и паттерны реагирования в ответ на взаимодействие со средой. И запускаются вновь, стоит попасть в похожую ситуацию.
В норме такие состояния в свою очередь консолидируются, границы между ними прозрачны, переход из одного в другое — плавный. Такое обучение формирует характер, спектр социальных и внутренних ролей, и смена настроений это, в принципе, тоже сюда. Но если формирование таких состояний обусловлено повторяющимся насилием, «обучение» происходит в состоянии острого стресса — то... да, бинго! Границы между состояниями становятся все более и более жесткими, вплоть до амнезии, взаимообмен информацией между ними становится невозможен, переключение из одного в другое - ригидно.
И если в каждом из этих состояний происходит достаточный объем контакта со средой, если они повторяются систематически, то уже внутри них происходит интеграция и объединение информации, полученной, например, в ситуации хронического насилия или неглекта. Тогда у нас формируется субличность, каждая со своим стилем поведения, аффективным диапазоном, возможностями — а иногда еще и отдельной памятью, полом и именем.
И, конечно же, это снова про эго-состояния. Но еще и похоже на процесс формирования структурной диссоциации, ВНЛ и АЛ, не так ли?
При этом диссоциативные состояния могут быть очень разными. Какие-то хранят воспоминания, но полностью лишены аффекта, в каких-то захлестывает аффект, но нет слов, а иногда у нас просто хронические боли неясного генеза по всему телу.
#Машаумничает #особенностиработы #умныепишут
Собственно, термин SIBAM принадлежит Питеру Левину, автору терапии соматического переживания, и известен давно, с 70х. Он расшифровывается как Sensation — ощущение, Image — образ, Behavior — поведение, Affect — аффект, Meaning — смысл. Левин подразумевает, что мы получаем опыт по этим пяти каналам и связываем его в единое целое, а в случае травматизации эта информация может быть как диссоциирована, так и чрезмерно ассоциирована (то есть связана).
В технике SIBAM терапевт начинает с поиска телесного ощущения, ассоциированного у клиента с травматическим переживанием, и раскрывает это переживание, переходя с уровня на уровень.
💎Что это за ощущение? Какое оно?
💎А если представить его в виде образа?
💎Что нужно этому ощущению, какая у него потребность, как она воплощается?
💎А какие у нее чувства?
💎И какой в этом всем смысл?
И это позволяет — если все пойдет как задумано — связать разорванные части опыта в единую картинку и пережить их, переработать, в чем, собственно, и преимущество соматического переживания перед всеми разговорными и поведенческими техниками.
Меня этой технике учили Лена Романченко и Наташа Хохлова, и это хорошая и годная техника, но вот прям в чистом виде и ровно так ее использовать не всегда уместно.
Я, рефлексируя основное в ней, взяла в работу необходимость удерживать свое внимание (и помогать в этом клиенту) на аспектах телесного-аффективного-интеллектуального, в том числе перемещая внимание с уровня на уровень, и с разных точек зрения это оказалось очень удобно...
Но вернемся к SIBAM. Основная идея — что опыт при травме, при диссоциации как бы разрывается на части и остается в разных каналах — очень ценна и подтверждается и другими исследованиями.
Недавно я наткнулась на статью Владимира Снигура, врача-психотрапевта и не только, где изложено очень похожее исследование, идущее «с другой стороны» — и приходящее к примерно тем же выводам.
Владимир сообщает о исследованиях Беннета Брауна (1984,1988), врача психиатра, который занимался в основном диссоциативным расстройством идентичности.
Первая и важная мысль заключается в том, что Браун формулирует концепцию нейрофизиологического научения, зависящего от состояния (которую, кстати, вполне разделяет и про которую пишет Сандра Полсен).
Суть концепции в том, что информация, полученная в одном состоянии, лучше всего воспроизводится в том же состоянии. Наше нейрофизиологическое состояние, поведение в нем, спектр доступных реакций и аффектов объединяются и ассоциируются воедино, формируя стабильные последовательные воспоминания и паттерны реагирования в ответ на взаимодействие со средой. И запускаются вновь, стоит попасть в похожую ситуацию.
В норме такие состояния в свою очередь консолидируются, границы между ними прозрачны, переход из одного в другое — плавный. Такое обучение формирует характер, спектр социальных и внутренних ролей, и смена настроений это, в принципе, тоже сюда. Но если формирование таких состояний обусловлено повторяющимся насилием, «обучение» происходит в состоянии острого стресса — то... да, бинго! Границы между состояниями становятся все более и более жесткими, вплоть до амнезии, взаимообмен информацией между ними становится невозможен, переключение из одного в другое - ригидно.
И если в каждом из этих состояний происходит достаточный объем контакта со средой, если они повторяются систематически, то уже внутри них происходит интеграция и объединение информации, полученной, например, в ситуации хронического насилия или неглекта. Тогда у нас формируется субличность, каждая со своим стилем поведения, аффективным диапазоном, возможностями — а иногда еще и отдельной памятью, полом и именем.
И, конечно же, это снова про эго-состояния. Но еще и похоже на процесс формирования структурной диссоциации, ВНЛ и АЛ, не так ли?
При этом диссоциативные состояния могут быть очень разными. Какие-то хранят воспоминания, но полностью лишены аффекта, в каких-то захлестывает аффект, но нет слов, а иногда у нас просто хронические боли неясного генеза по всему телу.
#Машаумничает #особенностиработы #умныепишут
👍8
Диссоциация, SIBAM и BASK - продолжение.
И тогда, оттолкнувшись от этих размышлений, Браун разработал модель BASK - боже, как они все любят аббревиатуры! Behavior — поведение, Affect — аффекты, Sensation — сенсорные ощущения, Knowledge — знания.
Собственно, он предположил, что все эти процессы функционируют параллельно, и в случае психического здоровья согласованы друг с другом в течении времени.
Диссоциация же может происходить на любом из уровней, то есть любой процесс может «выпасть», оказаться не включенным в картинку.
Так, например, он проводит разницу между воспоминанием и «знанием о». Воспоминание включает все аспекты опыта, подключает эмоциональное переживание, готовую поведенческую схему. «Знание о» — это способность рассказать о том, что происходило, не касаясь всего остального — сенсорного, аффективного, поведенческого опыта.
Не замечая и не проводя здесь разницу и оставаясь в контексте разговора, или даже пусть разговора+аффекта — мы не затрагиваем другие части опыта и не ищем субличность, которая хранит воспоминания о недостающих частях опыта. Тем самым, диссоциация сохраняется.
Что Владимир - врач-психотерапевт и гипнотерапевт (а еще TFP-терапевт и наш бессменный синхронист на обучении), что Браун, как я поняла, большое внимание в терапии уделяют гипнозу и трансовым техникам, которые помогают найти «недостающие» состояния и субличности и получить от них информацию. То есть идут они в итоге не через тело.
Полсен, которая частично использует эту же модель, говорит о контейнировании этих частей опыта и в принципе работе с ними на основе образов и представлений, при помощи воображения. Что эффективно, но тоже не про тело.
Заметим, что модель BASK невероятно похожа на SIBAM, и опирается на ту же идею о том, что при травматизации части опыта не соединяются воедино, — что, кстати, судя по всему действительно так из-за особенностей работы таламуса при сильном стрессе.
И из этого следует, что чтобы помочь человеку — нам надо собрать вместе все части: сенсорные, аффективные, когнитивные и еще и поведенческие.
Как по мне, это возвращает нас к необходимости апелляции к телу. Транс, измененные состояния сознания, воображение — это важно, и, кстати, это является частью любой терапии (кроме кбт на мой вкус), даже если терапевт не в курсе что именно он делает, но гипноз — история сугубо медицинская и опасная в неумелых руках. Техники построенные на воображении прекрасно работают, но зачастую упускает диссоциацию чисто сенсорного канала, поскольку как правило терапевты остаются на уровне когниций, иногда когниций и аффектов, и даже затрагивая все аспекты опыта склонны идти “из головы в тело”.
Но можно и наоборот. Идти через тело в голову, и совсем не только через SIBAM. И очень успешно.
#Машаумничает #особенностиработы #умныепишут
И тогда, оттолкнувшись от этих размышлений, Браун разработал модель BASK - боже, как они все любят аббревиатуры! Behavior — поведение, Affect — аффекты, Sensation — сенсорные ощущения, Knowledge — знания.
Собственно, он предположил, что все эти процессы функционируют параллельно, и в случае психического здоровья согласованы друг с другом в течении времени.
Диссоциация же может происходить на любом из уровней, то есть любой процесс может «выпасть», оказаться не включенным в картинку.
Так, например, он проводит разницу между воспоминанием и «знанием о». Воспоминание включает все аспекты опыта, подключает эмоциональное переживание, готовую поведенческую схему. «Знание о» — это способность рассказать о том, что происходило, не касаясь всего остального — сенсорного, аффективного, поведенческого опыта.
