Петербуржцы не особенные. Жалуются все. Но самое основное, что до сих пор никто из профильных ведомств не объяснил людям ничего. А объяснить надо.
Какое отношение имеют система GPS и локальная сотовая связь к системе Starlink?
По мнению спецов — опосредованное. Starlink не нуждается в координации с GPS. Изначально он мог (да и сейчас местами может) работать параллельно, используя данные GPS. Но низкоорбитальная группировка Маска независима.
Дроны и ракеты укронацистов как летали по нашей территории, так и летят.
Потому что это «зелёное и тёплое». Независимые друг от друга вещи. Более того, сейчас все эти европейские пробы оснащены ИИ.
Слова Боярского (председателя комитета Госдумы по информационной политике) - это шляпа.

Можно предположить, что существуют шпионы-наводчики. Но эта версия разбивается в ноль, исходя из регулярных отчётов ФСБ Российской Федерации. В основном все предатели - это те, кто планировал совершить теракт или выдавал координаты целей задолго ДО момента нанесения поражения.
Я не слышал ни одного случая (поправьте, если ошибаюсь) о корректировщиках ударов в глубину России по сотовой связи. А для технарей это вообще звучит абсурдно.

Исходя из этого, ограничения сотовой связи и мобильного интернета связаны совсем с другим — с ограничением прав и свобод гражданского населения. А в условиях войны, когда родственники и близкие не могут иной раз никак связаться друг с другом, а жители не получают должного уведомления об опасности - это выглядит трагически и преступно.
Когда ничего не можешь (потому что не хочешь и не умеешь) сделать - надо найти врага. Благо сегодняшнее время оставляет свободу выбора - внутреннего или внешнего. А ещё лучше запретить. Всё запретить! И ни за что не нести ответственность. Что и происходит сейчас. Бинго!

Не хочу ванговать, но постсентябрьские времена покажут нам всю прелесть подготовленных мероприятий.

Уже находясь в тюрьме во время Нюрнбергского процесса, Герман Геринг дал интервью психологу Густаву Гилберту.

Геринг сказал следующее:
«Конечно, люди не хотят войны. С какой радости какой-то фермерский дурак захочет рисковать своей жизнью, если лучшее, что он может получить в результате войны — это вернуться обратно на свою ферму живым и невредимым?
Конечно, народ не хочет войны. Разумеется, никто не хочет войны ни в России, ни в Англии, ни в Америке, ни даже в Германии. Это очевидно.

Но, в конечном счёте, политику определяют лидеры страны. И заставить народ поддержать эту политику — дело пустяков. Причём неважно, что это — демократия, коммунизм, парламент или фашистская диктатура».

На это Гилберт ему возразил:
«Но в демократии есть одно отличие — народ имеет возможность высказаться через своих избранных представителей».

На что Геринг ответил:
«Это, конечно, всё прекрасно, но есть у народа голос или нет — его всегда можно принудить к повиновению. Это просто: надо лишь сказать ему, что на него нападают. И при этом обвинить пацифистов в отсутствии патриотизма и в том, что они подвергают страну опасности. Это работает в любой стране».

✍️18 апреля 1946 года, цитата из книги Гилберта «Нюрнбергский дневник»

Россия впервые за несколько поколений ведёт войну с Западом в условиях капиталистической общественно-политической системы. И в условиях этой системы будет её продолжать и заканчивать. Выяснилось, что в рамках этой системы Россия не может эту войну выиграть. Система не позволяет создавать эффективные институты военного времени, потому что они подрывают власть сложившегося правящего слоя.

Военное время - это и период перераспределения собственности. Так как нет механизмов долгосрочного планирования при российском капитализме, то в войне действуют капиталистические корпорации. Их собственники не имеют исторически сформировавшейся структуры закрытых орденских групп, способных стоять во время войн над правительствами и над президентами. Это заставляет проводить национализацию, чтобы выстроить экономику военного времени ради спасения страны.

Но национализация - это революция. Она невозможна при господстве этого правящего класса, а других движущих сил в стране нет. И этот класс со своей структурой институтов и мотиваций выигрывать войну не только не может, но и категорически не хочет. Он видит свою судьбу не суверенной, а интегрированной в глобалистский проект. Хотел только лишь поторговаться о долях. Но не воевать насмерть с теми, чьей частью хочет стать. Просто потому, что вне этого целого он не видит возможности выжить, автаркия - путь к смерти. Её не строит никто, даже КНР и КНДР с Ираном.

Мы имеем антагонистическое противоречие между целями правящего в России класса и интересами населения страны. Речь не о государственном интересе, его нет как такового, государство - инструмент господства правящего класса и угнетения всех прочих классов, тут Ленин прав на все 100. Наше государство приватизировано так же, как всё, что в него входит, включая "особые группы вооружённых людей" - армию, полицию, судебную систему, институт идеологии и пропаганды. Это инструмент, а инструмент не имеет своего интереса. Молоток служит плотнику, а не наоборот.

