⬆️
И сейчас есть определенные тенденции, которые просто не могут не влиять на то, какие мы и какими мы станем. Мы беднеем, всей планетой беднеем. Даже на относительно благополучном «Западе» люди моего возраста из такого вполне благополучного «среднего класса» стали гораздо реже покупать себе жилье в собственность. А квартира в мегаполисе является недоступной роскошью для большинства, либо требует кабальной ипотеки на десятилетия.

Молодежи стало труднее найти квалифицированную работу. Выросли требования к опыту и образованию, «стартовые» позиции сожраны автоматизацией, производство сократилось. И половина молодых работает неформально или на временных контрактах. Сложнее планировать карьеру, с нынешними темпами развития технологий за те 5 лет, что ты получаешь вышку — все полученные тобою в ходе обучения знания могут превратиться в туалетную бумагу. Неформальная занятость и временные контракты ограничивают доступ к «соцстраховке» - не дают права на оплачиваемый отпуск, пенсию, ограничивают во многих странах доступ к медицине и той же ипотеке. Логично, как следствие, поздний выход из родительского дома, отсроченное создание собственной семьи. Да и в целом «детство» очень растянулось по времени.

Очень высокий уровень нестабильности и неопределенности для всех, но парням оказалось сложнее адаптироваться. Как бы мы того не хотели, мы не отошли еще достаточно далеко от унаследованных от патриархата моделей.

«Патриархального» воспитания, социального давления на мужчин и женщин и предписаний для них, какими они должны быть, вырастая. От мужчин по прежнему ожидается способность «обеспечить», стабильный относительно высокий доход. Причем, что парадоксально, но это именно так, ожидания женщин от мужчин меняются в зависимости от уровня дохода и социальной страты. В условной нижней половине дохода будет ожидание «мужчина должен содержать», в верхней - «мужчина должен быть другом и зарабатывать не меньше меня». Соответственно распределяется и социализация сыновей. Кого-то растят людьми, кого-то — функциями. Догадайтесь, кстати, какие мужчины чаще включаются в воспитание детей, «богатые» или «бедные»?

Но реальная способность соответствовать этому требованию у мужчин падает, и в целом именно в «нижней» половине дохода — кризис «синих» воротничков. Плюс, их традиционная социализация начинает играть против них в современных условиях, и кое-где конкурентное преимущество начинают отыгрывать женщины.

Дополнительно — действующие институты власти показывают полное бессилие перед лицом встающих вызовов. Что левые, что правые, за последние 20 лет к власти в основном приходили популисты, занимавшиеся болтологией и игрой в «горячую картошку», а так же личным обогащением, а не реальным решением реальных проблем.

Но если что-то где-то падает, то что-то где-то растет. Растет агрессия и обида у людей, растет тревога, растет ностальгия по «старым хорошим» временам. Они, правда, не были хорошими ни для кого. Растет количество психических расстройств и уровень насилия.

Плюс, имхо, фактор важнейший и очень недооцененный — роль соцсетей в социализации молодежи вместе с механизмом действия алгоритмов. Обиженному мальчику-подростку, заинтересованному в «мужском саморазвитии» до «маносферы» и Эндрю Тэйта — 10 минут свайпов. А дальше с высокой вероятностью «эхо-камера», где все на один лад чешут обидки и гоняют по кругу одно и то же. Такие же «эхо-камеры» и у девушек..

Мужская идентичность обедняется и сводится к наличию известных органов, за ношение которых «положено». «Мужские» расстройства личности опаснее для окружающих, чем «женские». Парням реально часто некуда себя приложить. В целом, я не вижу чтобы какое бы ни было общество предлагало парням «альтернативную» хорошую мужскую идентичность и выход из ситуации, но вижу скорее стратегию «обвинить и принудить». Это плохо работает. Мужчины те — кем стали, не «потому что патриархат», а потому что такова вся среда, и в такой среде они не станут другими. Как по мне, об этом стоит говорить, думать и искать способы менять ситуацию в какую-то другую, отличную от нынешней, сторону.
продолжение следует...

Когда «почувствовать себя лучше» может обозначать «почувствовать себя хуже»

В общем, пока я думаю, как продолжать свою «большую» тему, родилась новая, и тоже важная. Собственно, по факту это так. Очень часто улучшения людьми субъективно переживаются как ухудшения, и понимать это важно, потому что это не сигнал, что в терапии что-то идет не так, а наоборот — значит все идет так как надо. Но субъективное ухудшение состояния часто пугает что клиента, что терапевта, и тут надо быть очень внимательным, чтобы не запутаться — мы правда делаем что-то не то, шаг назад, останавливаемся — или это такой период, причем необходимый и правильный?

Работает это так — разберем на примере мышечной боли. Гиподинамия, воспаление, что-то потянули, мышцы начинают спазмироваться и болеть, мозг регистрирует сигнал — «мне больно!». Дальше, по идее, человек выбирает что делать — походить, поразминаться, полечиться — или махнуть рукой. И если мы выбираем махнуть рукой — то, что логично, проблема остается с нами, и со временем усугубляется. Но постоянной боли нет, если, конечно, мы не дошли до стадии «все совсем плохо». По сути, человек не обращает внимания на проблему, а просто живет с ней, и со временем доступный ему диапазон движений становится все уже и уже, начинаются сопутствующие проблемы и могут быть уже хронические боли.

И, допустим, он решает заняться лечебной физкультурой. Долго не работавшие мышцы начинают получать нагрузку, растягиваться, возникают неизбежные микровоспаления, улучшается кровообращение, человек в целом начинает обращать на себя больше внимания. Боль возвращается, но это боль нормальная и ожидаемая. Может быть так, что тело начинает «хрустеть и щелкать», как минимум потому, что мышцы еще не пришли в нормальное рабочее состояние, какие-то начинают расслабляться, какие-то еще спазмированы. У тела появляется новая непривычная схема движений и это дискомфортно.

И это совершенно нормально, если мы говорим о такой терпимой мышечной болезненности, которая усиливается при нажатии, растягивании и проходит сама за 2-3 дня после занятия. И ненормально, если речь идет об острой, стреляющей боли, мешающей сну и повседневности, с онемением, слабостью и/или длительной. Второе говорит о неправильно выстроенном тренировочном процессе, излишних нагрузках и серьезных повреждениях. Боль первого рода постепенно проходит сама, когда человек выздоравливает.

Но субъективно человек часто начинает чувствовать себя хуже. Во-первых, боль возвращается. Во-вторых, он начинает гораздо больше обращать на себя внимание, чувствовать то, что он чувствует — лучше, а это неприятные ощущения. И это нередко приводит к обесцениванию занятий и прекращению тренировок, хотя на самом деле они целительны и нужны, и без них, бывает, проблему не решить.

Похожая история может происходить и в терапии, и в ней так же очень важно быть внимательным к процессу клиента. Часто проблема клиента находится в той области, которой он совершенно не хочет касаться и вызывает воспоминания которые совершенно не хочется вспоминать. И когда в процессе работы человек начинает рефлексировать себя, свои действия, это порой далеко не приятная рефлексия. Поднимаются не самые приятные чувства и переживания. И да, порой это неизбежно, часто решение проблемы лежит в области, на которую клиент избегал обращать внимание годами.

И тогда да, человеку становиться субъективно хуже. Но это нормально, если удается поймать баланс. Если сильные переживания после сессии продолжаются не больше двух дней, и в целом помогают что-то переосмысливать, склеивать, получать новые способы о чем-то думать и что-то делать. Это не значит, что что-то идет не так.

У меня есть метафора, мне кажется, довольно точно это описывающая — когда человек получает серьезное обморожение, он теряет чувствительность. Но когда конечность начинают осторожно отогревать — первое что он чувствует, это боль. И это очень сильные болевые ощущения, и это неизбежно. Главное при этом то, что эта боль проходит, и за ней возвращается способность чувствовать все остальное. И да, пока так болит — надо давать анальгетики.
⬇️

⬆️
Главное здесь — осторожность, постепенность и поддержка. То, что боль — выносима. То, что со временем становится лучше.

К сожалению так получается не всегда. Чтобы прикоснуться к тяжелому материалу — нужен ресурс. Время, хороший контакт между терапевтом и клиентом, доверие, силы, банально хотя бы относительная жизненная стабильность. Способность оставаться в окне толерантности, а от терапевта требуется уметь это окно поддерживать и отслеживать.

Бывает так, что постепенно не получается. Бывает так, что то, что психика «заметила лучше» - такое огромное и такое больное, что требуется гораздо больше времени, чем два дня, чтобы это переварить и осмыслить. И разумно тогда делать шаг назад, останавливаться, и работать на это осмысление кусочками, и контейнировать, контейнировать, контейнировать.

Бывает так, что клиент сам торопится, бежит в работу, он же пришел «прорабатывать» травмы. Он с первой сессии готов все рассказывать и хочет этого, терапия же должна быть эффективной. Проблема в том, что в целом сам по себе рассказ не дает возможность травму переработать, если при этом не поднимаются все переживания, эмоции, ощущения, которые травму сопровождали. А вот возможности и ресурсов справиться с этими переживаниями в начале терапии может и не быть. Нужно время, и все остальные ресурсы тоже. И здесь легко ошибиться терапевту и поспешить вместе с клиентом. И прийти не туда.

При всем моем довольно скептическом отношении к протокольным подходам в терапии, идея схемы о начальном периоде работы, который должен быть посвящен знакомству, заполнению тестов, составлению общей концептуализации и общему выстраиванию контакта мне кажется тут довольно уместной и безопасной. Правда, занять эта стадия может не 5 сессий, а полгода или даже больше, и это нормально.

А вот дальше... а дальше клиент начинает чувствовать себя лучше. Не в смысле «хорошо», а в смысле больше обращать внимания на то, что с ним действительно происходит, свои реакции, воспоминания, мысли, ощущения, в том числе телесные. И тогда становится «хуже». И опять же не в смысле чего-то ужасного, а в смысле того, что многое на этом этапе работы — не самые приятные для человека вещи. И это ожидаемо, пока оно не затопляет психику, не выходит из берегов.

