Мальчик болель. Когда мальчики болеют - все рутины рушатся в одночасье, - и в целом это нормально, мамы вылетают из колеи, порой не спят всю ночь и потом долго пытаются прийти в себя. Тут уж не до постов и записей...
А тем временем, накопилось и слов, и мыслей.
Так вот. Невероятно важная мысль, подхваченная у Джереми Холмса - в терапии ПРЛ (и не только) терапевт создает пространство для ЛЮБВИ, СТРАХА и НЕНАВИСТИ.
Т.е., как для позитивного, так и негативного аффекта. И это та точка, на которой обрываются многие терапии - терапевты не справляются с негативным аффектом клиента. А он будет, он обязательно будет. И не просто в рассказе клиента про ужасы его жизни - он, скорее всего, рано или поздно будет направлен на терапевта. Отыгран.
Клиент начнет "козлить", пропускать, опаздывать, переносить встречи. Обвинять терапевта, приписывая тому, что тот ни разу в виду и не имел. Рассказывать про себя реально не самые легковыносимые вещи - Джереми приводил пример клиента, рассказавшего своему терапевту о склонности к педофилии, но там может быть много чего еще "красивого" - про собственную жестокость клиента, про способы его саморазрушения... а еще на терапевта можно поорать, или молчать всю сессию. Звонить между встречами в рыданиях и разговаривать по часу бесплатно...
Оттолкнуть терапевта, запугать терапевта, выместить на терапевте гнев - и либо убедиться, что человек "на том конце провода" - опять (как всегда) - не держит, - разрушаясь, пугая, отталкивая, обвиняя и застыживая, прячась под маску "хорошего терапевта" - либо получить, наконец, новый опыт - такой целительный - принятия и отраженности.
Принятия личности - не поступка, не того способа справляться, который доступен сейчас - я против алкоголизма и считаю, что это хреновый способ, но я могу не отвергнуть тот кусочек личности клиента, для которого это - способ выжить.
Мир пограничника крайне полярен - черное, белое, хороший - плохой, тотальная изоляция и тотальное слияние. А мир отношений сложный. И создать такие честные надежные отношения искренней привязанности, в которых можно разместить - и выдержать - и страх, и любовь, и гнев - со всей силой и неукротимостью пограничного аффекта - и есть основная терапевтическая задача.
#ПРЛ #особенностиработы
#привязанность
А тем временем, накопилось и слов, и мыслей.
Так вот. Невероятно важная мысль, подхваченная у Джереми Холмса - в терапии ПРЛ (и не только) терапевт создает пространство для ЛЮБВИ, СТРАХА и НЕНАВИСТИ.
Т.е., как для позитивного, так и негативного аффекта. И это та точка, на которой обрываются многие терапии - терапевты не справляются с негативным аффектом клиента. А он будет, он обязательно будет. И не просто в рассказе клиента про ужасы его жизни - он, скорее всего, рано или поздно будет направлен на терапевта. Отыгран.
Клиент начнет "козлить", пропускать, опаздывать, переносить встречи. Обвинять терапевта, приписывая тому, что тот ни разу в виду и не имел. Рассказывать про себя реально не самые легковыносимые вещи - Джереми приводил пример клиента, рассказавшего своему терапевту о склонности к педофилии, но там может быть много чего еще "красивого" - про собственную жестокость клиента, про способы его саморазрушения... а еще на терапевта можно поорать, или молчать всю сессию. Звонить между встречами в рыданиях и разговаривать по часу бесплатно...
Оттолкнуть терапевта, запугать терапевта, выместить на терапевте гнев - и либо убедиться, что человек "на том конце провода" - опять (как всегда) - не держит, - разрушаясь, пугая, отталкивая, обвиняя и застыживая, прячась под маску "хорошего терапевта" - либо получить, наконец, новый опыт - такой целительный - принятия и отраженности.
Принятия личности - не поступка, не того способа справляться, который доступен сейчас - я против алкоголизма и считаю, что это хреновый способ, но я могу не отвергнуть тот кусочек личности клиента, для которого это - способ выжить.
Мир пограничника крайне полярен - черное, белое, хороший - плохой, тотальная изоляция и тотальное слияние. А мир отношений сложный. И создать такие честные надежные отношения искренней привязанности, в которых можно разместить - и выдержать - и страх, и любовь, и гнев - со всей силой и неукротимостью пограничного аффекта - и есть основная терапевтическая задача.
#ПРЛ #особенностиработы
#привязанность
👍8❤3
В общем, когда болеет мальчик - это полбеды, мама тоже свалилась. Всех нас накрыла какая-то неведомая хворь, основной симптом которой дикая слабость - лежать и тихо помирать.
Подозреваю ковид-нью.
Тем временем, пора б и по теме. Меня всегда поражал феномен языка - стоит назвать какое-то явление - и ты, как будто, обретаешь над ним власть. Стоит найти слова для того, чтоб объяснить, связать в единое целое ряд феноменов - и из этого рождается понимание - нечто более глубокое, чем знание. Когда есть слова для понимания - находятся слова и для объяснения.
И хрен его знает, как это там устроено, какие там гамма- и тета-ритмы нейронных ансамблей приходят в гармонию, но бунтующий и орущий бессловесный пока еще двухлетний малыш успокаивается и затихает, стоит лишь найти слова, объясняющие ему то, что с ним происходит.
- Ты обиделся, что надо ложиться спать? - и прекращается рев и вопли -
- Угу. - и ребенок, всхлипнув и прижавшись под боком, засыпает.
(эх, если б со всеми и всегда это так работало!)
Я к чему это. Вот при всей моей любви к телесной работе и пониманию, насколько она необходима - именно язык, речь - является рабочим инструментом терапевта. И, как будто это всегда интуитивно понималось, и всегда на какие-то особенности именно речи - и построения диалога с клиентом я обращала внимания, задумываясь о значении темпа, логических пробелов, перескоков с темы на тему, интонации, пауз. Но вот послушала Джереми Холмса - и поняла, что а) не я одна ориентируюсь в работе на, назовем их так, речевые феномены, а и много умных людей кроме меня б) в принципе, можно и классифицировать то, в какую сторону смотреть и на что обращать внимание.
Итак. Кроме того, ЧТО нам говорит клиент (содержания его рассказа, смысла) - важнейшее значение имеет то КАК нам это говорится.
И вот тут уже привет, мое любимое тело, кстати. Смотрит на меня человек или он рассказывает что-то потолку или своим ботинкам, говорит он громко или почти шепотом, конгруэнтно ли выражение его лица и поза содержанию его речи?
Но и не только это. Как строится наш диалог?
Холмс предлагает обращать внимание на следующие аспекты:
1) Количество речи - не слишком мало и не слишком много условная норма. И точка любопытства - если речи слишком много, описаний, эпитетов, просто слов, или, наоборот слишком мало.
2) Связность речи. Норма - понятное, логичное изложение, без логических разрывов, пересеоков темы, явной фрагментарности.
3) Релевантность речи логике запроса, предшествующего рассказа, отношений клиент-терапевт, а не берущиеся "из воздуха" куски.
4) Спонтанность и легкость речи и диалога.
Сильные отклонения показывают нам на разрывы нарратива, за которым, как раз, и может стоять проблема клиента, его боль. И в целом, зашивать эти дыры, помогать осознавать, что за ними, находить этому название, формировать нарратив - важная и большая часть работы.
#теловдело #умныепишут #особенностиработы
Подозреваю ковид-нью.
Тем временем, пора б и по теме. Меня всегда поражал феномен языка - стоит назвать какое-то явление - и ты, как будто, обретаешь над ним власть. Стоит найти слова для того, чтоб объяснить, связать в единое целое ряд феноменов - и из этого рождается понимание - нечто более глубокое, чем знание. Когда есть слова для понимания - находятся слова и для объяснения.
И хрен его знает, как это там устроено, какие там гамма- и тета-ритмы нейронных ансамблей приходят в гармонию, но бунтующий и орущий бессловесный пока еще двухлетний малыш успокаивается и затихает, стоит лишь найти слова, объясняющие ему то, что с ним происходит.
- Ты обиделся, что надо ложиться спать? - и прекращается рев и вопли -
- Угу. - и ребенок, всхлипнув и прижавшись под боком, засыпает.
(эх, если б со всеми и всегда это так работало!)
Я к чему это. Вот при всей моей любви к телесной работе и пониманию, насколько она необходима - именно язык, речь - является рабочим инструментом терапевта. И, как будто это всегда интуитивно понималось, и всегда на какие-то особенности именно речи - и построения диалога с клиентом я обращала внимания, задумываясь о значении темпа, логических пробелов, перескоков с темы на тему, интонации, пауз. Но вот послушала Джереми Холмса - и поняла, что а) не я одна ориентируюсь в работе на, назовем их так, речевые феномены, а и много умных людей кроме меня б) в принципе, можно и классифицировать то, в какую сторону смотреть и на что обращать внимание.
Итак. Кроме того, ЧТО нам говорит клиент (содержания его рассказа, смысла) - важнейшее значение имеет то КАК нам это говорится.
И вот тут уже привет, мое любимое тело, кстати. Смотрит на меня человек или он рассказывает что-то потолку или своим ботинкам, говорит он громко или почти шепотом, конгруэнтно ли выражение его лица и поза содержанию его речи?
Но и не только это. Как строится наш диалог?
Холмс предлагает обращать внимание на следующие аспекты:
1) Количество речи - не слишком мало и не слишком много условная норма. И точка любопытства - если речи слишком много, описаний, эпитетов, просто слов, или, наоборот слишком мало.
2) Связность речи. Норма - понятное, логичное изложение, без логических разрывов, пересеоков темы, явной фрагментарности.
3) Релевантность речи логике запроса, предшествующего рассказа, отношений клиент-терапевт, а не берущиеся "из воздуха" куски.
4) Спонтанность и легкость речи и диалога.
Сильные отклонения показывают нам на разрывы нарратива, за которым, как раз, и может стоять проблема клиента, его боль. И в целом, зашивать эти дыры, помогать осознавать, что за ними, находить этому название, формировать нарратив - важная и большая часть работы.
#теловдело #умныепишут #особенностиработы
❤11
Пожалуй только сейчас очень четко сформулировалось для себя, надеюсь, разверну позже - ключевое отличие терапии травмы от "обычной" терапии. Видимо, в силу профдеформации таки...
Травматерапевт всегда - рано или поздно - столкнется с зашкаливающим эмоциональным переживанием клиента, с аффектом, причем очень сильным. Собственно, интегрировать и переварить этот непрожитый эмоциональный опыт - и есть одна из основных задач.
И вот здесь важно уметь помочь клиенту переживать этот опыт в "окне толерантности", не позволяя аффекту полностью захватить его, не позволяя вновь его диссоциировать, учитывая при этом, что когнитивные способности у человека внутри такого переживания как правило снижены и к рефлексии он особенно не способен, и предложение подумать как да чего - может быть расценено как прямое издевательство и оставление в одиночестве.
И вот тут меняется роль терапевта. Тут нет места тому что "мы помогаем клиенту исследовать его внутренний мир и только", или тому что мы ничего не знаем и продолжаем интересоваться у захваченного аффектом клиента как он думает, что ему поможет сейчас (или сами нафиг пугаемся и пытаемся запихнуть аффект назад, отказываясь продолжать работу) - это место, где мы должны знать, где должны быть опорой, где вот титрование, дыхание, заземление, здесь и сейчас - мы помогаем переварить этот аффект...
И именно этому я учу своих ребят. Как и что делать, тогда когда.
А теперь место где мне смешно.
На сие просветление в мозгах меня натолкнул пост из вот этой группы - https://t.iss.one/cptsd_suitecase
А автора группы - пост Жени, которая учится у меня. https://t.iss.one/lyingonthecouch/365
Круг замкнулся.