Не замечая и не проводя здесь разницу и оставаясь в контексте разговора, или даже пусть разговора+аффекта — мы не затрагиваем другие части опыта и не ищем субличность, которая хранит воспоминания о недостающих частях опыта. Тем самым, диссоциация сохраняется.
Что Владимир - врач-психотерапевт и гипнотерапевт (а еще TFP-терапевт и наш бессменный синхронист на обучении), что Браун, как я поняла, большое внимание в терапии уделяют гипнозу и трансовым техникам, которые помогают найти «недостающие» состояния и субличности и получить от них информацию. То есть идут они в итоге не через тело.
Полсен, которая частично использует эту же модель, говорит о контейнировании этих частей опыта и в принципе работе с ними на основе образов и представлений, при помощи воображения. Что эффективно, но тоже не про тело.
Заметим, что модель BASK невероятно похожа на SIBAM, и опирается на ту же идею о том, что при травматизации части опыта не соединяются воедино, — что, кстати, судя по всему действительно так из-за особенностей работы таламуса при сильном стрессе.
И из этого следует, что чтобы помочь человеку — нам надо собрать вместе все части: сенсорные, аффективные, когнитивные и еще и поведенческие.
Как по мне, это возвращает нас к необходимости апелляции к телу. Транс, измененные состояния сознания, воображение — это важно, и, кстати, это является частью любой терапии (кроме кбт на мой вкус), даже если терапевт не в курсе что именно он делает, но гипноз — история сугубо медицинская и опасная в неумелых руках. Техники построенные на воображении прекрасно работают, но зачастую упускает диссоциацию чисто сенсорного канала, поскольку как правило терапевты остаются на уровне когниций, иногда когниций и аффектов, и даже затрагивая все аспекты опыта склонны идти “из головы в тело”.
Но можно и наоборот. Идти через тело в голову, и совсем не только через SIBAM. И очень успешно.
#Машаумничает #особенностиработы #умныепишут
👍4❤3
Иногда меня внезапно начинает нести.
Именно что внезапно — и текст на пару страничек разрастается до десяти, я бегаю кругами, бьюсь головой о стену — но мне критически важным оказывается все же излить содержимое своей головы «на бумагу», хотя бы попытаться дать четкие определения тем феноменам, которые описаны в разных направлениях психологии, определения объяснительные, а не метафорические. Связать «все со всем». Это невозможно остановить, я предполагаю уже, что пишу для себя и только (кстати, уберу-ка я этот мегаопус :) в телеграф), это почти родовые муки, хорошо хоть без физической боли…
И это чертовски сложно, куда проще метафорами, да и в целом — зачем это знание для работы?
Может и не зачем. Можно взять технику и пользоваться ей, и хорошая техника будет работать. Я видела, как сертифицировали людей, овладевших техниками - но не понимавших, зачем они ее используют. И не сертифицировали тех, кто понимал зачем, но шел за запросом клиента, а не демонстрацией техники.
Можно вообще стучать в шаманский бубен — это будет работать (кстати, а почему??). Можно не лезть в дебри нейропсихофизиологии, в которых я периодически плутаю, взрываю себе мозг и благодарю мгушную подготовку с ее «анатомией цнс» и «физиологией цнс», эти знания спасают, помню еще что-то, а следовательно что-то понимаю.
Но. Если мы лезем туда, если на выходе получаем более-менее стройную и не особо противоречивую концепцию — мы получаем ответ на вопрос «почему так?»
А знание этого позволяет подступиться к более важному — «и что же теперь с этим делать?»
Минимум в половине случаев клиенты, когда их просишь послушать свое тело и найти, где в теле размещена та или иная тяжелая эмоция или ассоциированное с их рассказом переживание, покажут на зону солнечного сплетения или грудь. Еще часто это будет живот и горло.
Там будет чаще всего дискомфортное ощущение сдавленности. Определенным образом поработав с этим ощущением, мы можем прийти к проживанию некоторой тяжелой старой подавленной эмоции, могут подняться слезы, произойти определенная перестройка, переосознание, интеграция...
Но только это не имеет ни малейшего отношения к чакрам и энергиям.
Дыхание это такая штука, которая иннервируется одновременно вегетативной нервной системой и цнс. Мы дышим всегда: во сне, во время еды, разговаривая, на бегу или в покое, и мы не думаем о дыхании. Оно есть и все. Но я могу сознательно или полуосознанно вдохнуть глубже, или задержать дыхание, или начать дышать очень часто или редко.
Управляется дыхание диафрагмой (живот, область солнечного сплетения), участвуют в дыхании межреберные мышцы (крепятся к грудине), мы говорим на выдохе, используя связки (горло).
Когда мы в состоянии острого стресса замираем, мы в том числе и подавляем дыхание. Когда раз за разом подавляем эмоцию — замираем, сдавливаем ее в себе.
Когда сенсорный, аффективный и когнитивный опыт не собирается воедино — где застревают его осколки?
Практически все телесные школы в значительной степени апеллируют к дыханию. Потому что управляя им сознательно, мы можем получить доступ к тому, что диссоциировано и спрятано. Потому что поддерживая определенный темп и глубину дыхания, мы поддерживаем еще и определенное состояние. Потому что дыхание — одно из немногих мест, где встречается вегетативка и цнс.
#теловдело #интеграция
Именно что внезапно — и текст на пару страничек разрастается до десяти, я бегаю кругами, бьюсь головой о стену — но мне критически важным оказывается все же излить содержимое своей головы «на бумагу», хотя бы попытаться дать четкие определения тем феноменам, которые описаны в разных направлениях психологии, определения объяснительные, а не метафорические. Связать «все со всем». Это невозможно остановить, я предполагаю уже, что пишу для себя и только (кстати, уберу-ка я этот мегаопус :) в телеграф), это почти родовые муки, хорошо хоть без физической боли…
И это чертовски сложно, куда проще метафорами, да и в целом — зачем это знание для работы?
Может и не зачем. Можно взять технику и пользоваться ей, и хорошая техника будет работать. Я видела, как сертифицировали людей, овладевших техниками - но не понимавших, зачем они ее используют. И не сертифицировали тех, кто понимал зачем, но шел за запросом клиента, а не демонстрацией техники.
Можно вообще стучать в шаманский бубен — это будет работать (кстати, а почему??). Можно не лезть в дебри нейропсихофизиологии, в которых я периодически плутаю, взрываю себе мозг и благодарю мгушную подготовку с ее «анатомией цнс» и «физиологией цнс», эти знания спасают, помню еще что-то, а следовательно что-то понимаю.
Но. Если мы лезем туда, если на выходе получаем более-менее стройную и не особо противоречивую концепцию — мы получаем ответ на вопрос «почему так?»
А знание этого позволяет подступиться к более важному — «и что же теперь с этим делать?»
Минимум в половине случаев клиенты, когда их просишь послушать свое тело и найти, где в теле размещена та или иная тяжелая эмоция или ассоциированное с их рассказом переживание, покажут на зону солнечного сплетения или грудь. Еще часто это будет живот и горло.
Там будет чаще всего дискомфортное ощущение сдавленности. Определенным образом поработав с этим ощущением, мы можем прийти к проживанию некоторой тяжелой старой подавленной эмоции, могут подняться слезы, произойти определенная перестройка, переосознание, интеграция...
Но только это не имеет ни малейшего отношения к чакрам и энергиям.
Дыхание это такая штука, которая иннервируется одновременно вегетативной нервной системой и цнс. Мы дышим всегда: во сне, во время еды, разговаривая, на бегу или в покое, и мы не думаем о дыхании. Оно есть и все. Но я могу сознательно или полуосознанно вдохнуть глубже, или задержать дыхание, или начать дышать очень часто или редко.
Управляется дыхание диафрагмой (живот, область солнечного сплетения), участвуют в дыхании межреберные мышцы (крепятся к грудине), мы говорим на выдохе, используя связки (горло).
Когда мы в состоянии острого стресса замираем, мы в том числе и подавляем дыхание. Когда раз за разом подавляем эмоцию — замираем, сдавливаем ее в себе.
Когда сенсорный, аффективный и когнитивный опыт не собирается воедино — где застревают его осколки?
Практически все телесные школы в значительной степени апеллируют к дыханию. Потому что управляя им сознательно, мы можем получить доступ к тому, что диссоциировано и спрятано. Потому что поддерживая определенный темп и глубину дыхания, мы поддерживаем еще и определенное состояние. Потому что дыхание — одно из немногих мест, где встречается вегетативка и цнс.
#теловдело #интеграция
❤11
Итак :) Статью "Диффузная идентичность и кПТСР/ПОЛ" я из канала снесла и засунула в телеграф, поскольку она нечеловечески длинная - около 10 страниц ворда, и ее так читать неудобно даже мне, а я ее автор.