Ненормально другое. «Тащить» клиента в эти ощущения против его воли, например.

И еще нюанс. Вообще бывает так, что человеку уже очень больно. В моменте, жизнь у него такая. Валится одно за другим, прямо сейчас уже плохо и больно. Я не считаю разумным в этом случае в принципе «раскапывать» травматический опыт, а считаю важным наоборот делать что-то противоположное. Искать ресурсы, поддерживать, успокаивать, хм, «внушать надежду», как говорил Ялом, искать способы чувствительность быть может даже и прикрутить. И быть рядом.

Про мужчин (и женщин) — 10, роль экономики и иллюзии

Итак, мне кажется, я довольно много времени посвятила уже вопросу «как мы дошли в точку сегодняшнего дня» и тому «как оно все устроено. Я сказала, мне кажется, далеко не все, что хотела, и многое сумбурно, но я надеюсь, основные мысли мне удалось раскрыть.

🔹И про то, что человек становится таким, каким становится, в первую очередь под влиянием среды.
🔹И про то, что по большей части все социальные институты и идеологии, которые, в свою очередь определяют менталитет и способы взаимодействия друг с другом отдельных людей, являются в первую очередь следствием экономических условий, доступных ресурсов.
🔹Про то, что когда общество в целом длительно живет стабильно и благополучно, ресурсов много, и они доступны большинству людей — люди добреют, смягчаются, становятся терпимее к инакомыслию, снижается агрессия на уровне социумов, групп и на межличностном уровне. Люди более склонны быть милосердными и сотрудничать тогда, когда они сыты. И вот тогда и только тогда возникают предпосылки для общественных перемен.
🔹Про то, что для адаптации к любым переменам, смене менталитета, переходу на новые основы взаимодействий, освоению новых знаний необходимо очень большое время. Три-четыре поколения минимум должны смениться — и смениться в тех самых условиях благополучной стабильности, чтобы «новая система ценностей и общественных правил» сложилась и заработала.

И это работает именно так, а не наоборот. Сперва меняются условия жизни — потом люди адаптируются к этим изменениям. Нельзя «просто» взять какой-то, пусть самый прекрасный социальный институт и перенести его на «неподготовленную» почву, полагая, что если люди заживут по вот таким чудесным законам и правилам — у них сразу все станет хорошо и прекрасно. Так не будет, продовольствие и бытовые удобства, промышленность, доступ к качественной медицине, занятость, достойные зарплаты не возьмутся из воздуха.

К сожалению, и это вполне себе подтверждено исследованиями, устойчивое равноправие и толерантность возникают в тех системах, где людям есть зачем это поддерживать. Там где растут доходы, где расширяются возможности людей, где появляется спрос на защиту своих прав. Домашнее насилие снижает не запрет на домашнее насилие, хотя законы, конечно, нужны. И даже не воспитание детей в том или ином стиле, хотя и это важно. Домашнее насилие снижает экономическая независимость и свобода женщины, у нее усиливается то, что называется переговорной позицией. Цепочка такая — и именно такая: экономические сдвиги ➡️ поведенческие сдвиги ➡️ ценностные сдвиги.

Если посмотреть на богатые монархии Залива и на то, как менялось положение женщин там, то мы действительно увидим, что даже вот в такой ультрапатриархальной, зацементировано-религиозной среде есть довольно большие изменения. У женщин появился широкий доступ к образованию и работе, к публичному пространству. Введены законы, требующие равной оплаты труда для женщин и мужчин и запрещающие харрасмент. Доля работающих женщин за последние 30 лет выросла в два раза, с 17% до 36%. В Саудовской Аравии по достижении 21 года женщине больше не нужно разрешение «опекуна», чтобы выехать за границу или водить машину. Доля женщин-депутатов в правительствах выросла по совокупности в шести странах с практически нуля до 8%, в ОАЭ с 2023 года есть политика «50% женщин в совете министров». То есть за относительно небольшой срок, сколько там, 60-50 лет, женщины действительно значимо улучшили свое положение. Из состояния «полной зависимости от мужчины и полного отсутствия любых прав» женщины в этих странах перешли в состояние «имеем значительно более широкие финансовые и правовые свободы, чем было когда-либо раньше».

И нет, конечно, мы не можем сейчас говорить что «все там у женщин хорошо». Вопросы брака и наследства, защиты от насилия, сохраняющейся «опеки», то есть зависимости женщин от мужчин по прежнему в глубокой заднице. Чтобы начало меняться и это — надо чтобы выросло и пришло к власти новое поколение, детей этих женщин. А из власти ушли те, кто сидит там сейчас или готов прийти им на смену.
⬇️

⬆️
К сожалению, я вижу что довольно большое количество людей пребывает в иллюзии, что вот если «просто» взять и научить и замотивировать, а то и принудить разными способами людей жить «правильно», ну то есть гуманно, объяснить им все прелести равноправия, то все сразу бац и станут счастливы. И заживем мы все сразу дружно и весело. К сожалению, это не так. Того же рода и заблуждение, что психотерапия всем поможет, и если мужчины массово начнут в психотерапию ходить, то сразу осознаются. Да вот нет, терапия полезна, но полезна ограничено.

Человек в терапии может измениться, это правда. Перестать соглашаться на то, что его не устраивает и начать искать альтернативы. И если альтернативы возможны — его положение и жизнь действительно меняется и в лучшую сторону. Он может, допустим, решиться пойти получать новое образование — если оно доступно и у него есть на него деньги. Может развестись и найти более подходящего партнера — при условии, что на «брачном рынке» эти более подходящие партнеры в принципе есть, и он выиграет конкуренцию за них. Иначе он останется один, и в ряде случаев это может обозначать резкое ухудшение качества жизни. Может начать ценить себя больше и потребовать повышения в должности и/или зарплате, и это может помочь получить все это. При условии что на это согласен работодатель, а ситуация на рынке труда такая, что это возможно вообще. А не тогда, когда на твое место очередь на все готовых.

В 2020 году в нищей сельской Кении провели эксперимент. 5 756 домохозяйств разбили на 4 группы. В первой людям дали денег, около 1000 долларов, единовременной выплатой или 5 траншами. Во второй людям предложили пятинедельную психотерапию по менеджменту проблем, третей предоставили и то и другое, четвертая — контроль. Через год вернулись и посмотрели на результаты, изменяли такие вещи как рост/падение потребления, дохода в целом, а также индекс психического благополучия, включающий показатели счастья/удовлетворенности. Деньги значимо улучшили что экономические показатели, что психическое благополучие, деньги+терапия показали тот же результат что и просто деньги, терапия результата не дала, там все так же как в контрольной группе.

Справедливости ради, та же краткосрочная терапия менеджемента проблем в той же Кении, которую применяли с женщинами, которые подверглись насилию и имели симптомы ПТСР, дала неплохие результаты. Повседневное функционирование улучшалось, симптомы депрессии/тревоги/ПТСР снижались, женщины чаще стали обращаться за помощью и планировать свою безопасность. Эффект со временем ослабевал, но не прекращался, и это смягчало часть последствий насилия.

По сути вывод тут такой, у людей, подвергшихся насилию, действительно значимо снижается уровень функционирования. И терапия, в принципе, может помочь вернуться на общепопуляционный, но она не решает глобальных проблем. Точно так же как не решает их и быстрая «демократизация» до созревания подходящих условий, наоборот, это может привести к поляризации общества, гражданским и внешним войнам и дать откат (Джек Снайдер). И я боюсь текущему положению дел, острой поляризации женско-мужского дискурса способствует еще и разочарование. «Реклама» равноправия, отношений построенных на уважении и близости, сработала явно недостаточно, проблемы сохраняются, кто ж виноват? Ну конечно, плохие они.

Дополнительно, нашей современной гуманности сильно поспособствовала эпоха экономического подъема и долгой стабильности после второй мировой. Но сейчас это не так. Мир беднеет. Мир разделен на очень неравные по своим возможностям части. Мир стремительно меняется, будущее неясно, все очень нестабильно. И пока это так — логично, что обостряться будет все, везде и в любых сферах, а агрессия нарастать. В том числе и в отношениях мужчин и женщин. И решать эту проблему надо на самых разных уровнях, и взаимные обвинения ее не решат.
продолжение следует...

Про мужчин (и женщин) - 11, кто кому что должен, часть 1

В общем, есть у меня впечатление, что я несколько затянула свои посты и все никак не перейду к заключительной части, ответу на вопрос «что же делать?» Но там же еще столько всего вкусного и интересного...

Но однако же. Мне кажется из всего вышенаписанного вытекает, что большой и глобальный ответ на вопрос «как нам всем начать жить лучше и добиться таки равноправия» лежит не в плоскости горизонтальных отношений. Это большой вопрос к политическим системам. Как это они устроили так, что в США и России 1.5% населения получает 20-21% общенационального дохода, а разрыв между этой группой и нижними 10% дохода, самой бедной группой населения, 85-100 и 110-130 раз соответственно? Для сравнения, «северная модель», Норвегия и Япония как пример, это разрыв в 18-22 и 30-40 раз, верхние 1.5% получают 8% и 10% общенационального дохода. И как это они продолжают проводить свою экономическую политику так, что богатые по прежнему богатеют еще больше, а бедные беднеют дальше?

Это вопрос экономических реформ и того, почему люди, стоящие у власти, отказываются проводить эти реформы, уже практически 20 лет. Большую часть этого времени в демократических странах приходили к власти популисты, принимавшие решения, не решающие проблем больших групп населения, а лишь «ставящие заплатки». А дальше проблемы передавались следующему правительству как «горячая картошка». Те же проблемы чернокожего населения Америки. Система, которая и приводит к тому что большинство афроамериканцев значительно хуже образовано, чем «белое» население, и, следовательно, передает бедность и связанные с ней проблемы из поколения в поколение, не изменилась ни на йоту. Однако, как мы знаем, практически в каждом блокбастере нам покажут крайне героического и позитивного негра. Я очень хочу однажды про это подробнее, но это отдельный пост.

