⬆️
В-третьих, опекуны не спешат расставаться со властью. Иногда до такой степени, что любимый мамин сыночек, дитятко ненаглядное, совершенно зависимое от мамы неразумное существо - это крепко подпивающий, правда, в тайне от матери, тоскливо курящий на лестнице мужик лет пятидесяти в протертых трениках. Не женат, не отец, в работе не состоялся, от мамы ни ногой (у нее ж моментально инфаркт и скорая), зато холодильник дома полон. Был у меня такой сосед однажды, когда я впервые услышала как его мама, интеллигентнейшая старушка-божий-одуванчик, говорит о нем - я подумала, что речь о мальчике лет 12…

В общем, все это, к сожалению, часто приводит к формированию жесткого самозапрета себе же быть собой. К восприятию себя как ничтожного, никчемного, не оправдавшего возложенных на него надежд. К колоссальной ноше внутреннего стыда за любые свои спонтанные проявления. К бесконечному перечню бессмысленных "надо" и "нельзя", "должна" и "никак иначе", которые ранят, стискивают и давят.

И, что самое противное, восприятию себя как человека, лишенного права на собственную жизнь. Привычно делегирующего ответственность за себя, свое благо, свою безопасность кому-то другому. Престарелым родителям, партнеру, начальнику на работе, батюшке-царю...

А если и вырывается наружу протест - нет, я есть, я все-таки есть, и я право имею, то часто в духе российской литературной классики, где бунт бессмысленный и беспощадный, а старушек топором мочат.

Ну, да. кПТСР как он есть. И два важных вектора работы здесь - это плавное, постепенное возвращение права на. Дестигматизация. Присвоение себе себя - этого кусочка, этого, этого. Своей активности, своих потребностей, своей громкости, своей силы, своей чувствительности, права отказать, передумать, огрызнуться, хотеть чего-то, чего не все хотят.

И присвоения своей ответственности за себя. Ответственности не как вины, в том привычном стиле, когда ответственный за уборку класса - это тот бедный козел отпущения, который будет виноват, если с доски не будет стерто. А ответственности за то, как ты себя самого, родного, используешь. Принятия, что у любого решения есть последствия, и не все последствия лишь хороши и приятны. И точнее уж, что последствия всегда и в плюс, и в минус, и дело лишь в балансе.

Что ставя вокруг своего сада-огорода забор со злыми собаками, и выставляя со своего участка тех, кто повадился есть твою капусту и какать тебе под крыльцо - ты защищаешь себя, и изгоняешь тех, кто давно уже повадился пользоваться твоим ресурсом - но явно ты перестаешь быть тем самым приятным человеком, образчиком доброты и смирения, на шее которого так классно ехать.

И таки да. Разрешая себе то, что было годами запрещено - неплохо бы еще и обучиться этим пользоваться. В нормальные здоровые отношения, в нормальные конфликты, в возможности дать себе отдохнуть и поделать ничего - но не потакать себе в желании вознаградить теперь себя за все неправедно прожитые годы шопо, алкоголизмом и идеей, что зарплату выдадут за красивые глаза. В общем так вот. Сегодня какие-то такие мысли вслух.

Написались тут заметки про ярость при ПРЛ.

Имхо, системообразующее чувство что ПРЛ, что в целом всего спектра пограничного уровня, это стыд. Я некоторое время назад про этот самый стыд писала, писала про него и с той точки зрения, где он определяется как

эмоция, возникающая после того, как попытки защитить себя, свою личность, свое периперсональное пространство - провалились.

Попытки себя защитить провалились, и ты тоже - в насмешки, отвержение, унижение, острое переживание своей малости, слабости, никчемности.

И человек в целях обеспечения собственного выживания оказывается вынужден отказаться от значимой части своей идентичности, фрагментировать ее - и, очень часто, идентифицироваться с агрессором. Начать думать как он и делать как он. И/или поступать так с собой - и/или со всеми, кто так же слаб, беззащитен, уязвим и бессилен - как был ты сам, когда унижали тебя.

И тогда я думаю про срыв каскада защит, про аффект гнева, про аффект “бей”. Что тут с гневом-то происходит? В DSM-IV проблемы с контролем гнева вполне являются критерием постановки диагноза, да и в DSM-V его оставили как

“Враждебность. Постоянное или частое переживание чувства злости. Озлобленность или раздраженность в ответ на незначительные обиды или оскорбления.”

Здоровый гнев, сила которого дана человеку для самозащиты, достижений, витальности - парализуется. Человеку отказывают в праве на гнев, в праве защищать себя, свое мнение, свою автономию, право быть собой. И, что логично, особо использовать этот гнев не обучают, превращая его в вину. “С хорошими детьми не случается плохих вещей…”, “если бы ты вел себя как следует…”

Зато сколько гнева, даже ярости, оказывается обращено на него. Разным способом. Через ядовитые шпильки, подколки, ремень, травлю, сексуальное использование. Через то, что ребенка просто не видят, требуя от него соответствия какому-то высокому идеалу - но не ему самому. Через неглект. И вся эта агрессия остается внутри человека как огромный склад боеприпасов…

Хреновый выбор - или сохранить контакт с близкими ценою отказа от себя, или выбрать себя, отказавшись от них. От отношений, оказаться в полной изоляции, пустоте и вакууме. Первое требует направить агрессию на себя (хроническая вина, селфхарм, суицидальные мысли, попытки суицида), второе требует развернуть агрессию наружу и… самому превратиться в агрессора, отомстить за себя, чуть ли не физически, а в собственной голове так точно. Поступать так же, как когда-то поступали с тобой - и даже если это тебе только показалось, что тебе что-то угрожает.

Понятно, что отношениям такое на пользу не идет и быть партнером непредсказуемого, взрывного, агрессивного, порой жестокого человека мало кого долго хватит.

Понятно, что если ты и есть тот самый человек, который лучше всех съест себя без масла на обед - то быть собой невыносимо больно, потому что ты ранишься буквально обо все, виноват абсолютно во всём, и должен примерно всем. Или ты - или они, или ты должен всем, или все должны тебе, человек я или тварь дрожащая, и право имею?

И туда - сюда, потому что ни один полюс не выносим. Еще один вариант пограничных качелей.

А, да, понятно дело, что проекция - приписывание другим своего внутреннего содержимого, в данном случае стыжения и обвинения - работает как делать нефиг. Человек, мир которого был таков, каков был, представить другой может себе с трудом.

Уважение? Отношение всерьез? Сочувствие? Вы издеваетесь?

Все разговоры на отлично ведутся с собственной головой, в которой ты уже заранее знаешь, что тебе ответят, как тебя устыдят, как тебя отвергнут, поэтому всем реально сказанным и не сказаным словам собеседника приписывается заранее заданное значение.

В общем такой себе мир, полный до краев запретной сдавленной ярости, которая, если наружу и прорывается, то обычно довольно токсично, что для человека, что для окружающих. И замыкает травматический круг в новое кольцо, в котором, кажется, нет выхода.
Все или ничего.
продолжение, возможно, следует

Ну, продолжаем. Тут, я думаю, уже не только про ярость, а про все вообще.

Итак, история разговора с собственной головой при ПРЛ - штука такая… весьма распространенная. Может показаться, что реальный собеседник и не нужен, главное, чтобы он просто был - все остальное на ура придумают за него. Почему он не отвечает на звонок или смс, почему нахмурился и молчит, почему улыбается. Что он скажет, если ему сказать это, и что ответит, если сказать то.

Ужас отвержения огромен, страх стыда - того самого при котором ешь себя с маслом сам - невероятен, и при этом огромная потребность в одобрении, в том, чтоб “быть хорошим, хорошим, ХОРОШИМ”, замеченным, похваленным. И не особо хорошее понимание того, какой ты вообще то есть в реальности. Что неудивительно, тебя отражали невероятно искаженно, а теперь все внешние отражения (ты в глазах смотрящего) перебиваются собственной головой - своим хреновым опытом, убеждениями, наборами взаимоисключающих установок и предзнаний.