Еще один ответ на вопрос «почему тело» и при чем тут интеграция и вот это все.
Если принять, что травма и диссоциация абсолютно взаимосвязаны, что у нас есть диссоциированные эго-состояния и что как минимум часть из них несет в себе только сенсорный или сенсорно-аффективный опыт...
Если принять, что эго-функция I, отвечающая за самонаблюдение, саморегуляцию, самоконтроль, и много других само-, тем сильнее ослаблена, чем сильнее диссоциация и глубже травматический опыт...
То работая через тело, мы решаем несколько терапевтических задач сразу. Например.
Что происходит, когда я предлагаю человеку найти отражение его состояния в теле — «и когда ты это рассказываешь, что у тебя с телом происходит?»
Первое. Человек начинает тренировать это свое самонаблюдение, обращение внимания на себя, самозамечание. Эго-функцию. Свою способность собой управлять (заботиться о себе, защищать себя в конечном итоге).
Второе. В силу некоторых особенностей как минимум русского языка — тело никогда не Я, оно всегда Мое. Поэтому какие-то замеченные в теле феномены оказываются замечены на некоторой «безопасной дистанции».
Есть например довольно известная полутрансовая техника «кинотеатр», в которой клиенту предлагается просматривать травматические события его жизни на экране, то есть, создавая дистанцию. Здесь нам этого делать не надо, мы уже создали дистанцию — и оооочень легкое ИСС, предложив клиенту обратить внимание на тело и заметить что в не происходит.
Третье. Так мы обнаруживаем диссоциированный сенсорный опыт и можем интегрировать его, опять же, используя ряд техник, которые совмещают обращение к телу и работу воображения.
Четвертое. Помогая клиенту, поддерживая его в том, чтобы он достигал определенного состояния, которое мы называем «заземлением» — мы, кроме обучения его навыкам саморегуляции, еще и создаем окно толерантности для работы с аффектом.
Пятое, и тоже довольно частотное. В процессе такой работы обнаруживается зачастую, что для ощущений в теле нет словаря. В процессе он создается, дифференцируется с аффективным словарем и в целом это повышает навыки рефлексии.
Ну, и так далее.
#теловдело #Машаумничает #интеграция
Если принять, что травма и диссоциация абсолютно взаимосвязаны, что у нас есть диссоциированные эго-состояния и что как минимум часть из них несет в себе только сенсорный или сенсорно-аффективный опыт...
Если принять, что эго-функция I, отвечающая за самонаблюдение, саморегуляцию, самоконтроль, и много других само-, тем сильнее ослаблена, чем сильнее диссоциация и глубже травматический опыт...
То работая через тело, мы решаем несколько терапевтических задач сразу. Например.
Что происходит, когда я предлагаю человеку найти отражение его состояния в теле — «и когда ты это рассказываешь, что у тебя с телом происходит?»
Первое. Человек начинает тренировать это свое самонаблюдение, обращение внимания на себя, самозамечание. Эго-функцию. Свою способность собой управлять (заботиться о себе, защищать себя в конечном итоге).
Второе. В силу некоторых особенностей как минимум русского языка — тело никогда не Я, оно всегда Мое. Поэтому какие-то замеченные в теле феномены оказываются замечены на некоторой «безопасной дистанции».
Есть например довольно известная полутрансовая техника «кинотеатр», в которой клиенту предлагается просматривать травматические события его жизни на экране, то есть, создавая дистанцию. Здесь нам этого делать не надо, мы уже создали дистанцию — и оооочень легкое ИСС, предложив клиенту обратить внимание на тело и заметить что в не происходит.
Третье. Так мы обнаруживаем диссоциированный сенсорный опыт и можем интегрировать его, опять же, используя ряд техник, которые совмещают обращение к телу и работу воображения.
Четвертое. Помогая клиенту, поддерживая его в том, чтобы он достигал определенного состояния, которое мы называем «заземлением» — мы, кроме обучения его навыкам саморегуляции, еще и создаем окно толерантности для работы с аффектом.
Пятое, и тоже довольно частотное. В процессе такой работы обнаруживается зачастую, что для ощущений в теле нет словаря. В процессе он создается, дифференцируется с аффективным словарем и в целом это повышает навыки рефлексии.
Ну, и так далее.
#теловдело #Машаумничает #интеграция
❤7👍2🔥1
УРРА! ГРУППА НАБРАНА, ИДЕТ ОБУЧЕНИЕ. СТАРТ СЛЕДУЮЩЕГО ОБУЧЕНИЯ - ФЕВРАЛЬ 2025
А еще - уф, собралась с духом, вдохнула, выдохнула - этим постом объявляю о начале нового, пятого, набора моего курса по телесно-интегративной работе с психологической травмой!
⏱ Начинаем 15 сентября, заканчиваем 29 декабря, 9 семинаров по 7 часов каждые две недели.
💻 Я делаю его два года, выпустила четыре потока, каждый раз что-то добавляю, убираю, переосмысливаю, и сейчас с уверенностью могу сказать - получается хорошо. А я очень люблю делиться хорошим, полезным и годным.
🔬 Совместить современные, как сейчас принято говорить, доказательные :) подходы, научные знания, с разных сторон, с разных точек посмотреть на то, что же это такое - травма, посттравматические состояния, расстройства личности, диссоциация и как это связано - а еще показать, как можно присоединить к работе тело, как использование телесных фокусов внимания и техник расширяет инструментарий терапевта и помогает ему в работе.
🧘 И, собственно, работе с телом, этим техникам и фокусам поучиться.
💵 Стоимость курса - 45000 рублей, или 5500 за каждый семинар отдельно.
🖋 Я сделала сайт, где больше информации про курс, с отзывами участников прошлых наборов, его можно посмотреть, подумать, переслать ссылку друзьям-знакомым, и, возможно записаться самой/самому :) А вдруг вы уже давно думаете?
А еще - уф, собралась с духом, вдохнула, выдохнула - этим постом объявляю о начале нового, пятого, набора моего курса по телесно-интегративной работе с психологической травмой!
⏱ Начинаем 15 сентября, заканчиваем 29 декабря, 9 семинаров по 7 часов каждые две недели.
💻 Я делаю его два года, выпустила четыре потока, каждый раз что-то добавляю, убираю, переосмысливаю, и сейчас с уверенностью могу сказать - получается хорошо. А я очень люблю делиться хорошим, полезным и годным.
🔬 Совместить современные, как сейчас принято говорить, доказательные :) подходы, научные знания, с разных сторон, с разных точек посмотреть на то, что же это такое - травма, посттравматические состояния, расстройства личности, диссоциация и как это связано - а еще показать, как можно присоединить к работе тело, как использование телесных фокусов внимания и техник расширяет инструментарий терапевта и помогает ему в работе.
🧘 И, собственно, работе с телом, этим техникам и фокусам поучиться.
💵 Стоимость курса - 45000 рублей, или 5500 за каждый семинар отдельно.
🖋 Я сделала сайт, где больше информации про курс, с отзывами участников прошлых наборов, его можно посмотреть, подумать, переслать ссылку друзьям-знакомым, и, возможно записаться самой/самому :) А вдруг вы уже давно думаете?
🔥7❤5
Интегрируй это. ПРЛ, кПТСР, травма и тело. pinned «УРРА! ГРУППА НАБРАНА, ИДЕТ ОБУЧЕНИЕ. СТАРТ СЛЕДУЮЩЕГО ОБУЧЕНИЯ - ФЕВРАЛЬ 2025 А еще - уф, собралась с духом, вдохнула, выдохнула - этим постом объявляю о начале нового, пятого, набора моего курса по телесно-интегративной работе с психологической травмой!…»
Бессловесность травмы, нарратив и интеграция
Мне кажется я писала уже на эту тему, а если не писала, то точно говорила, но если и да, то было это давно, а тут вот опять хочется высказаться...
Есть такое мнение, что травма «отпускает» тогда, когда появляется нарратив, слова для того, чтобы описать происходившее. Поскольку таки да, при остром стрессе блокируется у нас зона Брока (моторный центр речи), в целом префронтальная кора подавлена, да — мы видим, как наши клиенты, а порой и мы сами «теряем дар речи», когда надо описать что-то, вызывающее сильные эмоции, вспомнить какой-нибудь адов звездец из развеселого прошлого...
Все так. И подбирать слова бывает мучительно стыдно, бывает страшно, бывает больно. И если они все же находятся, проговариваются и встречаются с уважительным вниманием терапевта, с его валидацией, с признанием права на — все в комплекте — эти мысли, эти воспоминания, эти чувства и эти реакции, то наступает значительное облегчение. И что-то как-будто расслабляется внутри.
Но бывает и обратное. Казалось бы — есть нарратив. Вот человек — он все помнит, он все понимает, он все может рассказать и описать. Но облегчения нет, а хождение по старым граблям дезадаптивных травматических паттернов — есть. Почему так?