Это вопрос общего состояния мировой экономики и идущей полным ходом технологической революции. Того, что у нас появился новый «игрок» и равновесие Нэша нарушено, и новая точка баланса не найдена. Следовательно, это ситуация, когда со временем либо новое равновесие будет установлено само по себе, либо же всем крупным «игрокам» придется садиться за стол переговоров и передоговариваться, и это потребует от одних «делиться» с другими, добровольно ухудшая свою ситуацию.

Это вопрос очень большого количества времени и плавной смены поколений. Ну и самое главное это то, что увы, все равно неясно, в какую именно точку и в какие именно социальные институты мы придем в конечном счете. Лично я, Маша Корнилова, могу желать чего угодно и что угодно полагать здоровым и прекрасным. Но не факт что мое видение совпадает с тем «как получается», когда это самое равновесие Нэша устанавливается. Хотя меня обнадеживает, что общемировой тренд все таки все еще движется в сторону общей гуманизации и равноправия, невзирая даже на идущие сейчас войны и какой-то общий пиздец кризис.

И тем не менее все равно еще остается частный уровень. Тот, который человек-человеческий, и который значительно ближе к моей частной жизни, а так же профессии, и на этом уровне есть ряд проблем и тенденций, про которые мне важно было бы поговорить. Потому что если что-то менять «снизу», то по моему мнению — здесь.

И для начала мне очень хочется пройтись по идее «долженствования». Чем дальше тем больше в блогах вполне уважаемых мной психологов и феминисток я встречаю нарратив «мужчина должен». Должен на равных заботиться о ребенке, должен делить быт наравне с женщиной и давать ей свободное время, должен выходить на любую, даже непрестижную и низкооплачиваемую работу, должен понимать как ей тяжело и так далее. И в этом месте я несколько грущу.
⬇️

⬆️
В целом, что такое ситуация долга вообще? Это ситуация, в которой кто-то предоставил мне свой ресурс в обмен на мой ресурс, или заключение контракта, возникновение обязательства, согласно которому я должна полученный ресурс возмещать на определенных условиях. Я беру у банка деньги на ипотеку — я должна вернуть с процентами. Я занимаю приятелю «до получки» - он должен мне вернуть. Моя няня проводит свое время с моим ребенком — я должна заплатить ей за это ее зарплату. Я имею какие-то гражданские права, соцстраховку, привилегии предоставленные мне государством (ну, допустим). «В обмен» на это я должна платить налоги и соблюдать законы.

Но если я ни у кого не брала (и от чужого ресурса не завишу) — то я никому и не должна. И мое поведение в этом случае будет определяться моим желаниями и потребностями — хочу, моими возможностями эти желания реализовать — могу, а так же еще одной немаловажной вещью. Моей способностью говорить себе надо, и порою принуждать себя, чтобы обеспечить себе то, что я хочу. Я хочу собаку и хорошей жизни с ней. Мне надо будет гулять с ней вне зависимости от погоды на улице и моего собственного самочувствия, дрессировать и оплачивать ветеринара, не факт что я этого хочу. Но это — надо.

И вот у нас, по сути, есть две системы, две точки зрения на отношения мужчин и женщин. Одна строится на жесткой зависимости одних от других, и в ней физическое выживание женщины и ее детей преимущественно зависит от мужчины. Внимание, в классическом патриархате это так в первую очередь потому, что так жизнь была устроена, а не потому что плохие мужчины так захотели. И эта система во многом строится как раз на некотором контракте — что мужчина должен женщине, и что она за это должна ему взамен. Условия для выживания в обмен на эксклюзивный секс по требованию и бытовое обслуживание, если предельно коротко.

Как только условия изменились, и для выживания (некоторым!) женщинам мужчины стали не нужны, — появилась вторая система координат. Предполагающая равноправие и отсутствие взаимных долженствований. В идеальном пределе это та ситуация, в которой люди выбирают друг друга добровольно, по причине банального «вот этот/эта мне нравится, хочу с ней/ним жить». Комфорт совместного проживания и перспектива того, что эти отношения смогут быть долгосрочными здесь зависит не от того, кому кто и чего должен, а порой просто от совпадения характера, привычек, возможностей и способностей. Конфигурация того, что люди, каждый со своей стороны, привносят в отношения может быть абсолютно любой, и либо она партнеров устраивает, либо они расходятся. Дети в этой модели предполагаются не как необходимость, а как возможность, при условии взаимного желания партнеров.

И вот где-то с этого места начинается самое интересное. Если мы предполагаем именно эту, по настоящему равноправную, свободную, добровольную модель, которая строится на взаимной привязанности, то нам придется что-то серьезное делать со своими ожиданиями того, что один партнер другому что-то должен. В ней женщина точно не должна ни обеспечивать быт, ни как-то специально привлекательно выглядеть, ни секса тогда, когда она его не хочет. Ни отказываться от своих карьерных перспектив, ни «вечно понимать» и выслушивать усталого мужчину. Ни-че-го. Все это — вопрос ее личного выбора, ее хочу.

Но все тоже самое тогда касается и мужчины. Он не должен весь этот список, так же как и не должен обеспечивать, хранить верность и тому подобное в свою очередь. Делает он это или не делает — его добровольная история, растущая из его личных желаний и потребностей, ну и силы привязанности к женщине и того, что он считает для себя достойным и позволительным.

Пожалуй, единственное долженствование, которое в этом случае возникает и у мужчин, и у женщин — это долженствование перед ребенком, в случае если пара решает его завести. Просто потому что в этой модели это добровольное и осознанное решение двух независимых друг от друга взрослых привести в этот мир маленького человека, который этого не просил. И который первые годы жизни полностью зависит от родителей.
продолжение следует....

Про мужчин (и женщин) - 11, кто кому что должен, часть 2

И как по мне это прекрасная модель. В ней все строится на добровольности, каждый свободен. Если кого-то что-то не устраивает, или возникают неразрешимые конфликты — каждый волен уйти. В ней рулит не принуждение и долженствование, а причинно-следственные связи. Ты, конечно, можешь изменять — но ценой будет, с высокой вероятностью, потеря этих отношений. Ты можешь не включаться в быт, и либо это устроит партнера, либо встанет вопрос компенсации его усилий, либо вы разойдетесь. Ты можешь не включаться эмоционально в переживания партнера и не заниматься с ним сексом, если не хочется. Это либо устроит его, либо он с высокой вероятностью отстранится. Стал распускать руки? Незамедлительно нахрен пошел. Ресурс у другого не требуют и не берут в долг, не меняют на собственный — им добровольно делятся и дарят друг другу, а будет ли этого достаточно и тот ли он что нужно — вопрос открытый.

Прекрасна эта модель, как по мне, еще и тем, что позволяет осуществлять естественный отбор. Слишком агрессивные, недоговороспособные, незаботливые и несамостоятельные уходят с пляжа, и это работает в обе стороны. Их просто не выбирают, ну или отказываются, присмотревшись. Однако, повторюсь, конфигурация качеств и умений партнера может быть любой. Такой, какая взаимно устраивает. Ты не зарабатываешь, но отлично ведешь дом? Ты хреновый домохозяин, но отличный отец? Ты, в конце концов, травишь анекдоты как никто другой и носишь на руках любимую? Да здравствует разнообразие.

Но, то, на чем стоит эта модель, чем обеспечивается именно такое ее функционирование — это, во первых, финансовая независимость и свобода обоих партнеров. Плюс существование институтов, защищающих женщину в период ее максимальной уязвимости — беременности и первых лет ребенка, а это ясли и детские сады, отцовские декреты, выплаты, сохранение рабочего места на период декрета. Стабильные зарплаты. Во вторых, готовность самих партнеров именно к такой системе отношений. Определенная зрелость и самостоятельность. Отсутствие особых ожиданий и долженствований, уважение, «давай попробуем подходим ли мы друг другу». То, что каждый переживает себя как ценность и относится соответственно к партнеру и самим отношениям. То, что люди умеют в переговоры и границы.

Вот с этой второй частью, преимущественно, и работают терапевты. С самооценкой, с ожиданиями от себя и партнера, с установлением здоровых границ. Со способностью говорить о том что устраивает и не устраивает словами через рот, а не играть в телепатию и думать что «ну все же и так очевидно». Видеть альтернативы и выстраивать внутренние опоры, что позволяет, в конечном счете, отказываться от неподходящих отношений. Косвенно эта работа может влиять и на первую составляющую. Поэтому, когда я вижу в блогах психологов трансляцию идеи «он должен» - я расстраиваюсь. Нет. Скорее - «ты можешь, ты имеешь право, тебе это может не подходить, ты можешь не терпеть, уйти, отказаться». Если я поддерживаю нарратив долженствования, я должна учитывать что вторая сторона в этот момент тоже становится кому-то что-то должна.

Что касается первой части — тут тоже все непросто. Очень мало кто, независимо от гендера, сейчас на самом деле настолько самодостаточен, чтобы иметь реальную возможность полностью обеспечить самого себя, не говоря уж о ребенке. Ну, если мы говорим о сколько нибудь достойном существовании, а не бедности. И в большинстве случаев, пожалуй, сейчас можно говорить о ситуации, когда отдельно друг от друга что мужчины, что женщины могут разве что худо бедно обеспечить себе какой-то базовый уровень выживания, но «большие» истории, типа покупки недвижимости или появления ребенка уже требуют практически безусловной кооперации. Ну, то есть отдельно друг от друга выжить можно, но плохо или очень плохо. Вместе будет получше, и есть шанс размножиться.
⬇️

⬆️
Женщины и мужчины, в таком случае, снова оказываются в ситуации, что для совместного выживания надо кооперироваться. Объединять ресурсы. С какой-то точки зрения быть друг другу должными. Но вот здесь возникает вопрос — что именно? Очевидно, что «патриархальный контракт» не работает в современных условиях. И надо «передоговариваться», но как?