Травматерапевт всегда - рано или поздно - столкнется с зашкаливающим эмоциональным переживанием клиента, с аффектом, причем очень сильным. Собственно, интегрировать и переварить этот непрожитый эмоциональный опыт - и есть одна из основных задач.
И вот здесь важно уметь помочь клиенту переживать этот опыт в "окне толерантности", не позволяя аффекту полностью захватить его, не позволяя вновь его диссоциировать, учитывая при этом, что когнитивные способности у человека внутри такого переживания как правило снижены и к рефлексии он особенно не способен, и предложение подумать как да чего - может быть расценено как прямое издевательство и оставление в одиночестве.
И вот тут меняется роль терапевта. Тут нет места тому что "мы помогаем клиенту исследовать его внутренний мир и только", или тому что мы ничего не знаем и продолжаем интересоваться у захваченного аффектом клиента как он думает, что ему поможет сейчас (или сами нафиг пугаемся и пытаемся запихнуть аффект назад, отказываясь продолжать работу) - это место, где мы должны знать, где должны быть опорой, где вот титрование, дыхание, заземление, здесь и сейчас - мы помогаем переварить этот аффект...
И именно этому я учу своих ребят. Как и что делать, тогда когда.
А теперь место где мне смешно.
На сие просветление в мозгах меня натолкнул пост из вот этой группы - https://t.iss.one/cptsd_suitecase
А автора группы - пост Жени, которая учится у меня. https://t.iss.one/lyingonthecouch/365
Круг замкнулся.
Telegram
кПТСР: чемодан с текстами
кПТСР в жизни, культуре и психотерапии.
О комплексной травме и психотерапии.
Канал веду я - Анастасия Жичкина (@sova_i_zerkalo), социальный психолог, кандидат наук, приемная мать и человек с опытом особого родительства.
РКН 6758022885
О комплексной травме и психотерапии.
Канал веду я - Анастасия Жичкина (@sova_i_zerkalo), социальный психолог, кандидат наук, приемная мать и человек с опытом особого родительства.
РКН 6758022885
👍8❤2
Мне всегда, пожалуй, было важно хорошее определение. Поскольку хорошее определение - объясняет. У травмы - дофигищи разнообразных определений, после того, как я прочитала определение из "Клинических рекомендаций по ПТСР 2023-2025", одобренных, к слову, научно-практическим советом Минздрава РФ и разработанных российским обществом психиатров - я взвыла.
Если что - вот их определение - "Травма – событие, связанное с мощным психотравмирующим воздействием и сопровождающимся стрессом экстремального характера." Как-то я не любитель определений по кругу и масляных масел, пришлось придумывать собственное.
Итак, для меня -
"Психологическая травма – это нарушение целостности личности, вследствие получения когнитивного и сцепленного с ним сверхинтенсивного эмоционального опыта, который не может быть непротиворечиво интегрирован в структуру личности человека, поскольку заложенная в нем когнитивная информация противоречит/угрожает существующей, а эмоциональная объемна настолько, что у человека нет РЕСУРСОВ пережить ее. Получение этой информации и неспособность интегрировать ее сопровождается запредельным ситуативным либо хроническим стрессом, травматический опыт оказывается диссоциирован."
И тогда непосредственно травму можно отделить и от ОСР, и ПТСР и кПТСР, и диссоциативных расстройств личности, каковые СОСТОЯНИЯ (расстройства), безусловно, к травме безусловно имеют отношение, являются ее следствием (и, кстати, возможной причиной дальнейшей травматизации) - но сами по себе травмой не являются.
Мне кажется важно это понимать и разграничивать. И к терапии травмы - целью нашей терапии тогда не может быть только смягчение (пост)травматической симптоматики - наша конечная цель - это восстановление целостности, интеграция травматического опыта - и когнитивного, и эмоционального.
Важно - и об этом независимо пишет Онно ван дер Харт и говорит Джудит Герман - что терапия травмы имеет три стадии, три ступени.
И первая из них - накопление ресурса. Только при наличии достаточного ресурса возможен переход на вторую ступень - прикосновение к травматическому материалу (реконструкции травмирующего события по Герман), и, соответственно, поднятие аффекта, его переработка - и построение нарратива - понимания произошедшего. Третья стадия - это горевание или окончательная интеграция, переживание потери, утраты.
Вообще, горе - это интеграционный процесс, такой нормальный для нас, горюя и проходя через все стадии горевания мы, в общем-то и переживаем самые чудовищные вещи, случившиеся с нами. Но для горевания нужны ресурсы, и если их не хватает - любых - горе замораживается, не двигается дальше, боль не проходит. Так что, в принципе, можно еще смотреть на травму как на прерывание процесса горевания, и терапию - как восстановление этого процесса и постепенное оплакивание произошедшего параллельно с интеграцией диссоциированного материала в структуру личности.
А еще сегодня закончился курс Джереми Холмса. Чудесно, что была возможность в нем поучаствовать и соприкоснуться с опытом мастера. Я даже посупервизировалась немножко, прекрасное ))
#кПТСР #интеграция #Машаумничает
Если что - вот их определение - "Травма – событие, связанное с мощным психотравмирующим воздействием и сопровождающимся стрессом экстремального характера." Как-то я не любитель определений по кругу и масляных масел, пришлось придумывать собственное.
Итак, для меня -
"Психологическая травма – это нарушение целостности личности, вследствие получения когнитивного и сцепленного с ним сверхинтенсивного эмоционального опыта, который не может быть непротиворечиво интегрирован в структуру личности человека, поскольку заложенная в нем когнитивная информация противоречит/угрожает существующей, а эмоциональная объемна настолько, что у человека нет РЕСУРСОВ пережить ее. Получение этой информации и неспособность интегрировать ее сопровождается запредельным ситуативным либо хроническим стрессом, травматический опыт оказывается диссоциирован."
И тогда непосредственно травму можно отделить и от ОСР, и ПТСР и кПТСР, и диссоциативных расстройств личности, каковые СОСТОЯНИЯ (расстройства), безусловно, к травме безусловно имеют отношение, являются ее следствием (и, кстати, возможной причиной дальнейшей травматизации) - но сами по себе травмой не являются.
Мне кажется важно это понимать и разграничивать. И к терапии травмы - целью нашей терапии тогда не может быть только смягчение (пост)травматической симптоматики - наша конечная цель - это восстановление целостности, интеграция травматического опыта - и когнитивного, и эмоционального.
Важно - и об этом независимо пишет Онно ван дер Харт и говорит Джудит Герман - что терапия травмы имеет три стадии, три ступени.
И первая из них - накопление ресурса. Только при наличии достаточного ресурса возможен переход на вторую ступень - прикосновение к травматическому материалу (реконструкции травмирующего события по Герман), и, соответственно, поднятие аффекта, его переработка - и построение нарратива - понимания произошедшего. Третья стадия - это горевание или окончательная интеграция, переживание потери, утраты.
Вообще, горе - это интеграционный процесс, такой нормальный для нас, горюя и проходя через все стадии горевания мы, в общем-то и переживаем самые чудовищные вещи, случившиеся с нами. Но для горевания нужны ресурсы, и если их не хватает - любых - горе замораживается, не двигается дальше, боль не проходит. Так что, в принципе, можно еще смотреть на травму как на прерывание процесса горевания, и терапию - как восстановление этого процесса и постепенное оплакивание произошедшего параллельно с интеграцией диссоциированного материала в структуру личности.
А еще сегодня закончился курс Джереми Холмса. Чудесно, что была возможность в нем поучаствовать и соприкоснуться с опытом мастера. Я даже посупервизировалась немножко, прекрасное ))
#кПТСР #интеграция #Машаумничает
🔥14❤6👍2
Channel name was changed to «Интегрируй это. ПРЛ, кПТСР, травма и тело.»
Устала. Конец "учебного" года, завершаю группы. Закончилась супервизорская, в это воскресенье закончится курс. Сил писать пока нет совсем, мозгам нужен отдых, но, надеюсь скоро вернусь с текстами. А пока написал друг, бывший студент и супервизант. Оч. приятно, не могу не похвастаццо.
Forwarded from письма с границы
закончилась полуторогодовая супервизорская группа по травматерапии у Маши и хочется что-то написать - может, вдохну новую жизнь в полузабоошенный канальчик.
группа сформировалась в декабре 2023, после курса по интегративно-соматической работе с травмой, потому что мы решили, что нам не хватило практики... и остались вместе еще на полтора года. Как и любая долгосрочная группа, эта группа включила в себя целую жизнь, чего только в неё не вместилось: и притирка, и напряжение, и агрессия, и разрывы, и нежность, и близость, и поддержка, и любовь, и много развития. Интеграция - ключевое слово; для меня это была история и про нахождение моeй собственной новой целостности. Обучающую составляющую сложно переоценить: было и очень много работы под супервизией, и захватывающие дискуссии, и нейробиология травмы, и исследование разных терапевтических подходов к травме, и освоение телесной оптики и техник, погружение в телесный опыт... Но сейчас для меня, пожалуй, даже более заметен и ценен терапевтический, целительный и личностно-интегрирующий опыт, который я сам получил благодаря группе. Я пришел в неё совершенно разобранным, в период распада большинства ключевых для меня идентичностей, включая профессиональные. В период начала группы я мотался из страны в страну, из подхода в подход, внутренне метался между разными версиями себя, которые совершенно утратили актуальность в новом мире с началом полномасштабной войны и нуждались в пересборке. И эти полтора кризисных года, что я пересобирался, строил новые способы быть, собирал кусочки опыта, которые хочу взять с собой в будущее и искал силы расстаться с теми кусочками, которым не осталось места, заземлялся в новых своих границах - группа была моими свидетелями, моим отражением и моей опорой. И я для каждой и каждого в группе был тем же. Спасибо за это. Вот такое у психотерапевтов обучение: приходишь освоить конкретные техники и инструменты, а выходишь немного новым, пересобранным собой. Не каждый раз такая роскошь, конечно, и не с каждым обучением - но с этим точно получилось так. Пересобранный я умею находиться в своем (тоже нехило так пересобранном) теле и быть к нему внимательным во всех его состояниях и, благодаря этому вниманию, тонко чувствовать телесное состояние других людей, и это прямо целый новый мир. "Работа в соматическом контрпереносе" из чего-то недоступно-пугающего превратилась в устойчивую базу.
Не знаю, как раньше жил и работал без этой линзы. Вроде неплохо жил и работал, но сейчас точно целостнее и лучше.
еще два личных факта, которые очень трогают: Маша в качестве подруги присутствует в моей жизни уже 16 лет, и так круто познакомиться с ней и в качестве ведущей и группового супервизора. Новый опыт, который сначала тоже пугал - как разместиться в таких отношениях, не навредив себе и другому? Где проложить новые границы и как к ним притереться? Можно ли обрести человека в новом качестве, не потеряв его в прежнем качестве? (нет; потому что мы меняемся внутри контекста меняющихся отношений - и это прекрасно). И от то, что я стал частью первого её курса и первой группы, как-то особенно тепло.
