⬆️
Отношениях, в которых следует уважительно и сочувственно отражать И то, И это. И помогать клиенту это замечать. Его конфликты, противоречия, взаимоисключающие истории. Отношениях, в которых важно видеть и показывать границы. В том числе свои. Невзирая на то, что это может быть триггером ухода клиента из терапии.

Отношениях, про которые я уже писала - для начала вообще не очень понятно как и с кем строить, ибо на первых этапах терапии терапевт для пограничника функционален, а не субъектен. Как и он сам для самого себя.

Короче, как мне тут написали в комментариях “Терапия ПРЛ требует от терапевта высокой квалификации и опыта”. Я, конечно, много чего еще могу написать про ПРЛ и терапию оного, но тут уж мне ни добавить, ни прибавить. Все так.

Короткою строкою про эмоциональный контроль.

Часто приходится сталкиваться с тем, что под этим самым контролем подразумевается подавление эмоции, ее сдерживание, вплоть до развития тотальной неспособности оную эмоцию распознавать. Ну вот классическое же "мальчик не должен плакать" (которое, на полном серьезе однажды на моих глазах втиралось шестимесячному малышу, рыдающему от разлуки с мамой). Не кричи. Неприлично. Держи себя в руках. Не показывай.

Подави, не предъявляй, не чувствуй. Мальчику, так и быть, можно предъявлять агрессию, онжемальчик, девочке - плакать, онажедевочка. Потом удивляемся, почему мужчины падают в обморок и не знают что делать и за что хвататься при виде женских слез (это в лучшем случае), почему женские коллективы зовутся порой серпентариями - в активную ж агрессию нельзя, остается пассивная.
Давление тем может быть сильнее, чем базово эмоциональней ребенок.

И я, блин, может даже понимаю почему - мой сын очень эмоционален, открыт и возбудим, и иногда все что я хочу - прекратить это немедленно и выключить. Но пока у него там кора с эмоциональным контролем нарастет, да блин, даже просто обычная речь и способность на языке человеческом объяснить что с ним происходит и что ему надо. А до тех пор вявявя и ааааАААА!..

На выходе часто бывает так, что весомая часть эмоционального мира человека оказывается от него отрезана. Сдавленна. И запрещена. И даже сам человек считает часть своих эмоций плохими, запретными к проявлению. Добрый человек - тот кто никогда не гневается, смелый - тот кто никогда не боится. Следовательно - защитить себя невозможно, ну а всеми опасностями надо пренебречь и залезть на самый рожон.

Но давить что-то в себе - особенно эмоции - можно лишь до определенного предела. Однажды любой воли, любого контроля перестает хватать, и становится пофиг на все вообще вокруг. Положение выкл сменяется положением вкл, и все ранее сдерживаемое внутри, сдавленное и забитое вырывается наружу, реально пугая что самого человека, что окружающих его. Потому что чистый прорыв инферно может быть правда опасен, а вот навыков управления и регуляции собственных эмоций - никаких.

Так вот. Нормальный эмоциональный контроль правда должен быть. Мы люди, мы социальны и живем среди других людей, и экстремальное предъявление того же гнева нам нужно, пожалуй, в действительно экстремальных ситуациях. В остальных можно или договориться, или поконфликтовать и достигнуть компромисса, или уйти.

И нормальный эмоциональный контроль - это не подавление эмоции, а ее регуляция, нормальное чувствование эмоции - это спектр от совсем слабого сигнала, до оглушительно громкого, а не выкл/вкл.

И, к сожалению, этому чаще приходиться учиться самим и во взрослом возрасте.

Темное место

У каждого врача есть свое кладбище. Известная, мне кажется, всем пословица. То место, в которое страшно и больно заглядывать - и то место, к которому надо быть готовым, выбирая профессию врача. Что не поможешь всем. Что всех не спасешь. Что обладая колоссальным опытом, знаниями, действуя строго в интересах пациента, подстраховавшись со всех сторон… однажды ты совершишь ошибку. Ненамеренную. Такую, которая может и не быть ошибкой на самом деле, просто индивидуальная реакция пациента окажется непредсказуемой. И однажды твоя ошибка может оказаться фатальной.

Я вспоминаю книгу Генри Марша, нейрохирурга (Не навреди), она как раз про это. И про его ошибки, про его персональное кладбище. Своего знакомого, самоотверженного врача скорой помощи, который однажды в разговоре с огромной болью сказал - “однажды я убил человека”. Вообще-то, он спасал ему... здоровье в опасной ситуации, и сделал все, что зависело от него, чтобы помочь. Кое что еще вспоминаю…

Становятся ли плохими врачи, если оказываются не в силах помочь? Или если иногда они фатально ошибаются? Надо ли после этого гнать их из профессии поганой метлой и предавать остракизму? Следует ли из этого, что надо отказаться от обращения к ним, от операций, от лекарств, от вакцинации? Мой ответ - абсолютно точно нет.

Я не говорю сейчас об откровенно плохих, или в хлам выгоревших врачах, врачебном насилии, все таки я про тех врачей-профессионалов, которые хотят и делают все что могут, но порой ошибаются.

Мы, психотерапевты, (ох, слава Богу) все же работаем с клиентами, а не пациентами, я прям настаиваю на этом, даже если у моего клиента стоит диагноз и есть какое-то ментальное расстройство. От наших действий почти никогда не зависит непосредственно жизнь нашего клиента, хотя я знаю несколько историй терапевтов, чьи клиенты совершили суицид… и, Боже, как много там вины и боли. Даже если клиент к этому моменту давно ушел. Но у каждого хорошего психотерапевта тоже есть свое персональное кладбище.

Оборванных терапий, неуспешных. Мест, где влетел в перенос и не отследил. Дропов, о причинах которых порой только и остается гадать. Мест, где откровенно накосячил. И блин, без этого нельзя обойтись - и не всегда это можно исправить. И об этом говорят редко, но говорить об этом важно. И важно делать еще одну очень сложную вещь.

Признавать свою ответственность, но не проваливаться в вину. Не валить все на сопротивление клиента, то что он такой-сякой-этакий, не думать, что это просто ему терапия не зашла - а идти на супервизию. Разбирать кейс. Учиться - мы учимся на ошибках в первую очередь. Учиться выдерживать свою собственную неидеальность, ограниченность, неспособность помочь всем, как бы ни хотел. Горевать. Что уж тут, стыдиться, биться головой о стену, недоумевать, злиться на себя, спрашивать себя какого хрена сделал то или это (хотя кто ж знает, что на самом деле оказалось причиной дропа?). Принимать негативную обратную связь клиента - и помнить, что другому в том же самом месте будет важна в тебе именно эта твоя особенность.

И при этом, все таки учиться разделять свою ответственность, и ответственность клиента. Знать, что жизнь долгая, и быть может ему еще поможет другой терапевт, или группа, или встретится подходящий партнер. Знать, что мы точно не можем влиять на чужой выбор, чужое решение. Даже если этот выбор - смерть, а ты точно знаешь что жизнь стоит того, чтобы ее жить. А терапия помогает. Помнить, что ты, твое состояние, твоя жизнь - как бы ты ни включался и не хотел помочь клиентам - важнее, чем их. Потому что у тебя другие клиенты, и ты им нужен тоже. Потому что у тебя семья. Потому что у тебя есть ты сам, и ты себе нужен.

Поэтому делать максимум из того что можешь. Помнить, что ошибки неизбежны. Учиться. Соблюдать профессиональную этику. Рефлексировать, видеть свои недостатки, ограниченность и ошибки… и уметь себя прощать.

