Опять же, грустное, жизненное, важное по мотивам Джудит Герман.

"Изменение становится возможным лишь тогда, когда есть достаточно поддержки, достаточно ресурсов. В случае социальных изменений - тогда, когда есть политический запрос"

Если говорить о социальных вещах - пока нет достаточно большой группы людей, желающих изменений, этих изменений и не будет.

Пока не собралось достаточно большой группы женщин, решивших бороться за свои права - и не было у женщин никаких прав, единичные истории - это фрики, сумасшедшие, истерички, к ногтю их, к ногтю - пока не случились стоунвольские бунты - лгбт в штатах оставались преследуемой группой вне закона.

Попытки отдельных российских лгбт-активистов выйти на улицы и что-то изменить в 2006-2011 примерно годах провалились с самого начала во многом из-за того, что социального запроса на это не было, на улицы выходило человек 10-20, однозначно воспринимавшихся фриками, власти нагоняли толпу ОМОНа, скинов и журналистов. Дальше картинка шла на федеральные каналы, гомофобия в обществе нагнеталась.
Остальные лгбт тусили по клубам и в принципе не понимали, зачем махать флагами и "дразнить гусей". Потом скины пришли в клубы, потом приняли закон о пропаганде... Сейчас лгбт - экстремисты и абсолютно пораженная в правах группа людей.
Боюсь, многие механизмы курощения и разобщения были отработанны в России именно на ЛГБТ. А про необходимость просветительской/социальной/правозащитной работы вперед выхода на улицы говорила я уже году в 2007-8, что ли, да кто ж меня слушал...

При этом нет гарантий, что если большая группа людей соберется и захочет изменений - им этих изменений удастся добиться, смотрим на примеры Ирана и Белоруссии. Если режим людоедский и на его стороне армия, полиция, пулеметы и танки - и приказ стрелять по толпе - обвалить, скорее всего, не получится, во всяком случае условно "мирным" путем.
Просто если не пробовать - не получится точно.

Но про силу группы знаю не только я, и куча властных ресурсов направлена на разобщение. На то, что бы не дать людям объединиться сильнее чем в кружок макраме.

Мда, чет про политику уже, а не про травму. Дык вот, коллективная травма тоже существует - и может быть исцелена через те же механизмы признания, горевания, осознания. Если есть запрос,  ресурсы и место для этого. Он возникает, обычно, тогда когда вопросы выживания и базовой безопасности решены.

Если мы говорим об индивидуальной травме, о столкновении одного человека с чем-то, что встает поперек всего его опыта, всей его прошлой жизни, с чем-то, что не может быть противоречиво уложено в голове - и, вдобавок, чрезмерно эмоционально заряжено - для интеграции этого  опыта ему нужны ресурсы, нужна поддержка, нужно время и силы "сжиться" с этим.

А их очень часто нет. Собственно, когда жизнь спасаешь - тебе не до горевания. Горе оно так-то вообще роскошь.

Поэтому любая работа с травмой начинается с поиска и накопления ресурсов. С поиска поддерживающего круга общения. С решения базовых вопросов выживания и простейших копингов. И до тех пор пока этих ресурсов не станет достаточно - в травму идти нельзя.
#умныепишут #особенностиработы

Наши Великие утверждают (и они правы ) что в травме нет нарратива. Т.е. нет слов, нет истории, которой можно описать произошедшее - ну и это, как раз, про то, что при травматизации разнообразные связи между разнообразными отделами мозга нарушаются, в том числе тормозится зона Брока (моторная зона речи).

И действительно, люди порой вспоминают нечто, явно травматичное из своего прошлого - и понимают, что "сказать-то ничего не могут", объяснить, что случилось и в чем там дело. Слова не находятся. А вообще "отличное" - и дофига обидное - когда слова на ответ обидчику - умные, едкие, точные, резкие - приходят где-то там на следующий день, а в моменте доступно лишь обиженно мычать.
Доступен сильнейший аффект, доступны слезы или сжатые кулаки, гримаса боли или ярости, застывшая поза, зажатые плечи... но не слова.

Но так не всегда. Бывает так, что слова-то как раз есть. Есть история. И ее прекрасно тебе могут рассказать - и не всегда вот даже - что является признаком диссоциации "с другой стороны" - рассказать спокойно-отрешенно, как анекдот или пересказ близко к тексту в школе на уроке литературы. Может быть так, что к рассказу прилагаются и чувства, и переживания, и ощущения - а паззл все равно не сходится, воз и ныне там, и порой годами - все те же триггеры включают все те же способы реагирования и боль не уходит.

Или нарратив есть с самого начала - простой такой нарратив - но он вообще не укладывается в голове. "Мой отец умер". "Россия напала на Украину". Кому как, последняя фраза не укладывалась у меня в голове несколько недель, если не месяцев, это НЕВОЗМОЖНО, этого НЕ МОЖЕТ БЫТЬ, КАК? И тогда это просто слова, но они не объясняют ни-че-го. Объясняют, не объясняя. Повторение без понимания, как у некоторых школьных отличников с хорошей памятью, способных задолбить учебник - но попроси их объяснить, что все это значит...