люблю, спасибо и поехали дальше 🕊
группа сформировалась в декабре 2023, после курса по интегративно-соматической работе с травмой, потому что мы решили, что нам не хватило практики... и остались вместе еще на полтора года. Как и любая долгосрочная группа, эта группа включила в себя целую жизнь, чего только в неё не вместилось: и притирка, и напряжение, и агрессия, и разрывы, и нежность, и близость, и поддержка, и любовь, и много развития. Интеграция - ключевое слово; для меня это была история и про нахождение моeй собственной новой целостности. Обучающую составляющую сложно переоценить: было и очень много работы под супервизией, и захватывающие дискуссии, и нейробиология травмы, и исследование разных терапевтических подходов к травме, и освоение телесной оптики и техник, погружение в телесный опыт... Но сейчас для меня, пожалуй, даже более заметен и ценен терапевтический, целительный и личностно-интегрирующий опыт, который я сам получил благодаря группе. Я пришел в неё совершенно разобранным, в период распада большинства ключевых для меня идентичностей, включая профессиональные. В период начала группы я мотался из страны в страну, из подхода в подход, внутренне метался между разными версиями себя, которые совершенно утратили актуальность в новом мире с началом полномасштабной войны и нуждались в пересборке. И эти полтора кризисных года, что я пересобирался, строил новые способы быть, собирал кусочки опыта, которые хочу взять с собой в будущее и искал силы расстаться с теми кусочками, которым не осталось места, заземлялся в новых своих границах - группа была моими свидетелями, моим отражением и моей опорой. И я для каждой и каждого в группе был тем же. Спасибо за это. Вот такое у психотерапевтов обучение: приходишь освоить конкретные техники и инструменты, а выходишь немного новым, пересобранным собой. Не каждый раз такая роскошь, конечно, и не с каждым обучением - но с этим точно получилось так. Пересобранный я умею находиться в своем (тоже нехило так пересобранном) теле и быть к нему внимательным во всех его состояниях и, благодаря этому вниманию, тонко чувствовать телесное состояние других людей, и это прямо целый новый мир. "Работа в соматическом контрпереносе" из чего-то недоступно-пугающего превратилась в устойчивую базу.
Не знаю, как раньше жил и работал без этой линзы. Вроде неплохо жил и работал, но сейчас точно целостнее и лучше.
еще два личных факта, которые очень трогают: Маша в качестве подруги присутствует в моей жизни уже 16 лет, и так круто познакомиться с ней и в качестве ведущей и группового супервизора. Новый опыт, который сначала тоже пугал - как разместиться в таких отношениях, не навредив себе и другому? Где проложить новые границы и как к ним притереться? Можно ли обрести человека в новом качестве, не потеряв его в прежнем качестве? (нет; потому что мы меняемся внутри контекста меняющихся отношений - и это прекрасно). И от то, что я стал частью первого её курса и первой группы, как-то особенно тепло.
люблю, спасибо и поехали дальше 🕊
❤10
Краткою строкою - по свежим следам.
Доктор Фрэнк Йоманс рассказывает о грандиозном Я человека с паталогическим нарциссизмом, я конспектирую и думаю про Внешне Нормальную Личность человека со структурной диссоциацией (ну и Аффективные Личности тоже). Др. Йоманс говорит о расщеплении и фрагментированной и неинтегрированной идентичности - я вспоминаю первый модуль своего курса. Все же сколькими разными способами и с разных точек зрения можно смотреть на, видимо, одни и те же процессы.
И грандиозное Я нарцисса, вполне возможно, лишь частный случай ВНЛ. Ибо.
Это - защитная структура, призванная маскировать расщепленное и неинтегрированное Я, защишать от страха неполноценности, унижения и стыда, страха эксплуатации, зависимости и необходимости полагаться на других, и, в самой глубине - от возможной аннигиляции.
Как похоже на защитные взаимоизбегающие маневры ВНЛ и АЛ, а? Необходимые, в частности, чтоб избежать "зашитых" в АЛ аффектов стыда, вины, ужаса, беспомощности и бессилия, уязвимости...
А так же оно уязвимо для разрыва непрерывности при воздействии стрессовых факторов окружающей среды, что, вполне себе привет, равно переключению в Аффективную Личность при сильном стрессоре.
Важно еще, что все это дается в контексте отложенного взросления, а именно работы с "паспортно" взрослыми клиентами, все еще зависимыми от родителей и избегающими принятия ответственности и окончательного взросления, сепарации и индивидуации. Что, как бы, для меня вполне может сигналить про травму, отсутствие определенных навыков и сильные аффекты страха.
И мы опять говорим об интеграции - на сей раз - диад объектных отношений - для исцеления.
#Машаумничает #ТФП #умныепишут
Доктор Фрэнк Йоманс рассказывает о грандиозном Я человека с паталогическим нарциссизмом, я конспектирую и думаю про Внешне Нормальную Личность человека со структурной диссоциацией (ну и Аффективные Личности тоже). Др. Йоманс говорит о расщеплении и фрагментированной и неинтегрированной идентичности - я вспоминаю первый модуль своего курса. Все же сколькими разными способами и с разных точек зрения можно смотреть на, видимо, одни и те же процессы.
И грандиозное Я нарцисса, вполне возможно, лишь частный случай ВНЛ. Ибо.
Это - защитная структура, призванная маскировать расщепленное и неинтегрированное Я, защишать от страха неполноценности, унижения и стыда, страха эксплуатации, зависимости и необходимости полагаться на других, и, в самой глубине - от возможной аннигиляции.
Как похоже на защитные взаимоизбегающие маневры ВНЛ и АЛ, а? Необходимые, в частности, чтоб избежать "зашитых" в АЛ аффектов стыда, вины, ужаса, беспомощности и бессилия, уязвимости...
А так же оно уязвимо для разрыва непрерывности при воздействии стрессовых факторов окружающей среды, что, вполне себе привет, равно переключению в Аффективную Личность при сильном стрессоре.
Важно еще, что все это дается в контексте отложенного взросления, а именно работы с "паспортно" взрослыми клиентами, все еще зависимыми от родителей и избегающими принятия ответственности и окончательного взросления, сепарации и индивидуации. Что, как бы, для меня вполне может сигналить про травму, отсутствие определенных навыков и сильные аффекты страха.
И мы опять говорим об интеграции - на сей раз - диад объектных отношений - для исцеления.
#Машаумничает #ТФП #умныепишут
👏5🤔1
Горе и интеграция (ну и заметки по следам ТФП) - часть 1
В последний год - в целом по понятным причинам - много размышляю об интегративной роли горя в исцелении травмы. О том, что это - наш природный механизм самозащиты от диссоциации и травматизации - горький, неприятный, болезненный, требующий много ресурсов - но такой необходимый, такой неизбежный. И о том, что монетка "будет травма - не будет травма", "диссоциация - интеграция" выпадет, во многом, в зависимости от того, как начнется (и начнется ли) и пройдет процесс горевания.
А процесс этот вполне может не начаться. Очень маленький - да и постарше - ребенок не сможет горевать о несовершенстве, а то и насильственности своих родителей - у него другая задача - к таким родителям приспособиться и с ними выжить. Нет времени горевать на войне - задачи выживания всегда первостепенны. В мире, где слышышь постоянно что "мне бы твои проблемы" и "дети в Африке голодают/в Украине люди под обстрелами живут", в мире, где многие личные потери и потрясения не признаются социумом как таковые, а люди переполнены своими бедами так, что нет места для сочувствия - легко отказать в праве на горе и на сопереживание самому себе. Особенно часто эта история касается, как мне кажется, мужчин - "не плачь, ты же мальчик" - то, что эти самые мальчики слышат с самого раннего детства. Однажды я услышала эту фразу в адрес шестимесячного ребенка, от которого на целый день уходила мать...
А еще горевание может прерваться - в любом месте, на любой стадии. Для горя нужны ресурсы - силы, время, поддержка (и "контейнеры") других людей, признание правомочия горя. И не всегда все это есть, особенно когда объем потерь очень большой.
Иногда я смотрю на терапию - интегративную терапию травмы - в том числе, как на процесс возвращения в горевание. Как неотъемлемый элемент терапии - пока не осознанно, не оплакано и не принято как есть - интеграция невозможна, а без нее невозможна лучшая адаптация к реальности, переход на более высокий уровень функционирования, выражаясь высокопарным птичьим языком, который я вот слушала давеча в больших количествах.
Есть и другая беда. Обычно наша психика, мы - не особо хотим горевать. Горевать - больно, трудоемкомко и многим непонятно зачем. Особенно, учитывая все вводные. Особенно, учитывая то, что защитная реальность нашей головы - при всей ее болезненности и неудобности - не просто так защитная, она защищает нас от, порой, невероятно горьких откровений про реальную реальность, так-то.
Фрэнк Йоманс в своей лекции говорит о "взрослых с отложенным стартом" - таких взрослых людях, которым, в общем-то, давно пора в свою взрослую самостоятельную жизнь - но они все еще - сидят на шее у своих родителей, живут за их счет, не имеют работы (или "нормальной" работы, обходясь случайными заработками, или подрабатывая в стиле старших школьников, при этом, зачастую, мечтая о том, как вдруг! разбогатеют, или как вдруг! устроятся сразу на высокооплачиваемую должность). Это взрослые люди, которые никак не могут завести отношения, или заводят - но дисфункциональные, в которых занимают то роль "беспомощного ребенка", то "всеконтролирующего взрослого" - в чем, взрослости, в целом тоже мало. Можно еще поговорить про очень частое тут - отказ заводить своих детей - или мечты о них, но с постоянным откладыванием на потом, про возможный узкий круг друзей и знакомых.
#ТФП #умныепишут #особенностиработы #интеграция
В последний год - в целом по понятным причинам - много размышляю об интегративной роли горя в исцелении травмы. О том, что это - наш природный механизм самозащиты от диссоциации и травматизации - горький, неприятный, болезненный, требующий много ресурсов - но такой необходимый, такой неизбежный. И о том, что монетка "будет травма - не будет травма", "диссоциация - интеграция" выпадет, во многом, в зависимости от того, как начнется (и начнется ли) и пройдет процесс горевания.
А процесс этот вполне может не начаться. Очень маленький - да и постарше - ребенок не сможет горевать о несовершенстве, а то и насильственности своих родителей - у него другая задача - к таким родителям приспособиться и с ними выжить. Нет времени горевать на войне - задачи выживания всегда первостепенны. В мире, где слышышь постоянно что "мне бы твои проблемы" и "дети в Африке голодают/в Украине люди под обстрелами живут", в мире, где многие личные потери и потрясения не признаются социумом как таковые, а люди переполнены своими бедами так, что нет места для сочувствия - легко отказать в праве на горе и на сопереживание самому себе. Особенно часто эта история касается, как мне кажется, мужчин - "не плачь, ты же мальчик" - то, что эти самые мальчики слышат с самого раннего детства. Однажды я услышала эту фразу в адрес шестимесячного ребенка, от которого на целый день уходила мать...
А еще горевание может прерваться - в любом месте, на любой стадии. Для горя нужны ресурсы - силы, время, поддержка (и "контейнеры") других людей, признание правомочия горя. И не всегда все это есть, особенно когда объем потерь очень большой.
Иногда я смотрю на терапию - интегративную терапию травмы - в том числе, как на процесс возвращения в горевание. Как неотъемлемый элемент терапии - пока не осознанно, не оплакано и не принято как есть - интеграция невозможна, а без нее невозможна лучшая адаптация к реальности, переход на более высокий уровень функционирования, выражаясь высокопарным птичьим языком, который я вот слушала давеча в больших количествах.
Есть и другая беда. Обычно наша психика, мы - не особо хотим горевать. Горевать - больно, трудоемкомко и многим непонятно зачем. Особенно, учитывая все вводные. Особенно, учитывая то, что защитная реальность нашей головы - при всей ее болезненности и неудобности - не просто так защитная, она защищает нас от, порой, невероятно горьких откровений про реальную реальность, так-то.
Фрэнк Йоманс в своей лекции говорит о "взрослых с отложенным стартом" - таких взрослых людях, которым, в общем-то, давно пора в свою взрослую самостоятельную жизнь - но они все еще - сидят на шее у своих родителей, живут за их счет, не имеют работы (или "нормальной" работы, обходясь случайными заработками, или подрабатывая в стиле старших школьников, при этом, зачастую, мечтая о том, как вдруг! разбогатеют, или как вдруг! устроятся сразу на высокооплачиваемую должность). Это взрослые люди, которые никак не могут завести отношения, или заводят - но дисфункциональные, в которых занимают то роль "беспомощного ребенка", то "всеконтролирующего взрослого" - в чем, взрослости, в целом тоже мало. Можно еще поговорить про очень частое тут - отказ заводить своих детей - или мечты о них, но с постоянным откладыванием на потом, про возможный узкий круг друзей и знакомых.
