⬆️
А у наших, моего поколения, родителей не было и того, что есть у меня — возможности найти нормальную помощь со сложным ребенком, няню, знаний банальных о том что происходит, возможности выбрать сад и школу получше. У них были свои нелеченные травмы и представления о воспитании детей родом, часто, из глухой деревни, где чуть что — и розги, в чулан, с глаз долой. И 90е впридачу. А в школе гиперактивной мне ставили двойки и выгоняли в коридор, ребенок должен 40 минут сидеть спокойно и точка, не справился - плохой, тупой, ленивый. И это система, которую родителю не сломать в одиночку. Кто-то справился лучше, кто-то хуже, кто-то не справился вообще.

Я в курсе о том, что бывают очень, объективно жестокие, равнодушные, насильственные, ненормальные в прямом смысле этого слова родители. Родители, которые своих детей не любят, в упор их не видят и видеть не желают. Родители, которые пытаются слепить из своих детей что-то, что им угодно и ничего кроме. Совершающие инцест. Про совершенно лютую жесть.

Но гораздо чаще это истории про то, что детей любили. Как умели, как могли, как получалось. Где орали и раздавали затрещины, а где не спали ночами у кровати болеющего маленького, и это не фигура речи, — я на прошлой неделе две ночи почти не спала, ложный круп. Недоедали сами, но старались накормить детей. Где впихивали в ребенка все, что ему должно было пригодиться по жизни, порой насильно. Где мечтали и ждали, что ребенок пойдет дальше, выше, сильнее и больше, чем они сами — и навешивали этим на него порой непосильный груз. И все сразу.

И да, это определяло характер ребенка, а местами становилось травмой. И нельзя жизнь прожить так, чтоб ни было больно, нельзя обойтись без травм — так же как нельзя без ушибов, царапин, а порой и переломов. И это правильно, как ни странно, нет ничего хорошего от стерильной среды, нельзя найти партнера хорошего во всем, и ты сам — и плох и хорош всегда. Боль — часть жизни, такая же как радость и счастье. Терапия на самом деле — не про научиться избегать боль и стать во всем хорошей и правильной, ну и других научить боль не причинять... а про способность выдерживать боль не разрушаясь, большую адаптивность, способность замечать и то, и другое в себе и других, и взвешивать для себя, определять свою стратегию — как с этим обращаться, сохраняя свою безопасность. И способность чувствовать счастье, да.

Я буду достаточно хорошей мамой, если мой сын вырастет, выучится, найдет работу и партнера по сердцу. И заведет своих детей. В общем-то, все, все остальное — опционально, как повезет. И он будет другим, и не таким как я, и взаимопонимания у нас может не быть, и интересы могут оказаться совсем разными. Ему не обязательно прощать меня и понимать, и да, ему всегда будет что рассказать своему психотерапевту.

Ни одна мать не может закрыть все потребности ребенка. Всегда оставаться принимающей, спокойной, понимающей, включенной, что там еще? Даже в очень благоприятных условиях это не так. А что говорить о подавляющей невключенности отцов, а так же том, что среда вокруг — попробуй просто выживи и заработай на необходимое. И ни одна мать, по сути, не должна этого. Все что можно, пожалуй, это стараться. Ребенку нужна И хорошая мама, И плохая, сшить разрыв между полярностью — уже его работа. Потому что он вырастет тоже И хорошим, И плохим. Хорошо б, чтоб хорошего оказалось больше. А еще хорошо б родителям просто у ребенка быть. Замечать его, помогать ему, интересоваться им, даже если особо не понимаешь его интересов... хвалить. И радоваться ему. Это уже отличный задел.

Быть родителем очень сложно, это тяжелая ежедневная работа, которой ни конца ни края. Ее нельзя все время делать хорошо, можно, наверное, только стараться. Мир дуален, мы дуальны. Травмы будут все равно. Такая вот у меня сегодня немного личная рефлексия.

Диссоциация и психологическая травма

Мнн-нда. В общем, что я могу сказать — я съездила в Россию. Недели три уже как прихожу в себя, устала и физически, и эмоционально, канал и другие дела забросила, увы мне. Но пора возвращаться, возвращать себе привычные рутины, поэтому сегодня-завтра будет куча зауми, надеюсь, кому-то полезной, а кому-то просто любопытной. И вспомним про травму.

Психологическая травма сейчас — невероятно популярное понятие. Оно вышло за пределы исследований ученых и наших кабинетов и отправилось гулять «в народ», теряя и размывая по дороге свой смысл. Вплоть до того, что травмой порой называют любое сильное неприятное переживание, а точного определения шож такое травма порой не знают и психиатры и пишут всякую фигню.

Я тут недавно наткнулась на определение от «Российского общества психиатров», одобренное научно-практическим советом Минздрава РФ — и пришла в сложноназываемые чувства, главным и ведущим среди которых является возмущение. Звучит оно так: «Травма – событие, связанное с мощным психотравмирующим воздействием и сопровождающимся стрессом экстремального характера» Клинические рекомендации 2023-2025 по работе с ПТСР, не хухры-мухры. Масло — масляное, бред полный.

Для начала, коль уж мы говорим про травму — это не событие, а реакция психики на событие, так же, как и физическая травма — перелом, например, является реакцией нашего организма на встречу с, например, падением. Травма — не само падение, травма — это то, что это падение нам причинило.

Дальше, как не всякое падение ведет к перелому, так и не всякая случающаяся с нами неприятность ведет к травме. Нам может быть просто обидно, просто больно, просто горько, и все это да, неприятно, а порой и очень неприятно — но это норма жизни. Так же, как, скажу непопулярную вещь — травмы это тоже норма жизни.
Мы падаем, мы ломаемся... мы заживаем и живем дальше. Проблемой является не сама травма — а плохое ее заживление, и, как в случае переломов нам надо идти к врачу, накладывать гипс, а иногда и делать операции, так и в случае травмы психологической, порой, нам нужен человек, умеющий с такими травмами работать — и помогающий им заживать правильно.

Посему еще один довольно популярный нарратив про то что надо как-то так все имеющиеся травмы «проработать», а потом научиться жить так, чтоб больше не травмироваться, да еще и окружающих как-то так выдрессировать, чтоб они стали такими же чуткими, принимающими, поддерживающими как психолог в кабинете... тоже вызывает у меня сложные чувства.

Мир — небезопасное место, и плохие вещи в нем просто случаются. Их наступление нельзя предотвратить и проконтролировать, можно научиться жить с их последствиями и при этом не очень сильно страдать. Можно научиться не лезть на рожон и обходить заведомо опасные места, можно научиться сразу идти к врачу, коль уж мы что-то ушибли или сломали, а не надеяться на «так сойдет», можно, если мы родились и живем в сейсмоопасной зоне осознать это, и выбрать что делать: уехать, или остаться, но укрепить свой дом. И даже все эти действия не являются гарантией того, что что-то плохое с нами не случится — или что все вокруг, и даже наши близкие, будут поступать как мы. Нельзя требовать от других делать то же и так же как мы, нельзя предотвратить землятрясение. Увы.
Продолжение следует...

Ок, вернемся к травме. Итак, это специфическая реакция психики на событие, или цепочку событий, но какая именно?

Физический носитель нашей психики это, как ни странно, мозг. Невероятно сложный орган, в котором много разных отделов и частей, разных зон и миллиарды нейронов, образующих триллионы связей друг с другом, то приходящих в возбуждение, то гаснущих.

Эти связи образуют разные когнитивные сети, которые в норме действуют связно и согласованно, точно так же — связно и согласованно должна, по идее, обрабатываться мозгом вся поступающая извне информация. А вся поступающая извне информация сперва проходит через таламус, очень интересный и специфический отдел мозга, чья задача поступающую информацию отправить по адресу на дальнейшую переработку, а потом обработанные результаты получить и использовать дальше.

Т.е. выглядит это примерно так: в таламус приходят сигналы с разных рецепторов — тактильные, зрительные, аудиальные, он посылает их выше другие хабы мозага — центры обработки информации (о них не буду щас), и дальше в кору. Там вся эта информация обрабатывается, категоризуется, связывается и укладывается — а результат обработки посылается обратно, через таламус вниз, в тело — с командами, что делать, как реагировать.
Так формируется то, что называется таламо-кортикальными петлями — постоянным обменом информацией таламуса и коры. Вродь как, уже даже и доказано, что именно в работе таламо-кортикальных петлей и заключено наше сознание.

Так вот, когда мы испытываем сильный, очень сильный или экстремально сильный стресс — в силу ряда причин, связанных с со спецификой работы мозга, происходит нарушение согласованности и связности поступления, распределения и обработки информации. Эта связная структура буквально ломается, кусок информации идет в одну «сторону», другой в «другую», третий вообще никуда не идет, и связь между ними не возникает. Возникает этакий психический перелом...

Происходит это и в том случае, когда мозг получает ту информацию, которую нельзя непротиворечиво обработать — и ее получение тоже вызывает немаленький стресс. Классический пример — так называемые «двойные послания», сообщения, содержащие взаимоисключающую информацию, которые мы получаем от значимых других. Говорит мама дочке, например - «ты должна рассказывать мне все, я твоя мама и люблю тебя!.. но если ты расскажешь что-то, что мне не понравится, я накажу тебя и использую это против тебя», или «ты должна быть отличницей, успешной во всем, звездой класса... и скромной и послушной девочкой». Скрытая часть послания часто не озвучивается, но подразумевается и/или проявляется в действиях опекуна.

Соответственно, раз связать не получается — формируются практически независимые друг от друга... хм, как бы так по-русски, внутренние системы знаний, убеждений, связанных эмоций, способов реакций. Эго-состояния. Части. Например, одна - «послушная девочка, все рассказывающая маме, знающая, что взрослые знают лучше, и испытывающая огромное чувство вины, если врет, умалчивает или поднимает в классе руку или даже перебивает». И вторая, которая «умеет виртуозно врать, умалчивать, выпендриваться, знает как понравится, ленится, хочет успеха и быть идеальной во всем». Кстати, эти системы в силу того что друг с другом толком не связаны, начинают «воевать», что приводит к сильным внутренним конфликтам и дезадаптации.