Сейчас правящий класс раскололся по вопросу СВО. Часть считает, что она провалилась, и страна находятся в преддверии финала этого процесса. Другая часть считает, что бежать некуда и прятаться не за кого, и потому нужно стоять, пока морды хватит, а там видно будет: или ишак умрёт, или шах, или Насреддин. О финале не думать, это мешает здесь и сейчас.

Есть слои населения, не умеющие сами понимать происходящее, так как не умеют накапливать и обрабатывать информацию в применением левого и одновременно правого полушарий (рационально-логического и интуитивно-чувственного), и потому пользуются мифами элиты. Теми самыми, в которых "Киев за три дня" и прочие "Можем повторить". Это аудитория условных Соловьёва и Симонян. Это невроз охранительства, у которого отбирают соску, а он не знает, чем теперь утешаться. Потому что мифы толпы - это всегда старые мифы элиты, от которых она уже отказалась. А новые мифы элиты - это хорошо забытые старые. И мы это угадываем: "Мир изменился. Я чувствую это в воде, чувствую это в земле, ощущаю в воздухе… Многое из того, что было - ушло. И не осталось тех, кто помнит об этом." Тут речь об эпохе популярности мифов о суверенитете. Она ушла и уходит.

А элита что-то готовит. Она на то и элита, что знает больше других и раньше других. И раньше всех меняет тапки. Не случайно с новых сторублёвок уже пропал Крым на карте России, а Олимпийский комитет исключил новые территории из своих списков и сразу получил поощряющее подкрепление от МОК: Россию вернули в международные соревнования со своим флагом и гимном. А чиновники прославили министра спорта как дальновидного политика, который выиграл хитрым планом войну с глобалистами. И лишь дураки и предатели не понимают и не ценят этой победы.

Это не трактовки, это факты. Трактовки каждый пусть делает сам в меру своих способностей.

Самые дальновидные элитарии из страны свалили. Они верят, что время всё расставит по местам, и они ещё вернутся сюда в обозе победителей. И не просто репатриантами, а новой администрацией. Потому что старая аннигилируется. А те, кто воюет, к самоорганизации, анализу, синтезу и управлению неспособны. Иначе бы не дробились на тех, кто в ссылках и тюрьмах (Стрелков, Попов, Суровикин) и тех, кто стал марионеткой власти, пойдя в её структуры ради роли статистов в чужим спектакле. А вместо этого объединился бы в контрэлиту и создал бы альтернативу. Потому "при всём богатстве выбора другой альтернативы нет", как писал покойный Инкомбанк.

Те, что не свалили, чувствуют себя очень прочно и диктуют условия. Набиуллина и Силуанов - их верхушка. Это внушительная толпа в окружении президента. У них есть доступ к информации и ресурсам, и они понимают, что игнорировать их не получится.

Силовики, ведущие войну тем, что даст государство, доказывают, что ситуация на ЛБС имеет решающее значение. И что с захватом Славянска и Краматорска будет достигнута сильная переговорная позиция о компромиссе. Либералы с сарказмом спрашивают: "С чего бы это?" Аргументируя тем, что сейчас дроны и ракеты летят на 2,5-3 тысячи км., и санитарные кордоны как понятие уже отошли в прошлое вместе с танками и тактической авиацией. Дескать, даже если встать в Киеве или во Львове, война не кончится и лететь в нас продолжит, ибо война идёт на с Украиной, а с 50-тью странами - мировыми лидерами в науке и экономике. А это несколько меняет дело. "Что будет, если вы зайдёте в Славянск и Краматорск, а НАТО откажется прекращать?" - говорят либералы. Закономерный вопрос.

Им отвечают: "А мы тогда скажем, что если вы не примете наши условия компромисса, то мы пойдём дальше на Запорожье, Херсон, Днепропетровск, Николаев, Одессу, Харьков, и вам же будет хуже".

На что либералы снова смеются и спрашивают: "Точно пойдёте? А дойдете? И как вы туда пойдёте? На чём? Бензина хватит? А людей? Или мобилизацию объявите? А может у вас на днях свои Палантир и Старлинк появятся, и вы дроны врага с неба сбросите? И все НПЗ покроются непробиваемыми куполами не только от дронов, но и от ракет? Или вы ядеркой шарахнете? Точно шарахнете? Без шуток? Может, серьёзно уже поговорим?"

В этой ситуации структура управления экономикой раздроблена по рукам олигархов. Набиуллина - эмиссия и кредит с крышей в МВФ, Силуанов - финансы с крышей там же, нефтянка - Сечин, транспорт - Ротенберг, ВПК - Чемезов и его консильери Мантуров, пропаганда - Ковальчуки, оборона - разделение функций между МО и ГШ, регионы - губернаторы разной степени коррумпированности с функциями посредников между федеральными и региональными кланами. Система децентрализована под мирное время, а не централизована под военное со всеми её ГКО, СВГК, СМЕРшами и прочими Госбанком и Госпланом. Ни людей, ни функций, и мотивов для такой ситуации у правящей пока что элиты нет.