#ТФП #умныепишут #особенностиработы #интеграция
Горе и интеграция (ну и заметки по следам ТФП) - часть 2
Где-то, мне кажется, это похоже на феномен хикикомори, где-то - не такое яркое состояние.
Йоманс говорит, что причин у такого отложенного старта может быть много, он, в силу места своей работы и специализации, чаще сталкивается со скрытым НРЛ (нарциссическое расстройство личности), лежащим в основе подобного состояния. Что хрупкое Эго, стремящееся к идеальному себе в идеальной жизни - не выдерживает столкновения с реальностью, и люди годами, а то и десятками лет, остаются в сладких фантазиях о том, как однажды-то они заживут, или прячутся в компьютерные игры и дым марихуаны.
Впрочем, зачастую это сопровождается резистентной к препаратам депрессией - ну или обычной депрессией, поскольку чтоб совсем с головой спрятаться от реальности - и не видеть, что годы идут, а ты стоишь на месте, воз и ныне там, - трудновато.
И тогда это все еще и раскрашивается кучей аутоагрессии в стиле "вот, мои-то сверстники уже, а я все нет"...
Йоманс, кстати, говорит, что наличие у клиента такой депрессивной позиции - это очень хорошо, и либо свидетельствует о хорошей терапии, проведенной к этому моменту - либо о в целом высоком уровне функционирования. Все куда хуже, когда депрессии и чувства вины нет, а агрессия обращена вовне - и во всех своих неудачах человек винит внешние обстоятельства - других людей, свои диагнозы, существующие и нет.
Цель терапии - возвращать человека к реальной реальности, отказываясь от неэффективной защиты, - а это неизбежно приводит к обнаружению расщепления и фрагментации психики, количеству неинтегрированных диад - и аффектов, порой контролируемых поведенчески, волей, порой нет. И тогда задача терапевта - поддерживать нормальную интеграцию идентичности через исследование тревог (и, от себя дополню) иных аффектов, которые формируют защиты, основанные на расщеплении.
Это про ТФП, конечно. Я учусь ей, и вижу в ней много ценного, но все же, все же...
И про ПРЛ, и про НРЛ лично я думаю, в первую очередь, как про посттравматические истории. Если уж говорить про НРЛ - по моему опыту к его формированию может приводить и часто приводит чудесное сочетание неглекта с вторгающейся, контролирующей и достигаторской историей со стороны родителей - история, в которой ребенку, как таковому, с его потребностями, не оказывается места - и при этом, одновременно, единственное место где он может быть замечен и получить одобрение родителей - это история про "дальше, выше, сильнее, мало, давай еще".
И при этом я совершенно согласна с тем, что успешная терапия неизбежно приведет в место, где случится осознание.
Своей жизненной истории, такой, какая она есть, своих родителей, такими, какие они есть. Того, что ты правда "отстал" от сверстников - и порой отстал непоправимо. Они правда давно уже, а ты все еще нет. Есть лишь определенный отрезок времени, в течении которого женщина может родить ребенка, например. Что ты в позиции "догоняющего" - порой это переживается еще и как унизительное состояние. Осознание своего собственного несовершенства - где ты видишь, как годами потакал себе, например, или осознаешь свою жестокость, токсичность. Где ты можешь увидеть, как в погоне за иллюзией искалечил свое тело. Место, где ты осознаешь - и осознаешь все больше - объем своих потерь.
Критическое место в терапии, как по мне. Потому что велик риск прервать терапию и снова спрятаться под одеялко иллюзий. Потому что пахать - медленно, методично, двигая и меняя свою жизнь в желанную сторону - непонятно как, страшно, долго и нет гарантированного результата, что получится - во всяком случае, получится именно так, как мечталось. Потому что интеграция этого вот всего осознанного - это горе, горе, горе. А это значит - нужны ресурсы.
И это то место, где так важно терапевту сочувствовать. Правда сочувствовать, выдерживать и поддерживать. Не занимая сторону, не поддерживая расщепление, не поощряя аутоагрессию. Помогать горевать.
#особенностиработы #умныепишут #ТФП
Где-то, мне кажется, это похоже на феномен хикикомори, где-то - не такое яркое состояние.
Йоманс говорит, что причин у такого отложенного старта может быть много, он, в силу места своей работы и специализации, чаще сталкивается со скрытым НРЛ (нарциссическое расстройство личности), лежащим в основе подобного состояния. Что хрупкое Эго, стремящееся к идеальному себе в идеальной жизни - не выдерживает столкновения с реальностью, и люди годами, а то и десятками лет, остаются в сладких фантазиях о том, как однажды-то они заживут, или прячутся в компьютерные игры и дым марихуаны.
Впрочем, зачастую это сопровождается резистентной к препаратам депрессией - ну или обычной депрессией, поскольку чтоб совсем с головой спрятаться от реальности - и не видеть, что годы идут, а ты стоишь на месте, воз и ныне там, - трудновато.
И тогда это все еще и раскрашивается кучей аутоагрессии в стиле "вот, мои-то сверстники уже, а я все нет"...
Йоманс, кстати, говорит, что наличие у клиента такой депрессивной позиции - это очень хорошо, и либо свидетельствует о хорошей терапии, проведенной к этому моменту - либо о в целом высоком уровне функционирования. Все куда хуже, когда депрессии и чувства вины нет, а агрессия обращена вовне - и во всех своих неудачах человек винит внешние обстоятельства - других людей, свои диагнозы, существующие и нет.
Цель терапии - возвращать человека к реальной реальности, отказываясь от неэффективной защиты, - а это неизбежно приводит к обнаружению расщепления и фрагментации психики, количеству неинтегрированных диад - и аффектов, порой контролируемых поведенчески, волей, порой нет. И тогда задача терапевта - поддерживать нормальную интеграцию идентичности через исследование тревог (и, от себя дополню) иных аффектов, которые формируют защиты, основанные на расщеплении.
Это про ТФП, конечно. Я учусь ей, и вижу в ней много ценного, но все же, все же...
И про ПРЛ, и про НРЛ лично я думаю, в первую очередь, как про посттравматические истории. Если уж говорить про НРЛ - по моему опыту к его формированию может приводить и часто приводит чудесное сочетание неглекта с вторгающейся, контролирующей и достигаторской историей со стороны родителей - история, в которой ребенку, как таковому, с его потребностями, не оказывается места - и при этом, одновременно, единственное место где он может быть замечен и получить одобрение родителей - это история про "дальше, выше, сильнее, мало, давай еще".
И при этом я совершенно согласна с тем, что успешная терапия неизбежно приведет в место, где случится осознание.
Своей жизненной истории, такой, какая она есть, своих родителей, такими, какие они есть. Того, что ты правда "отстал" от сверстников - и порой отстал непоправимо. Они правда давно уже, а ты все еще нет. Есть лишь определенный отрезок времени, в течении которого женщина может родить ребенка, например. Что ты в позиции "догоняющего" - порой это переживается еще и как унизительное состояние. Осознание своего собственного несовершенства - где ты видишь, как годами потакал себе, например, или осознаешь свою жестокость, токсичность. Где ты можешь увидеть, как в погоне за иллюзией искалечил свое тело. Место, где ты осознаешь - и осознаешь все больше - объем своих потерь.
Критическое место в терапии, как по мне. Потому что велик риск прервать терапию и снова спрятаться под одеялко иллюзий. Потому что пахать - медленно, методично, двигая и меняя свою жизнь в желанную сторону - непонятно как, страшно, долго и нет гарантированного результата, что получится - во всяком случае, получится именно так, как мечталось. Потому что интеграция этого вот всего осознанного - это горе, горе, горе. А это значит - нужны ресурсы.
И это то место, где так важно терапевту сочувствовать. Правда сочувствовать, выдерживать и поддерживать. Не занимая сторону, не поддерживая расщепление, не поощряя аутоагрессию. Помогать горевать.
#особенностиработы #умныепишут #ТФП
❤11👍1👎1
Чувствую себя невероятно странно.
Доктор Фрэнк Йоманс, обучение ТФП, он рассуждает о работе с людьми с ДРИ (диссоциативное расстройство идентичности) с точки зрения, непосредственно, ТФП и теории объектных отношений.
Он начинает с того, что не согласен с тем, что ДРИ считается, преимущественно, исключительно последствием ранней жесткой травматизации (кстати, все известные мне случаи ДРИ включали ранее сексуальное насилие в сторону ребенка, зачастую со стороны его близких, но ваще, это не точно что именно такая травма приводит к его развитию...), но стоило бы смотреть шире, смотреть с точки зрения нарушения интеграции, поскольку таки имеем неинтегрированную и фрагментированную идентичность...
А дальше идет следующий пассаж — что было исследование, брали выборку людей, все из которых подверглись травматизации, но лишь у части из них развились личностные расстройства и ДРИ. А у части — нет.
И тут я подпрыгиваю.
Подпрыгиваю, ибо явственно слышу то самое, что меня саму бесит и смущает уже давно — путаница с определением травмы — да и в целом, путаница с определениями. Здесь явственно под «травмой» подразумевается сильный стресс, некоторое «ужасное событие» - но не то, что вследствие этого стресса становится невозможна интеграция, не то, что травма — это, собственно, срыв интеграции. Ну и конечно же, если понимать травму как событие — то часть случаев развития посттравматических состояний становится необъяснимой — вот же, никто в семье не пил, ребенка не бил, не насиловал, с чего ж у него тогда ПРЛ, к примеру? Это ж неспроста! Это у него генетическое, например.
Или вот путаница между ПРЛ как диагнозом, четким диагнозом, или уровнем организации личности, для которого свойственна неинтегрированная, фрагментарная идентичность (и такие защиты, как проекция, проективная идентификация, идеализация-обесценивание, всемогущий контроль — то, что растет из расщепления — или структурной диссоциации), и на котором вполне функционируют не только люди с ПРЛ, но и с НРЛ, кПТСР, ГТР, ОКР и так далее, и тому подобное.
В общем, удержаться от комментария оказалось невозможно, поскольку если таки понимать травму как срыв интеграции — оно в целом все встает на свои места и ничего ничему не противоречит. Мы можем смотреть и на ДРИ, и на НРЛ, и на ПРЛ как на посттравматические истории, мы можем смотреть на клиентов с ДРИ и кПТСР как на клиентов, функционирующих на пограничном уровне. Вспомнилась сразу Джудит Герман с ее комментарием, что дифференциальная диагностика кПТСР и ПРЛ, в целом, не особо-то и нужна, подход к лечению и там и там будет одинаковый.
Забавно было, что переводчик кПТСР перевел как ПТСР, что привело к непониманию, но в целом... в целом, как мне жаль, что формат такого обучения не подразумевает и не может подразумевать дискуссию. Важно и приятно было пообщаться с человеком, который на лету вникает в суть.
Вот все-таки как невероятно важны общие для всех формулировки, ясные и точные. Идентичность. Травма. Постравматические состояния. Расстройства личности. А у нас вечный кишмякиш...
Ладно, я к чему это все. К тому, что раз так, то принципиально важно то, что терапия для клиентов с кПТСР, ПТСР, с расстройствами личности, функционирующих на пограничном уровне — как ни назови — терапия для клиентов с неинтегрированной диссоциированной идентичностью? - будет успешной тогда, когда будет направлена на интеграцию отщепленного, диссоциированного, вытесненного материала. И без этого нельзя обойтись. И ТФП, в целом, одна из таких терапий с кучей ценных идей. Чем мне и нравится, хотя чисто в ней я точно никогда работать не буду.