Что еще, генерализации. Всегда, никогда, все, никто. Меня никто никогда не полюбит. Я никогда никому не буду нужен. Все только и думают, как меня унизить. У меня вообще ничего не получится. Если я облажаюсь, все это заметят. Я всегда буду один.

Смотреть внутрь себя и замечать вотэтовсе - ну абсолютно неохота. Точно так же, как замечать то, что, общаясь с собственной башкой и стремясь, в первую очередь, избежать собственных обжигающе невыносимых эмоций, лепишь в реальности те еще корки. Которые вполне себе вызывают у участников коммуникации и гнев, и отвержение, и отвращение, да. Именно то, чего боишься сильнее всего. Именно то, что вызывает невыносимый стыд.

Ну, такое. Постоянные опоздания и срывы договоренностей, неотвеченные звонки и письма, сливы в туман без привета, без ответа, без объяснений. Приход в гости без приглашения, все другие нарушения границ. Манипуляции, многозначительные вздохи и взгляды, пять слоев намеков вместо прямого сообщения о том, что тебе, собственно, надо. Рассказы о том как тебе хреново живется в стиле ржачнейшего стенд-апа вместо прямой просьбы о помощи.

А. Конечно же. Яростные вспышки гнева на, казалось бы, ровном месте. Истерики и шантаж. Суицидальные попытки, причем, часто так, чтобы партнер увидел и успел - достать из петли или снять с подоконника. Срывы, включающие физическое насилие, на собственных детей, животных, и прочих слабаков.

Нам Йоманс отличный пример на дидактике приводил. Про милейшего мужчину, ужасно страдающего от того, что его бросила девушка. Про его настоящее, неподдельное горе, его искреннее непонимание - за что она с ним так. Про его огромную боль, про то, что он в принципе страдает без отношений уже годами, его все всегда бросают - и у него точно никогда не получится их выстроить.

И про то, как в ходе аккуратных расспросов терапевта выяснилось, что в ходе последней ссоры он сломал (совершенно случайно) ей палец.

Вторая часть истории - что снаружи мы видим человека, который предельно боится задеть, обидеть, разрушить отношения, себя, своих собственных сильных чувств, терпит до последнего предела, даже непростительные вещи, позволяет обращаться с собой совершенно унизительным образом. Не умеет сказать нет. Боится своего гнева - даже совершенно адекватно предъявленного, проваливается в чувство вины по поводу и без, во всем, абсолютно всем плохом винит себя и ест себя поедом.

Иногда все это совершенно спокойно уживается в одном человеке. И под этим всем - действительно колоссальный опыт боли, непонимания как устроен мир, такой опыт травмы, который мало кому снился, опыт взросления в абсолютно непредсказуемой и сумасшедшей среде. Ужас для нормальных людей, норма для...

Сочетание невероятной ранимости и огромной силы, причем с неприсвоенностью ни того, ни другого.

И ПРЛ (и, в общем все пограничного уровня) по большей части действительно поддается терапии, лечится именно ей, не таблетками (хотя таблетки могут быть полезны на разных этапах).

Другое дело, что многим терапевтам очень трудно с пограничными клиентами - и далеко не все попросту могут с ними работать.
Продолжение как всегда...

Трудности работы

И я сразу оговорюсь об очень важной вещи, мне кажется тем более важной, что говорим именно про ПРЛ. Иногда люди не подходят друг-другу - это нормально. Иногда человек понимает, что какая-то ноша ему непосильна - это нормально. Иногда, даже очень любящие и привязанные друг ко другу люди обнаруживают, что им не по пути - и расходятся. А еще люди ошибаются. И это тоже нормально.

Точно так же бывает, что клиент внезапно принимает решение закончить терапию (или слиться, “дропнуться” - оборвать процесс, в лучшем случае сообщив о своих намерениях смской). Бывает и так, что терапевт принимает решение терапию не продолжать и отказывается от клиента. Для обеих сторон процесса это, обычно, довольно болезненная история. И это нормально так же, никто в этом не плох, никто не хорош, с чем-то не справиться имеют право обе стороны.

В идеальном мире, конечно, было бы здорово если бы терапия заканчивалась в свой срок достижением всех поставленных задач и разрешением всех запросов, клиенты уходили просветленные, интегрированные, и на прощальных встречах - которые, конечно же, всегда бы случались и только очно, все только и улыбались бы друг другу умиленно. На практике случается разное, а мир, в принципе, не идеален.

Как правило в процессе терапии - в хорошем случае! - клиент с ПРЛ меняет нескольких терапевтов. Это норма. Я, кстати, думаю что это прям не так уж и плохо, а вовсе даже хорошо. Поскольку маловероятно что один человек, пусть даже очень опытный и разбирающийся в своем деле специалист, сможет дать все, что необходимо дать в процессе терапии. Кто-то сможет дать одно, кто-то другое.

Причем, учитывая то, что одна из таких вещей - это увиденность, отраженность, причем такая, которая позволит заметить себя сквозь стыд, ужас и боль, и не провалиться в них, а найти в них себя - каким бы хорошим зеркалом ни был терапевт, одного человека, ИМХО, будет недостаточно. ИМХО, нормально если несколько, а начиная с определенной стадии хорошо б еще и группу.

Тем не менее, многим терапевтам трудно с ПРЛ/кПТСР настолько, что они осознанно не берут такие запросы в работу (и это еще хороший вариант), или отказываются от клиентов с такой организацией рано, что лучше, или поздно. Точно так же, практически у всех терапевтов, работающих с травмой, даже очень хорошо работающих с травмой, есть опыт болезненных дропов - исчезновений их клиентов из терапии, иногда с отписками, иногда вовсе молча, без объяснения причин. Мои мысли о том, почему так происходит, таковы:

Ну, для начала, о формальном.
В общем случае специфике работы с ПРЛ/кПТСР/травмой нас (психологов-практиков, теоретиков тем более) не учат. Ни гештальтистов, ни психодраматистов, и распиаренных кбтшников с астом пополам. Особенности работы с серьезной травмой, кПТСР и ПРЛ в стандартный набор не входят - к огромному моему раздражению и удивлению. Если интересно и нужно, то есть опция, и то не во всех направлениях, добирать специализациями, курсами (я вот такой веду), авторскими программами, есть некоторое количество “травмаинформированных” подходов, или “терапий, разработанных для”. Но в общем случае - нет, специально знаний не дают, или дают очень недостаточно и формально.

Например, на третий год моей учебы психодраме слово “пограничник” прозвучало впервые - вся группа дружно удивилась, мол, а это еще что? - и нормального ответа от тренера не получила.

Во-вторых, не будем забывать что пограничность - это спектр. И мы можем увидеть на приеме очень успешного, быть может даже гиперуспешного человека, умного, рефлексивного, ироничного, тонкого. Обаятельного. То, что можем назвать “высокофункциональный”. Даже предположить, какой ад этот человек носит в себе бывает сложно, и даже когда картинка начинает нам открываться, - нам не всегда бывает видна огромная внутренняя хрупкость таких клиентов. Так же, огромное количество внутренних конфликтов, которые разрывают этих людей часто лежат не на поверхности.

В-третьих, все это коморбидно (т.е. часто сопровождается) депрессией, БАР всех типов, РПП, тревожным расстройствам.

Перепутать - как делать нефига.
Продолжение будет.

Так :) Мне тут намекнули, что с учетом моей страсти к длиннопостам - каналу нужна навигация. Теперь она есть в виде оглавления, пока - всех постов написанных с лета. Потом, видимо, вынесу в отдельный постик, а пока - вот, там, в закрепе, там же где информация обо мне :) ⬆️

А теперь о насущном. Почему терапевты не справляются.

Оговорюсь, со ссылкой на спектр, опять же, что то что верно для одного, будет неверно для другого, то, что происходит в одних отношениях - не будет происходить в других.

Как, например, крик. Иногда клиенты с ПРЛ кричат на своих терапевтов - и от того, как терапевты на это реагируют зависит очень, очень многое.