Сейчас существует колоссальная неопределенность и смешение систем. А будем честны, адаптация и гибкость невероятно ресурсоемкие процессы, хоть сейчас и считаются основой психологического здоровья. В большинстве случаев людям проще, когда работают простые и понятные всем правила, когда существующие эвристики срабатывают, когда есть структура и понятно.

Кто за что платит на свидании, как устроено романтическое знакомство, какое ухаживание принимается. Какая моя роль в семье, что я там должен делать, а что не моя сфера ответственности. Какие мои действия табу. Что я должен делать, чтобы быть хорошим. А у нас в этом месте смешались такие люди-кони...

Есть распространенная схема ухаживания, нас «готовили» именно к ней. Мужчина проявляет инициативу, женщина не должна сразу соглашаться и должна «для вида» отказываться и «проверять» силу его интереса. Мужчина должен проявлять настойчивость, ухаживать и добиваться. Потом она соглашается, все молодцы! Найдите в ней кучу опасных дырок, которые превращают ухаживание в преследование, приводящее к «проще дать чем объяснить почему не хочу», к неспособности мужчин заметить женское нет.

Мы так больше не хотим, мы хотим чтобы наше «нет» замечали. Мужчины, как минимум часть из них, подумали и сказали - «ок». И, внезапно, оказалось, что уже многие женщины не понимают что с этой ситуацией делать. Она начинает действовать по «старой схеме» - мужчина - «ок, я понял» и уходит. Женщина расстраивается. Не чувствует себя ценной. Ей не уделяют внимание. Она набирается сил и делает то, чему ее не учили и к чему не готовили, и проявляет инициативу сама.

Но, если, как выразился один мой знакомый, мужчин обычно воспитывают в стиле «или даст, или даст по морде», то есть у них высокая готовность к отказу в целом, и по их самооценке отказ бьет меньше, то для многих женщин мужской отказ — огромный и болезненный удар по самооценке. Я знаю реальную ситуацию в западной компании, в которой вежливый мужской отказ: «извините, у меня есть девушка и я люблю ее» привел к тому, что расстроенная женщина обвинила его в абъюзе, харрасменте и стала добиваться его увольнения, иначе она, ключевой сотрудник, уйдет сама. Парня отправили на удаленку.

Он хочет чаще, чем она, он давит и «нанывает», она отказывает и живет в чувстве вины. В целом она его хочет, но его давление гасит все желание. Они идут к психологу вместе, разбирают ситуацию и теперь инициатором секса является только она. Секс стал значительно чаще и качественней... но она в растерянности, не чувствует себя желанной и ей не хватает его инициативы.

Кто там платит за кофе на свидании и сколько? Часть женщин готовы объявить абъюзом предложение оплатить 50/50, часть считает абъюзом полную оплату партнером. Абъюз теперь в принципе все что угодно, что не совпадает с ожиданиями и вызывает дискомфорт. Отказался делиться паролями, пошерить геолокацию, не постит ее в соцсетях, не отвечает на сообщения сразу — абъюз.

Я замечаю с обоих сторон историю про то, что вы нам все еще должны, а вот мы вам — уже нет. Вы, мужчины, должны содержать, а мы женщины будем украшать вашу жизнь и так и быть иногда заниматься с вами сексом. Вы, женщины, должны нас обихаживать и «давать», жить будем за ваш счет, а мы, мужчины, так и быть, будем вашими мужьями.

И в ситуации такого смешения культур, систем и поиска новых моделей, мне кажется, мы должны говорить сейчас не о том, кто кому и как должен, а немного о другом. О том, что мужчина ни при каких обстоятельствах делать не должен. О другом подходе к воспитанию детей. И о том, как «хороший» мужчина с женской точки зрения может выглядеть, потому что по этому вопросу консенсуса тоже нет.
продолжение следует...

Про мужчин (и женщин) - 11, кто кому что должен, часть 3

Есть вещи, которые женщины больше не согласны терпеть ни при каких обстоятельствах, и они в массе своей все чаще могут это себе сейчас позволить. Появилась альтернатива, пусть плохая, пусть обозначающая, скорее всего очень бедную жизнь и иногда отсутствие ребенка, но она есть. Физическое выживание женщины в большинстве случаев больше от мужчины не зависит, а вот более менее хорошая жизнь обоих зависит от кооперации.

И в этих условиях женщины хором говорят о нулевой толерантности к насилию. Это главная проблема. Если раньше работала история, что уж лучше плохонький, но какой ни на есть мужик, потому что без него — в принципе ад, и с вероятностью по любому насилие или смерть, то сейчас общий женский консенсус заключен в том, что нет. Это больше не должно происходить. Цена этого решения для женщин высокая, но они готовые ее платить. Отказываться от деторождения, от семьи и даже секса в принципе. С оглашаться на плохие жилищные условия. Готовы объединяться с другими женщинами и жить по принципу «бостонского брака». Нет, это не когда две лесбиянки, а когда две подруги и соседки по квартире. Готовы многое терпеть, а что-что а терпеть женщины умеют.

Женщины больше не готовы быть объектами. Не готовы на постоянной основе содержать мужчину как еще одного ребенка. И женщины не готовы растить детей в одиночку. Не все женщины этой планеты, увы. Ситуация многих все еще такова, что в одиночестве все еще невозможно, еще очень сильны патриархальные установки и общественное давление. Но уже очень многие женщины при первой же возможности выбирают самостоятельную жизнь, если альтернатива — насильственный и объективизирующий мужчина, брак с которым делает жизнь хуже, а не лучше.

Что логично, это оставляет огромное количество мужчин без брачных партнеров и в одиночестве, и это не их выбор. Ну, да, они возмущены. Собственно, я бы тоже возмутилась, если бы кровать в моей комнате внезапно сказала, что она ушла гулять, и что если я не куплю ей новый матрас — то дальше спать могу на полу. Но женщины не кровати, и сама сила реакции, к сожалению, говорит о том, какое количество мужчин рассматривают женщин приблизительно как кошек. Прикольных и приятных, полезных в хозяйстве зверушек, которых надо кормить, но в случае чего и мордой натыкать не возбраняется.

Очень похожая вещь на самом деле происходит во многих токсичных семейных системах, например, в детско-родительских отношениях, когда прежде бесправный и покорный ребенок заявляет о своей самостоятельности, своих границах, о том что такое отношение к нему больше неприемлемо.

Стандартная первая реакция семьи — возмущение и попытка привести «зарвавшегося» ребенка к знаменателю. «Засунуть» его обратно на место, восстановить старый баланс. Но если ему хватает терпения, решительности и ресурсов гнуть свое — система меняется. В самом плохом случае ребенок отказывается от семьи. Чаще — семья приспосабливается, внезапно начинает видеть в нем отдельного и другого человека, начинает относиться с уважением и устанавливается какой-то новый баланс.

Стоит отметить, что подобное в хороших семьях обычно редко происходит. Ну, потому что там к ребенку изначально отношение как к человеку, а не объекту, чья функция быть покорным родительской воле. Стоит отметить, что те мужчины, которые не насильственны и субъектно относятся к женщинам, тоже, как правило, одни не остаются.

К сожалению, и я это много раз повторяла, общественные изменения идут значительно медленнее, чем частные. Я думаю, что рано или поздно необходимость изменить контракт дойдет до всех, «заломать обратно» женщин вряд ли получиться. Даже опыт Ирана, в котором это вроде как удалось, говорит о том, что это скорее временный откат. Молодые парни во время недавних массовых протестов шли рядом с женщинами во имя свободы женщин. Женщины нужны в экономике, «содержать» женщину и детей в одиночку в текущей ситуации мужчине непосильно. Чуть меньше трети женщин в мире подвергались физическом и/или сексуальному насилию со стороны именно партнеров, и женщины так больше не хотят и не могут.
⬇️

⬆️
И тогда список того, что мужчина категорически не должен оказывается не таким уж длинным. Не должен бить, насиловать, убивать. Не должен бросать детей. Не должен относиться к женщинам как к объектам. Не должен сидеть сложа лапки на постоянной основе. К женщинам, будем честны, вопросов по этим пунктам или нет, или значительно меньше. Ну, к сожалению отслеживается история взаимного объектного отношения - «он должен содержать», а в пределе - «мужчина это кошелек» в низкодоходной половине, и в целом вся эта история «он должен». Но в остальном — извините. Главное, что с моей точки зрения, чего теперь не должна женщина — это соглашаться на отношения и родительство с мужчинами, которые этот минимальный чек-лист не проходят.

Это просто не отвечает, простите, всем принципам выживания и эволюции. Если мужчина, с которым женщина в отношениях, опасен для ее жизни и здоровья, причем значительно больше чем окружающая среда без этого мужчины... это эволюционно бессмысленно. Если мужчина не способен и не готов заботиться о своем ребенке — это так же эволюционно бессмысленно. Мы не просто так тот вид млекопитающих, у которого самые заботливые отцы, бремя выращивания наших детей — самое тяжелое из всех видов млекопитающих, и мы просто не приспособлены к одинокому материнству. И даже в том самом классическом патриархате, при всех его недостатках и особенностях, отцы в подавляющей массе своей несли это бремя. Чаще — косвенно, но ситуация в которой «я тебе ребенка заделал — а дальше твои проблемы» никогда не была нормой.

Если мужчина относится к женщине не как к человеку, а как к собственности, чей жизнью и ресурсами распоряжается он — это крайне небезопасно, и смотри пункт первый. Либо, если женщина подчиняется, с высокой вероятностью мы имеем пачку негативных последствий для ее психики и здоровья. Объектное отношение — не важно кого к кому — является мощным травмирующим фактором. А если мужчина пребывает в уверенности, что женщина должна его содержать, «давать», за ним ухаживать, а он в ответ не должен ей ничего, то здесь я вижу крайне инфантильную позицию психически нездорового человека, к размножению непригодного. Опять же тупо по эволюционным причинам. Речь не идет о большой любви и инвалидности, например, об объективных препятствиях, когда человек хочет и пробует, но у него не получается, о тех, когда он готов «компенсировать», взяв на себя заботу о детях и быт. Я о позиции «она мне должна, а я красивый».