#ПРЛ #Машаумничает #ТФП
Доктор Фрэнк Йоманс, обучение ТФП, он рассуждает о работе с людьми с ДРИ (диссоциативное расстройство идентичности) с точки зрения, непосредственно, ТФП и теории объектных отношений.
Он начинает с того, что не согласен с тем, что ДРИ считается, преимущественно, исключительно последствием ранней жесткой травматизации (кстати, все известные мне случаи ДРИ включали ранее сексуальное насилие в сторону ребенка, зачастую со стороны его близких, но ваще, это не точно что именно такая травма приводит к его развитию...), но стоило бы смотреть шире, смотреть с точки зрения нарушения интеграции, поскольку таки имеем неинтегрированную и фрагментированную идентичность...
А дальше идет следующий пассаж — что было исследование, брали выборку людей, все из которых подверглись травматизации, но лишь у части из них развились личностные расстройства и ДРИ. А у части — нет.
И тут я подпрыгиваю.
Подпрыгиваю, ибо явственно слышу то самое, что меня саму бесит и смущает уже давно — путаница с определением травмы — да и в целом, путаница с определениями. Здесь явственно под «травмой» подразумевается сильный стресс, некоторое «ужасное событие» - но не то, что вследствие этого стресса становится невозможна интеграция, не то, что травма — это, собственно, срыв интеграции. Ну и конечно же, если понимать травму как событие — то часть случаев развития посттравматических состояний становится необъяснимой — вот же, никто в семье не пил, ребенка не бил, не насиловал, с чего ж у него тогда ПРЛ, к примеру? Это ж неспроста! Это у него генетическое, например.
Или вот путаница между ПРЛ как диагнозом, четким диагнозом, или уровнем организации личности, для которого свойственна неинтегрированная, фрагментарная идентичность (и такие защиты, как проекция, проективная идентификация, идеализация-обесценивание, всемогущий контроль — то, что растет из расщепления — или структурной диссоциации), и на котором вполне функционируют не только люди с ПРЛ, но и с НРЛ, кПТСР, ГТР, ОКР и так далее, и тому подобное.
В общем, удержаться от комментария оказалось невозможно, поскольку если таки понимать травму как срыв интеграции — оно в целом все встает на свои места и ничего ничему не противоречит. Мы можем смотреть и на ДРИ, и на НРЛ, и на ПРЛ как на посттравматические истории, мы можем смотреть на клиентов с ДРИ и кПТСР как на клиентов, функционирующих на пограничном уровне. Вспомнилась сразу Джудит Герман с ее комментарием, что дифференциальная диагностика кПТСР и ПРЛ, в целом, не особо-то и нужна, подход к лечению и там и там будет одинаковый.
Забавно было, что переводчик кПТСР перевел как ПТСР, что привело к непониманию, но в целом... в целом, как мне жаль, что формат такого обучения не подразумевает и не может подразумевать дискуссию. Важно и приятно было пообщаться с человеком, который на лету вникает в суть.
Вот все-таки как невероятно важны общие для всех формулировки, ясные и точные. Идентичность. Травма. Постравматические состояния. Расстройства личности. А у нас вечный кишмякиш...
Ладно, я к чему это все. К тому, что раз так, то принципиально важно то, что терапия для клиентов с кПТСР, ПТСР, с расстройствами личности, функционирующих на пограничном уровне — как ни назови — терапия для клиентов с неинтегрированной диссоциированной идентичностью? - будет успешной тогда, когда будет направлена на интеграцию отщепленного, диссоциированного, вытесненного материала. И без этого нельзя обойтись. И ТФП, в целом, одна из таких терапий с кучей ценных идей. Чем мне и нравится, хотя чисто в ней я точно никогда работать не буду.
#ПРЛ #Машаумничает #ТФП
👍8❤1
И снова про горе, ресурсы и взрослую депрессивную позицию Часть 1.
«Ну, хорошо, выведешь ты клиента во взрослую депрессивную позицию, а дальше-то что будешь делать? На что опирать будем?» - я услышала эти слова от своего супервизора в первый год своей работы — и хорошо, очень хорошо запомнила. Быть может потому, что мозг они мне взорвали не на шутку — я тогда что такое «депрессивная позиция» обычная-то не знала. Мелани Кляйн? Какая Мелани Кляйн, что это, кто это, зачем это?
А сейчас вспоминаю это и радуюсь. Я оооочень не люблю классический психоанализ, более того, уверена — и не я одна, что для работы с погранично организованным клиентом и психологической травмой он категорически не подходит. Но из него выросла теория объектных отношений и много чего другого хорошего, все классические психологические защиты, которыми мы оперируем, понятие переноса-контрпереноса мы берем из него, «Психоаналитическую диагностику» Нэнси Мак-Вильямс рекомендовали как настольную книгу примерно везде где я училась, ну и в целом, в целом...
Тогда я училась психодраме. Тогда речь шла о сильно травмированном клиенте с... а, впрочем, неважно.
Важно, что из этого замечания выросли для меня тогда три очень важные идеи.
Первая — тут стоит все-таки оттолкнуться от того, что эта самая «депрессивная позиция» из себя представляет. Это этап развития младенца — примерно в районе двух лет, с года до трех она формируется — когда ребенок обнаруживает для себя что его мать (или другой заботящийся о нем взрослый) - и плох, и хорош одновременно, обладает собственной, независимой от младенца волей, и вообще — отдельный от него человек, далеко не всегда бегущий младенчику на помощь (роняя тапки размазывать по стенке суп), а то еще и грозный, ругающийся, усталый, страдающий.
Предполагается что до года-двух психика ребенка не обладает достаточными интегративными способностями чтобы собрать ухаживающего взрослого в единый объект, а воспринимает его расщепленно, как отдельно хороший и отдельно плохой, в зависимости от того хорошо или плохо младенчику в моменте.,
И задача этого возраста — интегрировать эту двойственность, эту амбивалентность взрослого рядом с собой, принять, что он и «хорош», и «плох» одновременно, что он — целостен. Принять, что он, этот взрослый — отделен от тебя, а не является, в буквальном смысле, как это верно для младенцев-грудничков, — твоим продолжением, ручками-ножками, покорным исполнителем твоей воли. В общем, и правда, депрессивненькая картинка. Мир тебе непокорен, ты зависишь от благосклонности другого человека, и вообще ты тут не пуп вселенной, ну а насколько заботлив и насколько хорошо может на тебя откликаться твой персональный взрослый — в принципе лотерея, уже хорошо, если кормит-поит-одевает, особо не бьет и как-то что-то делает, что б ты жил лучше, чем пришлось ему.
При этом — если этот этап проходится благополучно — восприятие мира становится реалистичнее, способы к нему творчески адаптироваться — богаче и разнообразнее, ребенок отходит от примитивных защит и формирует более сложные. Ребенок взрослеет — и это неизбежно связано с переживанием горя и утраты.
И вот тут первая важная для меня идея. Не все младенчики оказываются способны до конца и безпроблемно пройти этот возрастной кризис. Чем амбивалентнее их родители (среда) — тем сложнее собрать их воедино, в одного человека, тем более, что тут вмешивается еще один мощнейший конфликт. Мы запрограммированы любить своих родителей, искать у них защиты, к ним бежать за помощью. Избегать опасности, бить-бежать-замирать в случае ее возникновения. Что, если основной источник опасности — наш собственный родитель? Куда нам бежать, если нас бъет или насилует собственный отец? Собрать вот это воедино, интегрировать и прогоревать детская психика точно не в состоянии.
#интеграция #заметкинаполях #особенностиработы
«Ну, хорошо, выведешь ты клиента во взрослую депрессивную позицию, а дальше-то что будешь делать? На что опирать будем?» - я услышала эти слова от своего супервизора в первый год своей работы — и хорошо, очень хорошо запомнила. Быть может потому, что мозг они мне взорвали не на шутку — я тогда что такое «депрессивная позиция» обычная-то не знала. Мелани Кляйн? Какая Мелани Кляйн, что это, кто это, зачем это?
А сейчас вспоминаю это и радуюсь. Я оооочень не люблю классический психоанализ, более того, уверена — и не я одна, что для работы с погранично организованным клиентом и психологической травмой он категорически не подходит. Но из него выросла теория объектных отношений и много чего другого хорошего, все классические психологические защиты, которыми мы оперируем, понятие переноса-контрпереноса мы берем из него, «Психоаналитическую диагностику» Нэнси Мак-Вильямс рекомендовали как настольную книгу примерно везде где я училась, ну и в целом, в целом...
Тогда я училась психодраме. Тогда речь шла о сильно травмированном клиенте с... а, впрочем, неважно.
Важно, что из этого замечания выросли для меня тогда три очень важные идеи.
Первая — тут стоит все-таки оттолкнуться от того, что эта самая «депрессивная позиция» из себя представляет. Это этап развития младенца — примерно в районе двух лет, с года до трех она формируется — когда ребенок обнаруживает для себя что его мать (или другой заботящийся о нем взрослый) - и плох, и хорош одновременно, обладает собственной, независимой от младенца волей, и вообще — отдельный от него человек, далеко не всегда бегущий младенчику на помощь (роняя тапки размазывать по стенке суп), а то еще и грозный, ругающийся, усталый, страдающий.
Предполагается что до года-двух психика ребенка не обладает достаточными интегративными способностями чтобы собрать ухаживающего взрослого в единый объект, а воспринимает его расщепленно, как отдельно хороший и отдельно плохой, в зависимости от того хорошо или плохо младенчику в моменте.,
И задача этого возраста — интегрировать эту двойственность, эту амбивалентность взрослого рядом с собой, принять, что он и «хорош», и «плох» одновременно, что он — целостен. Принять, что он, этот взрослый — отделен от тебя, а не является, в буквальном смысле, как это верно для младенцев-грудничков, — твоим продолжением, ручками-ножками, покорным исполнителем твоей воли. В общем, и правда, депрессивненькая картинка. Мир тебе непокорен, ты зависишь от благосклонности другого человека, и вообще ты тут не пуп вселенной, ну а насколько заботлив и насколько хорошо может на тебя откликаться твой персональный взрослый — в принципе лотерея, уже хорошо, если кормит-поит-одевает, особо не бьет и как-то что-то делает, что б ты жил лучше, чем пришлось ему.
При этом — если этот этап проходится благополучно — восприятие мира становится реалистичнее, способы к нему творчески адаптироваться — богаче и разнообразнее, ребенок отходит от примитивных защит и формирует более сложные. Ребенок взрослеет — и это неизбежно связано с переживанием горя и утраты.
И вот тут первая важная для меня идея. Не все младенчики оказываются способны до конца и безпроблемно пройти этот возрастной кризис. Чем амбивалентнее их родители (среда) — тем сложнее собрать их воедино, в одного человека, тем более, что тут вмешивается еще один мощнейший конфликт. Мы запрограммированы любить своих родителей, искать у них защиты, к ним бежать за помощью. Избегать опасности, бить-бежать-замирать в случае ее возникновения. Что, если основной источник опасности — наш собственный родитель? Куда нам бежать, если нас бъет или насилует собственный отец? Собрать вот это воедино, интегрировать и прогоревать детская психика точно не в состоянии.
#интеграция #заметкинаполях #особенностиработы
👍4
И снова про горе, ресурсы и взрослую депрессивную позицию
Часть 2.
Впрочем, причиной неразрешимой амбивалентности может быть не только родитель-монстр, но и «просто» непоследовательный и хаотичный родитель, постоянно меняющий требования, амбициозный, вечно занятый родитель, постоянная смена заботящихся взрослых, когда дитеныша кидают от мамы к бабушкам и обратно и многое еще. Плюс — индивидуальные способности к интеграции и восприимчивость к аффекту — штука совершенно индивидуальная и как-раз таки скорее генетически, биологически обусловлена.