А порой смотришь - и понимаешь, что как будто этих нарративов несколько, и, в принципе, каждый по отдельности имеет право на существование, но они несовместимы друг с другом, и конфликтуют, перетягивая одеяло на себя, разрывая человека изнутри...
"Моя мама - алкоголик". Нарратив есть? Казалось бы... я знаю это, как знаю и то, что люблю ее, и знаю то, что она еще и любила меня, и любила искренне, и трезвой была она интереснейшим и заботливейшим человеком, и что напивалась-то от полной своей беспомощности и бессилия (ну, например). Я знаю это. Но я этого НЕ ПОНИМАЮ - и в этом мучение травмы. В неспособности это понять, объяснить себе, объединить в единое целое.

А потом, однажды, порой после долгой-долгой работы, где трогаешь то один кусочек паззла, то другой, где горе, гнев, и совмещение несовместимого - клиент на тебя смотрит - и этот момент не пропустить - его голос, осанка, взгляд - все - меняется. И говорит: - Я понял! А дальше какую-то очень простую фразу. Быть может ту, которая на разные лады много раз уже звучала до этого. "Мой отец любил меня, старался защитить, но не смог". Или "Они не имели права так поступать со мной". Или "этого не изменить, и теперь мне жить с этим". Но за этими простыми, как правило, словами - стоит настоящее понимание. И принятие.
И вот это - интеграция, тот момент истины, ради которого все это, кусочки паззла, сошедшиеся наконец в одно целое, то место, где действительно появляется тот самый нарратив, а вместе с ним какая-то новая суперсила, целостность. Место, где заканчивается боль и уходит конфликт. Место, после которого мы можем, наконец сказать - что травматический материал переработан.
Вот это место - и это не просто слова.
#интеграция #диссоциация

Маша опять пошла учиться. На сей раз Джереми Холмс - "Расстройства личности через призму теории привязанности". Вот вообще не жалею, много интересных взглядов на давно знакомое и прописное и несколько неожиданных фактов, подтверждающих и структурирующих давно эмпирически наблюденное. И дополняет Герман. Довольна. Очень.
И организация лучше и переводчиков два, ура, одна прям очень хороша.

Мальчик болель. Когда мальчики болеют - все рутины рушатся в одночасье, - и в целом это нормально, мамы вылетают из колеи, порой не спят всю ночь и потом долго пытаются прийти в себя. Тут уж не до постов и записей...

А тем временем, накопилось и слов,  и мыслей.

Так вот. Невероятно важная мысль, подхваченная у Джереми Холмса - в терапии ПРЛ (и не только) терапевт создает пространство для ЛЮБВИ, СТРАХА и НЕНАВИСТИ.

Т.е., как для позитивного, так и негативного аффекта. И это та точка, на которой обрываются многие терапии - терапевты не справляются с негативным аффектом клиента. А он будет, он обязательно будет. И не просто в рассказе клиента про ужасы его жизни - он, скорее всего, рано или поздно будет направлен на терапевта. Отыгран.

Клиент начнет "козлить", пропускать, опаздывать, переносить встречи. Обвинять терапевта, приписывая тому, что тот ни разу в виду и не имел. Рассказывать про себя реально не самые легковыносимые вещи - Джереми приводил пример клиента, рассказавшего своему терапевту о склонности к педофилии, но там может быть много чего еще "красивого" - про собственную жестокость клиента, про способы его саморазрушения... а еще на терапевта можно поорать, или молчать всю сессию. Звонить между встречами в рыданиях и разговаривать по часу бесплатно...

Оттолкнуть терапевта, запугать терапевта, выместить на терапевте гнев - и либо убедиться, что человек "на том конце провода" - опять (как всегда) - не держит, - разрушаясь, пугая, отталкивая, обвиняя и застыживая, прячась под маску "хорошего терапевта" - либо получить, наконец, новый опыт - такой целительный - принятия и отраженности.

Принятия личности - не поступка, не того способа справляться, который доступен сейчас - я против алкоголизма и считаю, что это хреновый способ, но я могу не отвергнуть тот кусочек личности клиента, для которого это - способ выжить.

Мир пограничника крайне полярен - черное, белое, хороший - плохой, тотальная изоляция и тотальное слияние. А мир отношений сложный. И создать такие честные надежные отношения искренней привязанности, в которых можно разместить - и выдержать - и страх, и любовь, и гнев - со всей силой и неукротимостью пограничного аффекта - и есть основная терапевтическая задача.
#ПРЛ #особенностиработы
#привязанность

Доброго утра )

В общем, когда болеет мальчик - это полбеды, мама тоже свалилась. Всех нас накрыла какая-то неведомая хворь, основной симптом которой дикая слабость - лежать и тихо помирать.
Подозреваю ковид-нью.

Тем временем, пора б и по теме. Меня всегда поражал феномен языка - стоит назвать какое-то явление - и ты, как будто, обретаешь над ним власть. Стоит найти слова для того, чтоб объяснить, связать в единое целое ряд феноменов - и из этого рождается понимание - нечто более глубокое, чем знание. Когда есть слова для понимания - находятся слова и для объяснения.

И хрен его знает, как это там устроено, какие там гамма- и тета-ритмы нейронных ансамблей приходят в гармонию, но бунтующий и орущий бессловесный пока еще двухлетний малыш успокаивается и затихает, стоит лишь найти слова, объясняющие ему то, что с ним происходит.