И тогда, и это будет хорошо и целительно, окажется возможным показать как это - и нашим клиентам.

Однако, день психолога, друзья. Ну, или день основания моего факультета психологии МГУ, в 1954 году... 70 лет психфаку, офигеть, ну если я опять в арифметике не запуталась.

Спасибо таки альма-матери (и всему что было после), служить темным силам мне весьма нравиться )))

Вопросы этики
А у меня тем временем нарисовалась следующая тема, в продолжение предыдущего поста. Этика терапевта, важнейшая часть нашей работы. Одно время я позволяла себе думать о том, что даже совсем неопытный, начинающий, терапевт, оставаясь этичным, может и не поможет клиенту - но точно не нанесет особого вреда.

Да, все ошибаются. И иногда цена ошибки оказывается очень большой, но все равно - ошибки неизбежны. Но… если все хирурги начнут резать как им господь на душу положит, прикидывать дозы лекарств на глазок, и вообще чихать на свои лечебные протоколы - тогда да, к врачам, похоже надо будет перестать обращаться. Потому что это станет весьма небезопасной историей. Ошибок не избежать в любом деле, при любом занятии, но для того, чтоб избежать максимум ошибок, а те, которые все равно будут - оказались не смертельными, поправимыми, - нужна техника безопасности. И в некоторых профессиях она написана буквально жизнями людей и кровью.

Нашей техникой безопасности является профессиональная этика. Определенный список правил, призванный обезопасить как клиента, так и терапевта, и каждое правило не просто так придумано, в каждом много смысла… за каждым человеческие судьбы.

При этом мне известно, что существуют “терапевты”, многие с именами и регалиями, которые, по разным причинам, кладут на нее болт. Уже почти полгода меня потихонечку подрывает от кейса Вячеслава Яковлева (домогательства до студенток и клиенток), но даже широкая огласка не помешала сему персонажу продолжать продвигать свою ассоциацию, на минуточку, травматерапевтов. И именно в чате сей ассоциации от одной из участниц я прочитала шикарное “Ну ведь устарела же ваша этика уже, зачем она вообще нужна, давно пора от нее отказаться! А Вячеслав ведь такой прекрасный мужчина, они сами на него вешались же!” Ярости моей до сих пор нет предела и воспринимаю я это практически как личное оскорбление… а ведь в той ассоциации больше тысячи психологов с сертификатами…

Ладно, это личное. Итак, этика, погнали. Для чего она нужна? В основном - для того, чтобы способствовать созданию именно терапевтических отношений, т.е. отношений, в которых психолог действует исключительно в интересах клиента, не преследуя свои личные цели, никоим образом не эксплуатируя своего клиента, организуя работу так, чтобы она была для клиента максимально эффективна.

Следует сказать, что при этом этические кодексы и сеттинги (правила организации работы) разнятся от школы к школе, и, более того, могут быть несколько различными даже для разных клиентов одного терапевта. Делается это, опять же, в целях повышения эффективности работы. Так же следует сказать что то, что можно назвать мелким этическим нарушением - совершается буквально каждым терапевтом, это к вопросу о некритичных ошибках. Практически каждый опытный терапевт сталкивался в практике, например, с тем что забыл про назначенную встречу, или поставил двух клиентов на одно и то же время.

А иногда совершить такое мелкое этическое нарушение - например принять от клиента маленький недорогой подарок (типа пасхального яичка), или даже самому что-то небольшое подарить клиенту - может быть тем действием, отказ от которого принесет больше вреда чем пользы, или даже стать серьезным прорывом в терапии. Но, естественно, это должно быть крайне обдуманным действием, а не ляпом наобум.

Но есть вещи, которые, ИМХО, нерушимы и должны соблюдаться свято. Ибо их нарушение - это действительно тяжкий, если не непоправимый вред. Главное из них для меня - запрет на наличие двойных (любых других, кроме терапевтических - дружеских, любовных, да вообще любых за пределами “кабинета”) отношений.

продолжение следует

Двойные отношения
Ну что, давайте продолжим. Итак, любые двойные отношения терапевта с его клиентом запрещены. Нельзя. Совсем нельзя. Даже чучуть нельзя. Почему? Чтобы защитить терапевтические отношения клиента и терапевта.

Как я уже сказала, они должны быть организованы исключительно в интересах клиента. Психолог никоим образом не должен извлекать из них для себя никакой своей личной выгоды, или использовать их в своих интересах, иначе как получая денежную оплату за свой труд. Не бартер. Не ценные подарки. Не использование клиента в каких-то других своих целях. Иначе не получится.

Терапевтические отношения сложены из нескольких частей. То, что называется рабочий альянс: совместный договор и желание клиента и терапевта вместе работать по запросам клиента, ставить цели и задачи, смотреть, получается ли их решать-достигать, исследовать связи, выполнять всякие там разные техники и ты пы, и ты ды. Сюда же сам контракт и обязательство обеих сторон его соблюдать, сюда же нарушение оного контракта и исследование, что ж тут такого произошло.

Совершенно необходимо то, что называется конгруэнтностью терапевта - быть, а не играть, искренне глубоко вовлекаться, быть тождественным самому себе - своим словам, интервенциям, взглядам. И, кстати, то, что называется безусловным позитивным отношением терапевта - тоже должно быть искренним. Терапевт - не училка в школе, выставляющая отметки в дневник, не папа с ремнем за двойку. Действия клиента могут быть, мягко говоря, пугающими, но за ними, как правило, стоит его боль. К которой я эмпатична.

Возникающие реальные отношения клиента и терапевта, развивающаяся между ними привязанность и симпатия - а в случае хорошей терапии, как правило и привязанность возникает, и вполне себе взаимная симпатия. И это то самое, что называется исцеление отношениями - опыт развития и становления стабильной здоровой привязанности с человеком, который появляется в твоей жизни регулярно, открыт тебе и твоим проблемам, не идеален, но откликается на тебя, интересуется тобой и как-то более менее прямо отражает. А еще уважает тебя и соблюдает свои обязательства и твои границы. Ну и свои границы тоже.

И, кстати, когда клиент становится способен увидеть терапевта как такого вот обычного несовершенного человека и признать реальность возникающих отношений как искренних и человеческих, а не чисто функциональных, товарно-денежно-рыночных, я тебе деньги, а ты меня почини - тогда мы обычно говорим о большом прогрессе в терапии.

Еще одна часть это переносно-контрпереносные отношения. Они развиваются всегда и так же являются частью работы, местом для исследования и получения информации. “Терапевт - это фигура переноса!” - твердили мне мои учителя. Ну и правда, чего только на терапевта не проецируется. Родительская фигура, преследующая, пугающая, фигура власти. Возможно, притягательная, окруженная ореолом могущества и даже сексуальной привлекательности.

А это, в свою очередь, вызывает у терапевта его собственные контр-переносные реакции. Желание заботиться и опекать сильно-сильно, сильнее прочих клиентов, или вдруг необъяснимое раздражение, или странную реакцию страха, ощущение переполненности. Очень сложная и интересная часть работы происходит именно здесь. Может я когда-нибудь напишу об этом больше. Тут важно то, что пока эта часть отношений существует в рамках “кабинета”, существующих границ и договоров - она остается частью работы, а клиент по максимуму остается защищен.

От чего? Еще одна особенность терапевтических отношений это то, что как ни крути, это вертикальные отношения, т.е. отношения с дисбалансом власти. К нам приходят за помощью, к нашему опыту и знаниям аппелируют, на нас полагаются, нам открывают глубины своей боли и самые пугающие тайны. Ну и да, проецируют на нас всякое могущество тоже. А отношения с дисбалансом власти - это шикарное поле для злоупотреблений (от которых защитить призвана, кстати, в том числе денежная оплата - к ней сводится вся выгода терапевта).