Но вот говорить о том, что кто-то кому-то что-то должен за пределами этого списка — я считаю что рано. У нас нет для этого экономических и поведенческих оснований. Еще не выросло повсеместно поколение мужчин, для которых недопустимость подобного в отношении женщин и детей — безусловная внутренняя ценность. О большем возможна дискуссия, возможны переговоры, но не принуждение. Возможно признание того, что на брачном рынке при соблюдении этого списка выигрывают те мужчины, которые кроме этого еще и... Людям свойственно, достигнув чего-то, начинать это воспринимать как норму и хотеть большего. Но разве мы этого необходимого минимума достигли? Разве в этой парадигме повсеместно воспитывают детей, особенно - мальчиков? Мы, как ни жаль, еще и близко не там, а наша экономическая ситуация становится хуже, а не лучше.

К сожалению, полноценное равенство — это и при хороших раскладах история будущего. И говоря о нем, нельзя не поговорить о детях. Мужчины и женщины начинаются с детства.
продолжение следует...

Про мужчин (и женщин) - 11, кто кому что должен, часть 4

Думала уже переходить к прекрасной и сложной теме детей и воспитания, но поняла, что есть важные вещи, которые остались недоговоренными в теме «долженствований».

Возьмем такую, условно «типичную ситуацию». Я не очень понимаю как устроено в других странах, и какие там свои нюансы и подводные камни, но реалии российской Москвы мне все еще ближе всего. Предположим, есть у нас условно «типичная» семья, папа — водитель автобуса, мама — кассир в Дикси и ребенок. Зарплата папы — 120000, мамы — 60000. Оба работают тяжело и много, и, допустим, мужчина здесь не ужасный. Не пьет, не бьет, не насилует, заработанные деньги приносит в дом до копейки, жену любит, и даже не как кошку. Может по просьбе и инструкции от жены сходить по магазинам, помочь с уборкой, но основная нагрузка по быту и уходу за ребенком падает все равно на женщину. Но в паре нарастают конфликты и взаимное недовольство друг другом. Что не так?

Позиция мужчины — вот, я зарабатываю в два раза больше и приношу домой всю зарплату, покупаю бытовую технику тебе в помощь. Я помогаю, когда ты просишь, не бухаю, по бабам не гуляю. Я молодец, мой мужской долг выполнен.
Позиция женщины — ты делаешь только с пинка, ты сам должен брать на себя половину нагрузки по быту и ребенку, это твоя обязанность, а ты пришел и ноги к телеку протянул! Ты — плохой муж и отец!
Позиция мужчины — а ты не офигела? Я тебя обеспечиваю (я плачу больше, я компенсирую твои усилия), и я же еще и должен по дому вкалывать? Это твоя женская работа!

Вынесем за скобки все допустимые истории про то, что мужчина, скорее всего, умеет в быт и детей из рук вон плохо, что возможно его попытки помогать подвергались унизительной критике, что женщина тоже воспитана в соответствующей традиции и считает быт и детей своей сферой по умолчанию. Несправедливость распределения зарплат, мне лично непонятно почему шофер получает в два раза больше кассира. Реальную и мнимую опасность делегирования ребенка отцу. Это важные детали, но давайте сейчас просто про цифры.

Мужчина считает, что его зарплата х2 компенсирует усилия женщины. Он по прежнему кормилец, добытчик и всяко молодец. Проблема в том, что это не так. Доход 180000 на семью из трех человек в Москве — это весьма скромный бюджет. Ипотека, за исключением семейной, на таком уровне дохода практически нереальна. Аренда — 40-60, коммуналка 7-10, еда дома 50, перекусы ну еще 10. Проездные 7, связь 2-2.5, бытхимия 3, лекарства и врачи 10, резерв на одежду, гаджеты и бытовую технику по надобности — ну пусть еще 10. Я прикидываю минималку и это уже 150 тыщ примерно. Уже больше одного мужского дохода. Но еще людям нужно ходить в парикмахерскую, платить школьные поборы и канцелярку, минимальный досуг, отдых и отпуск тоже необходимость, а не роскошь. Детке хорошо бы репетитора или кружок. И с учетом этого мы имеем жизнь «в ноль», практически без «подушки», с ограниченными опциями досуга и отдыха. Это бюджет, требующий постоянной экономии.

Здесь не идет речи о компенсации и содержании. Прикинем теперь самую минимальную «стоимость» дополнительной работы женщины. Клининг от 2800 за уборку, няня от 500 в час. Репетитор — 1200 в час и выше. Если предположить, что женщина убирается 12 часов в неделю, это 33600.  Если она берет на себя уроки с ребенком, то 6 часов в неделю это 30000 в месяц, но обычно надо больше. Общий уход за ребенком — самый спорный момент, вроде как твое прямое материнское дело, но вообще это тоже время и силы. Ну давайте пусть всего два часа в день — еще 30000. Итак, самый минимум 93600, а по факту обычно значительно больше.

Содержанием и компенсацией, в таком случае, считалась бы ситуация, когда мужчина зарабатывал бы те самые 180 тыщ, чтобы обеспечить семье текущий уровень, плюс, хотя бы еще 95, чтобы отдать их женщине на досуг и отдых, чтобы компенсировать потраченные силы, здоровье и время. Но это не так.
⬇️

⬆️
И да, конечно, семья — это любовь, близость, отношения и все это так. Я думаю очень мало какая женщина сидит с калькулятором, высчитывая вотэтовсе накануне свадьбы (а зря). Но к ресурсам, помимо денег, относится так же время и силы, физические, психические. И их женщина тратит гораздо больше мужчины. И даже если она тратит их абсолютно добровольно и с радостью, уверенная в том, что это ее дело и от большой любви — она очень, очень сильно устает, а это практически гарантированно приводит к росту конфликтов в паре, а так же тому, что неизбежно начинают страдать дети. Чем меньше сил у матери — тем ниже качество ее внимания и выше вероятность срыва.

И ситуация оказывается такой. В случае развода этой пары женщина очень сильно ухудшит свою и ребенка экономическую ситуацию, даже если мужчина платит алименты. Но вполне вероятен значимый выигрыш по ментальной нагрузке, особенно если мужчина «исполняет». Чисто технически выжить она сможет. Мужчина, оставшись один, свою экономическую ситуацию скорее улучшит, хотя доход останется скромным и для него. При этом его ментальная нагрузка, скорее возрастет — одиночество, неумение обслуживать себя самому.

При таких вариантах это заставляет женщин оставаться в браках до тех пор пока они это все еще физически и психически могут, и уходить не оглядываясь на последствия тогда, когда сил не остается. И все чаще и чаще выбирать не рожать детей вообще. Если в паре ребенка нет, подобный зарплатный разрыв еще худо-бедно можно назвать компенсацией, но появление ребенка меняет все. И встает вопрос не долженствования мужчины женщине, встает вопрос долга перед ребенком.

Мой личный вывод по этой ситуации такой — в подобной ситуации мужчина начинает увиливать от своей ответственности за ребенка. Ресурсы — это не только деньги, это еще время, внимание, силы. И если этих ресурсов мужчина в ребенка не вкладывает, и женщине их не компенсирует, то это значит, что мужчина теряет свое эволюционное право на размножение. Будем честны, гормоны, секс, любовь и отношеньки дело хорошее, но мужчины на постоянной основе нужны женщинам в первую очередь как отцы.

Вариантов «что с этим делать» не так много, и как я вижу, в условиях тотального равнодушия властей к проблеме и абсолютной недостаточности поддержки государства, люди выбирают самый доступный и очевидный. Они перестают размножаться. Что ситуацию может изменить? Включенность отцов в детей — брать на себя все, что получается, все что можешь взять. Можешь гулять — гуляй, можешь сидеть с уроками — сиди, можешь играть — играй. Весь твой доступный максимум. Компенсируй временем, бери на прогулки, освободи ей выходной, дай возможность поехать одной в отпуск. Не знаешь, не умеешь — спроси как, женщины на старте материнства тоже ни фига не умеют. Устали оба, но если вы решили — ты решил — стать отцом — то ребенок это не только прикольно, но еще и очень дорого и тяжело, особенно в текущих условиях. И самое главное — ребенок не выбирал появляться на свет, это ваш совместный выбор, ответственность перед ним неотменима.

И да, к сожалению, в текущей экономической ситуации даже максимальный вклад отца, скорее всего будет обозначать что детей будет немного, максимум 2-3. И что трудно и тяжело будет обоим. Но статус мужчины, если уж говорить о нем, во многом всегда определялся его пригодностью к роли отца, и сейчас это обозначает включенность в ребенка.
продолжение следует...

Смотреть в Бездну. Про необходимость фрустрации в работе с травмой

От любой работы устаешь. От всего порой нужен отпуск. В молодости очень я любила водные походы — и отдыхала я в них, пожалуй как нигде, но к концу второй недели в байдарке верхом комфорта начинало казаться заснуть в своей мягкой постельке и принять горячую ванну. Это к тому, что у меня был отпуск, и, в том числе, отпуск от ведения канала. Да и от темы мужчин и женщин немного отдохнуть хочу, и вернуться к излюбленной моей травме.

Сегодня хочу поговорить о такой важной вещи в работе, особенно работе с травмой, как... вот даже не знаю как точно сформулировать. Необходимость фрустрации? Принятие невосполнимости потери? Важность столкновения с болью, того, что иногда по-твоему не будет? Того, что есть такие ограничения, твои, личные ограничения, которые непреодолимы? Что возместить ущерб не получится? Того, что боль — это часть жизни, и часть жизни нужная и необходимая?

Это важно в том числе потому, что нам очень не хочется, чтобы нам было плохо. Больше никогда. Мы в терапию вообще-то приходим, чтобы нам перестало быть плохо, и стало хорошо. Потому, что в нашем прошлом, как правило, уже был наш личный адочек, дырка, дефицит — и мы не хотим попадать туда обратно, ну или хотим наконец из этого ада вылезти. Хотим восполнить ущерб. И это понятно все, и ради этого, вроде, все и затеяно.