- Ты обиделся, что надо ложиться спать? - и прекращается рев и вопли -
- Угу. - и ребенок, всхлипнув и прижавшись под боком, засыпает.

(эх, если б со всеми и всегда это так работало!)

Я к чему это. Вот при всей моей любви к телесной работе и пониманию, насколько она необходима - именно язык, речь - является рабочим инструментом терапевта. И, как будто это всегда интуитивно понималось, и всегда на какие-то особенности именно речи - и построения диалога с клиентом я обращала внимания, задумываясь о значении темпа, логических пробелов, перескоков с темы на тему, интонации, пауз. Но вот послушала Джереми Холмса - и поняла, что а) не я одна ориентируюсь в работе на, назовем их так, речевые феномены, а и много умных людей кроме меня б) в принципе, можно и классифицировать то, в какую сторону смотреть и на что обращать внимание.

Итак. Кроме того, ЧТО нам говорит клиент (содержания его рассказа, смысла) - важнейшее значение имеет то КАК нам это говорится.

И вот тут уже привет, мое любимое тело, кстати. Смотрит на меня человек или он рассказывает что-то потолку или своим ботинкам, говорит он громко или почти шепотом, конгруэнтно ли выражение его лица и поза содержанию его речи?

Но и не только это. Как строится наш диалог?

Холмс предлагает обращать внимание на следующие аспекты:

1) Количество речи - не слишком мало и не слишком много условная норма. И точка любопытства - если речи слишком много, описаний, эпитетов, просто слов, или, наоборот слишком мало.

2) Связность речи. Норма - понятное, логичное изложение, без логических разрывов, пересеоков темы, явной фрагментарности.

3) Релевантность речи логике запроса, предшествующего рассказа, отношений клиент-терапевт, а не берущиеся "из воздуха" куски.

4) Спонтанность и легкость речи и диалога.

Сильные отклонения показывают нам на разрывы нарратива, за которым, как раз, и может стоять проблема клиента, его боль. И в целом, зашивать эти дыры, помогать осознавать, что за ними, находить этому название, формировать нарратив - важная и большая часть работы.
#теловдело #умныепишут #особенностиработы

Много текста в канале, а котики прекрасны всегда. Это котенок Финик.

Пожалуй только сейчас очень четко сформулировалось для себя, надеюсь, разверну позже - ключевое отличие терапии травмы от "обычной" терапии. Видимо, в силу профдеформации таки...

Травматерапевт всегда - рано или поздно - столкнется с зашкаливающим эмоциональным переживанием клиента, с аффектом, причем очень сильным. Собственно, интегрировать и переварить этот непрожитый эмоциональный опыт - и есть одна из основных задач.

И вот здесь важно уметь помочь клиенту переживать этот опыт в "окне толерантности", не позволяя аффекту полностью захватить его, не позволяя вновь его диссоциировать, учитывая при этом, что когнитивные способности у человека внутри такого переживания как правило снижены и к рефлексии он особенно не способен, и предложение подумать как да чего - может быть расценено как прямое издевательство и оставление в одиночестве.

И вот тут меняется роль терапевта. Тут нет места тому что "мы помогаем клиенту исследовать его внутренний мир и только", или тому что мы ничего не знаем и продолжаем интересоваться у захваченного аффектом клиента как он думает, что ему поможет сейчас (или сами нафиг пугаемся и пытаемся запихнуть аффект назад, отказываясь продолжать работу) - это место, где мы должны знать, где должны быть опорой, где вот титрование, дыхание, заземление, здесь и сейчас - мы помогаем переварить этот аффект...
И именно этому я учу своих ребят. Как и что делать, тогда когда.

А теперь место где мне смешно.

На сие просветление в мозгах меня натолкнул пост из вот этой группы - https://t.iss.one/cptsd_suitecase

А автора группы - пост Жени, которая учится у меня. https://t.iss.one/lyingonthecouch/365

Круг замкнулся.

Мне всегда, пожалуй, было важно хорошее определение. Поскольку хорошее определение - объясняет. У травмы - дофигищи разнообразных определений, после того, как я прочитала определение из "Клинических рекомендаций по ПТСР 2023-2025", одобренных, к слову, научно-практическим советом Минздрава РФ и разработанных российским обществом психиатров - я взвыла.
Если что - вот их определение - "Травма – событие, связанное с мощным психотравмирующим воздействием и сопровождающимся стрессом экстремального характера." Как-то я не любитель определений по кругу и масляных масел, пришлось придумывать собственное.

Итак, для меня -
"Психологическая травма – это нарушение целостности личности, вследствие получения когнитивного и сцепленного с ним сверхинтенсивного эмоционального опыта, который не может быть непротиворечиво интегрирован в структуру личности человека, поскольку заложенная в нем когнитивная информация противоречит/угрожает существующей, а эмоциональная объемна настолько, что у человека нет РЕСУРСОВ пережить ее. Получение этой информации и неспособность интегрировать ее сопровождается запредельным ситуативным либо хроническим стрессом, травматический опыт оказывается диссоциирован."