Еще один частый пример, приводящий к нарушению связности и согласованности — агрессия и небезопасность опекуна, особенно непредсказуемая. Логика систем защиты организма требует бороться с опасностью или бежать от нее — к защитнику, логика системы привязанности — искать защиты у опекуна. Что если именно опекун — источник опасности? Бежать к нему или от него? Системы входят в клинч, неспособные выполнить оба этих телодвижения одновременно.
продолжение следует...

Этакий когнитивный диссонанс и сопутствующий сильный стресс возникает и в случаях единичных событийных травм, типа аварий, пожаров, иных потрясений и потерь — первая реакция это: «этого не может быть, это не со мной, как такое вообще могло со мной случиться?».

Возникает, когда человек оказывается в ситуации выбора между сохранением собственной «хорошей» идентичности — и сохранением «хорошей» идентичности опекуна, или следовании нормам среды, и ребенок тут всегда выберет в пользу родителя. Какую бы дичь ни творил родитель, что бы ни делал, он для ребенка самый хороший, и все что он транслирует — правильно, и так и должно быть. Даже ценой того, что ребенок признает себя — и свои чувства, потребности, особенности — плохими. Поэтому «как надо» - в одну коробочку, с одними пометками, а себя «какой я есть» - в другую, с другими, совместить нельзя.

А про среду... напрашивающийся пример — это проблемы ЛГБТК-людей в гомофобной среде. Человек, например, просто устроен так, что может испытывать романтические чувства только к людям своего пола — и это, опять же, особенности работы его мозга, нам до конца непонятные. Ни плохо, ни хорошо, так есть и в целом никому не вредит. Вот только проявлять, предъявлять, реализовывать себя такого — нельзя, опасно. Отвергнут, высмеют, застыдят, изнасилуют, изобъют, убъют. Хочешь быть «полноценным» членом общества? Или скрывайся и лги всю жизнь, или выпились. Ну и да, признай себя «плохим и испорченным».

Да что там ЛГБТК... относительно распространенные и не самые сложные нейроотличия, типа СДВГ. Дано — гиперактивный ребенок с проблемами волевого внимания, для которого школьное требование — высидеть неподвижно и сконцентрированно 25-30 минут на скучном уроке в первом классе реально непосильно. Но для системы такой ребенок плох, ненормален, его плохо воспитали родители. Я не очень в курсе как сейчас, все слава Богу, развивается и меняется, но в 90е диагноза СДВГ и понятия нейроотличия не существовало. Были плохие родители, плохие дети, буллинг со стороны учителя и стороны одноклассников, двойки за поведение, рваные учителем тетради «за неряшливость почерка»... и ремень на жопу от отчаявшихся и замотанных родителей, у которых «все дети как дети, а мой...».

И вот вокруг таких переживаний, стрессов, микро и макрошоков психики и возникает разрыв согласованности и связности работы нейросетей мозга, работа мозга становится некорректной. Возникает своеобразный психический перелом. И, как и перелом физический, когда мы ломаем кость — и теряется цельность структуры, он возникает вполне на физическом уровне — в разрыве связности нейронов, путей проведения информации.

Просто обычный перелом просто и явно болит, а «боль» нашей разорванной психики не так заметна. И выражается в нарастающей дезадаптации, неспособности правильно разрешать эти когнитивные диссонансы, возникновении мощных внутренних конфликтов, неспособности выстраивать приоритеты и создавать компромиссы. В возникновении трудностей с тем, что холодно называется «успешным функционированием», а по-русски — проблемы с отношениями, с работой, с самим собой. Проявляется в депрессиях, тревожности, импульсивном поведении. В диссоциативных симптомах, флэшбеках, устойчивом самовосприятии себя ужасным и неправильным, а то и вообще непонятно каким.

Стоит сказать, что, как и переломы физические, в благоприятных условиях такие «переломы психики» могут зажить сами. Взаимоисключающие части опыта — и сопутствующие системы обработки информации и ответных реакций — могут соединиться в единую систему, диссонанс окажется снят. У нашего организма есть способность к регенерации, нейроны могут создавать новые связи, новая информация — новое отношение к человеку, новые знания — могут «заживить» случившийся разрыв. У многих симптомы ПТСР со временем сходят на нет, у людей с ПРЛ к среднему возрасту (у тех кто выжил и оказался в более менее благоприятных условиях) симптомы тоже часто ослабевают.

Но бывает и так, что так не случается. И если нет — то возникает состояние, которое называется структурная диссоциация, и именно оно лежит в основе психологической травмы.

...уф, продолжаем...

Диссоциация, как и сама травма — термин крайне размытый. Кто-то говорит о ней как о специфической травматической защите, кто-то как о состояниях, кто-то говорит о симптоматике, кто-то называет ей состояние специфического замирания-«отлетания», в которое часто попадает человек с большим количеством травматического опыта, особенно на сессиях, особенно когда всего много и перегруз.

Но если подсобрать — если мы говорим о диссоциации — в целом в большинстве случаев мы говорим о недоступности части психического материала для основной части нашего сознания.

Кстати, не все знают :) Легкая диссоциация является абсолютной нормой и знакома абсолютно всем. Мы попадаем в нее, например, сосредотачиваясь на решении сложной задачи — когда мы поглощены ей - мы не чувствуем своего тела, ни то что оно затекло-устало, ни что где-то неудобно и болит, эмоциональный фон становится максимально ровным, поле сознания сужается настолько, что внешние стимулы — звуки, вообще все что вокруг происходит — перестают для нас существовать. Или, когда мы сильно пугаемся: одни люди, как мы говорим, «теряют голову», начинают действовать хаотично и импульсивно, другие, наоборот, могут начать действовать как компьютеры, внутренне «отрезая» от себя все лишние сейчас переживания. Но стоит ситуации закончиться — как мы возвращаемся в «обычный» режим, в котором, как правило, обрабатываем и то, что в такие моменты остается «за рамкой». Обдумываем и осмысляем произошедшее, или нас «догоняют» эмоции и мы плачем и «запоздало» переживаем свой страх. Или просто потягиваемся, чтобы размять затекшее тело.

И даже если мы подвергаемся действию сильнейшего стресса, который дестабилизирует нас очень сильно, и нарушает связность работы сетей мозга (тогда мы говорим о перитравматической диссоциации) — это еще не особо так проблема сама по себе. Ну, то есть да, проблема. Случилась да, травма, и организм реагирует тем, что называется острой стрессовой реакцией, она может длиться 2-3 дня, или даже острым стрессовым расстройством — до месяца. Но в случаях достаточных интегративных способностей психики, а так же достаточной поддержки и самоподдержки, такое состояние проходит и не оставляет следов, связи восстанавливаются, мы «заживаем».

Используя метафоры телесных повреждений — мы упали, набили шишку, у нас сильный ушиб или растяжение, быть может, даже простой перелом. Нам больно, неудобно, мы страдаем — но спустя время это заживает, и может, при соответствующем уходе, зажить правильно и без обращения к врачу. Хотя к врачу, честно скажем, сходить таки стоит — поддержка и забота другого, особенно грамотная и профессиональная, обычно ускоряет заживление.

А вот возникновение ПТСР — посттравматического стрессового расстройства, мы можем говорить о нем тогда, когда со времени стрессового события прошло больше месяца — уже сигналит нам о наличии структурной диссоциации. Психике не хватило ресурсов «зажить» самой и часть материала осталась непереработанной и изолированной от общей структуры. Связи нарушились и «не срослись». Считается, при этом, что ПТСР развивается исключительно как реакция на события, угрожающие жизни, такие как избиения, катастрофы, сексуальное насилие, а так же в том случае, если человек оказался свидетелем этого всего.

Эмоциональное насилие и ситуации социального отвержения и унижения, как считается, причинами развития ПТСР быть не могут, и вот тут я не согласна. Вернемся к тому, что сама травма — это узкоспецифическая реакция психики на событие, а уж какое оно не так важно. Важно, какой силы стресс мы испытываем и можем ли мы информацию об этом событии интегрировать в нашу общую структуру.

И внезапное, необъяснимое и разрушительное поведение другого человека для нас так же может оказаться стрессором такой силы, что приведет ко всей описанной выше картине, зависит опять же от интегративных способностей психики, предшествующей травматизации, много чего. Но ПТСР, честно говоря, является простым состоянием, и, как ни странно, редко встречается в практике. Гораздо чаще мы имеем дело с кПТСР, комплексным ПТСР. О нем в следующий раз.

О, мой любимый кПТСР!
Сильно сомневаюсь, что уложусь здесь в один пост, уж больно тема большая. Для начала про сам диагноз — он новый и на данный момент внесен только в МКБ-11, и его нет даже в последнем пересмотре DSM-V-TR. Парадокс — он очень распространен, встречается гораздо чаще ПТСР, но при этом трудно диагностируется. Да и в диагностике копья ломаются: что ж это такое, и то ли это самое что и травма развития, или травма характера? Трансгенерационная травма, травма неглекта, травма отвержения - это оно или нет? А вот это вот странное это кПТСР или еще нет?

В максимально узком смысле принято считать, что кПТСР возникает вследствие хронической шоковой травматизации (это такой, при которой возникает перитравматическая диссоциация), этакий множественный ПТСР. Тогда, когда в жизни ребенка было много насилия, физического, эмоционального и сексуального, серийный ПТСР как «норма» жизни. Как правило, говорим именно про ребенка, хотя и у нормально развивавшегося доселе взрослого кПТСР может развиться вследствие опыта, например, рабства, пыток, участия в боевых действиях. При этом для кПТСР эмоциональное насилие может быть причиной развития состояния , в отличие от ПТСР.

Это отличие стоит отдельного абзаца. Потому что, что такое, строго говоря, эмоциональное насилие? А мы можем отнести сюда такую штуку как неглект — пренебрежение, игнорирование, обесценивание потребностей другого? А стыжение, унижение, родительские срывы, жесткие рамки, а как именно, а сколько, а какой интенсивности? А сколько этого всего должно быть, чтобы развился именно кПТСР? Может ли быть в истории человека только это самое эмоциональное насилие — а вот чтоб избиений, сексуального насилия и их свидетельствования не было? Должны ли мы учитывать то, что маленький ребенок не выживает без родителя, и родительское отвержение вполне быть может считано им как «ситуация угрозы для жизни», а для более менее нормально сформированного взрослого это уже не так? А если родители практически нормальные, но ребенок с РАС или СДВГ? А если это? А если то?