Но здесь есть ловушка, порой малозаметная. Мы начинаем избегать всего, что неприятно, что может причинить дискомфорт. У нас может появиться идея, что где-то есть такой путь, такая волшебная палочка, тайненькое знаньице, что позволит наконец зажить так, как нам хочется. Чтоб только хорошо, комфортно и приятно. Идея, что можно восполнить как-то свои потери, сделать так, чтобы не болело никогда больше. Что ладно, ок, ну не любили меня родители, но вот если потанцевать как следует — то можно же найти кого-то, кто будет так меня любить, так безусловно принимать, что я смогу насытится, что болеть больше не будет? Ну неважно кто, терапевт, мужчина, женщина, мой ребенок. Ну а если что-то не то, так просто надо что-то подкрутить, в себе ли, в них ли... осталось понять как. И это лажа, и к сожалению, некоторые терапевты ее поддерживают, избегая касаться острого, больного, стыдного.

Вот у нас тут волшебные техники, практики, медитации, рабочая дисциплина, менеджер задач и еще стодвадцать инструкций и приблуд «как сделать жизнь лучше». Или вот терапевт всегда и во всем мне «эмпатично» кивает, меня жалеет, поддерживает. Не замечая, что вместе с клиентом сам начал избегать прикосновения к больному, острому... но реальному. Кроме реальности присутствия, есть еще реальность отсутствия. И не замечая ее, мы теряем равновесие. Опираемся на иллюзию. Но так это не работает.

Иногда нам все это нужно — просто облегчить симптомы. Вот более того, не облегчив симптомы просто нельзя приступать к работе с причиной. Сперва ресурс, сперва сил набраться, какая-то передышка. Симптоматическое лечение полезно, кто б спорил, а иногда и достаточно. Снимаем симптомы — а там уж организм сам «имунную систему» задействует, самоизлечивается. Но этого не всегда достаточно. И тогда, если мы не рискнем дотронуться до настоящего, до причины, до, простите за поэтическую метафору, гнойника — исцеление не произойдет.

Потому что мы останемся жить в иллюзии. Потеря, недостаток, дефицит, ограничение, бессилие, боль — часть нашей жизни. Такая же реальная, как приобретение, сила, власть, контроль, удовольствие. Неприятная, болезненная, дискомфортная, причиняющая страдание. И мы не хотим этого видеть, замечать и признавать. Я имею в виду — по-настоящему, чувственно, осознанно, извлекая из этого смыслы. Не походя, не отмахиваясь от этой боли — и от себя в этой боли: да ладно, я уже столько плакала, в чем смысл? Ну страшно мне и все, что делать-то будем, чтоб не бояться? Опять мама? Да сколько можно уже про родителей?
⬇️

⬆️
Столько, сколько нужно. Пока не перестанет болеть по-настоящему, пока не случится той самой интеграции опыта, про которую весь мой канал. Пока оно не сошьется в настоящее понимание, настоящий смысл. Знание. Не станет опытом. Пока не поймешь, что у страха есть причина — и не получится отделить то, что происходит сейчас, от того, иллюзорного из твоего тогда. Что когда-то было. Что уже перестало быть. И тогда страх станет помощником, а не врагом.

Беда травмы в широком смысле еще и в том, что боль, унижение, бессилие, заложенные в ней, так остры, что действительно мы согласны почти на все что угодно, лишь бы не соприкасаться с ними. В одного на это просто нет сил. И мы всеми возможными силами избегаем, пытаемся контролировать все подряд, лишь бы предотвратить, в конце концов просто сдаемся и плывем по течению. И тогда мы не можем взять себе заложенный в травму — в эту боль, унижение, бессилие — опыт. Знание. Понимание. В конце концов — вернуть себе «отрезанную» травмой часть себя.

Полнота — полнота человеческой жизни, отношений, всего вообще предполагает не только присутствие, но и отсутствие. Отсутствие любви, понимания, уважения. Если я слепа в этом месте, не готова встретиться с реальностью этого — я буду продолжать отношения, которые давно изжили себя. Надеяться получить, вытрясти, наныть, наманипулировать, добыть силой, доказать. А этого просто нет. Не в этих отношениях, не с этими людьми, не так, не в этом месте.

Отсутствие каких-то знаний, способностей, ресурсов, сил. Я могу сколько угодно пытаться дотянуть до того, какой я «должна» быть, какой хочу себя видеть, но если я изначально не такова — я просто измучаю себя в конец.

Полнота меня самой — это не только «беленькая» Маша, но и Маша «черненькая». Мои объективные косяки, причинившие другим объективные боль и страдание. То во мне, в моем прошлом, чего я стыжусь, и это тот случай, когда это вполне уместный стыд. Мои слабости и потакания себе. Мое несовершенство, мои ограничения. Мои диагнозы, обмен веществ, возраст, воспитание. Так сложно смотреть на себя и действительно замечать, вот это, что так мне в себе не нравится. Но только это дает мне возможность сожалеть. И выстраивать жизнь так — коль уж это мне важно и я этого хочу, чтобы страдать и причинять страдания по возможности никогда, или как можно реже.

Полнота возможна лишь в границах, а они и опора, и ограничение. И все имеет границы, в том числе моя жизнь. Думать о смерти не хочется и мучительно, страшно. Но встречаясь с ее реальностью, я понимаю, что время моей жизни ограничено. И я не успею всего, чего хочу, и даже чего-то, что хочу очень сильно. Но именно это заставляет отделять первостепенное от сиюминутных хочу и мимолетного удовольствия, выстраивать приоритеты и стремиться наполнять жизнь чем-то по настоящему важным. И отказываться от того, что, как ни жаль, себя изжило. И в этом — полнота.

Фрустрация и дефициты необходимы для нашего развития, именно через столкновение с ними мы взрослеем и получаем опыт. Развитие и изменение невозможно там, где все хорошо, где все есть. Травма — это огромная фрустрация, это гигантский дефицит, такого объема, что человеку невыносимо встречаться с ней один на один.

И в этом помощь терапевта. Да, мы люди, нам тоже хочется для клиентов «быть хорошими», нам страшно потерять контакт. И мы избегаем работы с уязвимостью, стыдом, виной, завистью, избегаем фрустрации. Но задача здесь другая. Быть рядом, делиться своим ресурсом, свидетельствовать — и помогать заглядывать в Бездну. Смотреть туда, куда меньше всего хочется смотреть. Помогать проживать то, что осталось непрожитым и застряло. Вспоминать и осознавать то, что вспоминать и осознавать хочется меньше всего. Помогать выдерживать фрустрацию травмы, становясь больше, чем эта травма.

И тогда и происходит это волшебство интеграции. Все это дерьмо внезапно обретает смысл. Становится доступно новое понимание — всего. Мира, отношений с другими, себя самого. Человек наконец извлекает заложенный в травме опыт. А обжигающая боль и растерянность, не-понимание травмы превращаются в грусть и признание. Да. Было. Прошло.

Соматические паттерны ретравматизации

Собственно, что такое ретравматизация вообще? Коротко и грубо — повторение травматических переживаний, причем часто интрапсихически. События «снаружи» не всегда могут быть какими-то ужасными, а то они и вовсе безобидны, но возникает специфическая реакция психики, своеобразный ее возврат в околотравматические переживания. Важно, что всегда есть триггер. Что-то, что напоминает условия, в которых травма случилась. Психике порой достаточно частичного, почти случайного совпадения, символа, да хоть даже схожего запаха, что бы запустить ответную реакцию. Кто-то рядом как-то очень отдаленно похоже себя повел. Человек новый, обстоятельства новые, и поведение его даже может быть совершенно безобидным, но что то в нем отдаленно напоминает то, что уже однажды было. В ужасных обстоятельствах. Или что-то в новой ситуации весьма отдаленно напоминает старую. И этого может оказаться достаточно.

Достаточно, чтобы с нами начало происходить что-то странное и непонятное. Иногда явно меняется поведение, мы начинаем делать что-то совсем не соответствующее нашим ценностям, идущее вопреки логике и здравому смыслу. Или на ровном месте погружаемся в откуда ни возьми взявшиеся чувства отчаяния, стыда, переживание собственной никчемности, острого бессилия. Иногда ходим хронически уставшие. А иногда у нас что-то непонятное происходит с телом. Ну, а иногда все вместе, и флэшбеки впридачу, и еще говна-пирога. В общем, нам становится очень плохо, и плохо это может выглядеть очень по разному. И самые интересные случаи у нас случаются тогда, когда мы понять не можем и даже, порой предположить — что ж это нам так плохо и почему, и что с нами происходит. Да и для терапевтов порой происходящее с их клиентами непонятно, и проглядеть это довольно просто.

Я много раз говорила, что основная беда травмы — диссоциация. Несвязность блоков опыта, сенсорного, эмоционального, когнитивного, поведенческого в единое целое, в воспоминание. Есть такая модель BASK, мне она очень нравится, она предлагает понятное объяснение происходящего. Суть такова: наша память — многомерна, когда мы вспоминаем — мы обращаемся к разным областям нашего мозга, в которых воспоминание хранится и заново его реконструируем, сшиваем из разных кусочков опыта. Для этого нам надо чтобы воспоминание было интегрировано, что бы части опыта были связаны, работал процесс синтеза.

И, для «понятности», предполагается считать, что опыт у нас бывает поведенческий (B – Behavior), аффективный (А — Affect), сенсорный или телесный (S – Sensation), и когнитивный, повествовательный (К — Knowledge). В случае получения травматического опыта эти части оказываются не связаны между собой.

И надо тут упомянуть еще одну концепцию, называется она «обучение, обусловленное состоянием». Подразумевает она, что информация, полученная в одном состоянии лучше всего воспроизводится потом в схожем или таком же состоянии. И если мы говорим о ретравматизации, то происходит ровно это. Триггер, что-то, что напоминает нам случившееся раньше, цепляет травматический опыт. Но не как целостное и переработанное воспоминание, к которому, обычно еще и знание прилагается, что делать, что не делать, а какую-то его часть, которая начинает воспроизводиться заново. При этом совершенно не обязательно, что зацепится К-канал, то есть когнитивное знание. Опыт может подняться только аффективный, аффективный и соматический, только соматический. В итоге часто получается, что человеку плохо, а почему — непонятно.