Я могу предположить, что крик возникает там, где терапевт делает что-то не то (с точки зрения клиента) - приписывает не те мысли, не те чувства, не слышит, не так отражает, а это больно почти физически. Где очень велика потребность быть услышанным, настолько, что слетает любой контроль. Где терапевт, которого до вот этого момента в терапии клиент воспринимал как заботливую фигуру, внезапно “портится” и начинает творить хрень. Причем это может быть правда полная хрень, которую исполняет терапевт - а может быть просто поставленная терапевтом граница.

Но крик в исполнении взрослого, особенно какого-нибудь дяденьки ростом за 180 - штука довольно страшная. От него хочется защититься, разными способами. Сказать что-то в духе “это вообще не про меня, это про фигуру из прошлого человека, а я в домике” - сиречь в беленьком терапевтическом пальто, стою в сторонке красивая, отсутствую - что клиента бесит еще больше.

Я, кстати, процентов на 98% в этот момент могу быть права, но отрицать, что и я что-то такое сделала, что вызвало крик у клиента… хм. ИМХО, стоит поискать, что это - и извиниться.

Еще можно оборвать клиента. Наехать на него. Потребовать перестать кричать. Можно растеряться, испугаться, “рассыпаться”. Можно решить, что в такой нервной работе тебе и так слишком - и показать на дверь. Можно окаменеть… и разорвать соединение скайпа.

Ну и… как-то я могу это понять. Терапевты - тоже люди, и, кстати, в большинстве своем - травмированные люди. Шли б мы иначе в эту профессию. Хорошо, когда есть свой большой багаж терапии и устойчивости - но иногда его не хватает, и тогда это то место где ты просто не можешь.

И при этом - очень важно этот крик выдержать. Остаться для клиента - внимательным, отзывчивым, откликающимся на него взрослым, который, если и накосячил, хочет понять и услышать. И готов извиниться. Способен не разрушиться. И при этом - сохранить свои границы и уважение к себе. Двойственность, да. И - И.

Тогда это целительно. Когда можно сказать что-то вроде "Слушай, мне жаль что ты так задет, похоже что тебе очень больно... я правда готова тебя еще раз попытаться услышать и понять. Но знаешь... мне страшно, когда ты так сильно кричишь на меня. Ты умеешь как-то иначе говорить про свои эмоции?"

Клиенты с ПРЛ, часто не желая того, воссоздают в отношениях с терапевтом ключевые аспекты своего состояния. Ибо терапевтические отношения - это отношения, такие же, как и вообще в жизни, и в этих отношениях часто происходят трудные вещи.

Очень часто нарушаются всевозможные границы сеттинга. Не могу сказать, что это происходит прямо таки намеренно, иногда кажется, что само собой… опоздания на 10, 15, 20 минут. Сессии, про которые забывают или произвольно их отменяют, по причине постоянных форс-мажоров. Кстати, это могут быть вполне реальные форс-мажоры и серьезные жизненные обстоятельства, что не отменяет того, что регулярность встреч может стать игрой в угадайку. Будет она или не будет, придет клиент или опоздает - и, на самом деле, единственный вариант действительно как-то контролировать приход клиента для терапевта - это вообще отказаться от работы.

Даже история не приходишь - оплачиваешь может абсолютно не помогать, кто-то будет оплачивать (и злиться, что его штрафуют и эксплуатируют), кто-то, “согласно контракту”, предупреждать за сутки три раза в месяц из четырех, у кого-то каждый раз будет случаться форс-мажор.

Самая важная, эмоционально заряженная информация, вперемешку со слезами всплывет ровно за 3 минуты до конца встречи, ставя терапевта перед неприятным выбором - оборвать клиента и напомнить о границах встречи (может быть считано как отвержение) - или дать ему дополнительное время (может быть считано как слабина и что “теперь так всегда можно”).
⬇️

⬆️
Между сессиями клиенты могут звонить и писать огромные письма, и не сказать, что без повода - с ними правда случаются очень сложные истории. И что делать? Назначать дополнительную встречу за дополнительные деньги (которых часто нет, ибо терапия на последние), или отрываться от своих дел и включаться по полной в то, что произошло у клиента? Или оставлять бросать его справляться самого?

Да, конечно, забыть оплатить встречу, задержать оплату, попасть в такие обстоятельства, при которых плата терапевту в прежнем объеме окажется невозможной - это тоже сюда, и тоже, чаще всего, не злонамеренно. Во всяком случае, не осознанно-злонамеренно.

Сама заряженность аффекта может быть такова, что многих людей сносит, затягивает, ошеломляет. Травматические события, о которых милый, улыбчивый человек спокойным голосом рассказывает тебе, может быть таковы, что терапевт может расплакаться (и отловить проекцию клиента либо про то, что он слабак и плакса, либо про то, что он издевается над ним).

Еще можно, проводив клиента за дверь, обнаружить себя подъедающим вторую плитку шоколадки - и остановиться только в этот момент. Ибо мозги правда горят, ибо работать контейнером правда трудно. Историю про “вторичную травму терапевта” придумали не на ровном месте. Когда клиенты разделяют с нами историю своей жизни - мы становимся свидетелями порой таких кошмаров, которые и предположить не можем - несмотря на весь, казалось бы, опыт. А разделить эту историю - и оказаться в ней увиденным, засвидетельствованным, поддержанным, утешенным - необходимо.

Терапевту постоянно приписываются то рога и копыта, то ангельские крылья и нимб. В переводе на русский - то в словах терапевта слышится стыжение, то издевка, то агрессивные намерения, то отвержение, то начинает казаться что никто, кроме этого человека не понимал тебя так хорошо, что он один может взять тебя и успокоить, и разрешить твои жизненные сложности. История про “я ненавижу тебя - не смей бросать меня!” в терапевтических отношениях может быть разыграна на полную. Так же как и “я нуждаюсь в тебе больше всего - и сделаю все, что бы ты отвергнул меня”. И, конечно, это история про "меня никто не выдержит" - и "выдержишь ли меня ты?"

И на это хочется откликнуться, но правда в том, что терапевт - человек, а ни один человек не может выдержать все. Да и не должен. У него свои границы - и в терапии важно их клиенту показать. Свои ограничения и особенности - и это не делает его плохим терапевтом - и человеком. Но это реально поход по канату. Не оттолкнуть - и при этом не взять на себя то, что тебе не принадлежит. Ответственность за жизнь, прошлое и будущее клиента.

Да, терапевт может быть совершенно не в курсе об этих переживаниях клиента. Хорошо, если клиент способен заметить свои чувства и сказать - пусть и с агрессивным наездом - “ты меня сейчас стыдишь!” или “да тебе пофиг, что со мной!” - тогда можно эту проекцию и реальное отношение терапевта разделять. И это целительно.

Но часто это остается фантазией клиента, и он живет с ней… и однажды просто тихо смывается и растворяется в тумане, так ничего не показав и не прояснив. Или… включает такое поведение, которое, как будто бы побуждает терапевта сказать и сделать именно то, чего клиент так боится и не хочет в терапевте увидеть. Отвержение, стыжение, гнев… контроль, решения за, излишнюю опеку.

И это часто заставляет терапевта - хочет он или нет - таки испытывать свои собственные сильные переносные чувства. И если это не отследить вовремя, провалиться в них, начать из них действовать - клиент все это и увидит.

И это то место где часто терапия обрывается - или теряет свой смысл и пользу.
Продолжение, таки, будет, я еще не все сказаль :)

Терапия пограничного клиента
Иногда мне кажется что терапия клиента с ПРЛ - сродни с ходьбой по канату, где при этом тебе гарантировано, что однажды ты обязательно упадешь. Хорошо, если успеешь при этом пройти достаточно большой кусок, хорошо, если внизу какие-нибудь батуты-соломки подстелены. А еще по дороге ты жонглируешь кучей мячиков сразу, тоже, кстати, гарантированно зная, что что-нибудь да уронишь.

Чтобы помочь сильно травмированному клиенту, у которого много стыда - неотвратимо, неизбежно к нему возвращаться. К стыду. К травме. К прошлому. Смотреть туда, вспоминать то что вспоминать хочется меньше всего, поднимать все те тяжелые чувства, которые с этим связаны, горевать и оплакивать.
И при этом - необходимо делать это так, чтобы не допустить ретравматизации. Хорошо бы, чтоб после сессий клиент сохранял жизне- и трудоспособность, а не рыдал неделями и месяцами.