Я почему все это пишу — потому что есть критериальный подход в диагностике, где вот строго по полочкам — есть это и то — такой диагноз, есть другое — другой. А есть реальные люди, реальный спектр и реальные ситуации. Ситуации, в которых одна и та же реакция родителя одному ребенку будет что слону дробина, а для другого будет очень серьезным стрессом, это первое. А второе — ни одни родители, даже в самых благоприятных условиях, не могут — да и не должны — закрыть все потребности своего ребенка, всегда оставаться любящими, принимающими и контейнирующими. Все лажают, в большей или меньшей степени, порой зарабатывая собственный невроз в попытках стать "достаточно хорошей матерью".

Есть такой миф про то, что каждая обычная мать способна всегда быть для своего ребенка вот именно такой — сохраняющей способность включаться в ребенка - всегда, выдерживать его аффекты без собственного разрушения — всегда, отражающей ребенка без искажений, помогающая ему перерабатывать его аффекты, обрабатывать их, возвращать в удобоваримом виде — всегда. Ну а если и не всегда, то вынь да положь, найди тот баланс, в котором ребенок сможет без последствий переварить свою фрустрацию. Мнда, в общем сразу понятно, что концепцию сотворил мужик-психоаналитик, своих детей не имеющий.

Я про Винникота щас ворчу, если что, автора концепции «достаточно хорошей матери». Уж больно его неидеально-достаточно хорошая мать идеальной получилась...

Вотэтовсе вышеописаное — часть работы психотерапевта, невероятно изнурительная и довольно высоко оплачиваемая, а живем мы в мире обычных, замотанных работой людей. Да еще и в довольно таки жестоком, несправедливом и непредсказуемом мире.

Это я к тому, и я писала про это выше, что определенный уровень травматизации — это норма нашего развития. Так что, у нас в итоге у всех после этого кПТСР, получается?
продолжение будет...

Картинка поменяется, если мы оторвемся от симптомов, событий и жестких критериев, формата «это кПТСР, а это гистрионное расстройство», и попробуем посмотреть более целостно и комплексно.

С точки зрения мозга, для начала. Помним цепочку: стрессор ➡️ нарушение работы таламо-кортикальных петель и иных связей между различными центрами мозга ➡️ неспособность психики интегрировать, правильно обработать информацию, связать ее в общую структуру ➡️ формирование изолированного участка с этой непереработанной информацией ➡️ структурная диссоциация? Мозг вот так работает.

Не всякий стрессор приведет к перитравматической (шоковой) диссоциации, для этого необходим срыв каскада защитных реакций, минимум до 4 ступени, но длительный хронический стресс тоже оказывает влияние на нарушение связности работы, а так же внутреннюю организацию полученной информации. Взаимоисключающая информация может быть и «уложена» в голове «взаимоисключающе». Не всякая диссоциация сразу и навсегда, при наличии достаточных ресурсов (почти) все может быть переработано и интегрировано потом. Объем изолированной, неинтегрированной информации и степень нарушения связности могут быть разными. Последствия — тоже.

И все это, на минуточку, вполне себе биологически обусловлено и даже адаптивно. В ситуации выживания думать некогда, спасаться надо — нафиг тогда все ресурсы коры и долгое обдумывание. Для популяции важны и тревожные-осторожные, и агрессивные, и «искатели приключений» на свою задницу, и консерваторы, сидящие на месте. Критическое, осознанное осмысление всей поступающей информации невероятно энергоемко, а порой, в отсутствие дополнительных ресурсов, и невозможно.

Добавим сюда еще и то, что интегративные способности психики у разных людей разные, темперамент — разный, среда и окружение, к которому ребенку надо приспособиться — разное. То, что детская психика по умолчанию недостаточно интегрирована. То, что кроме состояния гипосвязности — недостаточной координации между отделами мозга и когнитивными сетями, так же, под воздействием стресса могут возникать состояния гиперсвязности, избыточного «сцепления», приводящего к ригидности реагирования и потери адаптационной гибкости. А еще добавим в эту кучу наличие органически обусловленных состояний типа БАР, СДВГ, РАС, того, что сейчас принято называть нейроотличием, и эти состояния, в свою очередь, очень даже влияют на работу мозга. Короче, биопсихосоциальная модель форева.

Как по мне, все это приводит к необходимости отойти от жесткой привязки к диагнозу, и смотреть на состояние человека с точки зрения спектра, как это и предлагает сейчас МКБ-11. У нас есть спектр от характера до тяжелого расстройства личности, могут быть выражены те черты или другие. Что нарциссическое расстройство личности, что пограничное можно рассматривать тогда как ту или иную форму кПТСР.

Ну, или, точнее, наверное, будет сказать, как то или иное проявление недостаточно интегрированной идентичности человека, выражающееся в наличии того или иного объема структурной диссоциации. А это приводит к формированию недостаточно связанных друг с другом, и, вследствие этого, конкурирующих друг с другом «частей», «внешне-нормальных» и «аффективных» личностей, в разных теориях это называется по разному.

Мы видим это в наличии внутренних конфликтов, неспособности выстраивать приоритеты, находить компромиссы, в неадаптивных копингах, проблемах с адаптивностью и гибкостью приводящих к страданию.

Но, есть важное но. Наблюдаемая нами симптоматика, невзирая на общую природу генеза, таки по прежнему различается. А видим мы симптомы, и работаем и выстраиваем терапевтические стратегии во многом от симптомов отталкиваясь. Следовательно, диагноз удобен для помогающего специалиста. Особенно, конечно если он не забывает, что имеет дело с живым человеком, а не его диагнозом, или концептуализацией и нарезкой схем и режимов. Ну и помогает человеку, а не лечит диагноз, или там "импульсивного ребенка, которому мешает избегающий защитник".

И если смотреть с точки зрения симптомов — они разные. Давайте на примере ПРЛ, кПТСР и НРЛ, небольшие кусочки.
⬇️

⬆️
ПРЛ:
Гипосвязность: между префронтальной корой и миндалиной, внутри ведущей нашей DMN - основной когнитивной «сети работы по умолчанию». Симптоматика — импульсивность, слабоконтролируемая агрессия, нестабильная идентичность.
Гиперсвязность: между системой угрозы и эмоциональной памятью. Симптоматика: усиленные реакции на эмоциональные стимулы

кПТСР:
Гипосвязность: между миндалиной и префронтальной корой, между гиппокампом и префронтальной корой. Симптоматика — слабый контроль страха, нарушение последовательности воспоминаний.
Гиперсвязность: миндалина и сенсорные зоны, DMN и руминативные зоны. Симптоматика: ощущение угрозы в отсутствие угрозы, «застревание» в тревожных и травматичных мыслях.

НРЛ:
Гипосвязность: между миндалиной и префронтальной корой, DMN и лимбической системой. Симптоматика — слабое восприятие чужих эмоций, трудности с ощущением самого себя как имеющего право на существование.
Гиперсвязность: между Я-конструкциями и системами вознаграждения, внутри DMN. Симптоматика — зависимость от внешнего признания, ригидное и идеализированное Я.

Вот такая простая и сложная одновременно картина. И то, и другое и третье — следствие хронической травматизации/структурной диссоциации, сочетания условий развития, неблагоприятного детского опыта, объема ресурсов и особенностей самого человека. Результат — разный.

Поэтому, возвращаясь к заявленной теме, в целом, существует традиция называть кПТСР ту картину симптоматики, которая складывается преимущественно вследствие хронической шоковой травматизации, этакого ПТСР как образа жизни. Если по-русски, тогда, когда в жизни человека (ребенка) было много ситуаций угрозы жизни, или воспринимающихся таковыми: жесткое отвержение, унижение-стыжение, абьюз, избиения, травля, сексуальное насилие, неглект.

И это по умолчанию тяжелое состояние, включающее в себя все симптомы ПТСР, а именно: избегание воспоминаний о травме одновременно с наличием навязчивых воспоминаний о травме, постоянное чувство угрозы, истощающую гипербдительность, флэшбеки, и, отдельно, наличие симптомов дисрегуляции.

Что это за симптомы? Это стойкое ощущение себя как плохого, чувство собственной никчемности, отдельности от других, часто связанное с ощущением необходимости «зарабатывать» одобрение других любой ценой. Эмоциональное онемение и чувство собственной пустоты, часто наряду с интенсивными вспышкми страха, стыда, гнева, сопутствующая депрессия. Нарушения привязанности: либо чрезмерная, либо избегающая, либо тревожно-избегающая. Ну и колоссальные трудности в создании отношений в принципе, кратко — так.

А лично мне больше хочется поделиться очень живым описанием самого себя от одного человека с кПТСР (разрешение получено :). Оно живое, и как по мне, может и неполное, но очень доходчивое... "Я" - говорит - "как замороженный кусок мяса, опущенный в кипяток. С тебя уже кожа слезает, но ты этого не чувствуешь, и замечаешь, может, только уже когда другие скажут. Тебя бьет изнутри вспышками стыда и страха примерно 30-40 раз на дню, но то что это и есть флэшбеки до тебя доходит на третий год терапии. Тебе постоянно плохо, но ты и не знаешь как может быть иначе, и хорошее отношение к тебе тебя пугает, а плохое воспринимается как данность". Такие дела.

Лично мне кажется, что если мы идем от группировки симптомов по «расстройствам личности», то кПТСР в принципе, можно было бы выделить в отдельное, например, шоковое расстройство личности, имеющее тенденцию в случае крайней тяжести перерастать в диссоциативное расстройство идентичности. В любом случае именно в случае «строгого» кПТСР диссоциативной симптоматики у нас будет очень много.

Поэтому мы можем поступать по разному. Можем выделять отдельно кПТСР, отдельно расстройства личности, отдельно травму характера, развития, отвержения, неглекта. И получать порой клиента, у которого будет БАР, СДВГ, кПТСР, ПРЛ и черты НРЛ одновременно, а можем смотреть как на спектр. И помнить про общую природу.

В основном, мне кажется, тему диагностики и "что такое травма" я раскрыла, но продолжить есть чем :) Есть вопросы - говорите :)

Среда

Поразмышляю вслух, пожалуй.
Одна из фоновых задач терапии, про которую, как мне кажется, рефлексируют недостаточно — это помощь клиенту в изменении его среды. Как по мне — она одна из важнейших, а порой и труднейших, да и работаем мы, отдавая себе в том отчет или нет — в многом на это. Мне кажется, мы мало задумываемся до какой степени нас определяет среда, наше окружение, условия нашей жизни, как сильно она может помочь нам в изменениях — или как может мешать.