И тогда мы не можем говорить о нормальной интеграции, о нормальном прохождении этого этапа взросления. Психоаналитики говорят тут о расщеплении, ван дер Харт и многие другие с ним — о структурной диссоциации. В этом месте, в этом возрасте вполне могут крыться предпосылки к дальнейшему формированию ПРЛ (и не только, в принципе, — к развитию любых расстройств личности, кПТСР, поскольку формирующаяся идентичность ребенка оказывается в недостаточной степени интегрированной и связанной). Ну а дальше — как правило, больше. Обычно это путь все более и более прогрессирующей травматизации. Хотя, я думаю, в качестве исключения мы можем рассматривать истории усыновленных в ресурсные и заботливые семьи детей из детских домов.
Но если истории интеграции, горевания — и, следовательно, в каком-то смысле взросления — не произошло в детстве — остается вся оставшаяся жизнь, и возможность прийти в терапию. В целом, выход во «взрослую депрессивную позицию» у клиентов в терапии обозначает как раз интеграцию. Осознание весьма и весьма неприятных и тяжелых вещей про них, их прошлое, настоящее, их близких. Отказ от иллюзий. Принятие себя, мира и своего места в нем так, как оно есть.
И это, с одной стороны, совершенно необходимо — с этого места возможно изменение, смена стратегии, лучшая адаптация, взросление, и миллион it's a magic терапии.
С другой — это горе.
То самое, о котором много писала уже.
И вот это вторая идея. Как вернуться к жизни — не прогоревав? Возможно ли ДЕЙСТВИТЕЛЬНО — не на словах, а всем собой, на всех уровнях — и понятийном, и эмоциональном, и телесном — выйти в это осознание, в интеграцию, - и следовательно в горевание — если клиент к этому не готов?
Можно как бы все понять, осознать, связать — и не понять при этом до конца, наступать на старые грабли, не мочь контролировать свои аффекты и бегать по старому кругу. Вполне возможно — осознать, проговорить, найти название происходившему — но, как по мне, это не всегда полная интеграция. Погтому что клиент, который понял все, делает-то все то же самое.
Аффект зачастую остается неинтегрированным, непрожитым. Я могу все знать и понимать про себя, свою жизненную историю, про пережитое мною насилие, я могу искренне хотеть остановить на себе историю передачи насилия по отношению к детям в семье из поколения в поколение, я могу тренировать сколько угодно свою силу воли — и при этом обнаружить себя в ярости орущей и поднимающей руку на собственного маленького ребенка, размазавшего кашу по себе и всем эпсилон-окрестностям. И чтобы справиться с этим — надо интегрировать и аффект тоже.
Моя возможность, как терапевта, помочь в этом самом «выводе во взрослую депрессивную позицию» - так-то очень и очень сильно ограничена. Это может быть моей целью — это должно быть моей целью, если мы говорим про интеграцию. Но если клиент не способен — он не способен, и точка, и мы продвинемся лишь частично, и это частый ответ на вопрос почему терапия идет так долго? Потому что время — это ресурс, и это время должно пройти. Потому что клиенту правда надо много времени — порой очень много времени — чтобы оказаться способным начать доверять терапевту настолько, чтобы принести ему какие-то свои самые потаенные, самые трудные истории. Потому что психика не просто так не пускает под защиты к тому, с чем человек пока еще не способен справиться — не расколовшись заново. Потому что — и это ответ — опирать мы должны на ресурсы.
#интеграция #заметкинаполях #особенностиработы
Часть 2.
Впрочем, причиной неразрешимой амбивалентности может быть не только родитель-монстр, но и «просто» непоследовательный и хаотичный родитель, постоянно меняющий требования, амбициозный, вечно занятый родитель, постоянная смена заботящихся взрослых, когда дитеныша кидают от мамы к бабушкам и обратно и многое еще. Плюс — индивидуальные способности к интеграции и восприимчивость к аффекту — штука совершенно индивидуальная и как-раз таки скорее генетически, биологически обусловлена.
И тогда мы не можем говорить о нормальной интеграции, о нормальном прохождении этого этапа взросления. Психоаналитики говорят тут о расщеплении, ван дер Харт и многие другие с ним — о структурной диссоциации. В этом месте, в этом возрасте вполне могут крыться предпосылки к дальнейшему формированию ПРЛ (и не только, в принципе, — к развитию любых расстройств личности, кПТСР, поскольку формирующаяся идентичность ребенка оказывается в недостаточной степени интегрированной и связанной). Ну а дальше — как правило, больше. Обычно это путь все более и более прогрессирующей травматизации. Хотя, я думаю, в качестве исключения мы можем рассматривать истории усыновленных в ресурсные и заботливые семьи детей из детских домов.
Но если истории интеграции, горевания — и, следовательно, в каком-то смысле взросления — не произошло в детстве — остается вся оставшаяся жизнь, и возможность прийти в терапию. В целом, выход во «взрослую депрессивную позицию» у клиентов в терапии обозначает как раз интеграцию. Осознание весьма и весьма неприятных и тяжелых вещей про них, их прошлое, настоящее, их близких. Отказ от иллюзий. Принятие себя, мира и своего места в нем так, как оно есть.
И это, с одной стороны, совершенно необходимо — с этого места возможно изменение, смена стратегии, лучшая адаптация, взросление, и миллион it's a magic терапии.
С другой — это горе.
То самое, о котором много писала уже.
И вот это вторая идея. Как вернуться к жизни — не прогоревав? Возможно ли ДЕЙСТВИТЕЛЬНО — не на словах, а всем собой, на всех уровнях — и понятийном, и эмоциональном, и телесном — выйти в это осознание, в интеграцию, - и следовательно в горевание — если клиент к этому не готов?
Можно как бы все понять, осознать, связать — и не понять при этом до конца, наступать на старые грабли, не мочь контролировать свои аффекты и бегать по старому кругу. Вполне возможно — осознать, проговорить, найти название происходившему — но, как по мне, это не всегда полная интеграция. Погтому что клиент, который понял все, делает-то все то же самое.
Аффект зачастую остается неинтегрированным, непрожитым. Я могу все знать и понимать про себя, свою жизненную историю, про пережитое мною насилие, я могу искренне хотеть остановить на себе историю передачи насилия по отношению к детям в семье из поколения в поколение, я могу тренировать сколько угодно свою силу воли — и при этом обнаружить себя в ярости орущей и поднимающей руку на собственного маленького ребенка, размазавшего кашу по себе и всем эпсилон-окрестностям. И чтобы справиться с этим — надо интегрировать и аффект тоже.
Моя возможность, как терапевта, помочь в этом самом «выводе во взрослую депрессивную позицию» - так-то очень и очень сильно ограничена. Это может быть моей целью — это должно быть моей целью, если мы говорим про интеграцию. Но если клиент не способен — он не способен, и точка, и мы продвинемся лишь частично, и это частый ответ на вопрос почему терапия идет так долго? Потому что время — это ресурс, и это время должно пройти. Потому что клиенту правда надо много времени — порой очень много времени — чтобы оказаться способным начать доверять терапевту настолько, чтобы принести ему какие-то свои самые потаенные, самые трудные истории. Потому что психика не просто так не пускает под защиты к тому, с чем человек пока еще не способен справиться — не расколовшись заново. Потому что — и это ответ — опирать мы должны на ресурсы.
#интеграция #заметкинаполях #особенностиработы
👍4🔥1
И снова про горе, ресурсы и взрослую депрессивную позицию
Часть 3.
Третья история. Третья идея.
Пока у клиента нет чего-то (и я совершенно не знаю на берегу, да и в процессе зачастую), чего, что нужно ему, чтобы пережить эту депрессию, это горе, это столкновение себя — с миром, себя с собой, себя — со своими аффектами — ничего не произойдет. Я могу предполагать, что дела явно пойдут лучше, если... у клиента будет работа, работа с многоденег, работа, которая нравится и вдохновляет. Будет поддерживающая среда — друзья и близкие, действительно готовые подставить плечо, выслушать, поддержать. Любимый человек. Любимое занятие. Здоровье. Время. Но часто это не все.
И порой ресурсом, как ни странно, становится состояние, в котором изменения настолько нужны и необходимы, что уже нельзя никак иначе. Увидела высказывание неизвестного мне Ильи Латыпова (ничего о нем не знаю, кроме того, что это, очевидно, мой коллега :), которое мне показалось довольно близким. Процитирую -
Я порой и сама не знаю какие. Доверие терапевту? Опыт? Время? Деньги? Я не знаю - но готова искать. И ждать.
В общем, хороший мне вопрос моя супервизор задала, годный, вдохновительный. Спасибо ей.
#интеграция #особенностиработы #заметкинаполях
Часть 3.
Третья история. Третья идея.
Пока у клиента нет чего-то (и я совершенно не знаю на берегу, да и в процессе зачастую), чего, что нужно ему, чтобы пережить эту депрессию, это горе, это столкновение себя — с миром, себя с собой, себя — со своими аффектами — ничего не произойдет. Я могу предполагать, что дела явно пойдут лучше, если... у клиента будет работа, работа с многоденег, работа, которая нравится и вдохновляет. Будет поддерживающая среда — друзья и близкие, действительно готовые подставить плечо, выслушать, поддержать. Любимый человек. Любимое занятие. Здоровье. Время. Но часто это не все.
И порой ресурсом, как ни странно, становится состояние, в котором изменения настолько нужны и необходимы, что уже нельзя никак иначе. Увидела высказывание неизвестного мне Ильи Латыпова (ничего о нем не знаю, кроме того, что это, очевидно, мой коллега :), которое мне показалось довольно близким. Процитирую -
«Встреча с нашим подлинным "Я" никогда не происходит по доброй воле, в результате чинно-благородного обучения на психотерапевтов или плавного «саморазвития». Она происходит под аккомпанимент взрывов душевной боли, личностного кризиса, завывания травмы и отчаянного цепляния за привычные жизненные схемы. Жизнь мрачно разжимает палец за пальцем, и ты летишь на самое дно, и если долетишь и вытерпишь — тогда и встретишься. А иногда только фактическое отсутствие выбора — вынести прежде невыносимое или сдохнуть — только это может заставить нас развернуться в сторону себя-настоящего. Добровольно? Нет. И так до следующего кризиса»Я не во всем согласна с Ильей, уж больно тяжкую и мрачную картину он живописует. Особенно не согласна в аспекте добровольности. Да, интеграция, зачастую, кризис — и как раньше уже не будет, а как будет — неизвестно, и это страшно. Интгерация — это встреча с застарелой болью, страхом, стыдом и бессилием. Это — и так должно быть обязательно — добровольное согласие на горе. Искать встречи с собой, и идти в тяжелое стоит только добровольно — даже зная, что будет больно, что будет неприятно — потому что за этим ты сам, твоя целостность, облегчение симптомов, полноценная жизнь. И это возможно — когда уже есть опыт хождения к себе, когда хочешь изменений, настоящих, глубинных изменений. Потому что кризисы заканчиваются — и жизнь становится лучше чем раньше. Но для этого нужны ресурсы.
Я порой и сама не знаю какие. Доверие терапевту? Опыт? Время? Деньги? Я не знаю - но готова искать. И ждать.
В общем, хороший мне вопрос моя супервизор задала, годный, вдохновительный. Спасибо ей.
#интеграция #особенностиработы #заметкинаполях
❤6🔥2
Головоломка-2 (ВНИМАНИЕ, СПОЙЛЕРЫ!), диффузная идентичность и пограничное расстройство.