Как это сделать, когда клиента “разносит” у тебя прямо на сессии? Тормозить или поддерживать? Успокаивать, утешать, перейти в мод “директивность” и сказать что-то резкое - но возвращающее в реальность здесь-и-сейчас, заземляющее? Просто замолчать и ждать пока само пройдет?

Когда “ходить” в эти травматичные воспоминания, на каком этапе терапии, когда не ходить, ждать, пока клиент принесет сам, или спрашивать про?
Проблема в том, что проблемой является нарушение эмоциональной регуляции - и при этом клиенту точно нужен наш контейнер для своих эмоций, кто-то, кто быть может впервые его эмоции вместит и выдержит, а не разрушится от них. И в конечном счете - обучит регулировать их.

Но эмоции такие сильные и такие страшные, и, собственно, так трудно признать их наличие… Лучше зажевать ярость еще одной шоколадкой и мило всем улыбаться. И просто не замечать как, в чем и где ты конкурируешь, манипулируешь, газлайтишь и тому подобное… Ты же хороший, это мир плох. Уф.

А как насчет лжи, которой обязательно будет много? Незлонамеренной лжи, порой неосознаваемой, необходимого следствия всей той другой лжи, с которой человеку пришлось в его жизни встретиться? Но - существующей, в виде ли избеганий “опасных” тем, преуменьшений или преувеличений, несоответствующих, или не полностью соответствующих реальности самопрезентаций?

Ну, потому что стыдно, больно, трудно - встретиться со своей неидеальностью, когда внутри может быть только черное или белое. И конечно, если терапевт узнает, что ты, например, опять сорвался и снова закурил, или снова залез в отношения с тем токсичным парнем, из которых так долго вылезал - то всё. На самом деле это ты себя первый съешь с маслом и провалишься сквозь землю от стыда, но это уже неважно, проще дропнуться из терапии чем заметить, что терапевт тебя не стыдит и не осуждает. Ну, может переживает за тебя, но как-то иначе...

А при этом фактчекинг необходим, терапевту неплохо бы представлять реальную реальность своего клиента (и я снова вспоминают сломаный палец).

Как помочь клиенту заметить - что в других, что в самом себе, что в терапевте вот это вот - неидеальность, несовершенство, присутствие всего и в разных пропорциях, что никто ни плох, ни хорош абсолютно? Соединять полюса полярностей? И что неидеальность и какие-то даже однозначно плохие поступки и мысли - не повод оказаться отвергнутым и нелюбимым? Что его, клиента, можно в его несовершенстве принять, понять, простить?

Где искать точку опоры в этом всем? В тех самых целительных терапевтических отношениях?

Я вообще сомневаюсь что на первых этапах терапии терапевт воспринимается как субъект, а терапевтические отношения - как отношения.

Нужно а) спасение от бесконечной боли б) помощь вот в том как справиться с тем, что происходит прямо щас в) инструкция к поломаному себе г) инструкция как строить абсолютно безопасные и позитивные отношения с другими. Желательно дешево, быстро и навсегда.

И я оооочень не люблю терапии, которые вроде как именно на эти запросы и откликаются (а они существуют), человек - не поломанная вещь, терапевт - не мама, не спаситель и не всеведающий Шива. И тем не менее…
И похоже мне есть что еще сказать, продолжение следует.

Что же является целью терапии пограничного клиента?

Самой главной, центральной целью этой терапии будет не избавить клиента от его огромной боли, не дать ему инструкцию по решению его проблем, не контейнировать его из раза в раз, не обучить его навыкам саморегуляции (и куче других навыков, которые просто отсутствуют), не помочь взять под контроль импульсивное поведение. Хотя и это все тоже.

Не “проработать” травмы, не “добаюкать”, я вообще сомневаюсь что взрослого человека другой взрослый может “добаюкать”, дорастить, заменить ему родителя. Что-то на каком-то этапе дать - да, необходимо показать как бывает, но стать “достаточно хорошим родителем” - нет, это не та роль и не то что нужно. Не научить его строить хорошие отношения с фиговыми партнерами, допиливая что-то то в них, то в себе. Не отрезать от себя мешающую запчасть “из-за которой все”.

Главная цель - помочь человеку развить целостное, комплексное, надежное и позитивно значимое ощущение самого себя. Невзирая на все существующие изъяны, невзирая на все противоречия.

Собрать все отщепленные, противоборствующие, застыженные, изгнанные части в кучу, заметить их. Признать их существование и перестать прятать от самого себя. И перестать уничтожать и стыдить себя за что-то, что в тебе есть.

Вполне возможно, что мне стыдно за то, что я ору на ребенка и срываюсь за него. И то что я делаю - беда и горе, и стоит найти способ прекратить это навсегда-навсегда. Если это возможно. Но та в конец несчастная, уставшая, испуганная, растерянная часть меня, которая не знает как иначе и орет, чтобы прекратить это немедленно… тоже какой-то мой внутренний ребенок. И быть может если он обнимет внешнего и они оба заплачут - станет лучше?

Увидеть борьбу за главенство частей и то, как одни части мешают другим, и наоборот. В каждой из них увидеть и что-то важное, полезное, значимое для себя - и то, что в себе не нравится, то что не подходит, дезадаптивно.

И отдать человеку его ответственность за него самого. За то, как он будет распоряжаться собой.

Вернуть себе - себя. Найти себя. Заполнить собой пустоту в груди. Не потакая себе и не прощая себе все безоглядно - на детей орать хреново. Как бы ни было тебе самому - взрослый это ты. И то, что всю твою жизнь с тобой обращались хреново - не повод позволять теперь себе тоже самое, уж неважно по отношению к кому. Но и не унижая себя, не насилуя себя, не погружая себя в колоссальный стыд, и снова по кругу.

Не делегировать другому - неважно кому, партнеру, родителям, терапевту - ответственность за себя теперь, не спрашивая у других разрешения как тебе жить и что выбирать. Но учитывать последствия, а они будут, и плохие и хорошие.

И если это удается - наряду с этим процессом, как правило, магическим образом происходит и второе изменение. Способность видеть в других людях не роли, не застывшие фигуры, не однозначно плохих или однозначно хороших людей, или там хороших людей, которых только надо допилить немного до идеала (или себя там допилить, чтоб до них дотягивать) - а объемных, сложных, противоречивых и живых. И с этими живыми другими - устанавливать дистанцию исходя не из правил и долженствований, а банального и такого сложного - а вот этот конкретный Вася мне, конкретной Насте подходит? Мне на какой дистанции с ним хорошо? Я как себя чувствую, когда натыкаюсь на его недостатки? Нравится ли мне, как мы решаем наши конфликты?

И возникает возможность жить собой во всей своей полноте. И хорошим, и плохим, и, кстати, плохостью своей во благо себе распоряжаться. Ибо порой для того чтобы сделать себе хорошо - необходимо для другого этим плохим стать, что делать.

И как по мне, возможно достичь этой цели только в отношениях, терапевтических отношениях - а не инструментальной терапии. Отношениях, где совершенно точно главенствующей историей будет уважение - терапевта к своему клиенту, его истории, его выборам, его сложностям - но и к самому себе. Уважение, то самое уважение, которое порой непонятно и неизвестно клиенту до такой степени, что он описать это не может, и искренне считает, что эта такая штука которую можно только заслужить.
⬇️

⬆️
Отношениях, в которых следует уважительно и сочувственно отражать И то, И это. И помогать клиенту это замечать. Его конфликты, противоречия, взаимоисключающие истории. Отношениях, в которых важно видеть и показывать границы. В том числе свои. Невзирая на то, что это может быть триггером ухода клиента из терапии.

Отношениях, про которые я уже писала - для начала вообще не очень понятно как и с кем строить, ибо на первых этапах терапии терапевт для пограничника функционален, а не субъектен. Как и он сам для самого себя.