При этом парадокс в том, что сам терапевт, лично, сидя у себя в кабинете поменять клиентскую среду не может. Мы можем работать с убеждениями и страхами, поддерживать и утешать. Можем конфронтировать, можем исследовать, как устроен клиентский мир. Мы помогаем меняться внутренне... Но мы не можем дать клиенту волшебную палочку, с которой он, по мановению руки, возьмет и наколдует себе другую работу, большую зарплату, квартиру-машину, других маму-папу-мужа-детей-друзей.

Однако, по ходу терапии, такие изменения у клиентов часто происходят. Меняется круг друзей и знакомых, как правило — на более поддерживающий. Меняются отношения с близкими и становятся более удовлетворительными. Люди уходят из тяготящих их отношений и заводят новые, как правило более приятные, и даже те отношения, из которых не выйти до конца никогда — с родителями ли, с детьми ли — проходя через кризисы, обычно, становятся лучше. Появляются новые работы, профессии даже, растут зарплаты. Меняется среда, и она становится более благоприятной.

И эта, новая, среда, сама по себе начинает на человека влиять. Поддерживать его изменения, исцелять, давать новый опыт. Оказывается, люди могут относиться ко мне с уважением. Оказывается, меня ценит новый начальник и дает денег. Оказывается, можно молча посочувствовать, а не учить жизни. Оказывается, меня можно принимать такой, какая я есть, а не рассказывать мне где, и как, и в чем я должна поменяться. Чтобы стать удобной для другого, и тогда, так и быть, может быть, он не будет пинать меня ногой.

А вот если среда не меняется, остается прежней — в терапии, как правило, возникает затык. Ну потому что можно долго ходить к терапевту и нести ему деньги, и рассказывать про то, как обижает муж, но если не меняется сам муж (среда!), и человек остается все в тех же отношениях, и воз и ныне там — то что с того толку? Для меня вопрос про эффективность терапии, кстати, и сигнал о том, что внутренние изменения не происходят.

Вопрос интересный, конечно, что первично и что вторично, внутренние изменения, которые происходят у человека — или внешние. Но они взаимосвязаны, и точно важно и то, и другое. Если среда остается прежней — она, как бы, блокирует внутренние изменения человека. Хм, пока он внутренне не изменится сам настолько, что ему станет невыносимо — и он не начнет прилагать усилия к тому, что бы изменить что-то вокруг себя сам. Не разведется, не уедет в поисках лучшей жизни, не уйдет с ненавистной работы, не подойдет к начальнику с просьбой повысить зарплату. Но и обратное верно. Когда меняется среда — она меняет человека, в том числе внутри. И часто без всякой терапии.

Мне вспоминается потрясающий в своей наглядности пример одного парня, из вполне себе интеллигентной семьи, парня одаренного и умного. Однако, он учился сперва в самой обычной школе, и в 6-7 классе скатился на тройки, забил на домашку и начал покуривать. На трагический вопрос мамы: «кем же ты собираешься стать, когда вырастешь?» сын, ничтоже сумняшеся, заявил что поваром. Родители, имхо, поступили гениально, на семейном совете было решено поступить ребенка в Очень Известный лицей, семья переехала. В том лицее принято было мальчикам ходить на уроки в белых рубашках и при галстуках, отлично учиться, выигрывать олимпиады и поступать в престижные вузы, а учителя обращались к детям на Вы. Парень закончил МГУ.

Просто потому что мы социальный вид, и нам важно наше окружение. И быть в нем своим, и разделять его ценности. Просто потому, что мозг ленив — и если можно не делать, то зачем делать?
⬇️

⬆️
Зачем напрягаться, если можно не напрягаться? Эволюционно это вполне оправдано, и наш огромный умный мозг в целом следствие того, что маленькие, не особо клыкастые и когтистые прямоходящие обезьяны очень хотели выжить. А если ты не умеешь быстро бегать, далеко прыгать, хорошо прятаться, у тебя нет острых клыков, когтей или там огромной массы тела — приходится думать головой. Но — до определенного предела, за которым опять же — зачем напрягаться? Думать вообще колоссально энергоемкий процесс. Мозг, орган весом примерно в 1200-1400 грамм, потребляет 20-25% всей энергии, потребной телу вообще. А если не только думать, но еще и делать непривычное и сложное, дополнительную энергию тратить? Это оправданно только если это необходимо, что-то менять, делать не так как привык — сложно и страшно, энергоемко и получается не сразу.

Добавим сюда еще все эти чудесные когнитивные ловушки, в которые мы попадаем хотя бы просто потому, что мозг настроен всеми силами беречь нас от неприятных переживаний... даже тогда, когда из этих неприятных переживаний вся жизнь уже и состоит. Мы великолепно умеем быть избирательно слепыми, находить оправдания и причины. Но очень сложно их найти, когда изменений требует сама среда.

Эпидемия массового ожирения, с которой сейчас сталкивается мир, во многом определена изменением условий нашей жизни. Мы достигли комфорта, но в итоге у многих сидячая работа, и не просто сидячая, а удаленная, машина или общественный транспорт, и даже поход по магазинам в крупных городах все чаще сменяется доставкой. И если у меня все «на дом», если аптека, банк, хозяйственный и продуктовый в пределах 50 метров от дома и удаленная работа — нафига мне вообще куда-то выходить, двигаться, тренироваться? В итоге у меня перестает активно работать мускулатура, я практически не трачу калории, и даже в целом умеренное питание становится избыточным, а ограничение калорий до того минимума, на котором вес не растет — это уже голодание, и организм против. Это запускает порочный круг, в котором находятся худеющие, но я не совсем об этом.

Скорее о том, что у людей физического труда ожирение мы встретим крайне редко. Их двигаться, работать телом, и, следовательно, тратить калории, заставляет необходимость, вынужденность. Если мне до ближайшего магазина 20 минут пешком и у меня нет машины — я буду двигаться хотя бы 40 минут в день.

Если родители показали мне на дверь и отказали в доступе к холодильнику, хочу я того или нет, мне придется искать работу и как жить дальше. И взрослеть, да. И это, кстати, про существующий сейчас в развитых странах и все более наращивающий масштабы феномен «взрослых с отложенным стартом». То есть молодых взрослых, которые продолжают жить за счет родителей, не работают и не учатся. Не взрослеют. Да, часто в историях таких молодых людей мы видим много страха перед взрослением, причем вполне обоснованного. Но правда в том числе в том, что пока родители ворчат и ругаются, но не отказывают в доступе к холодильнику и сами не меняют свое поведение — не меняется, как правило, ничего.

Когда человек меняется внутренне — обычно он начинает сам менять свою среду, отношения. Хотя бы потому, что в отношениях всегда больше одного человека. Меняешься сам — меняется партнер, вот только вектор изменения предсказать нельзя. Иногда становится лучше, иногда - ясно, что можно только уйти. И всегда есть то ограничение, которое внешнее, и не всегда его можно убрать. Во всяком случае, с наскока. Получить новую профессию, научиться водить, найти где жить там куда решил переехать - занимает много времени и берет много ресурсов.

Терапевт работает с внутренним миром человека и помогает найти и устранить внутренние препятствия к изменениям. Но он не может устранить внешние. Не в моих силах отменить войну, насилие, бедность, дать новое образование, изменить окружающих моего клиента людей. Да и самого клиента поменять на свой вкус — нет на то моего права.

Но как же сильно продвигает работу, когда человек делает что-то, что меняет его среду. На более благоприятную.
Вот только делает это не терапевт, а сам человек. Сам.

Мне не нравится этот корабль, мне не нравится эта команда...

...мне вообще ничего не нравится! Порой я грустно думаю, что часть моих мыслей, ценностей и убеждений стоит держать при себе. А то огребешь и от тех, и от этих. Просто потому, что мир поляризован до крайности, а мое мнение часто — где-то посередине. Потому, что быть за все хорошее против всего плохо гораздо проще, чем замечать многообразие, неидеальность, недостатки собственной позиции, а также плюсы и преимущества в позиции «злого ворога».

Полярность проста. Черное-белое, правильное-неправильное, плохое-хорошее. Полярность удобна. Если я хороший, а ты плохой — мне можно все. В том числе, не смотреть на себя в зеркало и не замечать собственных косяков. А как удобно управлять поляризованными людьми-то! Искажать реальность, подтасовывать факты, отлично видеть чужую соломинку, не замечая собственного бревна. Как удобно ходить в своем собственном белом пальто и кричать «все плохое — из-за вас». Не замечая чужих проблем или походя их обесценивая. А мир, тем временем, амбивалентен и сложен. Нет абсолютно черненьких и беленьких, идеал недостижим, правда у каждого своя, а истина — где-то там у Бога, если вы в него верите.

Тем не менее выдерживать амбивалентность, совмещать полюса, отказываться от ИЛИ, выбирая вместо него И — правда сложно. Для психики совсем маленького ребенка это принципиально невозможная задача. Именно поэтому первый кризис ребенка, который происходит в районе двух лет, товарищи-психоаналитики нарекли выходом в депрессивную позицию.

Это тогда, когда маленький начинает замечать, что его мама и папа делают И хорошие, И плохие вещи. И обнимают, И дают вкусняшки-мультики, И по попе хлопают, И не дают потрогать кипяток. Вот облом-то... Нет абсолютно хорошей мамы и отдельно от нее абсолютно плохой — двух интрапсихических объектов, есть один, и он амбивалентен. Сложен. Обидно, но в целом из этого следует что и я таков, один, цельный, и многогранный. И задача «не быть плохим» трансформируется в «не делать совсем уж говна», что, имхо, как-то попроще.

Но если родитель и в принципе окружающая среда слишком противоречивы, слишком взаимоисключающи — совместить противоположности становится невозможно. Выход, который остается — это расщепить. Себя самого, незаметненько так. Эту часть назначим плохой, эту хорошей. И как много последствий у этого автоматического решения...