То есть имеется элитный раскол по вопросу: "Что решает выход армии на границы Славянска и Краматорска". Одни считают, что всё, другие, что ничего. Одни считают, что это будет козырем в рукаве, другие - что это блеф, который видно. Славянск и Краматорск не могут быть целями СВО. Это не выбьет противника из войны. Ни одна из ранее названных целей не достигнута, а ресурсы кончаются. Они тают и перетекают от наших к ненашим. Это фактор, который нельзя игнорировать - фактор времени, который выше фактора прочих ресурсов. Ибо ресурсы - производная от времени. Ресурсы возобновимы - время невозобновимо. Кто-то не понял это в своё время, а теперь прозрел, но уже нет времени на очевидные, но коренные перемены. Каждому овощу своё время.

В этой ситуации элиты ищут способа спасаться поодиночке и понять, когда придёт самый точный момент для "предвидеть и предать". Сложа руки они не сидят. Кто-то шлёт знаки покорности и готовности, как картинки на купюре без Крыма и решения по МОК для новых территорий.

Кто-то саботажничает на местах, сливая инфу врагам по всем ключевым вопросам, кто-то аккуратно двигает дефицит топлива, ограничивает интернет, тупо и молча организует массовый забой скора, подводя дело к дефициту продовольствия и электричества. И когда всё совпадёт, тогда они выйдут, держа в одной руке табакерку, а в другой - бланк телеграммы с текстом Акта об отречении. Попробуй не подпиши, ибо семья уже "под охраной".

Факт в другом: та вертикаль элиты, что связана с экспортом, банками, портами и нефтянкой, готова к коллаборации. Набиуллина очень уверенно себя чувствует, так как продиктовала Путину ультиматум: "Объявите мобилизацию - уйду в отставку". Это при том, что Путин не терпит чиновников, которые сами решают, когда им уволиться. Но с Набиуллиной он так не может. Это предел его личной власти, который считан всеми, и многие выстраиваются в фарватере нашей банкирши. Она сдаст пост и спокойно укатит на Запад, куда-то в МВФ или ВБ, но рулить военным временем (то есть конфликтом с Западом) не будет принципиально. Не только по убеждениям, а понимая, что быть всегда надо на выигрывающей стороне, а это не та сторона, в которой она сейчас по недоразумению работает.

Вообще фактор Набиуллиной мог быть знаком силы ещё полгода назад. Тогда её увольнение было бы понятно как решимость и отсутствие страха. Сейчас, и чем дальше, тем больше, он уже знак слабости. В контексте сентябрьских последствий накопления негатива от "выборов" и явлений в экономике отставка Набиуллиной будет уже бегством с тонущего корабля. В котором она сама добросовестно открутила все кингстоны, а капитан, как обычно, слишком долго колебался. И теперь она сядет в шлюпку и отплывёт, а оставшиеся пусть сами теперь решают, что делать.

Отсутствие опережающего управления - это тоже симптом системы, выстроенной так, что в ней нет решающего субъекта в случае кризисного управления. Всё решает процедура согласования и голосования, а пока она пройдёт, разруливать будет уже нечего. Уже возникает новая ситуация. Всё возвращается на нулевой цикл, и начинается этап нового обмозговывания сиутации. Так виток за витком, год за годом, от одного кризиса к другому. Полумеры, принятые с опозданием. Чтобы не качать яхту. Элита так боится диктатора, что скорее сдохнет сама вместе со страной и своими деньгами, чем даст возможность кому-то вытащить её из дерьма, попутно вытащив из комфорта.

Разложение и деградация институтов и правящей элиты продолжается. Ротации по хорошему не вышло, будет ротация по плохому. Для всех, а не только для элиты. У нас всегда ротации - это эпоха войн и потрясений. И выбираться из этого замкнутого круга мирными способами мы всё никак не научились. Каждый раз вместе со старой элитой смывается и государство. Как будет в этот раз - увидим. Думаю, недолго осталось смотреть.

©Александр Халдей

Молодёжь — это та социально-возрастная группа, у относящихся к которой ещё нет своих собственных детей. И при этом общество согласно считать такое в их возрасте более-менее нормальным.

Общество, для которого не иметь детей до 40 лет это "нормально" — просто обречено на деградацию и вырождение.

Собственно, всем, кто более-менее в курсе, было сразу понятно, что Сберу и Яндексу при крепкой поддержке конкретных действующих лиц в Правительстве с центрам политического влияния легко удастся за пару дней со свистом протащить законопроект по поддержке (!) ИИ. Заметьте, не по контролю за ИИ и не по его регулированию, а по его ПОДДЕРЖКЕ. Это стратегически важно, поскольку раскрывает всю политическую суть и реальную цель данного законопроекта.