Дык вот. Как только отношения выходят за пределы кабинета - начинается хрень.
продолжение следует...

Двойные отношения, продолжение
Так почему же она (хрень) начинается, причем, прям, в обязательном порядке?

Вообще, щас будет немного философский загон, человек - вид альтруистичный. Но альтруизм строится не на бескорыстной самоотдаче и самопожертвовании, а на взаимовыгодном обмене, ты мне, я тебе. Если у меня власти больше - то у меня есть возможность отдавать меньше (покажите мне властьимущих без злоупотреблений оной властью, подавляющее меньшинство). Власть терапевта очень ограничена рамками той самой этики, его выгода сводится к денежной, но если эта граница размывается…

То кто кому кем теперь приходится? Какие тут же начинают развиваться переносы? Какие свои выгоды от этого начинает получать терапевт? Ибо как только терапевт вступает в двойные отношения - он тут же теряет терапевтическую позицию и начинает использовать клиента в своих целях, осознает он это или нет.

Позвал своего клиента в терапевтическую группу, которую ведешь (или взял из той, в которой преподаешь) - он теперь тебе еще больше платит. Кстати, увы, так поступают очень многие, в том числе преподаватели обучающие той самой психотерапии. И дело не только в деньгах - в группе у тренера или группового терапевта все участники должны быть равны друг другу, он должен работать в равной степени на всех, не выделяя любимчиков, не создавая аутсайдеров. И, даже если предположить, что он справится со своей задачей и не будет никак выделять своего клиента на группе - между ними уже будут существовать иные, исключительные отношения.

И как будет клиенту, которому в индивидуальной терапии достается все внимание терапевта оказаться одним из? Или любимчиком? Как будет другим участникам группы, если они узнают - а они вполне могут узнать, узнают же, - знать - что вот этот вот на особом положении? Сколько здесь может отрасти дополнительных тревог, напряжения, обид, ожиданий… Но ты молодец, ага, выпендрился, поспособствовал профессиональному росту - так, что ли? Можно эго почесать?

Или вот, пригласил терапевт на концерт, “чтоб клиент развеялся, мне не сложно, ему приятно”, или приехал к нему домой вне расписания, ему же надо - ай, какой ты молодец, как хорошо клиента спасаешь, как заботишься! Вот только остался ли ты терапевтом? Зачем тебе это? Зачем клиенту с тобой идти на концерт, или впускать тебя в свой дом? Кто ты теперь, подружка, приятель, о чем с тобой теперь можно говорить, о чем нельзя, что будет стыдно потом, вернувшись в кабинет рассказать? У тебя нет своих друзей, тебе не к кому сходить в гости или на концерт? Может, тогда сперва стоит решить свои проблемы, и не за счет клиента?

А уж сексуальные отношения с тем или той, кто смотрит (ну попервоначалу) на тебя с таааким восхищением, с таааким уважением… и, кажется, сам флиртует, сооблазняет, и ему не терапия нужна - а ты, ты! Хм, иди почитай учебник про сексуальный перенос - раз, а два - я не знаю ничего разрушительнее для терапии, для доверия, чем сексуальное использование клиента (студента, пациента). А три… ты мудак, если вступаешь в сексуальные отношения с тем, кому заведомо сложно тебе отказать, с тем, кто заведомо не может дать тебе то самое информированное добровольное согласие. Потому что власть изначально в твоих руках, потому что клиент уязвим здесь, и, возможно, уже поранен другими.

Писать на эту тему можно долго еще, но, ИМХО, вот этого одного уже достаточно. Добавлю только, что очень любимый мною и уважаемый Онно ван дер Харт, доктор психологии и автор излюбленной моей теории структурной диссоциации был лишен своей терапевтической лицензии пожизненно в том числе за то, что влетел в свои переносы, не справился с ними, смешал границы и вступил со своей клиенткой в двойные отношения. Не сексуальные хотя бы, и то хорошо - но он потерял терапевтическую позицию, и, судя по кейсу, пытался быть то терапевтом, то другом, то спасителем - и напортачил так, что да, отзыв лицензии был максимально адекватным решением.

Увы, у нас в России нет такой регуляции и клиенты от злоупотреблений практически не защищены. Поэтому… никаких двойных отношений.

В последнее время пишу не часто - много сил отнимает просто жизнь. Но и забрасывать блог не хочу. Сейчас настроения писать дальше про этику нет, сделаю паузу, а вот про контрперенос пройдусь, пожалуй.

Не все школы и направления говорят о нем и не все его учитывают - а он как тот суслик - есть, даже если ты его не видишь. И он развивается у каждого терапевта, поскольку, в широком смысле - контрперенос - это наша эмоциональная реакция на нашего клиента, его историю и его перенос - эмоциональную реакцию на нас.

И эта эмоциональная реакция не так проста, как кажется, - и если упускать ее из виду, а уж тем более, захватываться ей и действовать из нее - можно многое в терапии упустить, и даже запороть оную.

Вот попробую на пальцах. Клиент в каждом привык видеть врага - такой у него жизненный опыт, блин. Он ощетинен защитами и в каждом действии психолога видит нападение, критику, обесценивание, и, несмотря на то, что он пришел за помощью из своей уязвимости - он враждебен (чаще неосознанно) и подозрителен по отношению к терапевту. Это - клиентский перенос. В ответ на который у терапевта может развиться его собственная эмоциональная реакция, тоже защитная - возмущение, обида, враждебность, отторжение клиента. Контрперенос.

И если не отследить эту реакцию, не задаться вопросом о ее природе - из нее неосознанно можно начать действовать, подтверждая убеждение клиента о том, что мир к нему враждебен, помощи он не получит и останется не замечен в своей боли. Он пришел за помощью, а его опять отвергли и отнеслись враждебно. Собственная враждебность-то в расчет не берется, и часто даже не осознается. Мда, об изменениях тут говорить не приходится.

А вот если этот контрперенос терапевт заметит и задастся вопросом о том, что с ним, собственно, происходит, и почему он чувствует так - может реализоваться совсем другой сценарий. “Похоже, я сейчас реагирую так, как реагировали другие люди в жизни моего клиента, и не замечаю что он действует так, потому что не умеет иначе, потому что за этим стоит его желание защитить… что?” И тут открывается возможность заметить возможное одиночество клиента, его отчаяние, его обиду и изоляцию, его нужду в помощи и сочувствии. И испытать совсем другие чувства - и это тоже будет контрперенос - но это будет эмоциональная реакция на совсем другую часть клиента, не защитную, а как раз ту, которая нуждается в поддержке, замеченности, участии. Ну и здесь шансы на успешную терапию повышаются :)

Обычно различают конкордантный и комплиментарный контрпереносы.

Конкордантный (согласующийся) контрперенос - касается сферы осознанного, центрального процесса клиента, касается тех переживаний клиента, которые сейчас открыты для него. В нашем примере - это когда терапевт откликается на одиночество и отчаяние своего клиента, “видит мир его глазами”.
Комплиментарный (дополняющий) - реакция на неосознанные клиентом процессы, на его диссоциированные части, “как другие могут переживать клиента”. Отклик на неосознанно транслируемую клиентом агрессию и претензии, информация о его прошлом опыте, о том, как его значимые другие относились к нему.

И оба контрпереноса важны. Конкордантный - чтобы заметить своего клиента, и оказаться способным развить к нему эмпатию, заметить его страдание, комплиментарный - чтобы смочь соединить диссоциированные части и помочь клиенту как заметить эти части себя, так и научиться использовать их в своих интересах. Или наоборот.