Ровно из него идет вся эта динамика идеализации/обесценивания, когда мы то себя, то другого то превозносим до небес, то обрушиваем в пучины ада. Отсюда растет отрицание, великолепная способность в упор не видеть и не замечать чего-то. Отсюда стабильно плохая самооценка при кПТСР, вкупе с которой часто идет то способность не замечать недостатки близких, то их оправдывать, то невероятное в своей целеустремленности желание исправлять и перевоспитывать, а так же жить надеждой на лучшее. И отсюда же — нестабильное самовосприятие при ПРЛ, когда человека внутренне мотает от полюса к полюсу, и так же мотает его восприятие других. Отсюда же — фанатичное стремление переделать другого под себя.

Нетрудно заметить, что в основе всего этого лежит так любимая мною структурная диссоциация.

Но я вообще к чему. К тому, что даже если ребенок сформировался более-менее здоровым образом и вырос в более-менее нормального взрослого безо всяких диагнозов — жизнь-то продолжается. И в этой жизни происходят всякие разные ужасные штуки, вместить которые и в здоровую голову порой не получается. Война, например. И начинается вся та же динамика. Мне не нравится.

Точно так же мне не нравится борьба правого и левого, женщин и мужчин, культура отмены и ковровые санкции. И взаимные попытки силовым путем забить свою правду противнику в глотку - что ведет только к еще большей поляризации. И про это, пожалуй, я выскажусь в следующих постах

Про мужчин (и женщин) - 1

Ну что, морально готовлюсь к массовым отпискам. :)
Поехали. Итак, мужчины и женщины. Даже не знаю с какого конца начать. С патриархата и его слома, с мужской гендерной социализации, с феминисток? С культуры насилия и культуры отмены? С (не)безопасности женско-мужских отношений? С толерантности, дискриминации, а так же обратной дискриминации? И так еще, чтоб не на объем книги, а на объем ну, нескольких постов?

Я четвертый год живу в Армении и это очень патриархальная страна. При этом, парадоксально, ощущаю я себя здесь на два порядка безопаснее, чем в России. Гулять ночью — пожалуйста. Попросить помощи у мужчины — запросто. Отношение со стороны мужчин скорее братское-отцовское. Рекомендация «что делать девушке, если вдруг столкнулась с нежелательным мужским вниманием?» Тут же обратиться к ближайшему мужчине постарше, защита гарантирована! А еще можно просто пристыдить... За все время столкнулась с сексуальным вниманием мужчин в свою сторону пару раз, оба раза стоило сказать «а я думала что ты — армянин!» - и тут же стыд, куча извинений и безоговорочный задний ход. Резкое отличие от соседней Грузии, кстати, где кэтколлинг и предложения познакомиться, познакомить, вместе выпить и «такой красивый дэвушк, гдэ твой муж?!» сыпались горохом по шесть раз на дню. Блин, я тут расслабилась! Базовая настройка — «все мужчины опасны» не то чтобы слетела, но явно смягчилась. Так же здесь очень развита некая общинность, культура добрососедства и взаимопомощи. Очень известная тут пословица - «хороший сосед ближе родственника».

Я далека от идеализации. Тут масса проблем и свои правила, неписаные, но строго соблюдаемые. И коробящие меня. Девушка не должна носить вызывающую одежду и слишком обнажать тело, девушка не может покурить на улице. Я могу, я русская, но армянке могут сделать замечание и женщины да, курят, но публично вы этого не увидите. Домашнее хозяйство ведут женщины, мужчины не при делах. Большая проблема — семейное насилие, которое здесь, конечно, есть, но это проблема о которой не говорят вообще. Стыдно, не принято, нельзя. ЛГБТ в глубочайшем подполье, если в семье узнает отец... про парней мне думать страшно, девушку могут выгнать из дома. Если парень хочет познакомиться, он спросит: ты замужем? У тебя есть парень? А не просто пригласит на свидание/чашку кофе. Нетрудно заметить в этом бесячью историю про то, что «женщина мужчине принадлежит».

Но при этом в целом — уважительное отношение мужчин и женщин друг ко другу, крепкие семьи, где очень заботятся о детях и максимально вкладываются в них. Много взаимопомощи и поддержки. И, как я уже говорила, базовая безопасность на улице. К чему я это. К тому, что если бы патриархат был ужасной социальной моделью — он не прожил бы так долго и не был бы успешной моделью.

В чистом патриархате, строящемся на функциональном разделении гендерных ролей есть масса плюсов. Функциональном — это когда и у мужчины, и у женщины есть свои роли, от надлежащего исполнения которых зависит благополучие семьи и общества. Взаимозависимость, строящаяся на том, что выживать и растить детей тяжелый труд, в который должны быть включены оба. При этом труд максимально тяжелый и задачу обеспечения семьи берет на себя мужчина. Пашет поле, пасет овец, добывает ресурсы, строит и ремонтирует дом. Социальное продолжение биологической модели «секс за еду».
⬇️

⬆️
Итого. Есть начальное условие — а именно, выживание в неблагоприятной среде, зависящее от тяжелого физического труда. Как личное, так и детей, причем появление детей и их количество регулировать нельзя, как и беременности. В этих условиях формируется определенная модель взаимоотношений женщин и мужчин, со своими серьезными плюсами и минусами. К плюсам относится взаимный вклад мужчин и женщин в общее благополучие, распределение власти в отношениях - условное «мужчина хозяин за пределами дома, женщина — хозяйка дома», ответственное отношение мужчин и женщин к своим обязанностям и уважительное друг ко другу. Да, в классическом патриархате мужчине положено женщину беречь и уважать, это одна из основ воспитания мальчика. Конечно, так бывает не всегда, и если не так - женщина становится крайне уязвима, но я говорю о норме.

В общем, при относительно благоприятных условиях, среднестатистическим нормативным мужчинам и женщинам в этой модели хорошо и удобно, и их отношения во многом строятся на взаимном уважении и ответственности, с четким и общепринятым разделением ролей и сфер власти. Со всеми минусами — это во многом справедливая модель для условий, в которых она существовала, и в ней много заботы мужчин и женщин друг о друге, и взаимной - о детях.

И, что еще мне важно подметить, в ней воспитание мужчин во многом обязанность других мужчин. Это мужчина дает модель — каким должен быть мальчик, что он должен уметь, как он должен себя вести, что такое хорошо и что такое плохо. Слово отца для сына закон.

Минусы... минусы тоже очевидны. Фиг с ним с неравенством возможностей мужчин и женщин, при жизни в условной «деревне» они вытекают из условий самой среды. Но да, в патриархате мужчина - главный, отношения вертикальны, если это женщину не устраивает - это проблемы женщины. А власть без должной регуляции и ограничений со стороны общества ведет к злоупотреблениям. Патриархат крайне уязвим к бедности. В ситуации, в которой мужчина оказывается не способен обеспечить семью, а женщина не имеет такой возможности технически, гарантирован алкоголизм и рост насилия как минимум. Огромная уязвимость системы для всех, кто как либо отклоняется от предписанной нормы, имеет «не тот» характер, склонности или ориентацию. Женщины, оставшиеся без «кормильца», - в буквальном смысле кормильца — оказываются в зоне огромного риска. Все так.

К минусам отнесу и то, что в условиях невозможности контролировать появление детей, а так же заинтересованности отцов в воспитании именно их детей, чаще всего возникает той или иной строгости запрет на добрачный секс и разводы. А так же религиозные правила, регулирующие сексуальную активность, особенно женскую. Короче, это базово неплохая система (для той среды и условий), глобальный косяк которой в слабой регулировке возможных злоупотреблений и недостаточной защиты тех, кто оказывается в уязвимом положении. И эти уязвимости и минусы, а так же вечное желание человека что-то придумать, чтоб жилось полегче и получше, привели к слому этой модели.

Изменилась сама среда. Мужчины и женщины оказались в ситуации, где их выживание больше не зависит друг от друга, а количество, да и само наличие детей теперь не данность и судьба, а возможность и личный выбор. Больше не нужно тяжело вкалывать в поле от зари до зари. В ситуации, где гендерные роли стали очень размыты, и изменились сами принципы взаимозависимости мужчин и женщин. Традиционно «мужских» профессий практически не осталось, модель "секс за еду" больше не работает. Большая общинная семья и культура добрососедства разрушены. Женщины получили гораздо больше возможностей, право голоса, право на образование, выбор работы, выбор партнера, выбор заниматься сексом или нет, и теперь не так нуждаются в кормильцах и покровителях, работают наравне с мужчинами, если не больше. Жить стало лучше, жить стало... хуже. Особенно женщинам, но есть и чисто мужские проблемы.

Об этом подробнее потом, пока мой пойнт в том, что идея о патриархате как о глубоко токсичной и порочной системе, в которой женщины находились в своеобразном тотальном рабстве у мужчин... несколько неверна.

Про мужчин (и женщин) - 2

Как же сложно писать на такую объемную тему. Слишком много информации, факторов — и уложить их в читаемый, последовательный, понятный рассказ — та еще задачка. Но раз уж взялась...

Я, так то, не особо в принципе верю в какую-то особенную человеческую гуманность. Да, человек — невероятно альтруистичный вид с минимальным уровнем внутривидовой и внутригрупповой агрессии, крайне заботливыми отцами и умеющий в колоссального уровня сотрудничество. А еще человек — супер-хищник, и это вполне себе научный термин. Причем супер-хищник с чисто человеческой способностью расчеловечить другого человека. Пока я вижу напротив себя человека — если я плюс-минус нормальная особь, я тупо не смогу убивать-пытать-насиловать, если я это сделаю — это явится колоссальным потрясением для психики, я буду в шоке и пойду блевать. Все тут же поменяется, если я сделаю некоторый финт ушами и перестану видеть человека в другом. По любой причине, он говорит на другом языке, он другой веры, у него другой цвет кожи и разрез глаз, он не моего социального круга, слишком богат, беден. Он мужчина, он женщина, он гей.

Стоит сказать, что очеловечивать мы тоже умеем на раз, порой с перегибами. Мне, если руку на сердце положить, не жалко пошедшую под нож коровку, я жизни без мяса себе не мыслю. Но если предложить зарезать эту коровку мне — я не смогу. Я лягушку зарезать на практикуме в Универе не смогла, а бедные наши парни, которым «как мужчинам» досталась сия почетная обязанность, засмоктовав лягву, уходили бледные в коридор с трясущимися руками. А собаку свою я часто «девочкой» и «дочей» называла...