Как совершенно верно отмечает самый авторитетный эксперт в этой сфере Наталья Касперская, в принятом законе вообще НЕ проработаны (вернее, даже не прорабатывались) требования по безопасности и по соблюдению прав граждан. Поскольку всё это действо вообще НЕ про граждан и безопасность.

Также Наталья очень точно обратила внимание на заявление главы комитета Госдумы Сергея Боярского, которым он пытался обосновать принятие этого закона, прикрываясь вроде как правильными и громкими целями: "Мы не можем проиграть гонку с Соединёнными Штатами и Китаем за лидерство в этой области". Н.Касперская и тут права в своих сомнениях, обоснованно предполагая, что при существующем подходе "гонка" за ИИ, скорее всего, закончится провалом с учётом несопоставимых стартовых позиций, отличающихся на порядки возможностями экономик, а также (!!!) ущербности самих целевых установок.

И тут нам стоит обратить внимание на самый важный фактор, который не позволит выиграть эту якобы
"гонку", о котором не было сказано. Тут надо вспомнить обоснованное предположение о том, что этой гонки за Китаем и Америкой в реальности просто нет. Важные слова и громкие заявления о ней вроде бы есть, а никакой гонки за наше мнимое лидерство по факту нет, да и быть по многим причинам, увы, не может.

К сожалению, складывается всё более устойчивое впечатление, что это всё просто громкий лозунг для запудривания мозгов большинству населения и очередная тема для комфортного освоения (!) сотен миллиардов бюджетных рублей в пользу небольшой группы "особо одаренных". Также как, например, с 2014 года почти 10 лет уже осваивались деньги под тему якобы импортозамещения, по которому толком неХрчего не было сделано (даже в общем-то и не начинали) аж до 2022 года. Также есть все признаки того, что у бенефициаров глобального проекта "ИИ" в дополнение к личностно-групповым финансовым интересам есть и политическая задача, а именно - так называемый "цифровой захват власти", который осуществляется через бесконтрольное владение основными техническими и цифровыми ресурсами в стране ограниченной группы лиц. По всем признакам похоже, что именно эту идею активно вынашивает и реализует часть либерально-экономической прозападной элиты. "Государственный переворот" нового типа, а именно получение неограниченного политического влияния на все сферы и все институты власти мирным путём через захват и постановку под свой полный контроль цифрового пространства. Не забываем, данные - новая нефть. И вот как раз на это может быть истрачена значительная часть средств, выделяемых якобы на поддержку ИИ, заметьте, бюджетных, т.е. наших. Толково взнуздано... Именно поэтому принятый закон не про контроль, а про поддержку (вот только чего и главное кого) и принимался он настолько бегом, чтобы никто толком не понял того, что происходит. Разве не так?

А "догонять и перегонять", похоже, никто никого не собирался. Хотя посмотрим. Очень хотелось бы ошибиться, но, боюсь, снова не получится.
⚡️Кирилл Кабанов

Факты, если взять их в их целом, в их связи, не только «упрямая», но и безусловно доказательная вещь. Фактики, если они берутся вне целого, вне связи, если они отрывочны и произвольны, являются именно только игрушкой или кое-чем еще похуже.

Например, когда писатель, бывший в прежние времена серьезным и желающий, чтобы его считали таковым, берет факт монгольского ига и выставляет его как пример в пояснение некоторых событий в Европе XX века, можно ли это считать только игрой, или правильнее отнести это к политическому шарлатанству? Монгольское иго есть исторический факт, несомненно связанный с национальным вопросом, как и в Европе XX века наблюдается ряд фактов, столь же несомненно связанных с этим вопросом.

Однако немного найдется людей — типа тех, кого французы зовут «национальными клоунами», — способных претендовать на серьезность и оперировать для иллюстрации происходящего в Европе в XX веке с «фактом» монгольского ига.

Вывод отсюда ясен: надо попытаться установить такой фундамент из точных и бесспорных фактов, на который можно бы было опираться, с которым можно было бы сопоставлять любое из тех «общих» или «примерных» рассуждений, которыми так безмерно злоупотребляют в некоторых странах в наши дни.

❗Чтобы это был действительно фундамент, необходимо брать не отдельные факты, а всю совокупность относящихся к рассматриваемому вопросу фактов, без единого исключения, ибо иначе неизбежно возникнет подозрение, и вполне законное подозрение, в том, что факты выбраны или подобраны произвольно, что вместо объективной связи и взаимозависимости исторических явлений в их целом преподносится «субъективная» стряпня для оправдания, может быть, грязного дела. Это ведь бывает... чаще, чем кажется.

Исходя из этих соображений, мы решили начать со статистики, вполне сознавая, конечно, какую глубокую антипатию вызывает статистика у некоторых читателей, предпочитающих «низким истинам» «нас возвышающий обман», и у некоторых писателей, любящих провозить под флагом «общих» рассуждений об интернационализме, космополитизме, национализме, патриотизме и т. п. политическую контрабанду.