И тогда непосредственно травму можно отделить и от ОСР, и ПТСР и кПТСР, и диссоциативных расстройств личности, каковые СОСТОЯНИЯ (расстройства), безусловно, к травме безусловно имеют отношение, являются ее следствием (и, кстати, возможной причиной дальнейшей травматизации) - но сами по себе травмой не являются.

Мне кажется важно это понимать и разграничивать. И к терапии травмы - целью нашей терапии тогда не может быть только смягчение (пост)травматической симптоматики - наша конечная цель - это восстановление целостности, интеграция травматического опыта - и когнитивного, и эмоционального.

Важно - и об этом независимо пишет Онно ван дер Харт и говорит Джудит Герман - что терапия травмы имеет три стадии, три ступени.
И первая из них - накопление ресурса. Только при наличии достаточного ресурса возможен переход на вторую ступень - прикосновение к травматическому материалу (реконструкции травмирующего события по Герман), и, соответственно, поднятие аффекта, его переработка - и построение нарратива - понимания произошедшего. Третья стадия - это горевание или окончательная интеграция, переживание потери, утраты.

Вообще, горе - это интеграционный процесс, такой нормальный для нас, горюя и проходя через все стадии горевания мы, в общем-то и переживаем самые чудовищные вещи, случившиеся с нами. Но для горевания нужны ресурсы, и если их не хватает - любых - горе замораживается, не двигается дальше, боль не проходит. Так что, в принципе, можно еще смотреть на травму как на прерывание процесса горевания, и терапию - как восстановление этого процесса и постепенное оплакивание произошедшего параллельно с интеграцией диссоциированного материала в структуру личности.

А еще сегодня закончился курс Джереми Холмса. Чудесно, что была возможность в нем поучаствовать и соприкоснуться с опытом мастера. Я даже посупервизировалась немножко, прекрасное ))
#кПТСР #интеграция #Машаумничает

Устала. Конец "учебного" года, завершаю группы. Закончилась супервизорская, в это воскресенье закончится курс. Сил писать пока нет совсем, мозгам нужен отдых, но, надеюсь скоро вернусь с текстами. А пока написал друг, бывший студент и супервизант. Оч. приятно, не могу не похвастаццо.

закончилась полуторогодовая супервизорская группа по травматерапии у Маши и хочется что-то написать - может, вдохну новую жизнь в полузабоошенный канальчик.

группа сформировалась в декабре 2023, после курса по интегративно-соматической работе с травмой, потому что мы решили, что нам не хватило практики... и остались вместе еще на полтора года. Как и любая долгосрочная группа, эта группа включила в себя целую жизнь, чего только в неё не вместилось: и притирка, и напряжение, и агрессия, и разрывы, и нежность, и близость, и поддержка, и любовь, и много развития. Интеграция - ключевое слово; для меня это была история и про нахождение моeй собственной новой целостности. Обучающую составляющую сложно переоценить: было и очень много работы под супервизией, и захватывающие дискуссии, и нейробиология травмы, и исследование разных терапевтических подходов к травме, и освоение телесной оптики и техник, погружение в телесный опыт... Но сейчас для меня, пожалуй, даже более заметен и ценен терапевтический, целительный и личностно-интегрирующий опыт, который я сам получил благодаря группе. Я пришел в неё совершенно разобранным, в период распада большинства ключевых для меня идентичностей, включая профессиональные. В период начала группы я мотался из страны в страну, из подхода в подход, внутренне метался между разными версиями себя, которые совершенно утратили актуальность в новом мире с началом полномасштабной войны и нуждались в пересборке. И эти полтора кризисных года, что я пересобирался, строил новые способы быть, собирал кусочки опыта, которые хочу взять с собой в будущее и искал силы расстаться с теми кусочками, которым не осталось места, заземлялся в новых своих границах - группа была моими свидетелями, моим отражением и моей опорой. И я для каждой и каждого в группе был тем же. Спасибо за это. Вот такое у психотерапевтов обучение: приходишь освоить конкретные техники и инструменты, а выходишь немного новым, пересобранным собой. Не каждый раз такая роскошь, конечно, и не с каждым обучением - но с этим точно получилось так. Пересобранный я умею находиться в своем (тоже нехило так пересобранном) теле и быть к нему внимательным  во всех его состояниях и, благодаря этому вниманию, тонко чувствовать телесное состояние других людей, и это прямо целый новый мир. "Работа в соматическом контрпереносе" из чего-то недоступно-пугающего превратилась в устойчивую базу.
Не знаю, как раньше жил и работал без этой линзы. Вроде неплохо жил и работал, но сейчас точно целостнее и лучше.

еще два личных факта, которые очень трогают: Маша в качестве подруги присутствует в моей жизни уже 16 лет, и так круто познакомиться с ней и в качестве ведущей и группового супервизора. Новый опыт, который сначала тоже пугал - как разместиться в таких отношениях, не навредив себе и другому? Где проложить новые границы и как к ним притереться? Можно ли обрести человека в новом качестве, не потеряв его в прежнем качестве? (нет; потому что мы меняемся внутри контекста меняющихся отношений - и это прекрасно). И от то, что я стал частью первого её курса и первой группы, как-то особенно тепло.