Ну, может быть, тогда мы имеем дело с другим осколком диссоциации, тем, который про знание, а чувства и переживания оказываются отщеплены? Это на самом деле и правда часто так. Чистое сияние голого разума бесчувственно и тем не страшно... даже как — можно удовольствие получать и гордость переживать от того какой я умный, сколько всего знаю, сколько всего понял. Да-да, и про самого себя и свое мироустройство понял и осознал.
Но тут опять вмешивается реальность, которую волнует в основном не то, что ты понял, а то, что ты сделал по-новому или перестал делать по-старому, а тут опять, привет аффекты и блоки, неясное сопротивления, старая знакомая прокрастинация и “все понимаю, ничего изменить не могу”.
Ладно, хорошо, мы хорошо и глубоко поработали, и подняли аффекты, и нашли в теле переживание, и у нас есть какое-то понимание... но стоит обратиться к пониманию, как у нас пропадает чувствование, и снова льются убаюкивающие слова, а в аффекте — слезы, но все еще бессловесно... Или - или, и пока еще нет и.
Пока вдруг не рождается два, три, ну четыре слова... очень простых, горьких и всеохватывающих. Таких, которые можно произнести из этой глубины, из этого и, из «все вместе». Объемлющие и сильные и противоречивые чувства, и все эти простыни слов, и все что произошло и то, как оно повлияло. «Мне очень жаль», «Это не моя вина», «Она не могла иначе», «Он все-таки меня любил, но это не изменило ничего»... Это очень немного слов, но они рождаются там, где и возникает та самая интеграция, та самая целостность, где кусочки паззла наконец встают на место. И это и есть тот самый нарратив.
И к нему дойти в терапии порой занимает годы. Но он возникает... и для меня критерий того, что это таки наконец он — это то, что все наконец собирается воедино и удерживается вместе: переживания, аффекты, знание, это тот самый гребаный эмбодимент (ну, как я его понимаю, я ж не мастер), втелеснивание — я всем собой чувствую и знаю теперь нечто. И теперь оно наконец становится лишь частью моего опыта и перестает владеть мной. Уходит в прошлое. А я могу двигаться дальше. Как-то иначе, чем было до.
#особенностиработы #кПТСР #Машаумничает
Мне кажется я писала уже на эту тему, а если не писала, то точно говорила, но если и да, то было это давно, а тут вот опять хочется высказаться...
Есть такое мнение, что травма «отпускает» тогда, когда появляется нарратив, слова для того, чтобы описать происходившее. Поскольку таки да, при остром стрессе блокируется у нас зона Брока (моторный центр речи), в целом префронтальная кора подавлена, да — мы видим, как наши клиенты, а порой и мы сами «теряем дар речи», когда надо описать что-то, вызывающее сильные эмоции, вспомнить какой-нибудь адов звездец из развеселого прошлого...
Все так. И подбирать слова бывает мучительно стыдно, бывает страшно, бывает больно. И если они все же находятся, проговариваются и встречаются с уважительным вниманием терапевта, с его валидацией, с признанием права на — все в комплекте — эти мысли, эти воспоминания, эти чувства и эти реакции, то наступает значительное облегчение. И что-то как-будто расслабляется внутри.
Но бывает и обратное. Казалось бы — есть нарратив. Вот человек — он все помнит, он все понимает, он все может рассказать и описать. Но облегчения нет, а хождение по старым граблям дезадаптивных травматических паттернов — есть. Почему так?
Ну, может быть, тогда мы имеем дело с другим осколком диссоциации, тем, который про знание, а чувства и переживания оказываются отщеплены? Это на самом деле и правда часто так. Чистое сияние голого разума бесчувственно и тем не страшно... даже как — можно удовольствие получать и гордость переживать от того какой я умный, сколько всего знаю, сколько всего понял. Да-да, и про самого себя и свое мироустройство понял и осознал.
Но тут опять вмешивается реальность, которую волнует в основном не то, что ты понял, а то, что ты сделал по-новому или перестал делать по-старому, а тут опять, привет аффекты и блоки, неясное сопротивления, старая знакомая прокрастинация и “все понимаю, ничего изменить не могу”.
Ладно, хорошо, мы хорошо и глубоко поработали, и подняли аффекты, и нашли в теле переживание, и у нас есть какое-то понимание... но стоит обратиться к пониманию, как у нас пропадает чувствование, и снова льются убаюкивающие слова, а в аффекте — слезы, но все еще бессловесно... Или - или, и пока еще нет и.
Пока вдруг не рождается два, три, ну четыре слова... очень простых, горьких и всеохватывающих. Таких, которые можно произнести из этой глубины, из этого и, из «все вместе». Объемлющие и сильные и противоречивые чувства, и все эти простыни слов, и все что произошло и то, как оно повлияло. «Мне очень жаль», «Это не моя вина», «Она не могла иначе», «Он все-таки меня любил, но это не изменило ничего»... Это очень немного слов, но они рождаются там, где и возникает та самая интеграция, та самая целостность, где кусочки паззла наконец встают на место. И это и есть тот самый нарратив.
И к нему дойти в терапии порой занимает годы. Но он возникает... и для меня критерий того, что это таки наконец он — это то, что все наконец собирается воедино и удерживается вместе: переживания, аффекты, знание, это тот самый гребаный эмбодимент (ну, как я его понимаю, я ж не мастер), втелеснивание — я всем собой чувствую и знаю теперь нечто. И теперь оно наконец становится лишь частью моего опыта и перестает владеть мной. Уходит в прошлое. А я могу двигаться дальше. Как-то иначе, чем было до.
#особенностиработы #кПТСР #Машаумничает
❤14👍1
Хороший терапевт™️
Вот какую терапевтическую школу ни возьми, практически везде и всюду качества некоторого «квадратичного в вакууме» Хорошего терапевта™️, которые студентам будут предлагать как образец, будут очень похожи.
Навскидку:
Хороший Терапевт™️ уважительно относится к своему клиенту и его опыту. Ну вот буквально от слова - «важно» - не наклеивая ярлыков, не обесценивая, принимая как есть и не занимая позицию сверху, относясь как к ценности.
Клиенты, особенно травмированные, часто люди сложные и далеко не бедные котяты (хотя и бедные котяты на отлично умеют ссать в тапки и кусать со всей дури) — и могут приходить периодически с очень сложными историями, в которых они являются авторами насилия, они являются зависимыми людьми, они делают что-то такое, от чего глаза лезут на лоб.
Хорошим Терапевтом™️ для них остается тот, кто не стыдит, но и не оправдывает. Кто сочувственно относится к человеку, который сейчас не может поступать иначе чем поступает, но не соглашается что, к примеру, бить детей хорошо и правильно, или с любой точки зрения оправданно.
Кто действительно заинтересован в том, чтобы помочь.
Кому его клиент и его мироустройство в принципе любопытны и интересны — личностно, глубоко, сочувственно, а не как препарат неведомой зверушки.
Кому его клиент, в конечном счете — нравится.
Хороший Терапевт™️ относится к своему клиенту доброжелательно и тепло.
Хороший Терапевт™️ понятия не имеет, как клиенту надо жить, но готов помочь разобраться в том, что мешает клиенту жить так, как он хочет.
И принесет ли это «как я хочу» клиенту реальное счастье?
Хороший Терапевт™️ не берет нереалистичные запросы, бережет свои границы и осознает свои ограничения.
Хороший Терапевт™️ может выдержать эмоциональные вспышки клиента не разрушаясь, поддерживает и сопереживает клиенту в его горе и боли, не вовлекается в стыжение и обвинение, когда клиент предъявляет эти эмоции. Более того, он обучает клиента саморегуляции.
Хороший Терапевт™️ верит в клиента и в то, что у него все получится.
Хороший Терапевт™️ не идеален и порой косячит, и, накосячив, готов это признать и извиниться.
Хороший Терапевт™️ способен извиниться в принципе.
Хороший Терапевт™️ умеет в аккуратную конфронтацию, а не только поддержку.
Хороший Терапевт™️ разделяет человека и его поступок, и помнит, что ответственность это не вина, а авторство.
Хороший Терапевт™️ нейтрален и всегда помнит, что «его там не было», но так же всегда остается на стороне клиента. На стороне всех сторон клиента :)))
Хороший терапевт™️ очень внимателен к клиенту
Ну, в общем понятно, что такой вот Хороший Терапевт™️, особенно все 100% времени в контакте с клиентом — штука весьма идеалистическая. Это с одной стороны.
С другой — если подумать, то такой Хороший Терапевт™️ является образцом того, КАК человек может (и желательно бы так) относиться к самому себе. И образцом того самого неслучившегося «достаточно хорошего родителя».