В. И. Ленин (из незаконченной брошюры «Статистика и социология», 1917 г.)

Через своего посланца Лемке сообщал, что наскочил на партизанскую засаду, ведёт ожесточённый бой и просит немедленно прислать подкрепление.

Вступать в ночной бой да ещё на стороне Лемке, а не на стороне партизан Генриху совсем не хотелось. Но обстановка требовала действий быстрых, решительных, чтобы не могло возникнуть подозрений. Пришлось по тревоге поднять парашютистов и те два взвода немецких егерей, которые оставались в Кастель ла Фонте, а самому одновременно всеми способами задерживать выполнение своих же собственных приказаний.

Генрих заставил командиров взводов провести проверку всего автоматического оружия и выправить все мелкие неполадки, выявленные во время проверки. Когда оружие было готово, Гольдринг приказал взять дополнительное количество патронов, и за ними пришлось бежать на склад. А тем временем выяснилось, что в моторе одного из бронетранспортёров появился подозрительный стук. Генрих бегал, кричал, угрожал, что отдаст виновных под суд, а в душе был искренно рад, что выезд задерживается. Отряды на помощь Лемке выехали лишь в начале пятого, а прибыли на место только к шести утра, когда бой уже закончился. Ещё звучали отдельные одиночные выстрелы, но партизан не было видно. 

«И один в поле воин»
Юрий Дольд-Михайлик.

По мнению Алисы, похоже на отрывок из романа «Щит и меч» Вадима Кожевникова.

В нём показан эпизод с советским разведчиком Александром Беловым (он же — Йоганн Вайс), который действует в немецком тылу и вынужден балансировать между выполнением вражеских приказов и сохранением своей легенды, попутно тормозя действия противника.

Без мозгов ты, конечно, больше двигаешься. Тебе надо и туда, и сюда. Ты же не знаешь — куда. Тебе повсюду надо.
⚡️Михаил Жванецкий

ШТАБ БЕЗ ПРАКТИКОВ: КАК УДОБНЫЕ ЛЮДИ ГОТОВЯТ БУДУЩУЮ КАТАСТРОФУ

Сначала система продвигает тех, кто даёт результат. Потом тех, кто не создаёт проблем начальству. А затем тех, кто лучше всех умеет выглядеть результативным, не нарушая покоя аппарата.

Так начинается отрицательный отбор.

Это механизм, при котором из управленческой среды постепенно вытесняются жёсткие практики, самостоятельные профессионалы и люди, способные говорить неприятную правду. Их место занимают удобные, осторожные, исполнительные карьеристы. Они не обязательно глупы. Часто наоборот: они умны, наблюдательны и прекрасно понимают правила игры. Просто их главный талант направлен не на столкновение с реальностью, а на выживание внутри системы.

В здоровой структуре главным критерием должно быть влияние на результат: удержал участок, наладил снабжение, снизил потери, вскрыл слабое место, восстановил управляемость, добился выполнения задачи. В деградирующей структуре главным становится другое: не спорил, не раздражал, не приносил плохих новостей, красиво докладывал, вовремя сдавал бумаги и умел нравиться начальству.

В критический момент у руля оказываются не те, кто умеет действовать в сложной обстановке, а те, кто годами учился правильно сидеть на совещаниях, говорить безопасные фразы и превращать любой провал в «контролируемый рабочий процесс».

КАК ЗАПУСКАЕТСЯ МЕХАНИЗМ ДЕГРАДАЦИИ

В здоровой системе продвижение связано с делом. Человек показывает результат, берёт ответственность, выдерживает давление, видит реальность и добивается цели - значит, его поднимают выше. Такая логика проста и здорова.

Но чем дальше штаб или управленческий аппарат удаляется от земли, тем труднее видеть настоящий результат. Физический итог постепенно заменяется его административным отражением: отчётом, статусом, презентацией, процентом выполнения, отсутствием жалоб и правильным тоном на совещании.

В этот момент появляются два типа людей.

Первый тип - люди результата. Их внимание направлено наружу: на задачу, противника, людей, технику, снабжение, реальное положение дел. Они видят, где приказ не работает, где отчёт не совпадает с фактом, где план написан под красивую карту, а не под реальность. Они спорят, задают неудобные вопросы, требуют пересмотра решений и говорят начальству то, что начальству неприятно слышать.
Для живой системы такие люди ценны. Для бюрократического аппарата они опасны. Они создают шум, ломают благостную картину, мешают спокойно докладывать наверх и не дают руководству жить в бумажном блиндаже.