И бывает очень важно отследить и заметить это состояние. В целом еще и потому, что если станет доступным смысл, осознание, если будет найдена подлинная причина, то тогда порой само состояние уходит, как симптом. Происходит синтез, интеграция, облегчение, и, одновременно разлепление текущего опыта и предшествующего травматического. Сейчас — безопасно (если это действительно так), плохо было тогда. Вот что со мной происходит. Вот так иначе можно поступить сейчас, разорвав травматический круг. Во всяком случае появляется шанс на такой исход :)
⬇️

⬆️
Конечно, не всякое плохое физическое состояние и не каждый скачок тревоги надо списывать на ретравматизацию. Бывают соматические причины. Бывает хронический стресс. Просто усталость, цикл, что угодно — все бывает. Но есть комплекс соматических признаков, паттернов ретравматизации, и, если таковые наблюдаются в комплексе, длительное время, регулярно, то можно и подумать в эту сторону, и поискать смысл происходящего. И позадаваться вопросом: «что в текущей ситуации/отношениях может мне напоминать какое-то дерьмо из прошлого?», и терапевту притащить. Ну, или если видим такое у клиента, то нам тоже стоит подумать.

И да, именно то, что у человека с травмой скорее всего присутствует этот неинтегрированный аспект соматического, сенсорного опыта и заставляет меня считать, что в работе с (к)ПТСР телесный компонент просто необходим. В «классической» разговорной терапии можно связать части когнитивного опыта, даже подтянуть к ним аффективный порой, можно, часто безуспешно, работать с поведением, но очень легко проглядеть именно соматический компонент. А если он не переработан, то он может очень сильно влиять на все остальное, и никакая воля, никакая регуляция «сверху — вниз», никакое КБТ тут уже не помогут.

Поэтому вот штуки, к которым можно приглядываться. Как правило очень заметна история замирания. Долгое сидение в неподвижности, залипание в точку, порой проблемы с переключением. Если к себе прислушаться — то какой-то внутренней остановки, или даже желания свернуться в клубочек, сжаться в точку. Бывает, что лицо прям превращается в маску, пропадает, кажется, сама способность искренне улыбнуться, беднеет мимика. Ничего не хочется, или состояние что «хочу чего-то, но чего не знаю, а чего знаю того не хочу». Еще может прослеживаться ощущение смутной тревоги и напряжения. В пределе — каменная неподвижность «снаружи» при максимальном напряжении «внутри».

Могут появляться всякие штуки, говорящие о сильном мышечном напряжении: сжатая челюсть, непроизвольно и незаметно для человека сжатые постоянно в кулаки руки, или подогнутые «когтями» пальцы, сильное напряжение в шее, порой до постоянно «набыченной», выдвинутой вперед головы. Часто сильно спазмируется загривок, плечи. Становится тяжело держать поднятой руку, она моментально обвисает. Человек сутулиться, как будто «схлопывается» грудная клетка, плечи уходят внутрь. Могут возникать вегетативные симптомы: ком в горле, холод в конечностях, СРК, тошнота, слабость, потеря аппетита. Иногда — туннельное зрение.

Внутренне часто бывает ощущение «что воля, что неволя — все равно», слабый контакт с собственными желаниями, ощущение пустоты. Часто в таком состоянии тянет выпить, или люди курят одну за другой, или начинают «заедать», как будто пытаясь заглушить неприятные переживания. Иногда такое «омертвевшее» состояние провоцирует селфхарм — как способ встряхнуться, почувствовать настоящую боль, ожить. Бывают резкие непредсказуемые перепады настроения, вспышки агрессии, потом раскаяние, вина, слезы. Состояние беспричинной усталости, сонливости. Неожиданная сентиментальность, слезы, например при чтении книги или фильма.

И если у нас есть довольно много таких вот телесных сигналов, то иногда целительным и важным оказывается почувствовать все это, и «потянуться» сквозь ощущения к эмоциям «под» ними, спросить, на что это похоже из прежнего опыта. Бывает иногда впечатляющий и освобождающий результат. Парадоксально, но при достаточном ресурсе и на хорошей поддержке именно контакт с подавленным переживанием лечит, хотя именно его мы и пытаемся избежать.

Устала, болею, грущу о своем всяком, подзабросила канал. Но пора бы и написать что-то, и мысли мои сейчас во многом крутятся вокруг неразделимой природы любви и агрессии. Это я сейчас название книги Отто Кернберга нашего, великого и ушастого ужасного, процитировала. Но к делу.

Есть у нас два полюса, две крайности в нашем бытии, казалось бы противоположные друг другу. Сила (агрессия, гнев, конкуренция, власть, защита) и слабость (бессилие, уязвимость, сотрудничество, нежность, сдача). Список можно продолжать довольно долго. В конечном счете жизнь и смерть это тоже сюда. Обе эти истории нужны, важны и существуют вне зависимости от нашего на то желания, обе не абсолютны, и в какой-то мере сосуществуют в жизни не только нашей, а в принципе в жизни любого живого.

Но на каждом, буквально, каждом шагу, я натыкаюсь на то, что то и дело одна из этих историй назначается «плохой», а вторая «хорошей». И «плохая» блокируется. И у этого не лучшие последствия.

Ата-та быть агрессивным, на маму злиться нельзя, ударили по одной щеке подставь другую, слабых нельзя обижать (даже если те тебя), старшим надо уступать. Родители блокируют проявления агрессивных действий у ребенка, и не только те, которые правда опасны или социально неприемлемы. Да, правда нельзя пинать собачку или котика, бить другого ребенка, когда тот не дал тебе игрушку, убегать от мамы, выпучив глаза, через дорогу. Но нередко это же и: нельзя клянчить в магазине, нельзя пререкаться, нельзя хотеть, нельзя высказывать свое маленькое мнение. Нельзя хвастаться и гордиться своими достижениями — нужно быть скромным. Нельзя просить того, чего хочешь, настаивать на своем. «Жадничать», ну то есть не отдавать свое по первой просьбе. Все это плохо, ну и ты тоже, если все это исполняешь — плохой.

В противовес, обычно, ставиться добродетель — быть щедрым, сочувственным, эмпатичным, нежным. Добрым, хорошим, уступчивым. Вот только попалась мне как-то цитата Франсуа де Ларошфуко: «Похвалы за доброту достоин лишь тот человек, у которого хватает твердости характера на то, чтобы иной раз быть злым, в противном случае доброта чаще всего говорит лишь о бездеятельности или недостатке воли», и я очень с ней согласна.

Человек с отключенной, заблокированной агрессией может сталкиваться дальше в жизни с большими трудностями. Вплоть до неспособности распознать направленную на него самого агрессию и противостоять ей. Ему в лицо говорят гадости, с ним плохо обращаются, но мозг это фильтрует, и вместо того, чтобы дать отпор или уйти — человек терпит или даже чувствует вину, пытается заслужить хорошее к себе отношение, воспринимает это как шутку, игнорирует. Отсутствие амбиций, проигрыш в конкуренции, безынициативность, страх любого риска, любой ошибки — туда же. Подчинение любым, даже самым безумным правилам.

Запрет на проявления агрессии, конечно же, более «женская» история воспитания. «Хорошая» девочка — послушная, самоотверженная, готовая довольствоваться для себя малым, заботливая, нежная, сострадательная, терпеливая, отличница... только защищать себя, избегать неприятностей, делать карьеру и добиваться своего с этим набором трудновато. Но вижу я и мужчин с той же проблемой.

Часто — действительно на первый взгляд «безопасные» и нежные, с очень хорошими намерениями, реагирующие на первое «нет». А на второй... возможен спектр. Сорокалетние тихо побухивающие «мамины мальчики», до сих пор не делающие шагу без ее разрешения. Без семьи, без карьеры и денег, потерянные. Парни, вроде как хорошие... но «какие-то они скучные, пресные, безынициативные. Как на них положиться, а кто зарабатывать будет? Ему ничего не интересно, он ничего сам не может» - и это слова женщин. Мужчины, глубоко не уверенные в себе и в собственной мужественности, избегающие конфликтов, и в этом случае ситуацию зачастую усложняет еще и гендерная социализация. Стыдно быть слабаком, стыдно бояться, стыдно не справляться, и часто стыдно признаться в этом даже самому себе.
⬇️

⬆️
При этом — агрессия, хотим мы этого или нет просто есть. И наша собственная, и чужая. И беда в том, что если ей не находится уместного и полезного применения, если она не признана открыто и легально, то она, как та вода, найдет дырочку. Женские коллективы часто называют серпентариями, пассивная агрессия, завуалированная, сплетни за спиной, а куда деваться? Открыто нельзя. Изводить придирками, с милой улыбкой говорить весьма двусмысленные гадости. А то просто внезапно все забывать по три раза, и ведь правда же — забывать! Потому что не хочется и раздражает, но открыто сказать нельзя, страшно, конфликт. Инверсия агрессии. Бесконечное чувство обиды и вины — в общем- то тот же невыраженный гнев (из страха потерять связь) или гнев, обращенный на себя. Смещение. Оттоптаться на слабых — подчиненных, детях, собаках. А то терпеть до последнего, а потом взрываться так, что клочки по закоулочкам... Соматизация. В конечном счете, извращенная агрессия, превращающаяся в тотальный контроль или насилие. В общем, если не уметь обращаться со своей агрессией и избегать ее — плохих последствий может быть очень и очень много.

И вторая сторона медали, когда плохо быть слабым. Когда слезы вытер и пошел, когда слабость, и все ассоциируемое с ней презирается, когда нельзя быть нытиком и хлюпиком. Когда просить помощи стыдно, и должен сам, все сам. Когда все время надо держать себя в руках, а если тебе плохо, не справился, заболел, получил двойку — ты же и виноват. Когда стоит тебе раскрыться, рассказать о чем-то страшном, уязвимом, нежном, радостном — тут же получаешь под дых, насмешкой, наказанием, отвержением. Боль надо терпеть и не показывать, никакую, ни душевную, ни физическую. Частая «мужская» история, но не только, полно и женщин, искренне считающих что надо никогда не сдаваться, все контролировать, никому не доверять, а еще, желательно, ничего не чувствовать. А если с тобой происходит что-то плохое — ну ты же и виновата.