Там глубже и сложнее, но в целом как-то так. Важно замечать эти эмоциональные реакции, не вовлекаясь в них, иначе это может привести к тому, что терапевтические отношения трансформируются в разыгрывание в кабинете историй из клиентского прошлого, с терапевтом не в роли терапевта - другого Другого, а в навязанной ему подспудно роли родительской фигуры, к примеру. Причем в любой крайности. И в этом терапевт теряет связь с реальностью и объективность.
⬇️

⬆️
Ну а как я есть в том числе телесник - допишу, что есть еще соматический контрперенос, который все тоже самое, но еще и про телесные переживания терапевта - скуку, сонливость, возбуждение, тревогу, зевоту, ощущение подступающих слез, который так же может быть что конкордантным, что комплиментарным, и который невероятно важен в работе, поскольку часто дает информацию о диссоциированном опыте клиента.

Декабрь, конец года, я, если честно, уже в одном ботинке в отпуске, а он у меня в январе.
Довожу группы, ухожу на каникулы в своих обучениях (а учусь я сейчас схема-терапии и испанскому), собираю чемоданы - ииии... в большое путешествие, проветривать голову, расслабляться телесно и психически, сбрасывать накопившееся напряжение и копить силы к новым свершениям.

А одно из новых свершений, которое я планирую - это новый набор курса, моего курса по работе с травмой для практикующих психотерапевтов. Шестой...

Пятый поток заканчивается, и сейчас мне нравится как это все выглядит, и то, что это оказывается полезно моим студентам. Хорошая штука получилась. Поэтому, считайте официально, объявляю о старте набора на шестой поток обучения телесно-интегративной работе с травмой.
Стартуем 23 февраля, заканчиваем 15 июня, девять семинаров по воскресеньям раз в две недели. Будет интенсивно, насыщенно, интересно и полезно.
А вся подробная информация на моем сайте - читайте, смотрите, записывайтесь там через форму - или можно писать лично мне здесь, в телеграмм, @kalenving

https://integropsy.ru/

Ну что, вот и заканчивается этот год. 🥂

Под его конец сил осталось уже совсем мало, но, прежде чем я уйду к своему тазику оливье (который еще надо дорезать), предзастольной суете, забрасыванию ребенка вкусняшками и мультиками, чтобы дал маме у плиты постоять - стоит подвести итоги.

Это так-то хорошая история - оглядываться назад. Даже если год был тяжелым. Даже если принёс много потерь. Даже если хочется отменить нафиг весь этот натужный праздник, лечь спать в десять вечера и все проспать. Кроме потерь и боли в жизни всегда, абсолютно всегда было что-то хорошее, и вот подсобрать это себе подарком под елочку я считаю хорошей практикой, кроме травмы, потерь, боли - всегда есть ресурсы, счастливые воспоминания, успехи и прорывы. И это то, на что можно опираться.

Для меня одно из хороших, замечательных событий этого года - этот канал. Нас тут за год собралось 666 человек - немного хтоничненько 👹, и совсем, совсем не мало. Я написала кучу текстов, и, надеюсь, они оказались интересны и полезны многим из вас. И, собственно, планирую продолжать в том же духе. Потому что это еще и очень творческая и интересная история для меня - рефлексировать свой опыт и знания, делиться ими, да и в целом иметь место где можно разместить свободно эту часть меня.

А так вчера закончился мой клиентский год, и я встречусь с моими замечательными клиентами теперь уже в феврале, после необходимого и долгожданного отпуска. Вообще, думаю, что у меня прекрасная профессия. Это невероятно - слова подобрать трудно - ответственно, трепетно, искренне… почетно? - быть рядом с людьми, приходящими ко мне. Отдавать им силы, опыт, время, знание, мое душевное тепло, внимание. Снова и снова идти учиться - чтобы проветрить голову, посмотреть на работу под новым углом, не дать себе огуреть и закостенеть - все ради того же. Не всегда и не всем я смогу быть полезной, но для меня огромная радость видеть то, как людям действительно становится лучше. Обожаю свою профессию.

Позавчера закончился еще один большой проект - я провела пятое обучение работе с травмой с очень профессиональной, серьезной и непростой группой. Для меня честью было учить моих студентов, у некоторых из которых в других обстоятельствах я могла бы учиться сама. Да если честно... я и так у них учусь - моих студентов и моих клиентов.

Чудесная была группа, прекрасные люди - сложные, интересные, включенные. Такие разные и такие замечательные. Тем приятнее было услышать хорошие отзывы про курс. И в этом же году осталось четвертое обучение, закончившееся раньше, в первом полугодии. Каждое такое обучение для меня - вызов, серьезная работа - и огромная благодарность тем, кто приходил, выдерживал, рисковал, открывался, работал - и учился этой такой чудесной и непростой работе. Как по мне - самый серьезный вызов терапевту - это травма и расстройства личности. Я очень рада, что начала этот проект и очень рада знать, что люди используют полученные у меня знания в работе - и им и их клиентам это заходит. ✋

В общем, это оказался год больших проектов. Помимо работы - курс, супервизорская группа, канал. Я пробовала себя в роли дизайнера-верстальщика, создав пару сайтов. Закончила обучение TFP, прошла короткие курсы по травме и работе с ПРЛ у Джудит Герман и Джереми Холмса, не подружилась с АСТ и ушла учиться схема-терапии. Не все было гладко и успешно, но многое было хорошо. И это то, на что я буду опираться, планируя свой следующий профессиональный год.

А вам, мои читатели, хочется пожелать встретить Новый год так как вы хотите и так, как это будет хорошо для вас. Один из своих Новых я беспардонно проспала, другой - сидела одна на кухне с книжкой и бутербродиками с икрой, какие-то встречала с друзьями. Этот встречаю с семьей. Если вам хочется - празднуйте, если нет - гребите против всего и делайте то, что вам чувствуется сейчас самым ресурсным и подходящим. Просто в любом случае желаю вам сегодня вспоминать хорошее и мечтать о хорошем, и пусть этому хорошему всегда находится место в жизни - какой бы она ни была.

С Новым годом, друзья!

Ну вот, заканчивается отпуск, пора возвращаться к привычному течению жизни, привычным делам и вам. Голова посвежела, тем в ней на «о чем поговорить» крутится много, но вот сегодня хочется про отвергать неподходящее.

Одна из очень частых терапевтических историй, с которой мы сталкиваемся, работая с клиентами с историей травмы – это то, что они находятся в совершенно неподходящих отношениях. У них могут быть абъюзивные партнеры, зависимые, неверные, равнодушные, отвергающие, нестабильные и качающие. Работа, подразумевающая постоянные неоплачиваемые переработки (задержки зарплат, очевидно заниженное вознаграждение, хреновые отношения в коллективе). Довольно странные друзья, если про которых немного расспросить – может оказаться, что они завидуют, используют ресурсы человека, сплетничают про него – ну или ведут себя так, как в принципе не комильфо вести себя друзьям.

Отношения эти для клиента тягостные, болезненные, часто и в терапию-то человек приходит дя того, чтоб эти отношения сделать хорошими.

Как мне починить партнера? Как повлиять на него так, чтоб он стал другим – и мне с ним наконец стало безопасно и спокойно? Как до него достучаться, почему он не слышит? Ну, или, это я какой-то не такой, наверное, уважаемый мозгоправ... Давайте мы вот меня сейчас поковыряем, починим – и я стану каким-то таким, что мне перестанет быть больно. Ну, там, чувствовать разучусь, например. Или я сейчас с вами придумаю по-быстрому как партнера починить.