Второй тип - люди аппарата. Их внимание направлено внутрь системы: на настроение начальника, негласные правила, безопасные формулировки, карьерные риски и сохранение своего места. Они быстро понимают, за что внутри аппарата наказывают по-настоящему.
За провал на земле часто можно объясниться: сложная обстановка, нехватка ресурсов, ошибки исполнителей, внешние обстоятельства. А вот за неправильный тон с начальством, неудобный доклад или публичное сомнение в решении руководства можно заплатить сразу.
Поэтому человек аппарата учится не побеждать проблему, а не становиться проблемой для начальства. Он осторожен, гибок, приятен в общении, аккуратен в бумагах, редко спорит по существу и всегда чувствует, какую позицию безопаснее поддержать.

Постепенно высшее руководство начинает предпочитать именно таких людей.
Аппарат почти всегда выбирает того, кто успокаивает.

КОНФЛИКТ ЛЮДЕЙ ДЕЛА И ЛЮДЕЙ АППАРАТА

У людей дела и людей аппарата разные представления об успехе.

Практик считает успехом изменение реального положения дел. Для него важно, дошло ли снабжение, работает ли связь, понимают ли люди задачу, выдержит ли порядок действий удар, можно ли выполнить приказ на земле. Он может быть резким, неудобным и неидеальным в формальностях, но его мышление привязано к реальности.

Человек аппарата считает успехом устойчивое положение внутри системы. Для него важно, чтобы не было скандала, доклад выглядел уверенно, начальник был доволен, формальные требования закрыты, ответственность размазана, а риск личного удара снижен. Он может быть вежливым, дисциплинированным и внешне безупречным, но его мышление привязано не к результату, а к сохранению собственного положения.

Практик говорит: «План не сработает». Человек аппарата слышит: «Он подрывает согласованное решение».

Практик говорит: «Доклад не соответствует обстановке». Человек аппарата слышит: «Он создаёт конфликт перед начальством».

Практик говорит: «Нужно менять порядок действий». Человек аппарата слышит: «Он ставит под сомнение работу штаба».

Практик хочет вскрыть проблему, пока ещё можно что-то исправить. Человек аппарата хочет провести проблему через формулировки так, чтобы она не взорвалась у него в руках.

Так постепенно правда начинает выглядеть как нарушение дисциплины, а удобная ложь - как зрелая управленческая позиция.

ЧЕТЫРЕ ЭТАПА МУТАЦИИ ШТАБА

Отрицательный отбор не происходит за один день. Обычно это последовательное перерождение, где каждый шаг по отдельности выглядит почти разумным.

1. Изоляция неудобных людей

Первыми под давление попадают те, кто открыто говорит о слабых местах. Их называют конфликтными, резкими, токсичными, некомандными, неспособными к конструктивному взаимодействию. Иногда это справедливо: практики действительно бывают тяжёлыми в общении. Но опасность начинается там, где под видом борьбы с «токсичностью» система избавляется от людей, которые просто не дают ей врать самой себе.

Их переводят на периферию. Не зовут на ключевые обсуждения. Обходят при назначениях. Ставят на участки, где они не влияют на решения. Формально всё объясняется заботой о дисциплине и управляемости. По сути система убирает от руководства источники неприятной реальности.

Вокруг начальника постепенно остаются люди, которые умеют правильно кивать.

2. Перекос в оценке заслуг

Следующий этап - изменение критериев успешности. Система начинает поощрять не реальный результат, а отсутствие зафиксированных проблем.

Командир, который вытащил сложный участок, но спорил со штабом и не идеально оформил документы, получает репутацию трудного человека. Офицер, у которого всё спокойно на бумаге, но реальные проблемы годами тлеют внизу, выглядит надёжным и управляемым.

Так возникает опасная подмена: аккуратность начинает цениться выше эффективности, бесконфликтность — выше правды, гладкий доклад — выше реального исправления положения.

В такой среде люди быстро понимают, что нужно для продвижения. Не обязательно быть лучшим в деле. Достаточно не портить картину, вовремя сдавать правильные бумаги, не задавать опасных вопросов и уметь превращать любой провал в «объективные трудности».

3. Эрозия экспертизы

Когда люди аппарата занимают ключевые позиции среднего звена, они начинают подбирать себе похожих подчинённых. Не обязательно злонамеренно. Просто сильный самостоятельный профессионал для них неудобен: он задаёт вопросы, видит слабость начальника, требует смысла, спорит с формальностью и может стать конкурентом.

Гораздо безопаснее продвигать тех, кто исполнительнее, тише и предсказуемее.

Так экспертиза начинает уходить из системы. Один сильный специалист ушёл, второго не повысили, третьего перевели, четвёртый замолчал, пятый научился не высовываться. На схеме всё ещё есть должности, отделы, направления и ответственные. Но внутри снижается плотность настоящего профессионального знания.

Система вроде бы укомплектована. Но в нужный момент оказывается, что спросить уже некого.