Не всемогущего, не идеального, что-то не одобряющего, но не отвергающего своего ребенка, даже если оный чего-то накосячил. Такого, который воспринимает целостно и уважительно, стремиться помочь начать автономную и, вполне возможно, довольно сильно отличающуюся от родительской жизнь. Поддерживающего, уважительного и далее по списку.
Вот это все - это то, чему мы пытаемся научить клиентов. Вот так относиться к себе самим.
И такое отношение терапевта само по себе интегративно и целительно. Ведь если так ко мне может отнестись Другой, то почему же я не могу отнестись к себе так сам?
#особенностиработы #юмор
Вот какую терапевтическую школу ни возьми, практически везде и всюду качества некоторого «квадратичного в вакууме» Хорошего терапевта™️, которые студентам будут предлагать как образец, будут очень похожи.
Навскидку:
Хороший Терапевт™️ уважительно относится к своему клиенту и его опыту. Ну вот буквально от слова - «важно» - не наклеивая ярлыков, не обесценивая, принимая как есть и не занимая позицию сверху, относясь как к ценности.
Клиенты, особенно травмированные, часто люди сложные и далеко не бедные котяты (хотя и бедные котяты на отлично умеют ссать в тапки и кусать со всей дури) — и могут приходить периодически с очень сложными историями, в которых они являются авторами насилия, они являются зависимыми людьми, они делают что-то такое, от чего глаза лезут на лоб.
Хорошим Терапевтом™️ для них остается тот, кто не стыдит, но и не оправдывает. Кто сочувственно относится к человеку, который сейчас не может поступать иначе чем поступает, но не соглашается что, к примеру, бить детей хорошо и правильно, или с любой точки зрения оправданно.
Кто действительно заинтересован в том, чтобы помочь.
Кому его клиент и его мироустройство в принципе любопытны и интересны — личностно, глубоко, сочувственно, а не как препарат неведомой зверушки.
Кому его клиент, в конечном счете — нравится.
Хороший Терапевт™️ относится к своему клиенту доброжелательно и тепло.
Хороший Терапевт™️ понятия не имеет, как клиенту надо жить, но готов помочь разобраться в том, что мешает клиенту жить так, как он хочет.
И принесет ли это «как я хочу» клиенту реальное счастье?
Хороший Терапевт™️ не берет нереалистичные запросы, бережет свои границы и осознает свои ограничения.
Хороший Терапевт™️ может выдержать эмоциональные вспышки клиента не разрушаясь, поддерживает и сопереживает клиенту в его горе и боли, не вовлекается в стыжение и обвинение, когда клиент предъявляет эти эмоции. Более того, он обучает клиента саморегуляции.
Хороший Терапевт™️ верит в клиента и в то, что у него все получится.
Хороший Терапевт™️ не идеален и порой косячит, и, накосячив, готов это признать и извиниться.
Хороший Терапевт™️ способен извиниться в принципе.
Хороший Терапевт™️ умеет в аккуратную конфронтацию, а не только поддержку.
Хороший Терапевт™️ разделяет человека и его поступок, и помнит, что ответственность это не вина, а авторство.
Хороший Терапевт™️ нейтрален и всегда помнит, что «его там не было», но так же всегда остается на стороне клиента. На стороне всех сторон клиента :)))
Хороший терапевт™️ очень внимателен к клиенту
Ну, в общем понятно, что такой вот Хороший Терапевт™️, особенно все 100% времени в контакте с клиентом — штука весьма идеалистическая. Это с одной стороны.
С другой — если подумать, то такой Хороший Терапевт™️ является образцом того, КАК человек может (и желательно бы так) относиться к самому себе. И образцом того самого неслучившегося «достаточно хорошего родителя».
Не всемогущего, не идеального, что-то не одобряющего, но не отвергающего своего ребенка, даже если оный чего-то накосячил. Такого, который воспринимает целостно и уважительно, стремиться помочь начать автономную и, вполне возможно, довольно сильно отличающуюся от родительской жизнь. Поддерживающего, уважительного и далее по списку.
Вот это все - это то, чему мы пытаемся научить клиентов. Вот так относиться к себе самим.
И такое отношение терапевта само по себе интегративно и целительно. Ведь если так ко мне может отнестись Другой, то почему же я не могу отнестись к себе так сам?
#особенностиработы #юмор
🔥15
О, породилась, похоже, целая серия текстов. Про то
Как НЕ надо работать с кПТСР. (1)
Не надо поддерживать бурное отреагирование аффекта.
Тем более заставлять клиента идти в него.
Особенно если он не хочет.
Никогда не забуду нашего тренера психодрамы (у меня до сих пор к нему масса вопросов), всей своей массой и авторитетом давившего на протагониста. «Ты должен ее ударить! Она навредила тебе! Отомсти за себя!» — ну и бурно поддакивающая, жаждущая крови группа. Речь, меж тем, шла о маме протагониста. И он, как бы мама ни навредила, лупить матрац-маму теннисной ракеткой со всей мочи с криками — не хотел. В чем и был прав.
Выражение гнева само по себе, его тупое отреагирование ничему не поможет. Чувства к родителям — амбивалентны. То что случилось уже случилось, и сколько батакой грушу ни лупи — изменить свое прошлое клиент бессилен, впрочем порой как и здесь-и-сейчас отношения к нему со стороны значимых для него людей.
Поддержка в избиении мамы-матраца — прямая постановка клиента в роль насильника и удержание его в иллюзии, что вот так, прямым выражением силы и ярости он может изменить мир.
Гнев — это часть горя, безусловно, и не прожив свой гнев как часть того, что ничего уже нельзя в своем прошлом изменить, и все было как было и стало как стало, в интеграции мы застрянем.
Проживая — проживая осознанно и телесно, в окне толерантности — свои бурные затапливающие аффекты, клиент так же оставляет в прошлом свою боль.
А вот швыряться стулом в стенку под громовые аплодисменты группы — нинада. Заставлять бурно отреагировать и/или поддерживать в этом — нинада. И ходить по треугольнику Жертва-Насильник-Спасатель тоже нинада, кстати, а как насчет агрессии такого клиента к терапевту? Выдержит ли, ммм?
Еще один нюанс. Вот, прастити, засунули вы клиента в его аффект. Он туда, надо сказать, не хотел, но вы настояли.
Да, с одной-то стороны он туда смотреть не хотел годами, а решение проблемы внутри, а не снаружи. Но теперь что будем делать с клиентом, который внезапно потерял дар речи, застыл, разразился слезами, выбежал из кабинета? Который вас не слышит? Или выдает какую-то странную реакцию, например бросается в угол вашего кабинета, сворачивается там в комок и закрывает руками голову. Как вытаскивать будем?
Чтобы прикасаться к больному, к острому — нужны специальные навыки. Специальные компетенции. И нужно уже выстроенное доверие клиента к терапевту, его вера в то, что вы сами не испугаетесь, не растеряетесь, не отшатнетесь, что на вас можно опереться тогда, когда раскрывается его личный ад.
А как можно доверять тому, кто тебя заставляет? Или не слышит твое нет (тут уж такое, сказанное так тихо или так громко, как получилось)? Или… обещал выдержать, но обманул и бросил внутри его, клиента, ада, спрятался за слова, растерялся, сам испугался, отстранился? В общем, это трудное место.
С одной стороны — ну без аффекта мы никуда, и переработать и интегрировать его нам надо. Без контакта с тяжелыми переживаниями и болью — тоже. Но вот... есть нюанс, и так как я выше написала — не надо. Пожалуйста.
#заметкинаполях #особенностиработы
Как НЕ надо работать с кПТСР. (1)
Не надо поддерживать бурное отреагирование аффекта.
Тем более заставлять клиента идти в него.
Особенно если он не хочет.
Никогда не забуду нашего тренера психодрамы (у меня до сих пор к нему масса вопросов), всей своей массой и авторитетом давившего на протагониста. «Ты должен ее ударить! Она навредила тебе! Отомсти за себя!» — ну и бурно поддакивающая, жаждущая крови группа. Речь, меж тем, шла о маме протагониста. И он, как бы мама ни навредила, лупить матрац-маму теннисной ракеткой со всей мочи с криками — не хотел. В чем и был прав.
Выражение гнева само по себе, его тупое отреагирование ничему не поможет. Чувства к родителям — амбивалентны. То что случилось уже случилось, и сколько батакой грушу ни лупи — изменить свое прошлое клиент бессилен, впрочем порой как и здесь-и-сейчас отношения к нему со стороны значимых для него людей.
Поддержка в избиении мамы-матраца — прямая постановка клиента в роль насильника и удержание его в иллюзии, что вот так, прямым выражением силы и ярости он может изменить мир.
Гнев — это часть горя, безусловно, и не прожив свой гнев как часть того, что ничего уже нельзя в своем прошлом изменить, и все было как было и стало как стало, в интеграции мы застрянем.