Археологическая летопись нашего вида хранит свидетельства как потрясающего насилия, так и огромного милосердия.

Основными стратегиями выживания, и не только у людей, являются сотрудничество и конкуренция. Причем важны обе стратегии. Конкурентные стратегии требуют агрессии и силовых решений, это история борьбы за ресурсы. Лги, манипулируй, угрожай, стремись отхватить больше, даже убивай — все легально, если на кону выживание, ресурсы и благополучие. Задача — выиграть у другого. Стратегии сотрудничества — это история привязанности и поддержания стабильности, способности этими ресурсами делиться, и даже жертвовать. Уступать, примирять, искать взаимную выгоду, заботиться. Какие стратегии мы выбираем преимущественно часто зависит не от нас, а условий среды и культуры, поощряющей то или иное. Были очень миролюбивые сообщества и цивилизации, были очень агрессивные.

Если говорить о гендерном, то среднем «по больнице» к стратегиям конкуренции более склонны мужчины, к стратегиям сотрудничества женщины.

Это даже подтверждается различиями нашего мозга. У женщин в среднем больше серого вещества в префронталке, островке, в тех областях мозга, которые отвечают за язык, эмоции и социальное познавание. Так же женщины имеют более плотные межполушарные соединения, у них сильнее функционируют зеркальные нейроны, и все это в целом говорит о том, что мы лучше контролируем импульсы, распознаем и интерпретируем эмоции, сопереживаем, эффективнее воспринимаем речь. А так же чаще страдаем от тревоги и депрессии.

У мужчин зато больше объема серого вещества в затылочной и нижней теменной зоне, сильнее локальная связность, более активная миндалина, что приводит к тому, что, опять же в среднем, мужчины лучше решают пространственные задачи и задачи связанные с визуальной обработкой (мозг заточен под охоту на мамонта!), у них сильнее реакция на угрозу, и лучше контроль сетей, связанных с решением задач.

Что в целом говорит о предрасположенности мужчин к прямолинейности, агрессии и решению задач, требующих пространственной координации, а женщин — к социальным взаимодействиям, эмоциональной регуляции и гибкому поведению.

Важно при этом не забыть о нейропластичности мозга и существовании данных о том, что условия воспитания значительно влияют на мозг, и в более равноправных обществах эти различия сглаживаются. Вывод из этого простой — предпосылки есть, но воспитание очень многое сглаживает даже на уровне структуры. Или обостряет.
⬇️

⬆️
Тем не менее, вернемся к животрепещущей теме патриархата, мужчин и женщин. В целом можно заметить, что в классическом патриархате, с его жестким разделением на «мужское» и «женское», женщины и мужчины друг с другом не конкурируют. Мужчины могут конкурировать с мужчинами, женщины с женщинами, соседнее племя с другим, а вот отношения мужчин и женщин во многом построены на взаимовыгодном сотрудничестве. Задачи мужчин в основном крутятся вокруг добычи ресурсов и обеспечения безопасности, женские — это продолжение рода и поддерживание стабильности, и они слабо пересекаются. Да, то как порой реализовывалось и на каких условиях это сотрудничество современному человеку может казаться дикостью, да и про минусы системы я уже писала, но в целом это было так.

Но условия, в которых классический патриархат мог существовать и к которым он был приспособлен, закончились. Урабанизация, индустриализация, сокращение ресурсов, рост стоимости жизни, перенаселение, контрацепция и контроль рождаемости, старение населения и рост продолжительности жизни, антибиотики, компьютеризация, умирание деревни... СМИ, политтехнологии, интернет, чатГПТ, глобализация, поляризация... всего за каких-то 150-100 лет мир изменился колоссально, и продолжает меняться все быстрее, с фантастической быстротой. И мы за этим не успеваем. Наша психика не то чтоб рассчитана на такой уровень сложности, многозадачности, гибкости и адаптивности, у нас колоссальный рост тревоги, депрессии, самоубийств. И войны, да, и мир трясет.

Условия изменились, а новые модели не выработались, не успели. Роль физического труда упала на порядки, но трудиться и добывать ресурсы должны теперь и мужчины, и женщины. Деление на «мужские» и «женские» профессии, не успев толком сформироваться, уходит в прошлое, при должном образовании и отсутствии искусственных препятствий женщины не хуже, а то и лучше мужчин могут управлять и организовывать, программировать и заниматься наукой, лечить, преподавать и заниматься психотерапией. Если «учитель», «доктор» и «психотерапевт» 100 лет назад были, в основном, мужскими профессиями — сейчас они преимущественно женские. Женщины вышли в «традиционно» мужское поле и вступили в успешную конкуренцию с мужчинами. Не от хорошей жизни, кстати, и что мужчин, что женщин к этому не то чтоб готовили.

А где-то и стали ее выигрывать, во многом за счет той самой большей усидчивости девочек, лучшего контроля эмоций и импульсов, меньшей агрессии, лучших вербальных навыков. Мужчины, как нетрудно заметить, при этом на себя «традиционно женские» обязанности не взяли. Почему — тоже интересный вопрос, напишу свои мысли позже. В итоге имеем, как минимум на словах, равенство прав, но отнюдь не обязанностей. Женщина должна вести хозяйство, воспитывать детей, «хранить очаг», мужчина — имеет право, и часто отнюдь не стремиться его реализовать. Оба — должны работать на равных, но при этом мужчина, как правило, имеет несправедливые преференции. А еще все меняется просто на лету. В итоге — это ситуация серьезнейшего кризиса.

И если в двух словах, основная проблема женщин сейчас — дискриминация и двойная нагрузка, а так же а так же угроза со стороны близких мужчин. Убивают, насилуют и избивают женщин сейчас гораздо чаще не какие-то далекие мужчины, а партнеры, мужья, отцы и «хорошие» знакомые.

А что мужчины? Я не мужчина, конечно, но с моей колокольни это потеря идентичности, а так же тревога, огромное внутреннее напряжение, вызванное стыдом, страхом, потерей самоуважения, поля для реализации, а так же исчезновения социально-одобряемых путей реализации агрессии. А если агрессию нельзя сбросить в физическом труде или там на охоте — она превращается или в аутоагрессию, или в насилие.

Мужчины в два раза чаще женщин совершают самоубийства, в развитых странах — в 3-4 раза. Мужчины чаще алкоголизируются и начинают принимать наркотики. 90% преступлений — мужчины. Продолжительность жизни меньше у мужчин. Смертность от сердечно-сосудистых заболеваний — у мужчин. Одиночество в значительной степени тоже больше мужская проблема.
продолжение следует...

Про мужчин (и женщин) - 3

Напишу-ка я этот текст по мотивам интереснейшей дискуссии в комментах, поскольку подсвечивает она ряд очень интересных моментов. Настолько интересных, что в один пост не влезет.

Вот, например, роль тестостерона как биологического фактора. В целом, у мужчин его много, у женщин мало, нормы могут колебаться довольно сильно, но общая мужская норма сильно выше, на порядок. Тем не менее, вопреки широкому мифу, тестостерон не определяет агрессивность/авторитарность особи. Это, скорее, гормон-модулятор, усиливающий поведенческие тенденции. Например, он повышает чувствительность к вызовам статусу (Сапольски, Carré & Olmstead 2015), увеличивает стремление к доминирующему поведению (Eisenegger et al., 2011 ), усиливает готовность к риску, особенно в контексте соревновательности (Apicella et al., 2008), усиливает дофаминовую активность в мезолимбической системе, повышая стремление к вознаграждению. При этом форма поведения, которую тестостерон усиливает — агрессия, щедрость, забота, защита — не имеет особого значения. Главное, что бы она была культурной нормой, поэтому в обществе, где самый высокий статус имеет мужчина — победитель конкурса танцев, — мужчины будут ломиться в танц-школы, устраивать танцевальные фестивали и танцевать до упаду.

Собственно, нечто подобное мы фиксируем в культуре африканского племени водабе. Уникальное племя, уникальная ситуация. Водабе, на минуточку, исповедуют ислам, что совершенно не мешает им раз в году устраивать недельный фестиваль «мужской красоты», в котором мужчины, как на подбор, стараются показать женщинам, какие у них белые зубы, блестящие глаза, какие они стройные, какая у них изящная походка, какие они выносливые. Танцуют в жару 40 градусов по шесть-семь часов! Подготовка начинается за полгода до праздника, победителя определяют женщины. Награда победителю — ночь с женщиной-судьей или даже право на брак с ней, но это добровольный и почётный выбор самой женщины. Да, я тут задумалась, я правда снимаю шляпу перед победителем оного конкурса, если после такой нагрузки у него хватит сил еще и на секс... Кстати, если женщина уже замужем, она может сделать финт ушами, а именно провести «отрезание» от предыдущего мужа, и уйти к победителю, это — норм.

В общем, прям видим как тестостерон так и хлещет из ушей, вот только привлекательность и статусность мужчины определяется не силой и агрессией и тем сколько мамонтов он завалил, а красотой, изяществом, выносливостью, ухоженностью, готовностью принять и уважать выбор женщины. Но, важно заметить, что такое определение мужественности разделяют и поддерживают и женщины, и мужчины. А еще мужчин хвалят и поддерживают за приверженность этим ценностям, что женщины, что другие мужчины, и это очень важно.

Некоторое время назад я наткнулась на затронувшее меня обсуждение популяризации образа мужчины-отца в Европе. Красочную рекламу мужчин со слингами и рюкзаками-переносками, распространение идеи «как круто быть отцом»! Так вот, в моем русскоязычном пузыре женщины, в том числе (особенно) феминистки ярко транслировали идею «да какого ж хрена?!». Нас, почему-то никто не хвалит и не героизирует, мы прем и родительство и работу на себе и не требуем к себе особого отношения, это ваши, мужчин, 50% ответственности и памперсов, впрягитесь и тащите, вы просто должны по умолчанию и все тут, и подчеркивать ваш особый статус здесь незачем! Блин. Так мы этого слона не продадим. Простите.