Короче, как мне тут написали в комментариях “Терапия ПРЛ требует от терапевта высокой квалификации и опыта”. Я, конечно, много чего еще могу написать про ПРЛ и терапию оного, но тут уж мне ни добавить, ни прибавить. Все так.

Короткою строкою про эмоциональный контроль.

Часто приходится сталкиваться с тем, что под этим самым контролем подразумевается подавление эмоции, ее сдерживание, вплоть до развития тотальной неспособности оную эмоцию распознавать. Ну вот классическое же "мальчик не должен плакать" (которое, на полном серьезе однажды на моих глазах втиралось шестимесячному малышу, рыдающему от разлуки с мамой). Не кричи. Неприлично. Держи себя в руках. Не показывай.

Подави, не предъявляй, не чувствуй. Мальчику, так и быть, можно предъявлять агрессию, онжемальчик, девочке - плакать, онажедевочка. Потом удивляемся, почему мужчины падают в обморок и не знают что делать и за что хвататься при виде женских слез (это в лучшем случае), почему женские коллективы зовутся порой серпентариями - в активную ж агрессию нельзя, остается пассивная.
Давление тем может быть сильнее, чем базово эмоциональней ребенок.

И я, блин, может даже понимаю почему - мой сын очень эмоционален, открыт и возбудим, и иногда все что я хочу - прекратить это немедленно и выключить. Но пока у него там кора с эмоциональным контролем нарастет, да блин, даже просто обычная речь и способность на языке человеческом объяснить что с ним происходит и что ему надо. А до тех пор вявявя и ааааАААА!..

На выходе часто бывает так, что весомая часть эмоционального мира человека оказывается от него отрезана. Сдавленна. И запрещена. И даже сам человек считает часть своих эмоций плохими, запретными к проявлению. Добрый человек - тот кто никогда не гневается, смелый - тот кто никогда не боится. Следовательно - защитить себя невозможно, ну а всеми опасностями надо пренебречь и залезть на самый рожон.

Но давить что-то в себе - особенно эмоции - можно лишь до определенного предела. Однажды любой воли, любого контроля перестает хватать, и становится пофиг на все вообще вокруг. Положение выкл сменяется положением вкл, и все ранее сдерживаемое внутри, сдавленное и забитое вырывается наружу, реально пугая что самого человека, что окружающих его. Потому что чистый прорыв инферно может быть правда опасен, а вот навыков управления и регуляции собственных эмоций - никаких.

Так вот. Нормальный эмоциональный контроль правда должен быть. Мы люди, мы социальны и живем среди других людей, и экстремальное предъявление того же гнева нам нужно, пожалуй, в действительно экстремальных ситуациях. В остальных можно или договориться, или поконфликтовать и достигнуть компромисса, или уйти.

И нормальный эмоциональный контроль - это не подавление эмоции, а ее регуляция, нормальное чувствование эмоции - это спектр от совсем слабого сигнала, до оглушительно громкого, а не выкл/вкл.

И, к сожалению, этому чаще приходиться учиться самим и во взрослом возрасте.

Темное место

У каждого врача есть свое кладбище. Известная, мне кажется, всем пословица. То место, в которое страшно и больно заглядывать - и то место, к которому надо быть готовым, выбирая профессию врача. Что не поможешь всем. Что всех не спасешь. Что обладая колоссальным опытом, знаниями, действуя строго в интересах пациента, подстраховавшись со всех сторон… однажды ты совершишь ошибку. Ненамеренную. Такую, которая может и не быть ошибкой на самом деле, просто индивидуальная реакция пациента окажется непредсказуемой. И однажды твоя ошибка может оказаться фатальной.

Я вспоминаю книгу Генри Марша, нейрохирурга (Не навреди), она как раз про это. И про его ошибки, про его персональное кладбище. Своего знакомого, самоотверженного врача скорой помощи, который однажды в разговоре с огромной болью сказал - “однажды я убил человека”. Вообще-то, он спасал ему... здоровье в опасной ситуации, и сделал все, что зависело от него, чтобы помочь. Кое что еще вспоминаю…

Становятся ли плохими врачи, если оказываются не в силах помочь? Или если иногда они фатально ошибаются? Надо ли после этого гнать их из профессии поганой метлой и предавать остракизму? Следует ли из этого, что надо отказаться от обращения к ним, от операций, от лекарств, от вакцинации? Мой ответ - абсолютно точно нет.

Я не говорю сейчас об откровенно плохих, или в хлам выгоревших врачах, врачебном насилии, все таки я про тех врачей-профессионалов, которые хотят и делают все что могут, но порой ошибаются.

Мы, психотерапевты, (ох, слава Богу) все же работаем с клиентами, а не пациентами, я прям настаиваю на этом, даже если у моего клиента стоит диагноз и есть какое-то ментальное расстройство. От наших действий почти никогда не зависит непосредственно жизнь нашего клиента, хотя я знаю несколько историй терапевтов, чьи клиенты совершили суицид… и, Боже, как много там вины и боли. Даже если клиент к этому моменту давно ушел. Но у каждого хорошего психотерапевта тоже есть свое персональное кладбище.

Оборванных терапий, неуспешных. Мест, где влетел в перенос и не отследил. Дропов, о причинах которых порой только и остается гадать. Мест, где откровенно накосячил. И блин, без этого нельзя обойтись - и не всегда это можно исправить. И об этом говорят редко, но говорить об этом важно. И важно делать еще одну очень сложную вещь.

Признавать свою ответственность, но не проваливаться в вину. Не валить все на сопротивление клиента, то что он такой-сякой-этакий, не думать, что это просто ему терапия не зашла - а идти на супервизию. Разбирать кейс. Учиться - мы учимся на ошибках в первую очередь. Учиться выдерживать свою собственную неидеальность, ограниченность, неспособность помочь всем, как бы ни хотел. Горевать. Что уж тут, стыдиться, биться головой о стену, недоумевать, злиться на себя, спрашивать себя какого хрена сделал то или это (хотя кто ж знает, что на самом деле оказалось причиной дропа?). Принимать негативную обратную связь клиента - и помнить, что другому в том же самом месте будет важна в тебе именно эта твоя особенность.

И при этом, все таки учиться разделять свою ответственность, и ответственность клиента. Знать, что жизнь долгая, и быть может ему еще поможет другой терапевт, или группа, или встретится подходящий партнер. Знать, что мы точно не можем влиять на чужой выбор, чужое решение. Даже если этот выбор - смерть, а ты точно знаешь что жизнь стоит того, чтобы ее жить. А терапия помогает. Помнить, что ты, твое состояние, твоя жизнь - как бы ты ни включался и не хотел помочь клиентам - важнее, чем их. Потому что у тебя другие клиенты, и ты им нужен тоже. Потому что у тебя семья. Потому что у тебя есть ты сам, и ты себе нужен.

Поэтому делать максимум из того что можешь. Помнить, что ошибки неизбежны. Учиться. Соблюдать профессиональную этику. Рефлексировать, видеть свои недостатки, ограниченность и ошибки… и уметь себя прощать.

И тогда, и это будет хорошо и целительно, окажется возможным показать как это - и нашим клиентам.

Однако, день психолога, друзья. Ну, или день основания моего факультета психологии МГУ, в 1954 году... 70 лет психфаку, офигеть, ну если я опять в арифметике не запуталась.

Спасибо таки альма-матери (и всему что было после), служить темным силам мне весьма нравиться )))

Вопросы этики
А у меня тем временем нарисовалась следующая тема, в продолжение предыдущего поста. Этика терапевта, важнейшая часть нашей работы. Одно время я позволяла себе думать о том, что даже совсем неопытный, начинающий, терапевт, оставаясь этичным, может и не поможет клиенту - но точно не нанесет особого вреда.

Да, все ошибаются. И иногда цена ошибки оказывается очень большой, но все равно - ошибки неизбежны. Но… если все хирурги начнут резать как им господь на душу положит, прикидывать дозы лекарств на глазок, и вообще чихать на свои лечебные протоколы - тогда да, к врачам, похоже надо будет перестать обращаться. Потому что это станет весьма небезопасной историей. Ошибок не избежать в любом деле, при любом занятии, но для того, чтоб избежать максимум ошибок, а те, которые все равно будут - оказались не смертельными, поправимыми, - нужна техника безопасности. И в некоторых профессиях она написана буквально жизнями людей и кровью.