люблю, спасибо и поехали дальше 🕊

Краткою строкою - по свежим следам.

Доктор Фрэнк Йоманс рассказывает о грандиозном Я человека с паталогическим нарциссизмом, я конспектирую и думаю про Внешне Нормальную Личность человека со структурной диссоциацией (ну и Аффективные Личности тоже). Др. Йоманс говорит о расщеплении и фрагментированной и неинтегрированной идентичности - я вспоминаю первый модуль своего курса. Все же сколькими разными способами и с разных точек зрения можно смотреть на, видимо, одни и те же процессы.

И грандиозное Я нарцисса, вполне возможно, лишь частный случай ВНЛ. Ибо.
Это - защитная структура, призванная маскировать расщепленное и неинтегрированное Я, защишать от страха неполноценности, унижения и стыда, страха эксплуатации, зависимости и необходимости полагаться на других, и, в самой глубине - от возможной аннигиляции.
Как похоже на защитные взаимоизбегающие маневры ВНЛ и АЛ, а? Необходимые, в частности, чтоб избежать "зашитых" в АЛ аффектов стыда, вины, ужаса, беспомощности и бессилия, уязвимости...

А так же оно уязвимо для разрыва непрерывности при воздействии стрессовых факторов окружающей среды, что, вполне себе привет, равно переключению в Аффективную Личность при сильном стрессоре.

Важно еще, что все это дается в контексте отложенного взросления, а именно работы с "паспортно" взрослыми клиентами, все еще зависимыми от родителей и избегающими принятия ответственности и окончательного взросления, сепарации и индивидуации. Что, как бы, для меня вполне может сигналить про травму, отсутствие определенных навыков и сильные аффекты страха.

И мы опять говорим об интеграции - на сей раз - диад объектных отношений - для исцеления.
#Машаумничает #ТФП #умныепишут

Горе и интеграция (ну и заметки по следам ТФП) - часть 1

В последний год - в целом по понятным причинам - много размышляю об интегративной роли горя в исцелении травмы. О том, что это - наш природный механизм самозащиты от диссоциации и травматизации - горький, неприятный, болезненный, требующий много ресурсов - но такой необходимый, такой неизбежный. И о том, что монетка "будет травма - не будет травма", "диссоциация - интеграция" выпадет, во многом, в зависимости от того, как начнется (и начнется ли) и пройдет процесс горевания.

А процесс этот вполне может не начаться. Очень маленький - да и постарше - ребенок не сможет горевать о несовершенстве, а то и насильственности своих родителей - у него другая задача - к таким родителям приспособиться и с ними выжить. Нет времени горевать на войне - задачи выживания всегда первостепенны. В мире, где слышышь постоянно что "мне бы твои проблемы" и "дети в Африке голодают/в Украине люди под обстрелами живут", в мире, где многие личные потери и потрясения не признаются социумом как таковые, а люди переполнены своими бедами так, что нет места для сочувствия - легко отказать в праве на горе и на сопереживание самому себе. Особенно часто эта история касается, как мне кажется, мужчин - "не плачь, ты же мальчик" - то, что эти самые мальчики слышат с самого раннего детства. Однажды я услышала эту фразу в адрес шестимесячного ребенка, от которого на целый день уходила мать...
А еще горевание может прерваться - в любом месте, на любой стадии. Для горя нужны ресурсы - силы, время, поддержка (и "контейнеры") других людей, признание правомочия горя. И не всегда все это есть, особенно когда объем потерь очень большой.

Иногда я смотрю на терапию - интегративную терапию травмы - в том числе, как на процесс возвращения в горевание. Как неотъемлемый элемент терапии - пока не осознанно, не оплакано и не принято как есть - интеграция невозможна, а без нее невозможна лучшая адаптация к реальности, переход на более высокий уровень функционирования, выражаясь высокопарным птичьим языком, который я вот слушала давеча в больших количествах.

Есть и другая беда. Обычно наша психика, мы - не особо хотим горевать. Горевать - больно, трудоемкомко и многим непонятно зачем. Особенно, учитывая все вводные. Особенно, учитывая то, что защитная реальность нашей головы - при всей ее болезненности и неудобности - не просто так защитная, она защищает нас от, порой, невероятно горьких откровений про реальную реальность, так-то.

Фрэнк Йоманс в своей лекции говорит о "взрослых с отложенным стартом" - таких взрослых людях, которым, в общем-то, давно пора в свою взрослую самостоятельную жизнь - но они все еще - сидят на шее у своих родителей, живут за их счет, не имеют работы (или "нормальной" работы, обходясь случайными заработками, или подрабатывая в стиле старших школьников, при этом, зачастую, мечтая о том, как вдруг! разбогатеют, или как вдруг! устроятся сразу на высокооплачиваемую должность). Это взрослые люди, которые никак не могут завести отношения, или заводят - но дисфункциональные, в которых занимают то роль "беспомощного ребенка", то "всеконтролирующего взрослого" - в чем, взрослости, в целом тоже мало. Можно еще поговорить про очень частое тут - отказ заводить своих детей - или мечты о них, но с постоянным откладыванием на потом, про возможный узкий круг друзей и знакомых.
#ТФП #умныепишут #особенностиработы #интеграция

Горе и интеграция (ну и заметки по следам ТФП) - часть 2

Где-то, мне кажется, это похоже на феномен хикикомори, где-то - не такое яркое состояние.