4. Отрыв от реальности

На финальной стадии штаб превращается в замкнутую среду, которая живёт в мире собственных докладов. Наверх идут благостные цифры, вниз спускаются распоряжения, которые всё хуже совпадают с реальностью. Плохие новости фильтруются, неудобные люди вытеснены, независимая экспертиза ослаблена, а внутренний язык системы всё больше состоит из безопасных формул: «работа ведётся», «вопрос на контроле», «риски минимизированы», «существенных отклонений нет».

Когда реальность наконец бьёт по системе, аппарат воспринимает это как внезапную внешнюю катастрофу. Хотя внизу признаки часто видели заранее. Просто наверх они не проходили.

ЧТО ПРОИСХОДИТ В ЧАС НАСТОЯЩЕГО КРИЗИСА

Пока обстановка спокойная, отрицательный отбор может долго оставаться незаметным. Бумаги идут, совещания проводятся, отчёты выглядят прилично, начальство не раздражено, система кажется управляемой.
Когда противник наносит неожиданный удар, рушится участок, срывается снабжение, ломается связь, взрывается накопленная проблема или возникает ситуация, не описанная в регламенте, система внезапно обнаруживает, что её ключевые люди умеют делать только три вещи.

Первое - ждать указаний сверху, потому что самостоятельное решение опасно для карьеры.

Второе - искать, на кого переложить ответственность, потому что сохранение должности важнее быстрого исправления положения.

Третье - продолжать докладывать, что ситуация находится под контролем, даже когда контроль уже потерян.

Карьерист силён в стабильной среде, где можно угадывать настроение начальства и управлять впечатлением. Но кризис требует другого: решительности, знания реальные обстановки на местах, способности видеть неприятные факты, принимать риск и действовать без гарантии, что тебя потом похвалят.

И тогда система начинает искать тех самых практиков, которых годами считала трудными, резкими и неудобными. Вдруг выясняется, что именно они знают, как устроена реальность. Они помнят слабые места, понимают людей на земле, знают, где бумага врёт, где приказ невыполним, где снабжение только числится, а где можно быстро восстановить управление.

Но часто бывает поздно. Практики уже вытеснены, демотивированы, лишены влияния или ушли из системы. А те, кто остался у руля, прекрасно умеют оформлять кризис, но плохо умеют его побеждать.

КАК ОСТАНОВИТЬ ОТРИЦАТЕЛЬНЫЙ ОТБОР

Отрицательный отбор — не случайная ошибка конкретного начальника. Это естественная болезнь закрытых иерархических структур. Если её специально не лечить, она появляется почти сама собой. Аппарат стремится к удобству, предсказуемости и самосохранению. Реальность всегда неудобна. Поэтому между аппаратом и реальностью нужно постоянно держать жёсткую связь.

1⃣ Проверка практикой перед назначением

Нельзя допускать, чтобы ключевые решения о реальной работе принимали люди, которые знают её только по докладам. Человек на значимой аналитической, штабной или управленческой должности должен иметь опыт: линейной работы, реального участка, прямого столкновения с последствиями собственных решений.
Это не романтизация окопа и не презрение к штабу. Штабная работа необходима. Но она становится опасной, когда превращается в отдельную касту, которая умеет планировать только на бумаге.
Тот, кто ставит задачи людям, должен понимать, как эти задачи выглядят в исполнении. Иначе он неизбежно начнёт путать управляемость на схеме с управляемостью в реальности.

2⃣ Оценка по твёрдому остатку

Систему нужно судить не по громкости докладов, количеству совещаний и толщине папок, а по твёрдому остатку. Что реально изменилось? Что стало работать лучше? Где снизились потери? Где выросла устойчивость? Где задача стала выполняться быстрее, надёжнее и с меньшим расходом людей и ресурсов?

Если человек даёт результат, но неудобен в общении, это не повод автоматически выталкивать его из системы. С ним можно работать, его можно ограничивать рамками, учить, балансировать, но нельзя заменять его гладким исполнителем только потому, что гладкий исполнитель приятнее начальству.

И наоборот: если человек идеален в отчётности, но после его работы на земле ничего не меняется, система должна видеть это как провал, а не как «качественное сопровождение процесса».

Главный вопрос должен быть простым: после этого человека реальность стала лучше или только отчёт стал красивее?

3⃣ Законное право на жёсткое возражение

В здоровой системе сомнение должно быть встроено в процедуру принятия решений. Не как личная смелость одиночки, а как нормальная часть работы.

При планировании серьёзного решения должен быть человек или группа, чья официальная задача — искать слабые места, задавать неприятные вопросы, ломать благостные допущения и доказывать, почему план может не сработать. Это не саботаж и не подрыв авторитета. Это защита системы от самообмана.

Особенно важно проверять идеи сильных и статусных руководителей. Чем выше авторитет автора решения, тем сильнее должна быть процедура проверки. Иначе окружение начнёт не анализировать его замысел, а подбирать к нему оправдания.