Проживая — проживая осознанно и телесно, в окне толерантности — свои бурные затапливающие аффекты, клиент так же оставляет в прошлом свою боль.
А вот швыряться стулом в стенку под громовые аплодисменты группы — нинада. Заставлять бурно отреагировать и/или поддерживать в этом — нинада. И ходить по треугольнику Жертва-Насильник-Спасатель тоже нинада, кстати, а как насчет агрессии такого клиента к терапевту? Выдержит ли, ммм?
Еще один нюанс. Вот, прастити, засунули вы клиента в его аффект. Он туда, надо сказать, не хотел, но вы настояли.
Да, с одной-то стороны он туда смотреть не хотел годами, а решение проблемы внутри, а не снаружи. Но теперь что будем делать с клиентом, который внезапно потерял дар речи, застыл, разразился слезами, выбежал из кабинета? Который вас не слышит? Или выдает какую-то странную реакцию, например бросается в угол вашего кабинета, сворачивается там в комок и закрывает руками голову. Как вытаскивать будем?
Чтобы прикасаться к больному, к острому — нужны специальные навыки. Специальные компетенции. И нужно уже выстроенное доверие клиента к терапевту, его вера в то, что вы сами не испугаетесь, не растеряетесь, не отшатнетесь, что на вас можно опереться тогда, когда раскрывается его личный ад.
А как можно доверять тому, кто тебя заставляет? Или не слышит твое нет (тут уж такое, сказанное так тихо или так громко, как получилось)? Или… обещал выдержать, но обманул и бросил внутри его, клиента, ада, спрятался за слова, растерялся, сам испугался, отстранился? В общем, это трудное место.
С одной стороны — ну без аффекта мы никуда, и переработать и интегрировать его нам надо. Без контакта с тяжелыми переживаниями и болью — тоже. Но вот... есть нюанс, и так как я выше написала — не надо. Пожалуйста.
#заметкинаполях #особенностиработы
❤18
Как НЕ надо работать с кПТСР. (2)
Не надо входить в альянс с одной из частей клиента против любой другой его части.
Часто бывает так, что вот, говорим мы с клиентом, слышим его внутренний диалог — и находим там какой-то особенно вредный внутренний голос. То постоянно критикующий, то зудяще-подгоняющий, стыдящий, жестокий и не дающий остановиться, тот, который про «соберись тряпка». А то бывает и такой, который «я и только я, а вам лучше сдохнуть». Или... «всем будет лучше если я — и все остальные со мной — сдохнут».
Искушение решить, что этот голос суть часть вредная, разрушительная и принадлежит не иначе как какому-то насильнику из прошлого клиента, довольно велико, так же как и решить, что самую большую пользу мы нанесем, каким-то способом этот голос поборов, заткнув, построив, прижав к ногтю... или уничтожив.
Очень легко не заметить, что та часть, с которой мы вступаем в альянс — совсем не такая белая и не пушистая, как кажется. Очень легко не увидеть, что если мы это делаем, то превращаемся в спасителя человека от самого человека и по уши влезаем в чудесный треугольник Карпмана, ну который жертва-спаситель-агрессор. Очень легко проморгать, что у этой части, которую собрались побороть, вполне может быть куча плюсов и поступает она так жестко и жестоко вовсе не от хорошей жизни. И что вот только на этом «соберись и держись, тряпка» человек до сегодняшнего дня дожил и до терапевта себя донес...
Можно забыть, или в принципе не знать, что в силу диссоциации у людей с кПТСР по разным частям их личности разнесены их потребности, и нормальным образом их реализовать, выстроить приоритеты, например, они не могут, внутри всегда борьба. Но вообще обе потребности важны, вопрос всего лишь в том какая актуальнее?
Но так приятно и искусительно побыть в роли Спасителя...
Но. Если я занимаю сторону конфликта — я занимаю сторону. Тут эльфы там орки, тут правые, там виноватые — а мир-то в целом немножечко сложнее... Если я занимаю сторону какой-то части человека — я поддерживаю расщепление. Я поддерживаю диссоциацию. Я поддерживаю внутренний конфликт. Это несколько не полезно клиенту, м?
А еще, все что находится в голове человека — принадлежит человеку. Нет в его голове вражьих засланцев, мам, учителок и первых любовей, с которыми надлежит сражаться и которым надо все доказать (кстати, спойлер - бесполезно). Есть память о них, есть усвоенные модели поведения и обращения с собой в разных ситуациях. Есть неосознанно принятые в раннем детстве решения «быть как мама, как папа». Каждая часть, каждое отражение опыта и хорошо и плохо, амбивалентно — как в общем и все живое. И, если уж поскрести слегка этого ужасного внутреннего Монстра — как часто за ним обнаруживается маленький ребенок, донельзя уставший из себя взрослого изображать... какая-то очень старательная детская часть, которой тоже нужна помощь.
А наша терапевтическая задача заключается не в том, чтобы помочь правой половине человека выиграть у левой, а в том, чтобы помочь правой и левой половине заметить друг друга, договориться и научиться действовать синхронно. Помочь заметить в каждой части и достоинства, и недостатки. Стоящую за жесткими убеждениями боль. Помочь переучиться и начать поступать как-то иначе. Отнестись к обеим частям сочувственно — и с полным пониманием того, что это один человек и разные части его опыта. И тогда воевать с самим собой не надо... а надо договариваться.
И научить тому же самому нашего клиента. Потому что круг мести и возмездия неостановим, потому что ярость бессилия и унижения огромна, и есть иллюзия, что покарав обидчиков, возместишь ущерб. Но это огромный обман, который приводит лишь к тому, что вчерашняя жертва становится агрессором. А исцеления не наступает. Потому что путь к нему лежит через горе... и отказ от войны. Потому что человеку одинаково нужны правая и левая его части.
#заметкинаполях #особенностиработы
Не надо входить в альянс с одной из частей клиента против любой другой его части.
Часто бывает так, что вот, говорим мы с клиентом, слышим его внутренний диалог — и находим там какой-то особенно вредный внутренний голос. То постоянно критикующий, то зудяще-подгоняющий, стыдящий, жестокий и не дающий остановиться, тот, который про «соберись тряпка». А то бывает и такой, который «я и только я, а вам лучше сдохнуть». Или... «всем будет лучше если я — и все остальные со мной — сдохнут».
Искушение решить, что этот голос суть часть вредная, разрушительная и принадлежит не иначе как какому-то насильнику из прошлого клиента, довольно велико, так же как и решить, что самую большую пользу мы нанесем, каким-то способом этот голос поборов, заткнув, построив, прижав к ногтю... или уничтожив.
Очень легко не заметить, что та часть, с которой мы вступаем в альянс — совсем не такая белая и не пушистая, как кажется. Очень легко не увидеть, что если мы это делаем, то превращаемся в спасителя человека от самого человека и по уши влезаем в чудесный треугольник Карпмана, ну который жертва-спаситель-агрессор. Очень легко проморгать, что у этой части, которую собрались побороть, вполне может быть куча плюсов и поступает она так жестко и жестоко вовсе не от хорошей жизни. И что вот только на этом «соберись и держись, тряпка» человек до сегодняшнего дня дожил и до терапевта себя донес...
Можно забыть, или в принципе не знать, что в силу диссоциации у людей с кПТСР по разным частям их личности разнесены их потребности, и нормальным образом их реализовать, выстроить приоритеты, например, они не могут, внутри всегда борьба. Но вообще обе потребности важны, вопрос всего лишь в том какая актуальнее?
Но так приятно и искусительно побыть в роли Спасителя...
Но. Если я занимаю сторону конфликта — я занимаю сторону. Тут эльфы там орки, тут правые, там виноватые — а мир-то в целом немножечко сложнее... Если я занимаю сторону какой-то части человека — я поддерживаю расщепление. Я поддерживаю диссоциацию. Я поддерживаю внутренний конфликт. Это несколько не полезно клиенту, м?
А еще, все что находится в голове человека — принадлежит человеку. Нет в его голове вражьих засланцев, мам, учителок и первых любовей, с которыми надлежит сражаться и которым надо все доказать (кстати, спойлер - бесполезно). Есть память о них, есть усвоенные модели поведения и обращения с собой в разных ситуациях. Есть неосознанно принятые в раннем детстве решения «быть как мама, как папа». Каждая часть, каждое отражение опыта и хорошо и плохо, амбивалентно — как в общем и все живое. И, если уж поскрести слегка этого ужасного внутреннего Монстра — как часто за ним обнаруживается маленький ребенок, донельзя уставший из себя взрослого изображать... какая-то очень старательная детская часть, которой тоже нужна помощь.
