Ассоциация «Росспецмаш» представила в Китае возможности российского сельхозмашиностроения
 
Ассоциация «Росспецмаш» приняла участие в XII заседании членов Регионального совета ассоциаций сельскохозяйственной техники Азии и Тихого океана (ReCAMA) и XI Региональном форуме по устойчивой механизации сельского хозяйства в Азии и Тихоокеанском регионе.
 
Мероприятия прошли в городе Тяньцзинь (Китай) в рамках Международной выставки сельскохозяйственной техники CIAME 2026. Координатор направления «Экспорт специализированной техники» Ассоциации «Росспецмаш» Виктория Гамова рассказала о степени механизации сельского хозяйства в России, состоянии и перспективах развития российского сельхозмашиностроения.
 
Спикер уделила отдельное внимание последним разработкам отечественных заводов, инвестиционным проектам и развитию электронных систем. Россия готова предоставить иностранным партнерам широкий спектр машин и оборудования. Заводы экспортируют свою продукцию в десятки стран по всему миру.

Продовольствие дорожает, но заработать России может помешать нефть

По прогнозу Всемирного банка мировые цены на продовольственное сырьё вырастут примерно на 10% в 2026 году и ещё на 7% в 2027-м. Совокупное повышение за два года составит почти 18%. При этом общий индекс сырьевых цен в 2027 году, напротив, должен снизиться на 7%. Для России как одного из крупнейших экспортёров зерна ситуация выглядит благоприятно. Но всё не так просто.

По данным «Русагротранса», в июле–сентябре экспорт пшеницы составил около 7 млн тонн против 11,3 млн тонн годом ранее — сокращение на 37,5%. В октябре Минсельхоз США снизил прогноз российского экспорта на сезон 2026/27 до 40 млн тонн, одновременно повысив оценку переходящих запасов до 19 млн тонн.

Арифметика неприятная: чтобы при сокращении физических поставок на 37,5% сохранить прежнюю валютную выручку, средняя экспортная цена должна увеличиться примерно на 60%. И тут возникает вопрос, а где найти таких платёжеспособных клиентов.

Согласно оценке ФАО, Египту в сезоне 2026/27 потребуется импортировать 13,5 млн тонн пшеницы, преимущественно из Причерноморья. Дополнительные $30 за тонну при неизменном объёме закупок означают увеличение расходов на $405 млн. Для государства, субсидирующего хлеб, это дополнительная бюджетная нагрузка, для частных импортёров — потребность в валюте и оборотных средствах.

Конкуренция между поставщиками постепенно перемещается из области цены в область финансирования. Преимущество получает тот, кто способен предоставить товарный кредит. Но для российского экспортёра такая уступка означает принятие на себя валютного и кредитного риска иностранного покупателя.

А в 2027 году положение части импортёров может осложниться. Всемирный банк ожидает снижения средней цены Brent с $91 до $79 за баррель при дальнейшем подорожании продовольствия. Страны, импортирующие нефть, получат определённое облегчение, но для нефтегазовых экспортёров, одновременно закупающих зерно, возникает двойная нагрузка: валютные доходы сокращаются, а расходы на продовольствие увеличиваются.

Характерный пример — Алжир. МВФ прогнозирует снижение его экспортной выручки от углеводородов с $56,7 млрд в 2026 году до $49 млрд в 2027-м. Это почти $8 млрд выпадающих поступлений, из которых финансируется в том числе продовольственный импорт. При сохранении высоких зерновых цен государству придётся выбирать между увеличением бюджетной поддержки, сокращением других расходов и изменением условий закупок.

Дополнительные ограничения существуют и на российской стороне. Перенаправление зерновых потоков через Балтику удорожает доставку. В начале октября S&P Global оценивало фрахт из балтийских портов в Египет примерно в $54 за тонну. При такой логистике значительная часть ценового прироста может доставаться перевозчикам и портовым операторам.

В результате мировая торговля зерном рискует разделиться на два сегмента: покупателей, способных своевременно оплачивать крупные партии, и стран, которым потребуется внешнее финансирование закупок.

Индия резко увеличила угольную генерацию. Но российским экспортёрам рано праздновать

В октябре 2026 года производство электроэнергии на угольных электростанциях Индии выросло на 25,7% по сравнению с прошлым годом — максимальными темпами за три года. Доля угля в энергобалансе достигла 71,7%, а гидрогенерация сократилась на 26% из-за недостатка осадков. В отдельные дни октября критически низкие запасы топлива фиксировались на 100 из 191 угольной электростанции страны.

Для российских угольщиков это выглядит как возможность увеличить экспорт на один из крупнейших мировых рынков. Ещё в августе индийские энергетические компании увеличили зарубежные закупки на 85,6%, до 5,52 млн тонн. Однако Индия одновременно наращивает потребление угля и пытается сократить зависимость от его импорта. И довольно успешно.

По данным Coal India, крупнейшая угледобывающая компания страны увеличила производство в октябре на 19,3%, до 67,2 млн тонн, а отгрузки — на 18,7%, до 70,3 млн тонн. То есть, растет как производство, так и расходование собственных запасов. Главным ограничением оказалась не столько добыча, сколько логистика. Индийские железные дороги увеличили погрузку угля за первые 18 дней октября на 22,5% год к году. Запасы на электростанциях начали восстанавливаться, хотя и остаются низкими.

Россия уже укрепляет позиции на индийском рынке. Согласно отраслевой статистике, за январь–август российские поставки всех видов угля выросли на 8,6%, до 21,4 млн тонн. При этом общий индийский импорт сократился на 5,7%, до 161,6 млн тонн. Доля России увеличилась до 13,2%.

Но здесь необходимо различать энергетический и коксующийся уголь. Первый используется преимущественно электростанциями, второй — металлургией. Рост угольной генерации непосредственно повышает потребность именно в энергетическом топливе. Между тем около 80% августовских закупок индийских энергетиков обеспечила Индонезия. Для России возможность расширения поставок существует, но конкурировать придётся прежде всего с географически более близкими поставщиками.

Возникает и ценовой вопрос. Российский уголь должен выдерживать конкуренцию не по стоимости на шахте, а по цене с доставкой в индийский порт, с учётом теплотворной способности и требований конкретной электростанции. Дополнительные расходы на железнодорожную транспортировку по России, морской фрахт и перевалку способны поглотить значительную часть экспортной прибыли.

Долгосрочные перспективы российского экспорта в Индию определяются не октябрьскими рекордами генерации, а способностью закрепиться в тех сегментах индийского рынка, где внутренний уголь не может заменить импортный по качеству, доступности или экономике доставки.