Нашей техникой безопасности является профессиональная этика. Определенный список правил, призванный обезопасить как клиента, так и терапевта, и каждое правило не просто так придумано, в каждом много смысла… за каждым человеческие судьбы.

При этом мне известно, что существуют “терапевты”, многие с именами и регалиями, которые, по разным причинам, кладут на нее болт. Уже почти полгода меня потихонечку подрывает от кейса Вячеслава Яковлева (домогательства до студенток и клиенток), но даже широкая огласка не помешала сему персонажу продолжать продвигать свою ассоциацию, на минуточку, травматерапевтов. И именно в чате сей ассоциации от одной из участниц я прочитала шикарное “Ну ведь устарела же ваша этика уже, зачем она вообще нужна, давно пора от нее отказаться! А Вячеслав ведь такой прекрасный мужчина, они сами на него вешались же!” Ярости моей до сих пор нет предела и воспринимаю я это практически как личное оскорбление… а ведь в той ассоциации больше тысячи психологов с сертификатами…

Ладно, это личное. Итак, этика, погнали. Для чего она нужна? В основном - для того, чтобы способствовать созданию именно терапевтических отношений, т.е. отношений, в которых психолог действует исключительно в интересах клиента, не преследуя свои личные цели, никоим образом не эксплуатируя своего клиента, организуя работу так, чтобы она была для клиента максимально эффективна.

Следует сказать, что при этом этические кодексы и сеттинги (правила организации работы) разнятся от школы к школе, и, более того, могут быть несколько различными даже для разных клиентов одного терапевта. Делается это, опять же, в целях повышения эффективности работы. Так же следует сказать что то, что можно назвать мелким этическим нарушением - совершается буквально каждым терапевтом, это к вопросу о некритичных ошибках. Практически каждый опытный терапевт сталкивался в практике, например, с тем что забыл про назначенную встречу, или поставил двух клиентов на одно и то же время.

А иногда совершить такое мелкое этическое нарушение - например принять от клиента маленький недорогой подарок (типа пасхального яичка), или даже самому что-то небольшое подарить клиенту - может быть тем действием, отказ от которого принесет больше вреда чем пользы, или даже стать серьезным прорывом в терапии. Но, естественно, это должно быть крайне обдуманным действием, а не ляпом наобум.

Но есть вещи, которые, ИМХО, нерушимы и должны соблюдаться свято. Ибо их нарушение - это действительно тяжкий, если не непоправимый вред. Главное из них для меня - запрет на наличие двойных (любых других, кроме терапевтических - дружеских, любовных, да вообще любых за пределами “кабинета”) отношений.

продолжение следует

Двойные отношения
Ну что, давайте продолжим. Итак, любые двойные отношения терапевта с его клиентом запрещены. Нельзя. Совсем нельзя. Даже чучуть нельзя. Почему? Чтобы защитить терапевтические отношения клиента и терапевта.

Как я уже сказала, они должны быть организованы исключительно в интересах клиента. Психолог никоим образом не должен извлекать из них для себя никакой своей личной выгоды, или использовать их в своих интересах, иначе как получая денежную оплату за свой труд. Не бартер. Не ценные подарки. Не использование клиента в каких-то других своих целях. Иначе не получится.

Терапевтические отношения сложены из нескольких частей. То, что называется рабочий альянс: совместный договор и желание клиента и терапевта вместе работать по запросам клиента, ставить цели и задачи, смотреть, получается ли их решать-достигать, исследовать связи, выполнять всякие там разные техники и ты пы, и ты ды. Сюда же сам контракт и обязательство обеих сторон его соблюдать, сюда же нарушение оного контракта и исследование, что ж тут такого произошло.

Совершенно необходимо то, что называется конгруэнтностью терапевта - быть, а не играть, искренне глубоко вовлекаться, быть тождественным самому себе - своим словам, интервенциям, взглядам. И, кстати, то, что называется безусловным позитивным отношением терапевта - тоже должно быть искренним. Терапевт - не училка в школе, выставляющая отметки в дневник, не папа с ремнем за двойку. Действия клиента могут быть, мягко говоря, пугающими, но за ними, как правило, стоит его боль. К которой я эмпатична.

Возникающие реальные отношения клиента и терапевта, развивающаяся между ними привязанность и симпатия - а в случае хорошей терапии, как правило и привязанность возникает, и вполне себе взаимная симпатия. И это то самое, что называется исцеление отношениями - опыт развития и становления стабильной здоровой привязанности с человеком, который появляется в твоей жизни регулярно, открыт тебе и твоим проблемам, не идеален, но откликается на тебя, интересуется тобой и как-то более менее прямо отражает. А еще уважает тебя и соблюдает свои обязательства и твои границы. Ну и свои границы тоже.

И, кстати, когда клиент становится способен увидеть терапевта как такого вот обычного несовершенного человека и признать реальность возникающих отношений как искренних и человеческих, а не чисто функциональных, товарно-денежно-рыночных, я тебе деньги, а ты меня почини - тогда мы обычно говорим о большом прогрессе в терапии.

Еще одна часть это переносно-контрпереносные отношения. Они развиваются всегда и так же являются частью работы, местом для исследования и получения информации. “Терапевт - это фигура переноса!” - твердили мне мои учителя. Ну и правда, чего только на терапевта не проецируется. Родительская фигура, преследующая, пугающая, фигура власти. Возможно, притягательная, окруженная ореолом могущества и даже сексуальной привлекательности.

А это, в свою очередь, вызывает у терапевта его собственные контр-переносные реакции. Желание заботиться и опекать сильно-сильно, сильнее прочих клиентов, или вдруг необъяснимое раздражение, или странную реакцию страха, ощущение переполненности. Очень сложная и интересная часть работы происходит именно здесь. Может я когда-нибудь напишу об этом больше. Тут важно то, что пока эта часть отношений существует в рамках “кабинета”, существующих границ и договоров - она остается частью работы, а клиент по максимуму остается защищен.

От чего? Еще одна особенность терапевтических отношений это то, что как ни крути, это вертикальные отношения, т.е. отношения с дисбалансом власти. К нам приходят за помощью, к нашему опыту и знаниям аппелируют, на нас полагаются, нам открывают глубины своей боли и самые пугающие тайны. Ну и да, проецируют на нас всякое могущество тоже. А отношения с дисбалансом власти - это шикарное поле для злоупотреблений (от которых защитить призвана, кстати, в том числе денежная оплата - к ней сводится вся выгода терапевта).

Дык вот. Как только отношения выходят за пределы кабинета - начинается хрень.
продолжение следует...

Двойные отношения, продолжение
Так почему же она (хрень) начинается, причем, прям, в обязательном порядке?

Вообще, щас будет немного философский загон, человек - вид альтруистичный. Но альтруизм строится не на бескорыстной самоотдаче и самопожертвовании, а на взаимовыгодном обмене, ты мне, я тебе. Если у меня власти больше - то у меня есть возможность отдавать меньше (покажите мне властьимущих без злоупотреблений оной властью, подавляющее меньшинство). Власть терапевта очень ограничена рамками той самой этики, его выгода сводится к денежной, но если эта граница размывается…

То кто кому кем теперь приходится? Какие тут же начинают развиваться переносы? Какие свои выгоды от этого начинает получать терапевт? Ибо как только терапевт вступает в двойные отношения - он тут же теряет терапевтическую позицию и начинает использовать клиента в своих целях, осознает он это или нет.

Позвал своего клиента в терапевтическую группу, которую ведешь (или взял из той, в которой преподаешь) - он теперь тебе еще больше платит. Кстати, увы, так поступают очень многие, в том числе преподаватели обучающие той самой психотерапии. И дело не только в деньгах - в группе у тренера или группового терапевта все участники должны быть равны друг другу, он должен работать в равной степени на всех, не выделяя любимчиков, не создавая аутсайдеров. И, даже если предположить, что он справится со своей задачей и не будет никак выделять своего клиента на группе - между ними уже будут существовать иные, исключительные отношения.