А наша терапевтическая задача заключается не в том, чтобы помочь правой половине человека выиграть у левой, а в том, чтобы помочь правой и левой половине заметить друг друга, договориться и научиться действовать синхронно. Помочь заметить в каждой части и достоинства, и недостатки. Стоящую за жесткими убеждениями боль. Помочь переучиться и начать поступать как-то иначе. Отнестись к обеим частям сочувственно — и с полным пониманием того, что это один человек и разные части его опыта. И тогда воевать с самим собой не надо... а надо договариваться.
И научить тому же самому нашего клиента. Потому что круг мести и возмездия неостановим, потому что ярость бессилия и унижения огромна, и есть иллюзия, что покарав обидчиков, возместишь ущерб. Но это огромный обман, который приводит лишь к тому, что вчерашняя жертва становится агрессором. А исцеления не наступает. Потому что путь к нему лежит через горе... и отказ от войны. Потому что человеку одинаково нужны правая и левая его части.
#заметкинаполях #особенностиработы
❤18🔥7👍5🤨2
Как НЕ надо работать с кПТСР. (3)
Оставлять клиента одного.
О, это невероятно важная для меня часть.
Потому что молчание терапевта во многих направлениях терапии преподносится как концепция и фишка, особые у меня вопросы тут к классическому психоанализу.
Потому что пишутся и проговариваются огромные обоснуи, почему так надо. Молчать, позволять клиенту исследовать свое содержимое. Быть нейтральным, не показывать себя, не показывать даже свою эмоциональную включенность. Не отвечать на вопросы, не поддерживать диалог, игнорировать шутки, и даже открытую клиентскую агрессию — ну, в лучшем случае клиент получит вопрос «как вы думаете, зачем вы сейчас повысили на меня голос? Что это значит для вас?»
Зачем? Ну, чтоб клиент попал в регрессию, растревожился, ну а дальше, логично, стал использовать привычные ему защиты и напроецировал на терапевта таки своих злых ворогов, а терапевт-то не ворог, терапевт вот он, а это, наверное, про вашего папу? А задача терапевта очень глубоко наблюдать, анализировать свой перенос, и давать интерпретацию потоку бессознательного клиента.
Бррррр....
Все эти «белые листы» и «экраны для проекций», вся эта выдрессированность терапевтов, что нельзя высказывать клиенту свое мнение, показывать свои реакции, что дело терапевта — спрашивать клиента и изучать, а клиентский гнев, растерянность, клиентское непонимание происходящего — это хорошо, это так и надо, это мы получаем доступ к тому как человек внутри устроен, и все это про его отношения с кем-то еще, это не про отношения терапевта и клиента.
Нит. По сути это оставление клиента в одиночестве, наедине с самим собой и с его внутренними демонами, что, возможно, самое страшное. Потому что подобное провокативное поведение терапевта, действительно, вполне может и в регресс закинуть, в тот самый ад, из которого он надеялся выйти при помощи терапевта. Но он снова в этом аду — один, а на него смотрят, очень внимательно и молча, и напротив — непробиваемая стена, а не живой человек. У нее сеттинг, она лучше знает как надо, ей плевать на твой крик, на твой ужас, на твою боль — «что для вас сейчас обозначает то, что вы кричите на меня? Кто в вашей жизни так кричал на вас?»
Ну, то значит, что я тебе денег принесла не за то, чтоб ты сейчас молчал, чурбан ты непробиваемый. А за то чтобы со мной рядом оказался живой и заинтересованный во мне человек. Который ответит на мой вопрос по существу, а не вопросом, улыбнется шутке, посочувствует, когда я заплачу, побудет со мной в невыносимом, поделится своим опытом... И мне плевать сейчас кто там на меня когда так кричал — я сейчас кричу на тебя, потому что мне нужен живой человек, а не кукла...
Потому что сейчас ты делаешь именно то, что когда-то делали со мной: игнорировали, решали за меня и лучше меня знали как мне надо, ставили в отношения жесткой иерархии, не слышали мои потребности, даже тогда, когда я кричала о них. Умалчивали что-то важное для меня (важную мне информацию, искреннюю эмоциональную реакцию на меня и мои поступки), и ты вот теперь врешь, врешь что тебе ок, с моими криками, например… а это ретравматизация, в которой я, придя за помощью, остаюсь одна, да еще и с чувством вины - наверное, я как-то неправильно лечусь.
Да, внимательный слушатель, который наконец тебя выслушает — это уже целительно, уже здорово, когда есть кому исповедаться наконец и рассказать то, что накопилось за жизнь. Зная, что тебя не оттолкнут, не застыдят и не осудят (хотя тут тоже, как с терапевтом повезет). Но дальше... дальше нужны отношения, целительные отношения, а в отношениях всегда двое. На самом деле отношения возникают всегда, терапевт не может выпилиться за рамку сеттинга до конца. Вопрос в другом - какие возникают отношения, полезны ли они, и какова тогда роль терапевта?
Когда клиент прямо спрашивает терапевта — да что же мне вот с этим всем делать? — и получает в ответ что-то вроде «разберись с этим как-нибудь сам» (ну, то есть, «а вы как думаете что с этим можно сделать?») — это не отношения и это не помощь. Чисто по-человечески это издевательство.
#заметкинаполях #особенностиработы
Оставлять клиента одного.
О, это невероятно важная для меня часть.
Потому что молчание терапевта во многих направлениях терапии преподносится как концепция и фишка, особые у меня вопросы тут к классическому психоанализу.
Потому что пишутся и проговариваются огромные обоснуи, почему так надо. Молчать, позволять клиенту исследовать свое содержимое. Быть нейтральным, не показывать себя, не показывать даже свою эмоциональную включенность. Не отвечать на вопросы, не поддерживать диалог, игнорировать шутки, и даже открытую клиентскую агрессию — ну, в лучшем случае клиент получит вопрос «как вы думаете, зачем вы сейчас повысили на меня голос? Что это значит для вас?»
Зачем? Ну, чтоб клиент попал в регрессию, растревожился, ну а дальше, логично, стал использовать привычные ему защиты и напроецировал на терапевта таки своих злых ворогов, а терапевт-то не ворог, терапевт вот он, а это, наверное, про вашего папу? А задача терапевта очень глубоко наблюдать, анализировать свой перенос, и давать интерпретацию потоку бессознательного клиента.
Бррррр....
Все эти «белые листы» и «экраны для проекций», вся эта выдрессированность терапевтов, что нельзя высказывать клиенту свое мнение, показывать свои реакции, что дело терапевта — спрашивать клиента и изучать, а клиентский гнев, растерянность, клиентское непонимание происходящего — это хорошо, это так и надо, это мы получаем доступ к тому как человек внутри устроен, и все это про его отношения с кем-то еще, это не про отношения терапевта и клиента.
Нит. По сути это оставление клиента в одиночестве, наедине с самим собой и с его внутренними демонами, что, возможно, самое страшное. Потому что подобное провокативное поведение терапевта, действительно, вполне может и в регресс закинуть, в тот самый ад, из которого он надеялся выйти при помощи терапевта. Но он снова в этом аду — один, а на него смотрят, очень внимательно и молча, и напротив — непробиваемая стена, а не живой человек. У нее сеттинг, она лучше знает как надо, ей плевать на твой крик, на твой ужас, на твою боль — «что для вас сейчас обозначает то, что вы кричите на меня? Кто в вашей жизни так кричал на вас?»
Ну, то значит, что я тебе денег принесла не за то, чтоб ты сейчас молчал, чурбан ты непробиваемый. А за то чтобы со мной рядом оказался живой и заинтересованный во мне человек. Который ответит на мой вопрос по существу, а не вопросом, улыбнется шутке, посочувствует, когда я заплачу, побудет со мной в невыносимом, поделится своим опытом... И мне плевать сейчас кто там на меня когда так кричал — я сейчас кричу на тебя, потому что мне нужен живой человек, а не кукла...
Потому что сейчас ты делаешь именно то, что когда-то делали со мной: игнорировали, решали за меня и лучше меня знали как мне надо, ставили в отношения жесткой иерархии, не слышали мои потребности, даже тогда, когда я кричала о них. Умалчивали что-то важное для меня (важную мне информацию, искреннюю эмоциональную реакцию на меня и мои поступки), и ты вот теперь врешь, врешь что тебе ок, с моими криками, например… а это ретравматизация, в которой я, придя за помощью, остаюсь одна, да еще и с чувством вины - наверное, я как-то неправильно лечусь.
Да, внимательный слушатель, который наконец тебя выслушает — это уже целительно, уже здорово, когда есть кому исповедаться наконец и рассказать то, что накопилось за жизнь. Зная, что тебя не оттолкнут, не застыдят и не осудят (хотя тут тоже, как с терапевтом повезет). Но дальше... дальше нужны отношения, целительные отношения, а в отношениях всегда двое. На самом деле отношения возникают всегда, терапевт не может выпилиться за рамку сеттинга до конца. Вопрос в другом - какие возникают отношения, полезны ли они, и какова тогда роль терапевта?