В общем-то, можно работать с такими запросами и буквально. Поисследовать, что происходит, ведь часто люди с травмой не имеют образца нормальной здоровой семьи, им не хватает многих навыков, которые есть у тех, кому повезло больше.

Можно в семейную терапию – штука хорошая, и придумана не просто так, и порой правда помогает отношения наладить и улучшить – когда оба партнера в этом заинтересованы и хотят, а не кто-то один пытается все на себе вывезти. Когда оба работают над собой, а не вооружаются улучшайзерами партнера. Когда речь идет о взаимонепониманиях, о том что можно поменять и о том, в чем можно подвинуться обоим.

Но часто все это не помогает, а уж затащить в терапию работодателя и воззвать к его совести вообще дохлый номер. Уйти из таких, абсолютно неподходящих отношений, - история, казалось бы довольно очевидная. Если тебе в каких-то условиях долго и стабильно хреново – уходи. Ты ж живешь с хронической болью – и это не меняется, хотя на энергии прикладываемых к изменениям усилий можно обеспечить электричеством небольшой город.

Но… люди не уходят, это то что не рассматривается и отвергается, проще отвергнуть всех, кто (порой хором) твердит, что уходи, ты справишься, даже одному будет лучше.

Почему?
А вот здесь, если посмотреть на то что лежит глубже, мы можем обнаружить ужас. Нутряной, порой совершенно не осознаваемый ужас, растущий чаще всего из опыта одиночества, отверженности, тотальной нехватки любви, истории о том, что за крохи любви надо платить собой, своей жизнью, отказом от своих потребностей.

Ощущение собственной неважности, растущее из отказа в уважении к ребенку. Отсутствие внутренних опор. Порой колоссальное чувство вины и ощущение собственной дефектности, уверенность в том что сам по себе ты ничего не значишь и ни с чем не справишься.

И пока есть отношения, – есть хоть что-то. Немного тепла, чувство собственной нужности, какие-то деньги,  прожиточный минимум. Иногда случается хороший вечер, а если уж говорить о качелях – то там аж целые периоды (правда, они становятся со временем все реже и короче), когда дарят цветы, превозносят и всяко носят на руках. И дают сладкие обещания.

А если эти отношения разорвать – то будет ничего. Ноль, пустота, и никаких гарантий, что будет не то чтоб лучше, а хотя бы так же.

И это правда самое сложное - гарантий правда нет. Ресурсов, порой, тоже очень мало - легко сказать "уходи", а есть ли куда уйти? Особенно с ребенком?
⬇️

⬆️
Правда, чем сильнее абъюзер чувствует, что от него зависят - тем сильнее "распускает руки", и буквально, и в переносном смысле. Да и в целом одна из его целей - создать ощущение, что все завязано на него, лишить социальных связей, настроить против семью, завязать на себя финансы...

Мир не самое приятное место, и довольно непредсказуемое.

И работать тогда надо с этим и на этом уровне. Поиск ресурсов. Самоуважение. Навык опираться на себя. Навык выбирать себя и свои интересы. Горевание. Медленное, порой очень медленное, выстраивание своего жизненного маршрута.
И, пожалуй, самое главное - навык отвергать неподходящее. С уверенностью в том, что все плохо быть не может, даже в этом мире. Что есть где лучше. И это можно искать, и можно найти.

Особенно если энергию, на которой можно осветить небольшой город, направить именно на это.

Это трудно и да, страшно. Но в моем опыте, если приложить ее в этом направлении – окзывается возможным найти и достойную себя работу, и достойного себя партнера. И согреть самого себя, относясь хорошо к самому себе – даже если другие отношения возникают не сразу.

Голоса в моей голове.
Нет, я сейчас не про шизофрению, на ура поговорить с самими собой могут - и разговаривают - все совершенно нормальные люди. В нашей голове звучат “голоса” нашего прошлого - наших убеждений, отголосков опыта, в том числе травматичного, интериоризированные - присвоенные - голоса-впечатления хорошо знакомых нам людей. Нам кажется, что мы очень хорошо знаем, что тот или иной человек скажет в той или иной ситуации, что обозначает его выражение лица или интонация. Мы хотим сделать то или иное - и по поводу этого у нас возникают, казалось бы сами собой, из ниоткуда, определенные мысли.

Ну, например, сидит мой партнер насупленный, нахмуренный - наверняка он очень зол. Следовательно, если я сейчас подойду к нему, он сорвется и начнет кричать. Следовательно, он опасен. Следовательно, лучшее что я могу сейчас сделать - это оставить его одного. Ну, или напасть превентивно, пока он не напал на меня - чего это ты тут с такой кислой рожей сидишь, а?

Или, думаю я, хочу я в хороший отпуск! Но это слишком дорого. У меня нет таких денег, да и вообще они на другие, более важные дела должны пойти, там, сыну садик оплатить, в заначку отложить, на врачей потратить, холодильник на ладан дышит, опять же. Зачем вообще ехать в такой дорогой отпуск? Можно просто не работать и дома посидеть. Сейчас денег потрачу - буду у разбитого корыта сидеть потом. И больше никогда не заработаю. Да и вообще, все эти заграничные отпуска для зажравшихся, делать им больше нечего, под пальмой сидеть, вкалывать надо.

Или, познакомилась я с парнем, и все хорошо было. И он написать обещал. И не пишет. Наверное, он про меня забыл. А раз забыл - значит я ему на самом деле не понравилась. Значит он лжец. Ненадежный. И вообще скотина. Надо быстренько разорвать с ним отношения, и забыть его поскорее.

В общем, как в том анекдоте -
“- Рыбонька моя!
- Так, рыбонька - значит щука, щука - значит зубастая, зубастая - значит собака….
- Граждане! Он меня СУКОЙ обозвал!”

Ну, на самом деле все может быть и так, как мы думаем. Все эти мысли, убеждения, установки, звучащие в голове “голоса” не на ровном месте выросли, а из нашего опыта, и, в целом, призваны защитить нас от чего-то нехорошего, от боли, объяснить понятным образом происходящее и тупо сократить время на прояснение, исследование и выяснение того, что тут в принципе происходит. Потому что это, на самом деле, очень энергоемко и не всегда безопасно. Вдруг подойду я к мужу, спрошу, “дорогой, что происходит?” - и в самом деле огребу?

С другой стороны такие “разговоры со своей головой” на отлично мешают нам жить, учиться чему-то новому, реализовывать свои планы и удовлетворять свои потребности. Вступать в по-настоящему хорошие и близкие отношения.

Муж с нахмуренным лицом на самом деле может в этот момент очень нуждаться в том, чтобы с ним поговорили, его пожалели и обняли. Денег может быть вполне достаточно на качественный отпуск. Парень может тупо забыть или, в свою очередь, оказаться уверенным, в том, что написать теперь должны были вы. Потому что если он будет дальше проявлять инициативу - то будет послан. Наши эвристики - те самые голоса-убеждения, установки, представления о том что чего обозначает - могут расти из абсолютно нерелевантного сегодняшнему дню и нынешним отношениям опыта. И именно они, то, что раньше помогало справляться - начинают мешать здесь-и-сейчас.

Найти такой “голос”, выделить его, вступить с ним в конфронтацию, выяснить его родословную, обнаружить стоящую за ним боль - часть терапевтической работы. Так же как и понять, есть ли вообще какой-то смысл в этом “голосе”, или это “голоса” наших насильников, завистников, голоса равнодушия и страха? Кстати, чем травматичнее опыт, из которого эти “голоса” выросли - тем жестче и сильнее они звучат, тем сильнее ограничивают, тем более они лживы - и тем сильнее в итоге боль. Это непростая работа, и кое что про нее я напишу позже.