И как будет клиенту, которому в индивидуальной терапии достается все внимание терапевта оказаться одним из? Или любимчиком? Как будет другим участникам группы, если они узнают - а они вполне могут узнать, узнают же, - знать - что вот этот вот на особом положении? Сколько здесь может отрасти дополнительных тревог, напряжения, обид, ожиданий… Но ты молодец, ага, выпендрился, поспособствовал профессиональному росту - так, что ли? Можно эго почесать?

Или вот, пригласил терапевт на концерт, “чтоб клиент развеялся, мне не сложно, ему приятно”, или приехал к нему домой вне расписания, ему же надо - ай, какой ты молодец, как хорошо клиента спасаешь, как заботишься! Вот только остался ли ты терапевтом? Зачем тебе это? Зачем клиенту с тобой идти на концерт, или впускать тебя в свой дом? Кто ты теперь, подружка, приятель, о чем с тобой теперь можно говорить, о чем нельзя, что будет стыдно потом, вернувшись в кабинет рассказать? У тебя нет своих друзей, тебе не к кому сходить в гости или на концерт? Может, тогда сперва стоит решить свои проблемы, и не за счет клиента?

А уж сексуальные отношения с тем или той, кто смотрит (ну попервоначалу) на тебя с таааким восхищением, с таааким уважением… и, кажется, сам флиртует, сооблазняет, и ему не терапия нужна - а ты, ты! Хм, иди почитай учебник про сексуальный перенос - раз, а два - я не знаю ничего разрушительнее для терапии, для доверия, чем сексуальное использование клиента (студента, пациента). А три… ты мудак, если вступаешь в сексуальные отношения с тем, кому заведомо сложно тебе отказать, с тем, кто заведомо не может дать тебе то самое информированное добровольное согласие. Потому что власть изначально в твоих руках, потому что клиент уязвим здесь, и, возможно, уже поранен другими.

Писать на эту тему можно долго еще, но, ИМХО, вот этого одного уже достаточно. Добавлю только, что очень любимый мною и уважаемый Онно ван дер Харт, доктор психологии и автор излюбленной моей теории структурной диссоциации был лишен своей терапевтической лицензии пожизненно в том числе за то, что влетел в свои переносы, не справился с ними, смешал границы и вступил со своей клиенткой в двойные отношения. Не сексуальные хотя бы, и то хорошо - но он потерял терапевтическую позицию, и, судя по кейсу, пытался быть то терапевтом, то другом, то спасителем - и напортачил так, что да, отзыв лицензии был максимально адекватным решением.

Увы, у нас в России нет такой регуляции и клиенты от злоупотреблений практически не защищены. Поэтому… никаких двойных отношений.

В последнее время пишу не часто - много сил отнимает просто жизнь. Но и забрасывать блог не хочу. Сейчас настроения писать дальше про этику нет, сделаю паузу, а вот про контрперенос пройдусь, пожалуй.

Не все школы и направления говорят о нем и не все его учитывают - а он как тот суслик - есть, даже если ты его не видишь. И он развивается у каждого терапевта, поскольку, в широком смысле - контрперенос - это наша эмоциональная реакция на нашего клиента, его историю и его перенос - эмоциональную реакцию на нас.

И эта эмоциональная реакция не так проста, как кажется, - и если упускать ее из виду, а уж тем более, захватываться ей и действовать из нее - можно многое в терапии упустить, и даже запороть оную.

Вот попробую на пальцах. Клиент в каждом привык видеть врага - такой у него жизненный опыт, блин. Он ощетинен защитами и в каждом действии психолога видит нападение, критику, обесценивание, и, несмотря на то, что он пришел за помощью из своей уязвимости - он враждебен (чаще неосознанно) и подозрителен по отношению к терапевту. Это - клиентский перенос. В ответ на который у терапевта может развиться его собственная эмоциональная реакция, тоже защитная - возмущение, обида, враждебность, отторжение клиента. Контрперенос.

И если не отследить эту реакцию, не задаться вопросом о ее природе - из нее неосознанно можно начать действовать, подтверждая убеждение клиента о том, что мир к нему враждебен, помощи он не получит и останется не замечен в своей боли. Он пришел за помощью, а его опять отвергли и отнеслись враждебно. Собственная враждебность-то в расчет не берется, и часто даже не осознается. Мда, об изменениях тут говорить не приходится.

А вот если этот контрперенос терапевт заметит и задастся вопросом о том, что с ним, собственно, происходит, и почему он чувствует так - может реализоваться совсем другой сценарий. “Похоже, я сейчас реагирую так, как реагировали другие люди в жизни моего клиента, и не замечаю что он действует так, потому что не умеет иначе, потому что за этим стоит его желание защитить… что?” И тут открывается возможность заметить возможное одиночество клиента, его отчаяние, его обиду и изоляцию, его нужду в помощи и сочувствии. И испытать совсем другие чувства - и это тоже будет контрперенос - но это будет эмоциональная реакция на совсем другую часть клиента, не защитную, а как раз ту, которая нуждается в поддержке, замеченности, участии. Ну и здесь шансы на успешную терапию повышаются :)

Обычно различают конкордантный и комплиментарный контрпереносы.

Конкордантный (согласующийся) контрперенос - касается сферы осознанного, центрального процесса клиента, касается тех переживаний клиента, которые сейчас открыты для него. В нашем примере - это когда терапевт откликается на одиночество и отчаяние своего клиента, “видит мир его глазами”.
Комплиментарный (дополняющий) - реакция на неосознанные клиентом процессы, на его диссоциированные части, “как другие могут переживать клиента”. Отклик на неосознанно транслируемую клиентом агрессию и претензии, информация о его прошлом опыте, о том, как его значимые другие относились к нему.

И оба контрпереноса важны. Конкордантный - чтобы заметить своего клиента, и оказаться способным развить к нему эмпатию, заметить его страдание, комплиментарный - чтобы смочь соединить диссоциированные части и помочь клиенту как заметить эти части себя, так и научиться использовать их в своих интересах. Или наоборот.

Там глубже и сложнее, но в целом как-то так. Важно замечать эти эмоциональные реакции, не вовлекаясь в них, иначе это может привести к тому, что терапевтические отношения трансформируются в разыгрывание в кабинете историй из клиентского прошлого, с терапевтом не в роли терапевта - другого Другого, а в навязанной ему подспудно роли родительской фигуры, к примеру. Причем в любой крайности. И в этом терапевт теряет связь с реальностью и объективность.
⬇️

⬆️
Ну а как я есть в том числе телесник - допишу, что есть еще соматический контрперенос, который все тоже самое, но еще и про телесные переживания терапевта - скуку, сонливость, возбуждение, тревогу, зевоту, ощущение подступающих слез, который так же может быть что конкордантным, что комплиментарным, и который невероятно важен в работе, поскольку часто дает информацию о диссоциированном опыте клиента.

Декабрь, конец года, я, если честно, уже в одном ботинке в отпуске, а он у меня в январе.
Довожу группы, ухожу на каникулы в своих обучениях (а учусь я сейчас схема-терапии и испанскому), собираю чемоданы - ииии... в большое путешествие, проветривать голову, расслабляться телесно и психически, сбрасывать накопившееся напряжение и копить силы к новым свершениям.

А одно из новых свершений, которое я планирую - это новый набор курса, моего курса по работе с травмой для практикующих психотерапевтов. Шестой...

Пятый поток заканчивается, и сейчас мне нравится как это все выглядит, и то, что это оказывается полезно моим студентам. Хорошая штука получилась. Поэтому, считайте официально, объявляю о старте набора на шестой поток обучения телесно-интегративной работе с травмой.
Стартуем 23 февраля, заканчиваем 15 июня, девять семинаров по воскресеньям раз в две недели. Будет интенсивно, насыщенно, интересно и полезно.
А вся подробная информация на моем сайте - читайте, смотрите, записывайтесь там через форму - или можно писать лично мне здесь, в телеграмм, @kalenving

https://integropsy.ru/

Ну что, вот и заканчивается этот год. 🥂

Под его конец сил осталось уже совсем мало, но, прежде чем я уйду к своему тазику оливье (который еще надо дорезать), предзастольной суете, забрасыванию ребенка вкусняшками и мультиками, чтобы дал маме у плиты постоять - стоит подвести итоги.