Йоманс говорит, что причин у такого отложенного старта может быть много, он, в силу места своей работы и специализации, чаще сталкивается со скрытым НРЛ (нарциссическое расстройство личности), лежащим в основе подобного состояния. Что хрупкое Эго, стремящееся к идеальному себе в идеальной жизни - не выдерживает столкновения с реальностью, и люди годами, а то и десятками лет, остаются в сладких фантазиях о том, как однажды-то они заживут, или прячутся в компьютерные игры и дым марихуаны.
Впрочем, зачастую это сопровождается резистентной к препаратам депрессией - ну или обычной депрессией, поскольку чтоб совсем с головой спрятаться от реальности - и не видеть, что годы идут, а ты стоишь на месте, воз и ныне там, - трудновато.
И тогда это все еще и раскрашивается кучей аутоагрессии в стиле "вот, мои-то сверстники уже, а я все нет"...

Йоманс, кстати, говорит, что наличие у клиента такой депрессивной позиции - это очень хорошо, и либо свидетельствует о хорошей терапии, проведенной к этому моменту - либо о в целом высоком уровне функционирования. Все куда хуже, когда депрессии и чувства вины нет, а агрессия обращена вовне - и во всех своих неудачах человек винит внешние обстоятельства - других людей, свои диагнозы, существующие и нет.

Цель терапии - возвращать человека к реальной реальности, отказываясь от неэффективной защиты, - а это неизбежно приводит к обнаружению расщепления и фрагментации психики, количеству неинтегрированных диад - и аффектов, порой контролируемых поведенчески, волей, порой нет. И тогда задача терапевта - поддерживать нормальную интеграцию идентичности через исследование тревог (и, от себя дополню) иных аффектов, которые формируют защиты, основанные на расщеплении.
Это про ТФП, конечно. Я учусь ей, и вижу в ней много ценного, но все же, все же...

И про ПРЛ, и про НРЛ лично я думаю, в первую очередь, как про посттравматические истории. Если уж говорить про НРЛ - по моему опыту к его формированию может приводить и часто приводит чудесное сочетание неглекта с вторгающейся, контролирующей и достигаторской историей со стороны родителей - история, в которой ребенку, как таковому, с его потребностями, не оказывается места - и при этом, одновременно, единственное место где он может быть замечен и получить одобрение родителей - это история про "дальше, выше, сильнее, мало, давай еще".
И при этом я совершенно согласна с тем, что успешная терапия неизбежно приведет в место, где случится осознание.

Своей жизненной истории, такой, какая она есть, своих родителей, такими, какие они есть. Того, что ты правда "отстал" от сверстников - и порой отстал непоправимо. Они правда давно уже, а ты все еще нет. Есть лишь определенный отрезок времени, в течении которого женщина может родить ребенка, например. Что ты в позиции "догоняющего" - порой это переживается еще и как унизительное состояние. Осознание своего собственного несовершенства - где ты видишь, как годами потакал себе, например, или осознаешь свою жестокость, токсичность. Где ты можешь увидеть, как в погоне за иллюзией искалечил свое тело. Место, где ты осознаешь - и осознаешь все больше - объем своих потерь.

Критическое место в терапии, как по мне. Потому что велик риск прервать терапию и снова спрятаться под одеялко иллюзий. Потому что пахать - медленно, методично, двигая и меняя свою жизнь в желанную сторону - непонятно как, страшно, долго и нет гарантированного результата, что получится - во всяком случае, получится именно так, как мечталось. Потому что интеграция этого вот всего осознанного - это горе, горе, горе. А это значит - нужны ресурсы.
И это то место, где так важно терапевту сочувствовать. Правда сочувствовать, выдерживать и поддерживать. Не занимая сторону, не поддерживая расщепление, не поощряя аутоагрессию. Помогать горевать.
#особенностиработы #умныепишут #ТФП

Чувствую себя невероятно странно.

Доктор Фрэнк Йоманс, обучение ТФП, он рассуждает о работе с людьми с ДРИ (диссоциативное расстройство идентичности) с точки зрения, непосредственно, ТФП и теории объектных отношений.

Он начинает с того, что не согласен с тем, что ДРИ считается, преимущественно, исключительно последствием ранней жесткой травматизации (кстати, все известные мне случаи ДРИ включали ранее сексуальное насилие в сторону ребенка, зачастую со стороны его близких, но ваще, это не точно что именно такая травма приводит к его развитию...), но стоило бы смотреть шире, смотреть с точки зрения нарушения интеграции, поскольку таки имеем неинтегрированную и фрагментированную идентичность...
А дальше идет следующий пассаж — что было исследование, брали выборку людей, все из которых подверглись травматизации, но лишь у части из них развились личностные расстройства и ДРИ. А у части — нет.
И тут я подпрыгиваю.