Но в целом важно то, что если вместо того, чтоб “говорить со своей головой” - начать говорить с реальностью, - мы начинаем получать совершенно новые результаты и новый опыт.
продолжение следует...

Голоса в моей голове. Реальность и воображение.
Ну, честно скажем, все что я вижу, слышу, чувствую, воспринимаю — оно по любому в моей голове. Я познаю мир, получая информацию от моих же рецепторов — а они внутри моей нервной системы. Я слышу и использую язык, некоторую символьную систему, которая вырастает из того, что родители тычут мне пальцами в нечто лохматое, четвероногое, с хвостом и ушами — и говорят, что это «кошка». И да, вот это «лысое» тоже «кошка», но без шерсти, и вот это тряпичное чудовище тоже, но «игрушечная». И язык, и расшифровка стоящего за словами смысла, тоже в моей голове.

При этом, надо сказать, что в одни и те же слова разные люди вкладывают разный смысл. «Как дела» для русского — и оно же для американца (и, кстати, для тайца, армянина) — это два разных «как дела?». Для меня это приглашение на самом деле рассказать «как дела». И порой очень сбивающее с толку, вот неужели моей соседке реально интересно про мои дела? Для нее, для тетеньки-массажистки из тайского салона — это просто «здравствуйте», в ответ надо сказать что «все в порядке», точка. Но я, по привычке, зачастую начинаю рассказ... Пример, надо сказать, выкрученный на максимум, но даже для представителей одной национальности, среды, субкультуры такие смысловые ошибки будут неизбежны — если не разворачивать контекст, не спрашивать, что ты имеешь в виду, не смотреть очень внимательно как вот в этой культуре люди с этим «как дела» обходятся.

Еще в копилочку — сила человеческого воображения. Мы, люди, отрастили себе мощнейшую кору, способность эти самые символьные системы использовать, представлять себе нечто, чего в данный момент в зоне нашего восприятия не существует, отменную долговременную память... и в итоге, сила нашей внутренней стимуляции не сильно-то отличается от внешней.

Поэтому, если строго, мы не можем говорить про «на самом деле», про какую-то «реальную совсем реальность». Но мы можем говорить про реакцию на «внешние» стимулы «здесь-и-сейчас», на наши «внутренние» стимулы, в том числе память о похожих событиях, «там-и-тогда», и о степени вносимых нашим предшествующим опытом искажений. О степени воздействия моего «содержимого» на то, как я эту, сейчас поступающую информацию, обрабатываю.

Наш мозг может порождать так называемые «вторичные эмоции», наши эмоциональные реакции на те эмоциональные реакции, которые мы испытываем непосредственно в ответ на стимул. Например, мы можем чего-то испугаться, а потом долго еще стыдиться собственного испуга. И обрабатывать и пережевывать этот долгоиграющий стыд, а вовсе не наш первичный испуг. А он и прошел уже давно, и испугаться, допустим, было немудрено.

Мы можем представить себе лимон, и то, как нарезаем его — и во рту выделится слюна (кбт-шники очень любят этот пример, нам сейчас на схеме его всячески преподносят, объясняя техники работы с воображением). Наши воспоминания, наши незавершенные эмоциональные следы непосредственно влияют на то, как мы воспринимаем информацию здесь-и-сейчас. И это приводит к серьезным когнитивным искажениям и серьезным ошибкам восприятия. А они, в свою очередь, очень влияют на то, как мы адаптируемся к среде, с кем вступаем в отношения, как реагируем.

И иногда наша «внутренняя реальность» настолько затмевает нам «внешнюю», эти самые искажения так преломляют информацию, получаемую «извне», что это очень сильно осложняет нам жизнь. Буквально, человек в значительно большей степени реагирует на то, что ему «кажется», не предпринимая никаких попыток прояснить и уточнить ситуацию.
⬇️

⬆️
Слова и действия (а так же молчание и бездействие) Других интерпретируется в соответствии с предшествующим опытом. Безобидный знак внимания может быть воспринят как предложение руки и сердца - или кошелька в безраздельное пользование. Лайк, оставленный под постом в соцсети бывшим/ей — как свидетельство еще существующих чувств, и надо только хорошо постараться, и все удастся вернуть. Первая неудача в новом деле — и руки опускаются, потому что хорошего ничего никогда не выйдет. Вежливое и мягкое критическое замечание по делу — расценивается как проявление крайней враждебности или наоборот, приводит к внутреннему распаду от невыносимого чувства стыда и ощущения собственной плохости.

Человеку самому, изнутри себя, как бы он ни был рефлексивен и сколько бы книг о самопомощи он не прочитал, разобраться в хитросплетениях собственной психики и отделить мух от котлет невозможно.

Во многом поэтому и нужны представители нашей профессии, люди, которым можно рассказать и о происходящем в жизни, и о собственных мыслях, чувствах, реакциях на это происходящее. Которые могут помочь отделить «здесь-и-сейчас» от «там-и-тогда», мужа от папы, что и в каком контексте было сказано и сделано — и то, что человек по этому поводу думает и чувствует (а почему, а на что из опыта похоже?). Выделить основные группы «голосов» по исполняемым им функциям — часто их называют критиками, родителями, защитниками и как угодно еще, зависит от модальности терапевта. Выяснить историю их возникновения, за которой часто стоит какая-то неудовлетворенная детская потребность или травма. Помочь клиенту это заметить, и начать управлять ими, выбирать, слушать их или нет. Ну, а так же найти способ удовлетворить потребность и интегрировать травматический опыт...

Заметим, не друзья, не родные, не какие иные люди из жизни клиента, как-то включенные в его систему отношений. Этическое требование к терапевтам не брать в терапию знакомых, знакомых знакомых, даже тех, с кем был какой-то разовый поверхностный контакт, растет в том числе из того, что у отношений с клиентом не должно быть никакой предыстории, контекста, даже случайной предшествующей смысловой нагрузки. А то голоса-то, голоса кааак заговорят, что клиентские, что у терапевта в голове...

Терапевт должен быть максимально непредубежден, лично не заинтересован, не занимать никакую из сторон. Точнее — всегда быть на стороне клиента, но знать при этом, что он не являлся свидетелем ни одной из описываемых ему ситуаций.

Да, кстати. Быть абсолютно нейтральным терапевту невозможно, да и не надо. Все мы являемся носителями собственного жизненного опыта, имеем свои убеждения и представления о хорошо и плохо. Каким-то клиентам мы подходим, каким-то нет, какие то запросы не можем взять — и хорошо, если знаем какие и видим свои ограничения. То что действительно важно — уметь смотреть в глаза самому себе. Своему опыту, своей боли, уметь разобраться в том, как это на нас влияет. Пересчитать голоса в своей голове и уметь, пускай порой и через боль, отличить свою внутреннюю реальность от реальности другого. Невозможно оказаться с клиентом там, где ты сам еще ни был.

И да, отдельная тема, хорошо бы еще знать что у клиента с терапевтом тоже возникают отношения, и по поводу этих отношений всякие голоса тоже высказываются. По умному это называется переносом/контрпереносом.

Я, пожалуй, буду еще писать на эту тему. Мне вот про работу с Критиками в схеме еще проворчаться надо и про рескриптинг есть что сказать. Продолжение следует.