Это так-то хорошая история - оглядываться назад. Даже если год был тяжелым. Даже если принёс много потерь. Даже если хочется отменить нафиг весь этот натужный праздник, лечь спать в десять вечера и все проспать. Кроме потерь и боли в жизни всегда, абсолютно всегда было что-то хорошее, и вот подсобрать это себе подарком под елочку я считаю хорошей практикой, кроме травмы, потерь, боли - всегда есть ресурсы, счастливые воспоминания, успехи и прорывы. И это то, на что можно опираться.

Для меня одно из хороших, замечательных событий этого года - этот канал. Нас тут за год собралось 666 человек - немного хтоничненько 👹, и совсем, совсем не мало. Я написала кучу текстов, и, надеюсь, они оказались интересны и полезны многим из вас. И, собственно, планирую продолжать в том же духе. Потому что это еще и очень творческая и интересная история для меня - рефлексировать свой опыт и знания, делиться ими, да и в целом иметь место где можно разместить свободно эту часть меня.

А так вчера закончился мой клиентский год, и я встречусь с моими замечательными клиентами теперь уже в феврале, после необходимого и долгожданного отпуска. Вообще, думаю, что у меня прекрасная профессия. Это невероятно - слова подобрать трудно - ответственно, трепетно, искренне… почетно? - быть рядом с людьми, приходящими ко мне. Отдавать им силы, опыт, время, знание, мое душевное тепло, внимание. Снова и снова идти учиться - чтобы проветрить голову, посмотреть на работу под новым углом, не дать себе огуреть и закостенеть - все ради того же. Не всегда и не всем я смогу быть полезной, но для меня огромная радость видеть то, как людям действительно становится лучше. Обожаю свою профессию.

Позавчера закончился еще один большой проект - я провела пятое обучение работе с травмой с очень профессиональной, серьезной и непростой группой. Для меня честью было учить моих студентов, у некоторых из которых в других обстоятельствах я могла бы учиться сама. Да если честно... я и так у них учусь - моих студентов и моих клиентов.

Чудесная была группа, прекрасные люди - сложные, интересные, включенные. Такие разные и такие замечательные. Тем приятнее было услышать хорошие отзывы про курс. И в этом же году осталось четвертое обучение, закончившееся раньше, в первом полугодии. Каждое такое обучение для меня - вызов, серьезная работа - и огромная благодарность тем, кто приходил, выдерживал, рисковал, открывался, работал - и учился этой такой чудесной и непростой работе. Как по мне - самый серьезный вызов терапевту - это травма и расстройства личности. Я очень рада, что начала этот проект и очень рада знать, что люди используют полученные у меня знания в работе - и им и их клиентам это заходит. ✋

В общем, это оказался год больших проектов. Помимо работы - курс, супервизорская группа, канал. Я пробовала себя в роли дизайнера-верстальщика, создав пару сайтов. Закончила обучение TFP, прошла короткие курсы по травме и работе с ПРЛ у Джудит Герман и Джереми Холмса, не подружилась с АСТ и ушла учиться схема-терапии. Не все было гладко и успешно, но многое было хорошо. И это то, на что я буду опираться, планируя свой следующий профессиональный год.

А вам, мои читатели, хочется пожелать встретить Новый год так как вы хотите и так, как это будет хорошо для вас. Один из своих Новых я беспардонно проспала, другой - сидела одна на кухне с книжкой и бутербродиками с икрой, какие-то встречала с друзьями. Этот встречаю с семьей. Если вам хочется - празднуйте, если нет - гребите против всего и делайте то, что вам чувствуется сейчас самым ресурсным и подходящим. Просто в любом случае желаю вам сегодня вспоминать хорошее и мечтать о хорошем, и пусть этому хорошему всегда находится место в жизни - какой бы она ни была.

С Новым годом, друзья!

Ну вот, заканчивается отпуск, пора возвращаться к привычному течению жизни, привычным делам и вам. Голова посвежела, тем в ней на «о чем поговорить» крутится много, но вот сегодня хочется про отвергать неподходящее.

Одна из очень частых терапевтических историй, с которой мы сталкиваемся, работая с клиентами с историей травмы – это то, что они находятся в совершенно неподходящих отношениях. У них могут быть абъюзивные партнеры, зависимые, неверные, равнодушные, отвергающие, нестабильные и качающие. Работа, подразумевающая постоянные неоплачиваемые переработки (задержки зарплат, очевидно заниженное вознаграждение, хреновые отношения в коллективе). Довольно странные друзья, если про которых немного расспросить – может оказаться, что они завидуют, используют ресурсы человека, сплетничают про него – ну или ведут себя так, как в принципе не комильфо вести себя друзьям.

Отношения эти для клиента тягостные, болезненные, часто и в терапию-то человек приходит дя того, чтоб эти отношения сделать хорошими.

Как мне починить партнера? Как повлиять на него так, чтоб он стал другим – и мне с ним наконец стало безопасно и спокойно? Как до него достучаться, почему он не слышит? Ну, или, это я какой-то не такой, наверное, уважаемый мозгоправ... Давайте мы вот меня сейчас поковыряем, починим – и я стану каким-то таким, что мне перестанет быть больно. Ну, там, чувствовать разучусь, например. Или я сейчас с вами придумаю по-быстрому как партнера починить.

В общем-то, можно работать с такими запросами и буквально. Поисследовать, что происходит, ведь часто люди с травмой не имеют образца нормальной здоровой семьи, им не хватает многих навыков, которые есть у тех, кому повезло больше.

Можно в семейную терапию – штука хорошая, и придумана не просто так, и порой правда помогает отношения наладить и улучшить – когда оба партнера в этом заинтересованы и хотят, а не кто-то один пытается все на себе вывезти. Когда оба работают над собой, а не вооружаются улучшайзерами партнера. Когда речь идет о взаимонепониманиях, о том что можно поменять и о том, в чем можно подвинуться обоим.

Но часто все это не помогает, а уж затащить в терапию работодателя и воззвать к его совести вообще дохлый номер. Уйти из таких, абсолютно неподходящих отношений, - история, казалось бы довольно очевидная. Если тебе в каких-то условиях долго и стабильно хреново – уходи. Ты ж живешь с хронической болью – и это не меняется, хотя на энергии прикладываемых к изменениям усилий можно обеспечить электричеством небольшой город.

Но… люди не уходят, это то что не рассматривается и отвергается, проще отвергнуть всех, кто (порой хором) твердит, что уходи, ты справишься, даже одному будет лучше.

Почему?
А вот здесь, если посмотреть на то что лежит глубже, мы можем обнаружить ужас. Нутряной, порой совершенно не осознаваемый ужас, растущий чаще всего из опыта одиночества, отверженности, тотальной нехватки любви, истории о том, что за крохи любви надо платить собой, своей жизнью, отказом от своих потребностей.

Ощущение собственной неважности, растущее из отказа в уважении к ребенку. Отсутствие внутренних опор. Порой колоссальное чувство вины и ощущение собственной дефектности, уверенность в том что сам по себе ты ничего не значишь и ни с чем не справишься.

И пока есть отношения, – есть хоть что-то. Немного тепла, чувство собственной нужности, какие-то деньги,  прожиточный минимум. Иногда случается хороший вечер, а если уж говорить о качелях – то там аж целые периоды (правда, они становятся со временем все реже и короче), когда дарят цветы, превозносят и всяко носят на руках. И дают сладкие обещания.

А если эти отношения разорвать – то будет ничего. Ноль, пустота, и никаких гарантий, что будет не то чтоб лучше, а хотя бы так же.

И это правда самое сложное - гарантий правда нет. Ресурсов, порой, тоже очень мало - легко сказать "уходи", а есть ли куда уйти? Особенно с ребенком?
⬇️