Выбралась сегодня с семьей в кинотеатр, как большие все, с попкорном, с газировочкой, с аттракционами после просмотра для ребенка. Я крайне редко смотрю видеоконтент, но есть и чудесные исключения, к каковым относятся в первую очередь пиксаровские мультики. Особенно последних лет.
И подумать там много есть о чем, и заходят они чудесно и детям, и взрослым. А моментами еще и думаешь про то, что у них неплохой такой психолог в штате сидит, консультирует. Первую "Головоломку" я смотрела еще во времена начала своего обучения, и зашла она тогда прекрасно, и в психотерапевтический контекст легла как родная. Поэтому и от второй я ожидала похожего, и как оказалось - не зря.
Теперь у меня есть чудесные метафоры про интегрированную и диффузную идентичность, расщепление, идеализацию и обесценивание, и, главное, простые. А то я тут пишу текст про то, что такое эти самые диффузная и нормальная идентичность, и при чем тут ПРЛ, и закопалась совсем, и будет там притча с цитатами страниц на семь ворда...
Итак, дано нам в начале - у Райли формируются некие убеждения. Не просто так, а на основе определенных воспоминаний, причем не всех, а отфильтрованных (в мультике их фильтрует Радость, но это неважно). И на основе этих присвоенных, "хороших" воспоминаний, у нее формируется убеждение: "я - хороший человек". Все воспоминания, которые с точки зрения фильтра-Радости могут разрушить сие светлое представление о себе, отправляются в туманное далеко, куда подальше, в "я подумаю про этопотом никогда".
Это, кстати, совершенно нормально для нормально развивающегося нормального ребенка. Мир прост, это хорошо, это плохо, надо стараться быть хорошим. Очень многие нашкодившие дети, если их спросить "кто это сделал" - абсолютно искренне ответят - "это не я". Ну правда же, Маша хорошая, Маша не может быть плохая, плохая Маша - это какая-то другая Маша.
Я б, правда, назвала это состояние "я хороший человек", которое строится на воспоминаниях, каких-то следующих из этих воспоминаний выводов, моральных максим, не убеждением, а как раз таки идентичностью. Кто я такая? Какая я? Из чего я состою? Что мое?
Но двигаем дальше. Райли взрослеет, у нее начинается пубертат, и вместе с ним приходят новые, незнакомые ранее - и не такие уж простые и понятные эмоции, как прежние базовые пять. Дальше Тревожность отправляет Радость и Ко куда подальше, встает к рулю, решает выстроить "новую Райли" - что, внезапно, приводит к формированию совершенно незапланированного убеждения-идентичности "Я никуда не гожусь". Бум! Ну, а что вы хотели, если вами рулит зависть, стыд, тревога и хандра?
Ну, и у нас разворачивается базовый конфликт мультфильма, который разрешается путем возврата в лоно осознанности всех вытесненных прежде неприятных воспоминаний - и формирования на их основе новых, куда более сложных посылов-осознаний себя, нежели "я хорошая" или "я никуда не гожусь".
Райли осознает что она - разная. Когда эгоистка, когда истеричка, когда лентяйка, когда трусиха, когда милая и добрая, когда заботливая. Что это все сплетено в единую Райли. Что она разная - и при этом целостная. Урра, у нас хэппи-энд, и мы можем оставить Райли в покое и порадоваться за ее свежеприобретенную взрослую интегрированную идентичность.
Ну, да. В целом оно — становление интегрированной и связной взрослой идентичности — происходит примерно вот так. Понятно, что не за три показанных в мультике дня, а за те самые "о Боже, это теперь еще лет на десять!".
Да и начинается эта интеграция, эта сложность - тоже не в 13 пубертатных лет. В первой Головоломке уже дана подача о том, что воспоминания, переживания в норме развиваются и усложняются, смешиваются, одно и то же событие может вызывать и радость, и печаль, и гнев, и страх. И, если человек может вынести это одновременно - то мы говорим об интегрированной и связной идентичности, здоровом Я.
⬇️
#заметкинаполях #кПТСР #ПРЛ
Выбралась сегодня с семьей в кинотеатр, как большие все, с попкорном, с газировочкой, с аттракционами после просмотра для ребенка. Я крайне редко смотрю видеоконтент, но есть и чудесные исключения, к каковым относятся в первую очередь пиксаровские мультики. Особенно последних лет.
И подумать там много есть о чем, и заходят они чудесно и детям, и взрослым. А моментами еще и думаешь про то, что у них неплохой такой психолог в штате сидит, консультирует. Первую "Головоломку" я смотрела еще во времена начала своего обучения, и зашла она тогда прекрасно, и в психотерапевтический контекст легла как родная. Поэтому и от второй я ожидала похожего, и как оказалось - не зря.
Теперь у меня есть чудесные метафоры про интегрированную и диффузную идентичность, расщепление, идеализацию и обесценивание, и, главное, простые. А то я тут пишу текст про то, что такое эти самые диффузная и нормальная идентичность, и при чем тут ПРЛ, и закопалась совсем, и будет там притча с цитатами страниц на семь ворда...
Итак, дано нам в начале - у Райли формируются некие убеждения. Не просто так, а на основе определенных воспоминаний, причем не всех, а отфильтрованных (в мультике их фильтрует Радость, но это неважно). И на основе этих присвоенных, "хороших" воспоминаний, у нее формируется убеждение: "я - хороший человек". Все воспоминания, которые с точки зрения фильтра-Радости могут разрушить сие светлое представление о себе, отправляются в туманное далеко, куда подальше, в "я подумаю про это
Это, кстати, совершенно нормально для нормально развивающегося нормального ребенка. Мир прост, это хорошо, это плохо, надо стараться быть хорошим. Очень многие нашкодившие дети, если их спросить "кто это сделал" - абсолютно искренне ответят - "это не я". Ну правда же, Маша хорошая, Маша не может быть плохая, плохая Маша - это какая-то другая Маша.
Я б, правда, назвала это состояние "я хороший человек", которое строится на воспоминаниях, каких-то следующих из этих воспоминаний выводов, моральных максим, не убеждением, а как раз таки идентичностью. Кто я такая? Какая я? Из чего я состою? Что мое?
Но двигаем дальше. Райли взрослеет, у нее начинается пубертат, и вместе с ним приходят новые, незнакомые ранее - и не такие уж простые и понятные эмоции, как прежние базовые пять. Дальше Тревожность отправляет Радость и Ко куда подальше, встает к рулю, решает выстроить "новую Райли" - что, внезапно, приводит к формированию совершенно незапланированного убеждения-идентичности "Я никуда не гожусь". Бум! Ну, а что вы хотели, если вами рулит зависть, стыд, тревога и хандра?
Ну, и у нас разворачивается базовый конфликт мультфильма, который разрешается путем возврата в лоно осознанности всех вытесненных прежде неприятных воспоминаний - и формирования на их основе новых, куда более сложных посылов-осознаний себя, нежели "я хорошая" или "я никуда не гожусь".
Райли осознает что она - разная. Когда эгоистка, когда истеричка, когда лентяйка, когда трусиха, когда милая и добрая, когда заботливая. Что это все сплетено в единую Райли. Что она разная - и при этом целостная. Урра, у нас хэппи-энд, и мы можем оставить Райли в покое и порадоваться за ее свежеприобретенную взрослую интегрированную идентичность.
Ну, да. В целом оно — становление интегрированной и связной взрослой идентичности — происходит примерно вот так. Понятно, что не за три показанных в мультике дня, а за те самые "о Боже, это теперь еще лет на десять!".
Да и начинается эта интеграция, эта сложность - тоже не в 13 пубертатных лет. В первой Головоломке уже дана подача о том, что воспоминания, переживания в норме развиваются и усложняются, смешиваются, одно и то же событие может вызывать и радость, и печаль, и гнев, и страх. И, если человек может вынести это одновременно - то мы говорим об интегрированной и связной идентичности, здоровом Я.
⬇️
#заметкинаполях #кПТСР #ПРЛ
👍11❤6
⬆️
Но что, если предположить, что все пошло не так, как в мультике? Что, если наши новообретенные эмоции самозародились из выброшенного, отброшенного, запихнутого в самые дальние уголки памяти материала? И там, на их основе, сформировали новый "головной центр", и новую идентичность. А там, быть может, и третий?
Как вам идентичности "я - хороший человек", "ненавижу вас всех" и "я никуда не гожусь" (а может быть и больше), ну, с сопутствующими эмоциями и “центрами управления”, которые существуют в голове человека тоже одновременно, но как бы по отдельности. И каждая считает главной именно себя, и вытесняет другие, и в принципе стремится забыть об их существовании? Собственно, примерно так и выглядит не интегрированная, диффузная идентичность, если быть совсем точной — диффузная идентичность с точки зрения создателей ТФП, Кернберга, Йоманса и Ко. Есть еще диффузная идентичность глазами Джеймса Марсии, там немного про другое, и я возможно еще допишу про это статью.
Не суть. Суть в том, что сознание человека оказывается расколотым и не связным, и его поведением начинают рулить аффекты — те самые Радость, Тревожность, Гнев и так далее. Помним же, что в мультике в какой-то момент становится очевидным, что рулит поведением повзрослевшей Райли она сама, через свою идентичность-убеждения, и что до эмоций доходит, что не они тут главные?
Но в случае диффузной, расколотой, не связной идентичности рулят аффекты. В зависимости от того, какая снаружи там среда, какой аффект она вызывает — включается тот или иной "головной центр", то или иное поведение, и оно не особо адаптивно, так-то. Затем, вполне возможно, событие снаружи заканчивается, но один головной центр объявляет войну второму за недостаточно хорошую и адаптивную реакцию на эту наружу. В сознании происходит вечный конфликт, вечная война за то, какие реакции, какие убеждения, и даже какие воспоминания являются правильными и годными, а какие нет. Ну и логично, что самому человеку в этом непонятно, страшно, больно, у него нет какого-то целостного представления о себе, его поведение часто противоречиво, его мотает... Как по мне — прекрасное описание пограничного расстройства.
Почему так может сложиться? Из мультика явно, что у Райли в целом чудесные, ресурсные и поддерживающие родители. Они среднего класса, своя комната у ребенка, родители за нее болеют, радуются ее успехам, поддерживают когда ей плохо, с ними можно поговорить. На ее потребности обращают внимание, до такой степени, что она занимается женским хоккеем, без всех этих вот «ты ж девочка, ты должна». Никто не бьет Райли, никто ее не отвергает, никто не гонит ее дальше-выше-сильнее — она отличница и хороший игрок скорее потому, что ей это нравится. И я полагаю, именно это: много ресурсов, хорошая среда — делает возможным объединение полярностей, внутренних противоречий в некоторое единое целое. Не сразу, через серьезную работу психики, но делает.
А что если мы говорим о ребенке, родители которого нестабильны и противоречивы? О среде, в которой вообще непонятно, что такое хорошо, и что такое плохо, потому что за одно и то же поведение тебя сегодня ругают, а завтра хвалят? О насилии, буллинге, и другом звездеце, которые так расшатывают психику, что аффекты становятся невероятно сильными и острыми, и фиг их обуздаешь?
Я думаю, именно в этих случаях интеграция становится невозможной. Ребенку просто не хватает ресурсов чтобы объединить все эти противоречия в единое целое, создать единую непротиворечивую картину себя. А мы, психологи, в итоге наблюдаем то состояние, которое называем или кПТСР, или ПРЛ, или каким-то другим РЛ, или пограничным уровнем организации психики - зависит от нашего образования и школы.
А как интегрировать? Да так же как в мультике. Признавать, замечать и уважать все состояния себя. Сталкиваться с неприятными эмоциями и проживать их, и признавать их ценность, в том числе. Прощать и принимать любого себя — но не любому себе давать волю. Взрослеть.