Про голоса и схема-терапию, узкоспециальное
Так, друзья. Я знаю, что многие, читающие меня, не-психологи, поэтому заранее прошу прощения, если этот пост окажется сложным и узкоспециальным. Но это продолжение моей рефлексии про работу с «голосами-в-голове», подстегнутый, в частности, текущим обучением схема-терапии. Сейчас про работу с так называемыми Критиками и то, в чем я согласна со схемой, и то, в чем нет.

Итак, мы постулируем, что «голоса» у нас в голове есть, что они влияют на то как мы действуем, как мы себя чувствуем и даже на то как мы воспринимаем и обрабатываем поступающую информацию, на нашу когнитивную обработку. И эти «голоса», если присмотреться, отличаются по функциям, по тому, что они транслируют, тому, как звучат и чем наполнены. Выделить эти голоса, «отделить» их от Я клиента, понять их функцию, происхождение, обработать стоящий за ним неинтегрированный, не присвоенный опыт, взять себе полезное и научиться этим распоряжаться, освободиться от токсичного и бесполезного — это то, что так или иначе делается в любой терапии, в какой бы модальности не работал терапевт.

Какие-то направления в терапии различают эти «голоса» на три группы: детские, родительские и копинги. Страдающие, нападающие, пытающиеся выжить и приспособиться. Родитель, Взрослый, Ребенок Берна, Эго, Супер-Эго, Ид Фрейда, в IFS немножко иначе, но и там — Изгнанники, Пожарные, Менеджеры. Выделяют голоса юные и взрослые. В каких-то направлениях такого деления нет, но и там терапевт довольно легко может определить «что за голос» и его функцию.

И я буду не я, если не отмечу, что все это голоса не интегрированного опыта. Не обработанного до конца нашей психикой, критически не осмысленного, не присвоенного или отвергнутого в силу незрелости детской психики или травматичности событий, послуживших источником образования этих «голосов».

Эти голоса опять и опять начинают «звучать» в ответ на триггер, какой-то внешний стимул, который лишь очень, очень порой отдаленно может напоминать о той ситуации (или ситуациях) в которой эти «голоса» сформировались. И руководить нами, раз за разом обрушивая в пучину стыда, страха, вины, парализуя наши действия или заставляя действовать импульсивно и разрушительно, или... просто не результативно. Энергии потрачена куча, воз и ныне там.

Руководить, в том числе потому, что мы подчиняемся этим голосам, воспринимаем их голос как истину в последней инстанции, как правду, потому что мы, с одной стороны, внутренне слиты с ними, а с другой стороны — диссоциированы, отделены от них.

Слиты — потому что воспринимаем их и их послания как истину в последней инстанции, как голос своего Я, как нечто само собой разумеющееся. Отделены потому что опыт, стоящий за ними, приведший к их возникновению — не интегрирован. Не осмыслен критически, не прожит эмоционально, не разложен по полочкам.

Следовательно, задач у терапевта две — сперва как-то отделить их от Я человека (переход от Эго-синтонности к Эго-дистонности), потом — обработать и интегрировать их содержимое. Как это будет делать терапевт, и насколько успешно — его дело и техник и философии его модальности.

И вот тут я перехожу к ворчбе. Собственно, схема-терапия из всех этих «голосов» отдельно выделяет Критиков. Это те «товарищи», которые занимаются внутренними угрызениями, нудениями, запугиваниями и самоподавлениями, бесконечным «никогда не будет достаточно» и «ты самый ужасный человек во Вселенной». Голоса эти атакуют в первую очередь беззащитные и уязвимые детские режимы (голоса), вызывая массу тяжелых эмоций, парализуя деятельность. Схема предлагает с ними не церемониться, а лишать аргументов, изгонять — и учить человека противостоять им. В том числе через подращивание Здорового Взрослого, который, в схема-терапии, является условным эквивалентом центрального Я-процесса.

И это мне категорически не нравится, подход IFS, предполагающий, что за любым таким «голосом» можно откопать что-то разумное-доброе-вечное, что можно себе присвоить, а «голос» развернуть так, чтоб работал в интересах человека — нравится гораздо больше.
⬇️

⬆️
Потому что таки да, каждый такой «голос», и голос Критика в том числе, когда-то формировался и формировался из чего-то. Чаще всего голос Критика — это интернализация дисфункциональных родительских посланий. Мамопапиного ора, понуканий, всех этих «бестолочей», гуляющего по заднице ремня, «не прыгай, не скачи, не дрыгай ножками», «не будешь учиться — пойдешь в дворники», этого вот всего.

И это слышит не взрослый человек, который умеет от такого защититься, отойти подальше, пожать плечами, контраргументировать, а ребенок. А ребенок, по умолчанию, лоялен своему родителю, хочет получить его внимание и любовь, ну, или защититься от родительского насилия, в самом плохом случае. Поэтому он потихонечку начинает это все присваивать... и направлять на самого себя.

И тут мое первое философское расхождение со схемой. В том, что голос Критика — это не просто интернализованый голос взрослого, а в том, что это голос все того же самого ребенка, все еще надеющегося получить родительскую любовь, если он будет мочить себя посильнее и повторять за родителями.

Второе — научиться отделять этот голос от своего Я, научиться контр-аргуменировать, критически его осмысливать и всяко ему противостоять — конечно же важно, критично важно. Но — на первом этапе терапии и в том числе, в целях подращивания и укрепления центрального Я-процесса (Здорового Взрослого).

Потому что необходима еще и интеграция. Присвоение всего того, что стоит за этим голосом, осмысление того, что порой родители пугали и требовали не со зла, а «от большой любви», криво, косо, но как умели. Что сваливали на ребенка недетскую ответственность потому что просто не вывозили сами. И что любовь, стоящую за этим можно взять, родительское бессилие простить и увидеть в них просто обычных людей, а не полубогов. Что тяжелые чувства можно выплакать и оставить в прошлом. И, самое сложное...

За так называемым «Карающим критиком», имхо, стоит родительская нелюбовь. Родительское равнодушие, отсутствие, злость и ярость, обращенные на ребенка, насилие. И это то, что в конечном счете, невероятно важно заметить и отгоревать. Признать, что вот тут — пусто, опасно и тут нечего брать. И что бывает и так.

Потому что только тогда, хум хау, станет возможным соединить полярные концы. Дать этому внутреннему, лояльному родителю, ребенку ту любовь и заботу, защиту и принятие в которой он так нуждается — так же, как предлагается это давать более заметным нуждающимся и страдающим детским частям. Потому что пока этого не произойдет, не пройдет процесс горевания — человек все еще может хвататься за иллюзию. В том числе иллюзию того, что если бить себя ногами — то другие не побьют, а может даже немножко полюбят, что что-то есть там, где этого нет, что можно терпеть плохое к себе.

Можно ли этого достичь просто изгоняя Карающего Критика, научив клиента «давать отпор абъюзеру», прорабатывая систему контраргументов против Критика требовательного, распределяя ответственность и устанавливая границы, когда работаем с Критиком, внушающим вину, и, напоследок, проверяя реалистичность жизненных сценариев с Критиком пугающим? Вот мне что-то кажется что нет. Работать надо глубже.

На мой (не)скромный взгляд, кстати, по факту часть техник работы с Критиком в схеме таки интегративные, но в обучении это не рефлексируется. А в силу того что обучение очень короткое (и к его продолжительности и глубине у меня большие вопросы), я вполне себе встречала у знакомых схема-терапевтов вполне сформированное убеждение, что Критики штуки вредные, их надо изгонять и дело с концом... Но вот только, что-то, не изгоняются...