Помимо гормонально-обусловленной большей чувствительности мужчин к своему статусу (и стремлению выиграть лучший статус, т.е. конкуренцию) есть еще такие слова как позитивное и негативное подкрепление. И на одном негативном далеко не уедешь. Права свои женщины получили после обязанностей, и, кстати да, мужчины оказались вынужденны их дать. Когда женщины вышли на улицы, когда женщины заявили о себе как об экономической силе, показали как их много, заявили что в нагрузку к обязанности трудиться, еще и нужна конфетка — равные права.
⬇️

⬆️
Какую конфетку мы таким образом предлагаем мужчинам? Статус, почет, уважение, похвалу, чесание за ухом, право соревноваться с другими мужчинам в конкурсе на «лучшего отца»? Или перманентное «ты плохо следишь за ребенком, не так одел, не так играешь, после вас срач кто убирать будет, почему посуду помыл а на место не убрал, уйди отсюда я сама лучше сделаю, почему ты не делаешь того что должен?» Предвижу волну возмущения на тему: «что, я должна взрослому человеку еще и апплодировать, после того как он чашку вымыл? Я ему не мама!»

О, я ооочень понимаю недовольство женщин. Вымотанность, усталость, постоянное «должна и обязана», двойная нагрузка, более низкие зарплаты, а этот все делает «на отвали», а мне его за это еще и хвалить? Да почему опять я(мы женщины)? Собственная система воспитания, в которой вечно должна по умолчанию, постоянная критика и недовольство, тревога, контроль, стыд. Я вижу и хорошо знакома со стоящей за этим болью, усталостью, отчаянием, напряжением и тревогой.

При этом я вспоминаю одну свою знакомую. Дело в том, что я собачник, и одно время я очень серьезно занималась дрессировкой своей собаки, она у меня была крупной служебной породы. Так вот, знакомая как раз была моим тренером, очень крутым кинологом и дрессировщиком — а так же счастливой женой и матерью чудесного, уже практически взрослого сына. Ее муж, когда их сын был младенцем, первое что делал, придя с работы — мыл руки и забирал малыша. Грел пеленки, когда были газики. Укачивал, когда малыш капризничал ночью. Он сопровождал жену в больницу, возил на соревнования, был на подхвате, партнер, друг, защитник и соратник. На вопрос «Как, как у вас сложились такие отношения?!» - она загадочно улыбалась и говорила, что «я — кинолог».

Есть два основных подхода к дрессировке собаки. Механическая, основанная на негативном подкреплении. Усадить или уложить собаку руками, подтянуть к себе на поводке, окрикнуть, одернуть, надеть строгач. Она эффективна, навыки усваиваются глубоко и прочно. Она необходима, это знают все, кто занимался защитно-караульной службой, когда от собаки требуется послушание на очень высоком уровне возбуждения, и ей приходится работать вопреки своему инстинкту. Но она абсолютно не достаточна, когда мы говорим о сотрудничестве проводника и собаки, о спорте, где требование к собаке — не только выполнение команд, но выполнение их с радостью, удовольствием и в контакте с проводником. Собака, выдрессированная на механике выполняет команды вяло, неохотно, как бы через сопротивление. И часто видно, что она боится проводника и в гробу все это видала.

Вторая система — поощрительная. За вкусняшку, за похвалу, на «ай молодца моя радость!», за игру и возможность сбегать за мячиком и радостно попрыгать. За поощрение собаки в момент когда она сделала хорошо, когда сделала еще лучше. Сперва похвала за маленькое достижение, за «кое как», потом требование сделать лучше, и так дальше, очень постепенно и по нарастающей. И чаще всего успешная дрессировка — это сочетание быстрой и адекватной реакции проводника на поведение собаки в моменте, как негативное подкрепление когда неправильно, так и позитивное, когда правильно. И негативное часто уже не рывок за ошейник или окрик, а просто строгое «нет», интонация, поза, отказ от награды.

Однажды я работала с подростком, в рамках такой работы предполагаются встречи с родителями. И вот приходит усталый папа, мы о чем-то говорим, и вдруг он спрашивает: «подскажите, а как ребенка приучить мыть посуду и за собой убирать?». Я задумалась, поспрашивала как все устроено и спросила - «хвалить не пробовали?» Лицо папы, умного, адекватного человека, начальника, все знающего про мотивацию и тому подобное надо было видеть. Не приходило в голову, он же должен по умолчанию! Через пару месяцев папа доложился — посуда блестит, все стало гораздо лучше.

Я очень хорошо понимаю, как сложно заметить хорошее и похвалить, когда упахался, устал в хлам, задолбан, а той помощи, которую тебе дают - недостаточно. И похвала точно не панацея, и люди не собаки. Но это рабочий инструмент и это про сотрудничество.
продолжение следует...

Про мужчин (и женщин) — 4. Сегодня, в основном, про рождаемость

Пресловутая индустриализация и урбанизация, а так же доступ к контрацепции, увеличение длительности детства и человеческой жизни вообще, вовлеченность женщин в экономику, рост стоимости жизни привели к ряду.. хм. Неприятных последствий.
Мы не просто можем теперь контролировать количество детей — мы не всегда можем себе позволить иметь столько, сколько захотим. Падение рождаемости в развитых, и даже не очень, странах достигло критических цифр.

Есть такое понятие как коэффициент рождаемости, т.е. среднее количество рождений на одну женщину. Для того, чтобы население хотя бы не сокращалось, не то что росло — он должен быть на уровне 2.1. Но на практике он уже ниже очень и очень во многих странах, а там, где он все еще высокий — неуклонно снижается. Южная Корея — лидер, 1.2 ребенка на женщину в 2014, 0.72 в 2023. Италия — 1.37, Испания — 1.33, Россия — 1.7 в 2014 году, 1,2, 1,22 и 1.41 соответственно, в 2023.

И это снижение не зависит ни от религии, исповедуемой страной, ни от введения запрета на аборты и даже контрацепцию. Единственное, к чему приводят эти запреты — так это к росту криминальных абортов, а так же женской и детской смертности.

Очень интересный пример здесь — пресловутый Иран, который нынче у всех на слуху. С одной стороны он интересен как пример того, как в одночасье, моментом могут закончиться все наши с трудом добытые права, а женщин массово запакуют в хиджабы и бурки. С другой — именно в Иране, совсем недавно, буквально пару лет назад шли массовые многомесячные протесты с лозунгом «Жизнь. Женщина. Свобода». Протесты, в которых участвовали не одни лишь только женщины, больше было молодых иранских парней. Вполне себе выросших при тотальном патриархате (143 место из 146 по гендерному разрыву), казалось бы, бенефициаров режима. Протесты эти были кроваво разогнаны и подавлены, чего и следует ожидать от тоталитарного полицейского государства, однако ж. Из 481 погибших 78 % мужчин, из 19 300 арестованных — женщин около 20% по моим данным. Можно сказать, конечно, что женщин «пожалели», или что мужики больше лезут в драки с полицией, ннно...

С третьей, начиная с 2021 года в Иране запрещены аборты (за исключением случаев угрозы жизни женщины, нежизнеспособности плода, тут Иран покруче аж 10 штатов США будет, в которых паталогии плода - не повод для аборта), запрещена бесплатная выдача контрацептивов, ведутся компании за ранний брак, за рождение 2го и 3го ребенка положены льготы. Рождаемость продолжает падать. 2020 год — до введения запрета — 1.700, 2021 — 1.709,  2023 — 1.695, прогноз на 2024 — 1.68. Бэмс.

В ультрапатриархальной Северной Корее, с ее запретом абортов и крайне ограниченной контрацепцией — 1.43 в 2023 году.

В общем, не работает это так. На повышение рождаемости вся эта демографическая политика не влияет, даже если действительно удается поработить женщину. А вот на что это порабощение влияет — так это на снижение общего качества жизни, т. е. рост бедности, преступности и всего в таком духе.

Мужчины в целом - кто угодно, только не дураки. Центр экономической активности, а следовательно жизни вообще, сегодня — город. А люди слабо приспособлены к жизни в человейниках. Квартиры маленькие и очень дорогие, все больше и больше людей не может позволить себе купить жилье даже в ипотеку. Трое, а то и больше детей в маленькой квартире — мнэээ, Полуэкт, такое. Выгнать оных детей из квартиры играть на улицу? Вообще-то это очень опасно, особенно в мегаполисах, дети все больше и больше проводят времени дома и «в учреждениях». Бабушки-дедушки, как правило, живут отдельно а часто и далеко, культура добрососедства зависит от региона, но у нас в России потеряна. Это я к тому, что тут в Армении кран на кухне мне менял сосед, а соседская бабушка недавно шутливо пожаловалась, что ее соседская девочка, которая каждый день гостит у нее после садика, очень уж шумная и подвижная.
⬇️

⬆️
Женщину, которая постоянно рожает и кормит, и сидит с детьми содержать приходится отцу в одного, ее любая экономическая активность будет сильно ограничена. В целом любые нормальные родители задумываются о будущем своих детей, и о том где они будут жить (не с нами же?), об их образовании и здоровье (очень дорогое).

В общем вывод очень простой — чем больше детей в современных условиях — тем бедней семья, и это тем более верно, чем меньше прав и возможностей у женщин участвовать в экономической деятельности. А отцы в одного не вывозят, поэтому им же проще или мало детей, или не становиться отцами.

Нет, можно конечно вильнуть хвостом и уйти, и бросить женщину с ребенком/детьми вывозить одну, и таких отцов-молодцов полно. Но тем меньше шанс что у брошенной женщины появится следующий ребенок, ее экономическая активность в этом случае снизится и государству это невыгодно. А призывы «назад в патриархат, давайте запретим им разводиться» - действуют как-то плохо и приводят немного не к тем последствиям.

Второй грустный вывод заключается в том, что с учетом возросшей продолжительности жизни у нас все больше и больше стареющего не активного экономически населения. Которому очень нужны медицинские услуги и уход, которые тоже хотят кушать, которые... просто люди и они живут. Вот только их все больше, а при таком возрастном распределении — молодых, которые как раз содержат всю систему, из которых и получаются врачи и сантехники, инженеры и плотники, сиделки в домах престарелых и продавцы с учителями, и так далее — все меньше, и больше не становится.

Обозначает это все возрастающую нагрузку на государство и его механизмы социального обеспечения — пенсии, льготы для пенсионеров, бесплатная медицина для них же, а еще — на детей этих стариков. И в первую очередь, опять на женщин, «традиционной» обязанностью которых является уход за старшими немощными родственниками.

Еще один экономический вывод из того же — хотят традиционалисты или нет, но без экономически активных, т.е. образованных и работающих женщин им не обойтись.