#заметкинаполях #кПТСР #ПРЛ
Но что, если предположить, что все пошло не так, как в мультике? Что, если наши новообретенные эмоции самозародились из выброшенного, отброшенного, запихнутого в самые дальние уголки памяти материала? И там, на их основе, сформировали новый "головной центр", и новую идентичность. А там, быть может, и третий?
Как вам идентичности "я - хороший человек", "ненавижу вас всех" и "я никуда не гожусь" (а может быть и больше), ну, с сопутствующими эмоциями и “центрами управления”, которые существуют в голове человека тоже одновременно, но как бы по отдельности. И каждая считает главной именно себя, и вытесняет другие, и в принципе стремится забыть об их существовании? Собственно, примерно так и выглядит не интегрированная, диффузная идентичность, если быть совсем точной — диффузная идентичность с точки зрения создателей ТФП, Кернберга, Йоманса и Ко. Есть еще диффузная идентичность глазами Джеймса Марсии, там немного про другое, и я возможно еще допишу про это статью.
Не суть. Суть в том, что сознание человека оказывается расколотым и не связным, и его поведением начинают рулить аффекты — те самые Радость, Тревожность, Гнев и так далее. Помним же, что в мультике в какой-то момент становится очевидным, что рулит поведением повзрослевшей Райли она сама, через свою идентичность-убеждения, и что до эмоций доходит, что не они тут главные?
Но в случае диффузной, расколотой, не связной идентичности рулят аффекты. В зависимости от того, какая снаружи там среда, какой аффект она вызывает — включается тот или иной "головной центр", то или иное поведение, и оно не особо адаптивно, так-то. Затем, вполне возможно, событие снаружи заканчивается, но один головной центр объявляет войну второму за недостаточно хорошую и адаптивную реакцию на эту наружу. В сознании происходит вечный конфликт, вечная война за то, какие реакции, какие убеждения, и даже какие воспоминания являются правильными и годными, а какие нет. Ну и логично, что самому человеку в этом непонятно, страшно, больно, у него нет какого-то целостного представления о себе, его поведение часто противоречиво, его мотает... Как по мне — прекрасное описание пограничного расстройства.
Почему так может сложиться? Из мультика явно, что у Райли в целом чудесные, ресурсные и поддерживающие родители. Они среднего класса, своя комната у ребенка, родители за нее болеют, радуются ее успехам, поддерживают когда ей плохо, с ними можно поговорить. На ее потребности обращают внимание, до такой степени, что она занимается женским хоккеем, без всех этих вот «ты ж девочка, ты должна». Никто не бьет Райли, никто ее не отвергает, никто не гонит ее дальше-выше-сильнее — она отличница и хороший игрок скорее потому, что ей это нравится. И я полагаю, именно это: много ресурсов, хорошая среда — делает возможным объединение полярностей, внутренних противоречий в некоторое единое целое. Не сразу, через серьезную работу психики, но делает.
А что если мы говорим о ребенке, родители которого нестабильны и противоречивы? О среде, в которой вообще непонятно, что такое хорошо, и что такое плохо, потому что за одно и то же поведение тебя сегодня ругают, а завтра хвалят? О насилии, буллинге, и другом звездеце, которые так расшатывают психику, что аффекты становятся невероятно сильными и острыми, и фиг их обуздаешь?
Я думаю, именно в этих случаях интеграция становится невозможной. Ребенку просто не хватает ресурсов чтобы объединить все эти противоречия в единое целое, создать единую непротиворечивую картину себя. А мы, психологи, в итоге наблюдаем то состояние, которое называем или кПТСР, или ПРЛ, или каким-то другим РЛ, или пограничным уровнем организации психики - зависит от нашего образования и школы.
А как интегрировать? Да так же как в мультике. Признавать, замечать и уважать все состояния себя. Сталкиваться с неприятными эмоциями и проживать их, и признавать их ценность, в том числе. Прощать и принимать любого себя — но не любому себе давать волю. Взрослеть.
#заметкинаполях #кПТСР #ПРЛ
❤23👍2
Села пролистывать свои же заметки-конспекты по следам чтения "Нейробиологии и лечения травматической диссоциации", то, что записывала по ходу чтения как аукнувшееся и легшее на душу, совпавшее с кусочками знания из других областей. Поделюсь кусочками и здесь, ну и своими комментариями.
Про психотерапию и ее задачи.
Авторы в целом не в восторге от EMDR в соло-исполнении, от КБТ и прочих бихевиоральных подходов, и я тут люто голосую, в смысле очень к ним присоединяюсь. Люди — не сломанные чайники, чтобы чинить их по инструкции, выливать с водой за борт младенца тоже такое себе. Например, телесно-ориентированные подходы, которые зачастую опираются в своих теоретических подводках на идеи типа «энергий, грубых и тонких тел» или просто являются в каком-то виде типологиями, показывают исключительную эффективность в работе с травмой с точки зрения своих техник и того что правда, можно назвать лечебной традицией. Способность обратиться к чему-то новому, придумать на коленке — когда старое не работает — невероятно важно. То, что нельзя рассказать - порой можно нарисовать, протанцевать, пропеть. Ну и в целом исключительно разговорные подходы при работе с травмой, даже в травмаинформированных подходах, довольно ограничены. Любой опыт, кроме когнитивной составляющей, несет в себе еще и эмоциональную, и сенсорную, телесную, и нам нужно получать к нему доступ при работе с травмой.
Очень важное замечание про «не перегружать». С одной стороны часто встречаю прям таки страх клиенту навредить, обращая его к неприятным переживаниям, неприятным воспоминаниям и чувствам, а получается просто... ну, в лучшем случае поддерживающая терапия, возможно с акцентом на поиск копингов, но проблема-то не решается. С другой — порой вижу обратное — своеобразное удерживание человека в его невыносимости, прямое сталкивание его туда, поддержание нездоровых способов отреагирования (двинь этот матрас, символизирующий маму, бейсбольной битой! отомсти ей за все!). Ну а это самое непрерывное воплощенное я, что как не здоровая идентичность, гибкая, связная и непрерывная?
И вот здесь как раз считаю важным заметить, что умение и способность держать фокус внимания не только на том, ЧТО говорит клиент, но и на том КАК он это говорит, а еще на том, что в это время происходит с его телом, а еще на том, что происходит с телом и эмоциями терапевта — эмоциональный и соматический контрпереносы — очень и очень помогают терапевту в работе. Часть информации мы получим из речи клиента, но только часть. И разрывы, нарушения связности, следы внутренних конфликтов и противоречий, скачки с темы на тему, умолчания, избегания — мы можем обнаружить и в ней. Но гораздо больше нам может дать наблюдение за тем как ведет себя его тело, как тем как он проявляет или не проявляет эмоции, и за тем, что в контакте с ним мы чувствуем сами.
⬇️
#умныепишут #конспект
Про психотерапию и ее задачи.
Психотерапия во многом это эмоциональное обучение.
Необходимо создать мультимодальную, творческую, сострадательную психотерапию, основанную на нейронауке и лечебных традициях. Узконаправленные мануализированные протоколы лечения неизбежно неэффективны.
Авторы в целом не в восторге от EMDR в соло-исполнении, от КБТ и прочих бихевиоральных подходов, и я тут люто голосую, в смысле очень к ним присоединяюсь. Люди — не сломанные чайники, чтобы чинить их по инструкции, выливать с водой за борт младенца тоже такое себе. Например, телесно-ориентированные подходы, которые зачастую опираются в своих теоретических подводках на идеи типа «энергий, грубых и тонких тел» или просто являются в каком-то виде типологиями, показывают исключительную эффективность в работе с травмой с точки зрения своих техник и того что правда, можно назвать лечебной традицией. Способность обратиться к чему-то новому, придумать на коленке — когда старое не работает — невероятно важно. То, что нельзя рассказать - порой можно нарисовать, протанцевать, пропеть. Ну и в целом исключительно разговорные подходы при работе с травмой, даже в травмаинформированных подходах, довольно ограничены. Любой опыт, кроме когнитивной составляющей, несет в себе еще и эмоциональную, и сенсорную, телесную, и нам нужно получать к нему доступ при работе с травмой.
Задача и искусство терапии - направить клиента к переживанию непрерывного воплощенного я, правдивого по отношению к самому себе, позволяя действовать в условиях сотрудничества и сострадания. Так же необходимо найти способ помочь интеграции эмоционального опыта клиента в его самоощущение, не перегружая его.
Очень важное замечание про «не перегружать». С одной стороны часто встречаю прям таки страх клиенту навредить, обращая его к неприятным переживаниям, неприятным воспоминаниям и чувствам, а получается просто... ну, в лучшем случае поддерживающая терапия, возможно с акцентом на поиск копингов, но проблема-то не решается. С другой — порой вижу обратное — своеобразное удерживание человека в его невыносимости, прямое сталкивание его туда, поддержание нездоровых способов отреагирования (двинь этот матрас, символизирующий маму, бейсбольной битой! отомсти ей за все!). Ну а это самое непрерывное воплощенное я, что как не здоровая идентичность, гибкая, связная и непрерывная?
Для эффективной коррекции состояния клиента необходимо направить усилия как на устранение защитной блокировки, так и на возобновление процесса переработки информации, который содержит сам аффект, соматические особенности, когнитивные каналы и др. Хорошая терапия направлена на увеличение ресурсов и уменьшение интенсивности эмоций.
И вот здесь как раз считаю важным заметить, что умение и способность держать фокус внимания не только на том, ЧТО говорит клиент, но и на том КАК он это говорит, а еще на том, что в это время происходит с его телом, а еще на том, что происходит с телом и эмоциями терапевта — эмоциональный и соматический контрпереносы — очень и очень помогают терапевту в работе. Часть информации мы получим из речи клиента, но только часть. И разрывы, нарушения связности, следы внутренних конфликтов и противоречий, скачки с темы на тему, умолчания, избегания — мы можем обнаружить и в ней. Но гораздо больше нам может дать наблюдение за тем как ведет себя его тело, как тем как он проявляет или не проявляет эмоции, и за тем, что в контакте с ним мы чувствуем сами.
⬇️
#умныепишут #конспект
❤4
⬆️
И если мы умеем это достаточно хорошо — то мы можем сперва для себя соединить разорванное у клиента, что-то, быть может, связав и предположив про него — а затем и ему помочь собрать все в единое целое. А простое внимание к детали: замершему лицу, напряженным плечам, дрожжи, сжатым кулакам — может помочь обойти блоки и соприкоснуться с подавленным аффектом, отвергнутым знанием про себя.
Вот только стоит помнить, что поднять аффект ни в коем случае не самоцель. Цель — реконсолидация и переработка травматического опыта. Получение новых навыков и повышение способности к саморегуляции. На то, что б ресурсов стало больше и адаптация к повседневной жизни стала лучше, а интенсивность эмоциональных переживаний снизилась и стала выносимой. Помогает и очень нам в этом такая история, как титрование. Но о нем - в следующий раз.
#умныепишут #конспект
И если мы умеем это достаточно хорошо — то мы можем сперва для себя соединить разорванное у клиента, что-то, быть может, связав и предположив про него — а затем и ему помочь собрать все в единое целое. А простое внимание к детали: замершему лицу, напряженным плечам, дрожжи, сжатым кулакам — может помочь обойти блоки и соприкоснуться с подавленным аффектом, отвергнутым знанием про себя.
Вот только стоит помнить, что поднять аффект ни в коем случае не самоцель. Цель — реконсолидация и переработка травматического опыта. Получение новых навыков и повышение способности к саморегуляции. На то, что б ресурсов стало больше и адаптация к повседневной жизни стала лучше, а интенсивность эмоциональных переживаний снизилась и стала выносимой. Помогает и очень нам в этом такая история, как титрование. Но о нем - в следующий раз.
#умныепишут #конспект
🔥5