Фобии травматических переживаний

В терапии травмы выделяются этапы. Вообще, так-то, в каждой терапии есть свои этапы, это не то чтоб эврика какая-то. Просто где-то это «само собой подразумевается», где-то прям учат эти этапы выделять. На первой мы знакомимся с клиентом, узнаем, с чем он к нам пришел, делаем какие-то диагностические предположения — в некоторых модальностях прямо занимаемся диагностикой при помощи всяких подручных инструментов (не то, чтоб я была фанатом их использования). На этой же стадии начинают складываться и устанавливаться терапевтические отношения, альянс - в целом именно он предиктор успешной терапии. Или нет, тогда клиент уходит. Или продолжает, но не может опереться на терапевта, а это такое себе.

В терапии травмы (я сейчас опираюсь на Джудит Герман и ван дер Харта) на первом этапе как особенно важная часть работы выделяется история про ресурсы. Про то что мы их копим, находим, открываем, присваиваем. Накапливаем достаточную опору и достаточное субъективное ощущение безопасности, чтобы смочь прикоснуться к тому материалу, который заключен в травматических воспоминаниях. Стадия смягчения симптомов и стабилизации. Иногда, кстати, этого для клиента оказывается достаточно.

Но, имхо, все самое интересное происходит на следующих двух, сейчас про вторую. А вторая фаза у ван дер Харта как раз и называется фазой преодоления фобий травматических переживаний, а у Герман — фазой терапии травматических воспоминаний. Потому что травматический материал остается неразрешенным до тех пор, пока в памяти остаются элементы, угрожающие личности клиента (Ариэль Шварц, Барб Майбергер). Или, можно сказать наоборот — травматический материал и разрушает целостность личности клиента.

Травматические воспоминания заключают в себе как некоторый когнитивный материал, который «не укладывается в голове» вообще никак — потому что если он уложится, на самом-то деле, он изменит вообще все. Картину мира, отношение к оному миру, отношение к себе, к своему прошлому. Изменит-то, на самом деле к лучшему, но само такое изменение — будем честны — болезненно. Про ассимиляцию нового опыта и его аккомодацию говорил еще Пиаже — асиимилировать, то есть включить в уже имеющуюся структуру серьезный травматический опыт, имхо, невозможно. Чтоб его соединить в непротиворечивое целое с уже имеющимся, нужна аккомодация, полная перенастройка сети.

Я люблю маму. Мама любит меня, вот у меня подтверждения тому: раз, десять, сто. А вот мама лупит меня ремнем так, что у меня синяки от щиколоток до шеи. Как мне это, простите, совмещать? У меня хорошая мама или плохая? А я хорошая, или плохая? Дойти до «мама И хорошая, И плохая, я И хорошая, И плохая», было И то, И другое, а сейчас совсем другое сейчас... вообще-то совсем непросто. Эта перестройка болезненна сама по себе, наша психика склонна ее избегать.

И второе, травматические воспоминания сопровождают так же «непереваренные», неинтегрированные аффекты огромной силы — аффекты ужаса, стыда, бессилия и ярости. Мы проваливаемся в них из раза в раз при каждом триггере, когда ненадолго, когда надолго, они приходят во флэшбэках. И мы их боимся, этих своих эмоций — когда-то у нас не было никакого ресурса справиться с ними, пережить их — и все что психика смогла сделать — буквально, оторвать их от общей структуры личности и куда подальше спрятать.

Возникают вторичные эмоции — страх страха, страх стыда, стыд страха, и так далее. И они делают, в том числе, изоляцию травматического материала самоподдерживающейся историей. Ага, разбежались, пойду я туда чувствовать вотэтовсе. Рассказать отстраненно могу еще, пожалуй, а лезть в глубину — увольте.

Именно поэтому нам критично важно иметь много ресурсов, что бы работать с этим всем. Именно поэтому одна из важных целей терапии травмы — научить клиентов лучше переносить эмоции, сопровождающие их ощущения, или там вернуть ощущение контроля, подкинув идею, что любые эмоции временны, и проходят, как в целом и все в жизни.

Я опираюсь в этой работе на телесную терапию, и мне очень приятно, что те же Шварц и Майбергер отдают дань ее эффективности в этом процессе.

Тело, зачем и почему? (в продолжение прошлого поста)

Итак, допустим, у нас вторая стадия терапии травмы. Надо обозначить, кстати, что жесткого разделения фаз нет, мы можем касаться работы с травматическим материалом и на первой, и на третьей, и вообще фазы могут перемешиваться. Но однако, предположим, что вот сейчас наша цель работы — терапия непосредственно травматического переживания/опыта/сформированных травмой убеждений. Что под этим подразумевается?

Давайте так. Мы растем и развиваемся, обучаемся, получая опыт, и делая из него определенные выводы. В случае условно-нормального развития получаемый нами опыт связывается в достаточно непротиворечивую структуру, а сделанные из него выводы позволяют нам до определенного предела оставаться гибкими и адаптивными в своем поведении, и мы можем выбирать как нам реагировать в разных ситуациях. Ну и самих себя мы переживаем довольно связно, гармонично и позитивно.

Травматический опыт — тоже опыт, но он оказывается интрапсихически изолированным, диссоциированным. Выводы на его основе, человек, так или иначе делает, обучается... Например тому, что всякое сопротивление бесполезно, и единственная стратегия выживания — это сидеть в уголке и не отсвечивать. Или тому, что надо закрыть глаза на всякое зло, не замечать его, забывать про него, оправдывать. Это, как правило, ригидный и дезадаптивный способ взаимодействия с миром, доставляющий человеку, мягко скажем, много неудобств. Точнее, когда-то он был именно адаптивным, и позволил человеку выжить, потому и закрепился, но сейчас именно он препятствует изменениям, служит источником внутренних конфликтов.

И, для того, чтобы появились новые способы взаимодействовать с миром, более гибкие, адаптивные, для того, чтобы у человека изменилось самоотношение, а внутренний конфликт ослаб или в принципе был снят, этот опыт, как говорят на терапевтическом слэнге, надо переработать. Переработать, а не проработать, блин!!! (извините, не выдержала, сама не своя...)

Подразумевает это постепенный доступ к травматическому материалу, как правило к воспоминанию, постепенное его переосмысление, направленное на то, чтобы заключенное в нем противоречие с остальным опытом человека оказалось снято, а так же постепенное снижение связанного с ним эмоционального накала. Анализ, синтез, поиск нового баланса: интеграция диссоциированного материала. ИМХО, это процесс всегда связанный с гореванием, поскольку травма всегда несет в себе потерю.

Важного представления о себе или о мире, идеи о возможности идеальной любви, или образа хорошего и включенного папы, или идеи, что если достаточно стараться и быть хорошей девочкой — тебя оценят и ответят хорошим отношением к тебе. Других потерь. Горе — это естественный интеграционный процесс, оно нормально и неизбежно, хотя штука, естественно, довольно неприятная.

Как по мне в процессе интеграции и снятия противоречий человек становится сложнее. По моему именно это называется взрослением и мудростью.

Важно понимать, что нельзя напролом самим ломиться в травматический материал. Ресурсы, ресурсы, ресурсы еще раз. Клиент должен быть готов в этот материал нас пустить, а наша задача помочь создать те условия, в которых это окажется возможно. Важнейшей опорой тут являются терапевтические отношения — ни техники, ни протоколы, ни знания, ни сотни умных книжек их не заменят. Искреннего отклика терапевта, его способности остаться с клиентом в самом страшном и тяжелом, его желания помочь, его способности быть рядом. Желания и возможности клиента «опереться» на терапевта и поверить ему. Альянса — не на уровне контракта и устных договоренностей работать вместе так и так — а именно доверительных человек-человеческих отношений.
⬇️