4⃣ Обратная связь снизу без наказания за правду

Руководство должно иметь каналы обратной связи от тех, кто непосредственно сталкивается с последствиями штабных решений. Линейные командиры, исполнители, снабженцы, связисты, инженеры, операторы, люди на земле часто раньше всех видят, где приказ не работает, где бумага врёт, где процесс стал бессмысленным.

Если эти сигналы проходят только через ту же вертикаль, которая заинтересована в их сглаживании, они почти неизбежно теряют остроту. Поэтому нужны прямые и защищённые способы донести информацию наверх.

Не для доносов и внутриведомственной охоты, а для проверки реальности. Если снизу массово и аргументированно говорят, что конкретный порядок действий оторван от жизни, это нельзя списывать на «нежелание работать». Это повод проверять не только исполнителей, но и тех, кто этот порядок создаёт.

5⃣ Ротация между штабом и "землёй"

Долгое пребывание в аппарате меняет человека. Он начинает думать языком согласований, сроков, формулировок и статусов. Поэтому нельзя позволять штабной среде полностью отрываться от практики.

Нужна регулярная ротация. Люди, которые планируют и контролируют, должны периодически сталкиваться с исполнением. Люди, которые работают на земле, должны иметь возможность попадать в штаб и приносить туда реальный опыт.
Так система снижает риск появления отдельной касты кабинетных специалистов, которые отлично знают порядок оформления решений, но плохо представляют цену этих решений в реальности.

6⃣ Защита сильных, но неудобных профессионалов

Практик не всегда комфортен. Он может быть резким, прямым, тяжёлым в общении, конфликтным в споре. Но задача руководства - не окружать себя приятными людьми, а удерживать в системе тех, кто сохраняет её способность видеть реальность.

Это не значит, что профессионалу можно прощать хамство, самодурство или разрушение дисциплины. Но нельзя путать неудобство с вредностью. Иногда человек неудобен именно потому, что говорит правду.

Сильный руководитель отличается от слабого тем, что способен терпеть рядом людей, которые не обслуживают его самолюбие, а помогают ему не потерять связь с землёй.

ГЛАВНЫЙ ВЫВОД

Штаб существует для того, чтобы помогать передовой побеждать, а не передовая существует для того, чтобы снабжать штаб красивыми цифрами. Управленческий аппарат нужен не для собственного спокойствия, а для того, чтобы реальная работа становилась точнее, быстрее, устойчивее и результативнее.
Если система поощряет удобных соглашателей, она сама готовит своё будущее поражение. Через каждое вытеснение неудобного профессионала, каждое наказание за плохую новость и каждое повышение человека, который умеет нравиться.

Ваш "Солдат удачи".
2026 год

vk.com/wall-46943161_1816776

«Чтобы подавить любое восстание, не нужно действовать насильственно. Методы, подобные гитлеровским, устарели.

Достаточно создать настолько сильную коллективную обусловленность, что сама идея восстания больше не будет появляться в умах людей. Идеальным было бы формировать людей с рождения, ограничивая их врожденные биологические навыки. После этого мы продолжили бы кондиционирование, резко сократив образование, сведя его к усвоению профессиональных навыков. Необразованный человек имеет ограниченный кругозор, и чем больше его мышление ограничивается посредственными занятиями, тем меньше он способен восстать. Мы должны сделать так, чтобы доступ к науке становился все более трудным и элитарным, чтобы существовал разрыв между людьми и наукой, и чтобы информация для широкой публики не имела подрывного содержания.

Главное – без философии. Здесь мы также должны использовать силу убеждения, а не прямое насилие: мы будем массово транслировать по телевидению развлекательные программы, затрагивающие только эмоции или инстинкты. Умы будут заняты бесполезным и игривым. Удерживать ум от размышлений можно непрерывными разговорами и музыкой. Мы поставим сексуальность на первое место в списке интересов человека. Нет лучшего социального транквилизатора. В общем, мы будем делать это таким образом, чтобы устранить серьезную часть существования, высмеивать все ценное, постоянно поддерживать легкомыслие, чтобы эйфория публичности стала эталоном человеческого счастья и образцом свободы. Таким образом, обусловливание приведет к такой интеграции, что единственный страх, который нам придется поддерживать, будет заключаться в исключении из системы и, следовательно, в невозможности получить доступ к условиям, необходимым для счастья.

С массовым человеком, сформированным таким образом, нужно обращаться как с тем, кто он есть: как с коровой, и за ним нужно следить, как за стадом. Все, что ведет к апатии его ясномыслия, является общественным благом, и то, что могло бы его разбудить, нужно высмеивать, подавлять, бороться с ним. Любая доктрина, которая ставит под сомнение систему, должна быть обозначена как подрывная и террористическая, а с теми, кто ее поддерживает, будут затем обращаться как с террористами».
⚡️Гюнтер Андерс, «Устарелость человека» 1956 год

"Терпеть ради потом"
https://vk.ru/wall-213644878_64746