Вот только... невозможно заниматься сексом любовью в латном доспехе. Близость невозможна без доверия, открытости и уязвимости. Не со всем можно справиться в одного, а когда заболел или долго себя плохо чувствуешь — лучше идти ко врачу, а не перехаживать на ногах рак. Мы живые, мягкие, из плоти и крови, мы ранимся и болеем, нам нужна забота и помощь. У нас может что-то не получаться, и точно практически ничего не получается сразу и идеально. Эмпатия, способность различать богатый спектр эмоций, нежность, альтруизм, в конце концов способность честно сказать себе — я это не вывожу и позаботиться о себе, способность горевать и переживать горе — все это спектр так называемой «слабости».

И если нам блокируют этот спектр... ну, в общем-то тоже не очень. Бесчувственное бревно эпитет обидный, особенно если понимать как много всего больного замерзло внутри этого бревна, и как страшно к этому замерзшему прикоснуться, но... порой довольно точно описывающий ситуацию.

Натяну сову на глобус, но как по мне эти истории хорошо бьются с тревожной и избегающей привязанностью. Нехватка собственной агрессивности и опоры на себя, и вот, пожалуйста, тревожная, где нам необходим партнер рядом, всегда рядом, как внешняя опора, защита, подтверждение собственной важности. А если стыдно и страшно все, что связано с уязвимостью, если привык что в мягкое подбрюшье всегда ударят — ну, вот и избегающая, привет.

И самое то на мой вкус важное — обе эти крайности необходимы, чтобы уравновешивать друг друга. Если я агрессивна, но во мне нет сострадания — велик риск, что я стану насильственной. Если мне стыдно бояться — я лезу на рожон, и тогда моя агрессия опасна для меня же. Если я не умею говорить нет и останавливаться, то моя забота может превратиться в удушающую гиперопеку, или я окажусь не способно ничего изменить в своей жизни, соглашаясь на любые, самые неподходящие условия.

Нет «плохого» и «хорошего», есть инь и ян, баланс и равновесие. Одно невозможно без другого, и в каждом есть своя сила. И в терапии очень часто одна из наших задач - помогать клиенту восстанавливать этот баланс. И учиться легально использовать обе эти истории.

Ну, что. Я тут пропала конечно, каюсь. Жизненные дела захватили с головой, так что канал оказался подзаброшен.

Пожалуй, поделюсь, у меня наступает период больших жизненных изменений, и довольно давно уже планируемый переезд в Аргентину обрел зримые границы и понятные сроки. Обратный отсчет — 73 дня до самолета, мозг взрывается от испанского и ничего кроме, практически, уже не может. И да, у меня много дел, беготни, много чувств и много страхов, в том числе. Но это не дело, поэтому пинком под зад и за шкирку усаживаю себя обратно писать всякое из своей головы в канал обратно.

Мыслей за это время крутилось, конечно, масса, я даже садилась их записывать (и черновиков у меня на десяток постов скопилось), но довести до ума хронически не хватало времени. Однако, основные дела сделаны, неопределенности превратились в определенности и пора возвращаться к привычным рутинам. И ведению канала.

Тем и мыслей много, с какой начать прям не знаю. Думаю, начну с такой интересной штуки, как любовная зависимость, которую так же вполне можно назвать любовной одержимостью или любовным психозом. Несмотря на слово «любовь» — состояние это крайне болезненное для того, кто его переживает — и потенциально может быть крайне неприятным и даже опасным и для того, кем одержимы, и для прочих окружающих.

Термин не точный, но общеопределенного научного тут нет. Вокруг да около тут у нас симптоматика расстройства привязанности и аффекта при ПРЛ, обсессивное любовное расстройство, диагноз в ДСМ не включенный, но используемый, а так же наиболее близкое по содержанию понятие лимеренции, придуманное Дороти Теннов. И имеется в виду крайне интенсивное, навязчивое и неразделенное романтическое влечение к другому человеку. Интенсивностью и способностью игнорировать реальность действительно порой напоминающее уже психотическое состояние.

Какие у него характерные черты? Крайняя степень зацикленности на романтическом объекте. Мысли крутятся вокруг него постоянно, вплоть до невозможности думать о чем-то другом еще, вплоть до ограничения работоспособности, способности обслуживать себя, заниматься нормально любыми другими делами, говорить о чем-то еще другом. Может страдать аппетит, вплоть до полной потери интереса к еде и отказа от пищи, могут случаться нарушения сна.

И если б мысли крутились вокруг реального человека и реальных отношений — это было б еще полбеды. Та часть качеств, особенностей поведения, проявлений человека, которая не укладывается в идеальную картинку «самого-самого лучшего и идеального во вселенной, единственно для меня возможного» - психикой волшебным образом игнорируется и не принимается в расчет. Человек ведет себя откровенно как свинья? Нет, я люблю его даже такого. Человек говорит отчетливое «нет, я не хочу отношений» - это не слышится, не воспринимается всерьез, мозг сутками пытается решить задачу — как сделать так, чтобы человек таки сказал заветное «да». То что отношения невозможны - или имеющиеся крайне мучительны и далеки от любовных - попросту игнорируется. Формально человек может это признавать, кивать, соглашаться, если ему указывать на подобные нестыковки, но в следующую минуту опять говорить, что все это не имеет значения, он любит его и такого, он не понимает, что он сделал не так, за что его отвергают, он в сотый раз думает как и что сделать, чтобы добиться взаимности.

Бывают так же случаи, когда большая часть переживаний, диалогов с возлюбленным, вся эта крайне бурная эмоциональная жизнь в принципе происходит у человека в голове, а объект вожделений может и не догадываться, порой годами.
⬇️

⬆️
То есть мы в целом можем констатировать, и это важно, что человек больше в контакте с образом, с идеализацией в своей голове, нежели с реальным человеком. И также, что в голове включается своеобразный фильтр, который отбрасывает на входе всю информацию, противоречащую сложившейся картине. Как не трудно догадаться тут легко могут страдать отношения с друзьями и близкими, которые в афиге наблюдают эту картину и пытаются «донести, открыть глаза и спасти». Крайне сложно здесь и терапевтам, поскольку тут включается противоречие. Поддерживать игру клиента в «что я могу сделать чтобы его заполучить», в «доктор, что со мной не так», в «доктор, как мне его починить», или даже просто молча сочувственно кивать, пока человек у тебя в кабинете рыдает — это явно не то что поможет. Но прямой то «запрос» клиента именно на это - сделать хорошим и возможным нехорошее и невозможное. Тут необходима конфронтация, а ее терапевтические отношения могут и не выдержать.

Логично, что у человека в таких переживаниях страдает эмоциональная сфера, может развиться вполне себе натуральная депрессия, могут возникать суицидальные мысли, настроение — скакать как мячик. Может меняться и поведение, в крайних случаях переходя в нелициприятные формы сталкинга, шантажа, угроз, в том числе убийством и самоубийством. В самых тяжелых случаях эти угрозы могут реализоваться.

Есть еще ряд вещей, не всегда очевидных и учитываемых.

Первое. Состояние человека с любовным психозом на самом деле очень близко к состоянию человека в наркотической ломке. Только в роли наркотика выступают вещества, которые мозг вырабатывает самостоятельно — те самые эндогенные опиоиды и каннабиоиды, я раньше говорила о них в других постах. На полную катушку фигачит мозговая химия, в диких количествах вырабатывается дофамин, система вознаграждения сходит с ума. Любой знак внимания, улыбка, что-то, что трактуется в пользу «отношения все-таки возможны» включает... даже не эйфорическое состояние, хотя бывает и так, а наконец, просто нормальное. Отвержение, отсутствие внимания — и по всем признакам мы видим ломку, где в роли наркотика — романтические отношения с определенным человеком. Там в целом мозгу плохо — вся эта беда глушит функции префронталки, снижая способность к критическому мышлению, там на ушах стоит миндалина, усиливая эмоциональный дисбаланс, там нарушается связность работы сети по умолчанию...

Второе. Чаще такая беда случается, когда объект привязанности, в свою очередь, ведет себя странно и неоднозначно. То есть, если человек всем своим поведением, словами, эмоциями транслирует однозначное и, желательно, сочувственно-уважительное «нет», типа, чувак, с тобой все в порядке, но мы не совпали и этого не отменить — тогда, скорее, это состояние любовного психоза не разовьется до тяжелой степени, и довольно быстро закончиться. Беда, и прям беда-беда случается, когда объект привязанности транслирует непонятное. Он вроде говорит «нет», но не против при случае переспать. Или сперва он бурно строит совместные планы на будущую свадьбу, а потом без объяснения причин растворяется в тумане. Или просто мычит что-то невнятное, периодически то отталкивая, то проявляя сочувствие и совершая акты заботы. А кто-то откровенно наслаждается своей властью над человеком в таком состоянии, сознательно то притягивая его к себе, то отталкивая. Короче, чаще всего объекты такой «любви» сами имеют огромные проблемы с границами, говорением отчетливого «нет», а то и пограничные, нарциссичные и психопатичные черты.

И третье. Часто пропускается характерная черта в самоотношении людей в таком состоянии. А это часто провал в тотальное «я плохой и ничтожный». Вплоть до «я не заслуживаю жизни, если он оттолкнул меня». И здесь работает четкий паттерн, жесткая поляризация. Объект любви — всегда хороший и идеальный (и все в его поведении, доказывающее обратное игнорируется), и если он меня оттолкнул — то я невыносимо плох. А когда я невыносимо плох — ну и мне невыносимо плохо, и единственный способ вернуть себе хорошее самочувствие — это как-то так заставить его себя полюбить...
продолжение следует...