Подпрыгиваю, ибо явственно слышу то самое, что меня саму бесит и смущает уже давно — путаница с определением травмы — да и в целом, путаница с определениями. Здесь явственно под «травмой» подразумевается сильный стресс, некоторое «ужасное событие» - но не то, что вследствие этого стресса становится невозможна интеграция, не то, что травма — это, собственно, срыв интеграции. Ну и конечно же, если понимать травму как событие — то часть случаев развития посттравматических состояний становится необъяснимой — вот же, никто в семье не пил, ребенка не бил, не насиловал, с чего ж у него тогда ПРЛ, к примеру? Это ж неспроста! Это у него генетическое, например.

Или вот путаница между ПРЛ как диагнозом, четким диагнозом, или уровнем организации личности, для которого свойственна неинтегрированная, фрагментарная идентичность (и такие защиты, как проекция, проективная идентификация, идеализация-обесценивание, всемогущий контроль — то, что растет из расщепления — или структурной диссоциации), и на котором вполне функционируют не только люди с ПРЛ, но и с НРЛ, кПТСР, ГТР, ОКР и так далее, и тому подобное.

В общем, удержаться от комментария оказалось невозможно, поскольку если таки понимать травму как срыв интеграции — оно в целом все встает на свои места и ничего ничему не противоречит. Мы можем смотреть и на ДРИ, и на НРЛ, и на ПРЛ как на посттравматические истории, мы можем смотреть на клиентов с ДРИ и кПТСР как на клиентов, функционирующих на пограничном уровне. Вспомнилась сразу Джудит Герман с ее комментарием, что дифференциальная диагностика кПТСР и ПРЛ, в целом, не особо-то и нужна, подход к лечению и там и там будет одинаковый.

Забавно было, что переводчик кПТСР перевел как ПТСР, что привело к непониманию, но в целом... в целом, как мне жаль, что формат такого обучения не подразумевает и не может подразумевать дискуссию. Важно и приятно было пообщаться с человеком, который на лету вникает в суть.
Вот все-таки как невероятно важны общие для всех формулировки, ясные и точные. Идентичность. Травма. Постравматические состояния. Расстройства личности. А у нас вечный кишмякиш...

Ладно, я к чему это все. К тому, что раз так, то принципиально важно то, что терапия для клиентов с кПТСР, ПТСР, с расстройствами личности, функционирующих на пограничном уровне — как ни назови — терапия для клиентов с неинтегрированной диссоциированной идентичностью? - будет успешной тогда, когда будет направлена на интеграцию отщепленного, диссоциированного, вытесненного материала. И без этого нельзя обойтись. И ТФП, в целом, одна из таких терапий с кучей ценных идей. Чем мне и нравится, хотя чисто в ней я точно никогда работать не буду.
#ПРЛ #Машаумничает #ТФП

И снова про горе, ресурсы и взрослую депрессивную позицию Часть 1.

«Ну, хорошо, выведешь ты клиента во взрослую депрессивную позицию, а дальше-то что будешь делать? На что опирать будем?» - я услышала эти слова от своего супервизора в первый год своей работы — и хорошо, очень хорошо запомнила. Быть может потому, что мозг они мне взорвали не на шутку — я тогда что такое «депрессивная позиция» обычная-то не знала. Мелани Кляйн? Какая Мелани Кляйн, что это, кто это, зачем это?

А сейчас вспоминаю это и радуюсь. Я оооочень не люблю классический психоанализ, более того, уверена — и не я одна, что для работы с погранично организованным клиентом и психологической травмой он категорически не подходит. Но из него выросла теория объектных отношений и много чего другого хорошего, все классические психологические защиты, которыми мы оперируем, понятие переноса-контрпереноса мы берем из него, «Психоаналитическую диагностику» Нэнси Мак-Вильямс рекомендовали как настольную книгу примерно везде где я училась, ну и в целом, в целом...
Тогда я училась психодраме. Тогда речь шла о сильно травмированном клиенте с... а, впрочем, неважно.
Важно, что из этого замечания выросли для меня тогда три очень важные идеи.

Первая — тут стоит все-таки оттолкнуться от того, что эта самая «депрессивная позиция» из себя представляет. Это этап развития младенца — примерно в районе двух лет, с года до трех она формируется — когда ребенок обнаруживает для себя что его мать (или другой заботящийся о нем взрослый) - и плох, и хорош одновременно, обладает собственной, независимой от младенца волей, и вообще — отдельный от него человек, далеко не всегда бегущий младенчику на помощь (роняя тапки размазывать по стенке суп), а то еще и грозный, ругающийся, усталый, страдающий.

Предполагается что до года-двух психика ребенка не обладает достаточными интегративными способностями чтобы собрать ухаживающего взрослого в единый объект, а воспринимает его расщепленно, как отдельно хороший и отдельно плохой, в зависимости от того хорошо или плохо младенчику в моменте.,

И задача этого возраста — интегрировать эту двойственность, эту амбивалентность взрослого рядом с собой, принять, что он и «хорош», и «плох» одновременно, что он — целостен. Принять, что он, этот взрослый — отделен от тебя, а не является, в буквальном смысле, как это верно для младенцев-грудничков, — твоим продолжением, ручками-ножками, покорным исполнителем твоей воли. В общем, и правда, депрессивненькая картинка. Мир тебе непокорен, ты зависишь от благосклонности другого человека, и вообще ты тут не пуп вселенной, ну а насколько заботлив и насколько хорошо может на тебя откликаться твой персональный взрослый — в принципе лотерея, уже хорошо, если кормит-поит-одевает, особо не бьет и как-то что-то делает, что б ты жил лучше, чем пришлось ему.
При этом — если этот этап проходится благополучно — восприятие мира становится реалистичнее, способы к нему творчески адаптироваться — богаче и разнообразнее, ребенок отходит от примитивных защит и формирует более сложные. Ребенок взрослеет — и это неизбежно связано с переживанием горя и утраты.