Когда клиент прямо спрашивает терапевта — да что же мне вот с этим всем делать? — и получает в ответ что-то вроде «разберись с этим как-нибудь сам» (ну, то есть, «а вы как думаете что с этим можно сделать?») — это не отношения и это не помощь. Чисто по-человечески это издевательство.
#заметкинаполях #особенностиработы
❤21💯16❤🔥6👍6🔥2
Хм, вообще-то если бы клиент сам мог собрать этот паззл, где из Ж, О, П и А никак не собирается ЛЮБОВЬ — он, наверное, к терапевту бы не ходил.
А клиентского регресса и в отношенческой работе может быть мама не горюй, если оставить ему место. И в ней будет возможность увидеть и короткие речевые сбивки, когда клиент зажевывает эмоционально важные, но болезненные места своего рассказа, и наворачивающиеся на глаза слезы, и остановившееся дыхание, и «позу креветочки»...
Клиенту с кПТСР нужен терапевт-партнер. Тот, кто, возможно, посмотрит и чисто по человечески скажет «Слушай, отстань от себя...» - и от этого станет легче. На кого можно злиться - и который примет это как часть ваших отношений, и отреагирует адекватно, а не свалит под защитку "это не про меня, это про маму-из-прошлого".
Человек, с которым окажется возможным создать и развить длительные отношения — не идеальные, но поддерживающие, партнерские, те, в которых будет возможным отразиться. И отразиться и быть увиденным не зло и криво, как в зеркале тролля из сказки о Снежной королеве, а как-то прямо, уважительно, спокойно и тепло.
#заметкинаполях #особенностиработы
А клиентского регресса и в отношенческой работе может быть мама не горюй, если оставить ему место. И в ней будет возможность увидеть и короткие речевые сбивки, когда клиент зажевывает эмоционально важные, но болезненные места своего рассказа, и наворачивающиеся на глаза слезы, и остановившееся дыхание, и «позу креветочки»...
Клиенту с кПТСР нужен терапевт-партнер. Тот, кто, возможно, посмотрит и чисто по человечески скажет «Слушай, отстань от себя...» - и от этого станет легче. На кого можно злиться - и который примет это как часть ваших отношений, и отреагирует адекватно, а не свалит под защитку "это не про меня, это про маму-из-прошлого".
Человек, с которым окажется возможным создать и развить длительные отношения — не идеальные, но поддерживающие, партнерские, те, в которых будет возможным отразиться. И отразиться и быть увиденным не зло и криво, как в зеркале тролля из сказки о Снежной королеве, а как-то прямо, уважительно, спокойно и тепло.
#заметкинаполях #особенностиработы
❤24💯4👍2
Ого. Нас тут скоро 100 человек. Цифра еще не круглая, но...
Я довольно общительный (ну, во всяком случае в прошлом) человек, который легко знакомится, поэтому людей, которые про меня что-то знают, со мной учились, со мной пересекались — довольно много, и в основном в соцсетях именно они мои друзья. Поэтому до Фунтика не сразу дошло, что коль уж я решила делать прям канал-канал на профессиональную тему — неплохо бы представиться.
Я довольно общительный (ну, во всяком случае в прошлом) человек, который легко знакомится, поэтому людей, которые про меня что-то знают, со мной учились, со мной пересекались — довольно много, и в основном в соцсетях именно они мои друзья. Поэтому до Фунтика не сразу дошло, что коль уж я решила делать прям канал-канал на профессиональную тему — неплохо бы представиться.
Кто я, где я, зачем я?/Навигация
🥁 Итак, я Маша Корнилова, я психолог (послужной список чему поучилась можно посмотреть тут), мультимодальный терапевт, травматерапевт, мне 41 год и 12 из них я работаю с клиентами. Причем, как-то так исторически сложилось, зачастую с клиентами с очень непростыми историями, которые приходили и приходят порой в очень непростых состояниях.
🚶🏻♀️Это привело меня и все еще ведет дальше в сторону травматерапии, терапии расстройств личности, помощи людям с кПТСР, ПТСР и изучения всего, что связано с этой темой. Вплоть до того, что я создала свой собственный курс по телесно-интегративной работе с травмой и делюсь с коллегами всем накопленным опытом.
🤯 Я завела этот канал чтобы иметь пространство для того, чтобы писать сюда только и только на профессиональные темы (оставив фэйсбук для обычной жизни), причем с прицелом «для коллег». О тонких местах в работе. Об особенностях работы с клиентами с кПТСР. Делиться кусочками конспектов из читаемых книг. Размышлять вслух о прослушаных курсах, сравнивать их друг с другом. Периодически ворчать, бубнить, спорить. Иногда — фактически размышлять вслух и публично осмыслять свою работу - во мне еще силен академический кусок, МГУшная школа не прошла даром. Поэтому я постоянно ищу теорию всего и ответы на вопросы - почему это именно так, и как это работает.
🌐 А еще у меня есть сайт со всей важной информацией обо мне и актуальной стоимостью работы
💫 Отмечу сразу - сейчас я в наибольшей степени считаю верной теорию структурной диссоциации, и считаю что все те или иные травмаинформированые подходы, а так же терапии, созданные специально для работы с расстройствами личности, вроде TFP (которой я тоже училась), или схема-терапии (которой учусь сейчас), так или иначе, своими метафорами, описывают именно эту феноменологию. Так же я придерживаюсь мнения, что при работе с травмой нам необходимо выходить за границы только разговорных методов и подключать тело.
🙌🏻 Я рада всем, но предупреждаю, что обилие специальной лексики и длиннопосты могут быть не интересны тем, кто не в профессии. Впрочем, если это не так - добро пожаловать во внутреннюю кухню психотерапевта.
❗️ Я точно не идеальна и не всеведуща, мой стиль изложения мыслей может понравиться не всем и кому-то показаться резким. Мне жаль если так, даже когда я что-то критикую — у меня не стоит цели обидеть или задеть тех, кто придерживается другого мнения. И вообще: тезис + антитезис = синтез.
Навигация здесь
🥁 Итак, я Маша Корнилова, я психолог (послужной список чему поучилась можно посмотреть тут), мультимодальный терапевт, травматерапевт, мне 41 год и 12 из них я работаю с клиентами. Причем, как-то так исторически сложилось, зачастую с клиентами с очень непростыми историями, которые приходили и приходят порой в очень непростых состояниях.
🚶🏻♀️Это привело меня и все еще ведет дальше в сторону травматерапии, терапии расстройств личности, помощи людям с кПТСР, ПТСР и изучения всего, что связано с этой темой. Вплоть до того, что я создала свой собственный курс по телесно-интегративной работе с травмой и делюсь с коллегами всем накопленным опытом.
🤯 Я завела этот канал чтобы иметь пространство для того, чтобы писать сюда только и только на профессиональные темы (оставив фэйсбук для обычной жизни), причем с прицелом «для коллег». О тонких местах в работе. Об особенностях работы с клиентами с кПТСР. Делиться кусочками конспектов из читаемых книг. Размышлять вслух о прослушаных курсах, сравнивать их друг с другом. Периодически ворчать, бубнить, спорить. Иногда — фактически размышлять вслух и публично осмыслять свою работу - во мне еще силен академический кусок, МГУшная школа не прошла даром. Поэтому я постоянно ищу теорию всего и ответы на вопросы - почему это именно так, и как это работает.
🌐 А еще у меня есть сайт со всей важной информацией обо мне и актуальной стоимостью работы
💫 Отмечу сразу - сейчас я в наибольшей степени считаю верной теорию структурной диссоциации, и считаю что все те или иные травмаинформированые подходы, а так же терапии, созданные специально для работы с расстройствами личности, вроде TFP (которой я тоже училась), или схема-терапии (которой учусь сейчас), так или иначе, своими метафорами, описывают именно эту феноменологию. Так же я придерживаюсь мнения, что при работе с травмой нам необходимо выходить за границы только разговорных методов и подключать тело.
🙌🏻 Я рада всем, но предупреждаю, что обилие специальной лексики и длиннопосты могут быть не интересны тем, кто не в профессии. Впрочем, если это не так - добро пожаловать во внутреннюю кухню психотерапевта.
❗️ Я точно не идеальна и не всеведуща, мой стиль изложения мыслей может понравиться не всем и кому-то показаться резким. Мне жаль если так, даже когда я что-то критикую — у меня не стоит цели обидеть или задеть тех, кто придерживается другого мнения. И вообще: тезис + антитезис = синтез.
Навигация здесь
❤54
Интегрируй это. ПРЛ, кПТСР, травма и тело. pinned «Кто я, где я, зачем я?/Навигация 🥁 Итак, я Маша Корнилова, я психолог (послужной список чему поучилась можно посмотреть тут), мультимодальный терапевт, травматерапевт, мне 41 год и 12 из них я работаю с клиентами. Причем, как-то так исторически сложилось…»