Итого, что мы имеем в этой грустной картинке. В текущих условиях рождаемость будет сокращаться в любом случае. Ни люди, ни любые другие звери не умеют размножаться в условиях нехватки ресурсов и перенаселения, а кроме еды-питья к ресурсам относится достаточная территория, а не маленькие квартирки, свободное время и отдых, а не 60-80 часов работы в неделю, уверенность в собственном будущем туда же.

Но есть нюанс. В случае включения мужчин в «традиционные» женские сферы, а именно в быт-готовку, воспитание ребенка — рождаемость доказано растет. Так же как и степень удовлетворенности мужчин и женщин своими отношениями, так же как и качество жизни в общем. Чем больше мужчина включен в домашнее хозяйство — тем выше вероятность появления второго, а то и третьего ребенка в семье.  Например, если в Швеции отец брал 30 дней или больше родительского отпуска для первенца - это на 16% повышало вероятность рождения второго ребенка. В Японии, если отцы делали >25% домашней работы это повышало вероятность появления второго ребенка на 29%.

Хорошо б наши старперы в правительствах всех мастей взяли это на заметку, вместо развязывания войн, возвращения «былого величия» и политики «а давайте запретим аборты!».

Если отец включается, женщина так же быстрее возвращается на работу и восстанавливает свою экономическую активность.

Отсюда вывод — или мы вымрем, если эта тенденция не прервется, или качество нашей жизни ооочень сильно снизится а текущая цивилизация развалится до основания (что увы, уже происходило с цивилизациями на Земле), или нам надо как-то переформатировать модель так, чтобы мужчины и женщины научились сотрудничать в «бытовой» сфере, продолжая конкурировать друг с другом в сфере внешней.

И я все еще стою на своем тезисе, что если ты хочешь чтобы кто-то исполнял обязанности — поставь его в ситуацию "так или никак" и дай ему приятные права, чтоб подсластить пилюлю. И что палкой не заставишь никого. Ни рожать, ни заботиться.
продолжение следует...

Про мужчин (и женщин) — 5. Новости хорошие и плохие.

Хорошая новость — мы меняемся. Плохая — очень медленно, а еще перестали умирать вовремя.

Так или иначе, тем или иным способом, благодаря ли огромной работе женщин-феминисток или уж просто потому что нынче никак иначе не получается — мы видим огромный сдвиг в родительских моделях у молодых отцов. Тот самый долгожданный и желанный сдвиг. Детей рождается немного, в них вкладываются огромные ресурсы, они позже переходят к самостоятельной жизни, во многом из-за экономических сложностей.

Но при этом снижается рискованное поведение у молодежи, привлекательность алкоголя и наркотиков. А еще — современные молодые отцы стали примерно в два раза больше проводить времени со своими детьми, нежели их отцы и деды, и больше включаться в быт. Счет по прежнему сильно «в пользу» женщин, но сдвиг огромен. Современные молодые мужчины менее агрессивны, более внимательны и чадолюбивы, нежели их отцы.

Итак, минуты «активного ухода за ребенком» у отцов. США: 22 минуты в день  в 1965 и 63 минуты в 2016. Великобритания: 26 минут в 2000, 56 в 2021. Франция: 20 минут в 1986, 42 в 2010. Китай: 17 минут в 2008 и 29 в 2018. Удивительные цифры у Индии — 34 минуты в 1999 и целых 75 в 2024. Ну и Норвегия впереди планеты всей: 50 минут в 1971 и 110 в 2010. Неудивительно, что в Норвегии живут одни из самых счастливых людей планеты... Показывают сдвиг страны Южной Америки: Мексика, Колумбия, Уругвай, Бразилия от 18-30 минут в период 1996-2007 до 38-60 минут в 2014-2022. По Африке есть данные только по ЮАР, там 7 минут в 2000 и 14 в 2010, это ничтожно мало, но это рост на 100% за 10 лет.

А вот в России цифры тихонечко начали расти — и резко снизились к 2021 году. 33 минуты в 2000, 38 в 2014 — и 22 минуты  в 2021, данные Росстата. Это единственный явный откат по 46 странам, для которых есть такая статистика. Не потому ли что Россия первой громко озвучила и начала воплощать тренд «назад в будущее»? Не потому ли, что максимальный прирост отцовской вовлеченности в странах с а) самой высокой экономической активностью женщин б) хорошо развитой системой яслей в) с предоставлением 10-20 недельного отпуска по уходу за ребенком отцам?

Российская система фактически вынуждает женщину сидеть с ребенком до 2-3 лет (не то что бы я фанат отправлять ребенка в ясли в три месяца, как в некоторых развитых странах, но...), что сильно бьет по карьере женщины и ставит ее в прямую зависимость от мужчины. Плюс, на то же нацелена система материнского капитала, а по сути — кабальной зависимости семьи от государства (и жены от мужа). Если семья им воспользовалась, да еще и взяла ипотеку — то по сути, все, приехали. До совершеннолетия ребенка с квартирой сделать практически ничего нельзя, фиг продашь. Возможность развестись тоже страдает — супруги часто созаемщики, банки и опека фиг дадут продать/разделить недвижимость, сдать ипотеку «назад». Ну и получается что «никуда ты, дорогая, не денешься, обслужи меня давай». Неограниченная власть! А то что уровень жизни падает у всех — да кого это у нас когда волновало?

Уникальный и неповторимый путь родной страны! В то время как в Индии — Индии, блин!!! - запускаются рекламные кампании, меняющие норму восприятия отцовства мужчинами, а крупные компании — не на госуровне, но на уровне частного бизнеса — отправляют отцов в отпуска сидеть с детьми, а женщин все старательнее и тщательнее образовывают, шоб пахали, у нас вон тут такая красота. Я, кстати, вполне допускаю неточность или избирательность индийской статистики, и что в глухие регионы с преимущественно мусульманским населением исследователи просто не добрались, однако же.

Ладно, не утомила циферками? Мне было интересно в них покопаться.

Перейду к плохим новостям. Мы не можем ожидать что массовые изменения в отцовских моделях на достаточном уровне произойдут на протяжении даже нашей жизни. Потребуется несколько смен поколений, причем в условиях благоприятствующих этим изменениям, для того чтобы новая модель возникла, развилась и закрепилась. А мы люди, и мы хотим всего и сразу, так устроены. Женщины задолбались уже сейчас.
⬇️

⬆️
И опять мы тут можем пробовать выбирать конкурентные стратегии и пробовать добиваться своего силой и критикой, что, в общем, только обостряет поляризацию и ни к чему хорошему не ведет, или методично и упорно поддерживать стратегии сотрудничества. Дилемма заключенного и мнение Сапольски как бы намекают на то, что только это и приведет к результату. Причем - не быстро.

В странах с максимальной включенностью отцов успешно работают следующие системы: а) добровольно-принудительная система мужского отпуска по уходу за ребенком. У каждого родителя есть фиксированное количество недель декрета, и они непередаваемы друг другу. Не возьмешь — сгорят, а супруге дополнительных никто не даст, ребенок значительно раньше пойдет в ясли, ну или жене придется уйти с работы, и они с ребенком «повиснут» на отце. Экономически невыгодно, больше 70% отцов берут б) развитая система яслей, и малыши реально идут в них в конце оплачиваемого отпуска родителей, как правило в возрасте 10-18 месяцев. Очередей практически нет, полная заполняемость групп в) социальная реклама отцовства. Те самые маскулинные подтянутые бородатые слингопапы со счастливыми улыбками на губах. Работает.

То есть то самое «так или никак» + конфетка. И, увы, поддержка системы государством, или, хотя бы, отсутствие искуственных препятствий, поскольку опыт России говорит о том, что если система заточена на обратное... ну так она и будет работать. Просто, видимо, есть страны желающие разгрузить «платежные ведомости», а есть наш, одинокий и гордый, путь в никуда. Что вполне допустимо, если государству настолько плевать на жизнь и благополучие своих граждан, как нашему, сдохли - и ладно.

Следующие плохие новости. Чем старше мы становимся, тем сложнее нам меняться и тем более консервативными и ностальгирующими мы становимся. Особенно с возраста «за 50». Плюс к этому — существует этакое «импритинг-окно» — ценности и политические события юности «цементируют» ценности и идеологию молодых людей, с возрастом эти убеждения могут ослабеть, но обычно не меняются. Что было хорошо в нашей молодости — то и хорошо «по умолчанию». Меня можно палкой бить и приводить любые аргументы, но я останусь в целом человеком приверженным гуманистическим, скорее леволиберальным и демократическим ценностям. При том что я да, замечаю в том числе плюсы консервативных и правых моделей, они там есть. И я уже начинаю замечать за собой склонность к большей стабильности, взвешенности и определенный рост собственной консервативности.

Вывод таков — наши мужчины-сверстники очень ограниченно способны двигаться в своих представлениях о прекрасном, впрочем как и мы сами. Они способны, да, особенно если этот сдвиг положительно подкрепляется, но маловероятно, что среднестатистический мальчик воспитанный в твердом убеждении что «все по дому должна делать женщина» сможет взять на себя сильно больше, чем условное «приготовить обед, оставив в после себя немытую посуду, иногда погулять с ребенком и время от времени делать вместе домашку». И да, будет считать себя героем и «хорошим отцом». И таки да, относительно своего отца - он скорее всего правда молодец. Но его сын, скорее всего, будет способен на большее.

Так что непрошеный совет, не дающий гарантий, но обозначающий тенденцию. Посмотрите как в бытовых делах участвует потенциальный свекр и расспросите свекровь о том, сколько ей в детстве по дому помогал потенциальный муж. Бывает и что «все наоборот», и ничего не помогает, но шансы в целом повышает.

Второй хреновый вывод... мы перестали вовремя умирать, простите. И нами правят очень старые, очень ностальгирующие, очень консервативные мужчины, чьи представления о прекрасном устарели даже не на одно и не на два поколения. И они, порой довольно успешно, пытаются заново воспроизвести модели их молодости, используя всю свою огромную власть и все современные инструменты влияния. Вот только для современного мира эти модели абсолютно непригодны. Как выразился один мой знакомый: "конец первой четверти XXI века отметился внезапной массовой утратой гражданами по всему миру чувства базовой безопасности"
продолжение следует...