И вот тут первая важная для меня идея. Не все младенчики оказываются способны до конца и безпроблемно пройти этот возрастной кризис. Чем амбивалентнее их родители (среда) — тем сложнее собрать их воедино, в одного человека, тем более, что тут вмешивается еще один мощнейший конфликт. Мы запрограммированы любить своих родителей, искать у них защиты, к ним бежать за помощью. Избегать опасности, бить-бежать-замирать в случае ее возникновения. Что, если основной источник опасности — наш собственный родитель? Куда нам бежать, если нас бъет или насилует собственный отец? Собрать вот это воедино, интегрировать и прогоревать детская психика точно не в состоянии.
#интеграция #заметкинаполях #особенностиработы

И снова про горе, ресурсы и взрослую депрессивную позицию
Часть 2.

Впрочем, причиной неразрешимой амбивалентности может быть не только родитель-монстр, но и «просто» непоследовательный и хаотичный родитель, постоянно меняющий требования, амбициозный, вечно занятый родитель, постоянная смена заботящихся взрослых, когда дитеныша кидают от мамы к бабушкам и обратно и многое еще. Плюс — индивидуальные способности к интеграции и восприимчивость к аффекту — штука совершенно индивидуальная и как-раз таки скорее генетически, биологически обусловлена.

И тогда мы не можем говорить о нормальной интеграции, о нормальном прохождении этого этапа взросления. Психоаналитики говорят тут о расщеплении, ван дер Харт и многие другие с ним — о структурной диссоциации. В этом месте, в этом возрасте вполне могут крыться предпосылки к дальнейшему формированию ПРЛ (и не только, в принципе, — к развитию любых расстройств личности, кПТСР, поскольку формирующаяся идентичность ребенка оказывается в недостаточной степени интегрированной и связанной). Ну а дальше — как правило, больше. Обычно это путь все более и более прогрессирующей травматизации. Хотя, я думаю, в качестве исключения мы можем рассматривать истории усыновленных в ресурсные и заботливые семьи детей из детских домов.

Но если истории интеграции, горевания — и, следовательно, в каком-то смысле взросления — не произошло в детстве — остается вся оставшаяся жизнь, и возможность прийти в терапию. В целом, выход во «взрослую депрессивную позицию» у клиентов в терапии обозначает как раз интеграцию. Осознание весьма и весьма неприятных и тяжелых вещей про них, их прошлое, настоящее, их близких. Отказ от иллюзий. Принятие себя, мира и своего места в нем так, как оно есть.
И это, с одной стороны, совершенно необходимо — с этого места возможно изменение, смена стратегии, лучшая адаптация, взросление, и миллион it's a magic терапии.
С другой — это горе.
То самое, о котором много писала уже.

И вот это вторая идея. Как вернуться к жизни — не прогоревав? Возможно ли ДЕЙСТВИТЕЛЬНО — не на словах, а всем собой, на всех уровнях — и понятийном, и эмоциональном, и телесном — выйти в это осознание, в интеграцию, - и следовательно в горевание — если клиент к этому не готов?
Можно как бы все понять, осознать, связать — и не понять при этом до конца, наступать на старые грабли, не мочь контролировать свои аффекты и бегать по старому кругу. Вполне возможно — осознать, проговорить, найти название происходившему — но, как по мне, это не всегда полная интеграция. Погтому что клиент, который понял все, делает-то все то же самое.

Аффект зачастую остается неинтегрированным, непрожитым. Я могу все знать и понимать про себя, свою жизненную историю, про пережитое мною насилие, я могу искренне хотеть остановить на себе историю передачи насилия по отношению к детям в семье из поколения в поколение, я могу тренировать сколько угодно свою силу воли — и при этом обнаружить себя в ярости орущей и поднимающей руку на собственного маленького ребенка, размазавшего кашу по себе и всем эпсилон-окрестностям. И чтобы справиться с этим — надо интегрировать и аффект тоже.

Моя возможность, как терапевта, помочь в этом самом «выводе во взрослую депрессивную позицию» - так-то очень и очень сильно ограничена. Это может быть моей целью — это должно быть моей целью, если мы говорим про интеграцию. Но если клиент не способен — он не способен, и точка, и мы продвинемся лишь частично, и это частый ответ на вопрос почему терапия идет так долго? Потому что время — это ресурс, и это время должно пройти. Потому что клиенту правда надо много времени — порой очень много времени — чтобы оказаться способным начать доверять терапевту настолько, чтобы принести ему какие-то свои самые потаенные, самые трудные истории. Потому что психика не просто так не пускает под защиты к тому, с чем человек пока еще не способен справиться — не расколовшись заново. Потому что — и это ответ — опирать мы должны на ресурсы.
#интеграция #заметкинаполях #особенностиработы