🇪🇹🇪🇷 Перспективы прямого конфликта Эфиопии и Эритреи — статья Ивана Копытцева:

• Эфиопо-эритрейская граница традиционно остаётся местом значительной напряжённости. Отношения государств переживают не просто стагнацию: сегодня мы не можем исключать уже и возможность вооружённого столкновения. Обе страны являются активными участниками политического процесса на Африканском Роге. Эритрея — милитаризованное государство со специфическим политическим режимом. Она активно «участвует в делах» соседей, в том числе Эфиопии, Сомали, Судана. В свою очередь, Эфиопия имеет колоссальный экономический, демографический и военный потенциал, и многие соседи воспринимают страну как угрозу.

• Внешним игрокам возможная эскалация может быть на руку, в том числе и Египту. Эритрея состоит в негласном альянсе с Сомали и Египтом — альянсе, который стремится не допустить получения Эфиопией выхода к морю. Краеугольным камнем будет вопрос Тиграя, который формально подчиняется правительству Эфиопии. Но там есть собственные группы интересов, есть вооружённые силы — Силы обороны Тиграя. В последние месяцы Народный фронт освобождения Тиграя крайне сблизился с эритрейцами — в случае прямого столкновения его силы могут быть задействованы в конфликте.

• Россия может попытаться выступить в качестве посредника в конфликте, хотя в Африке принято опираться на африканское посредничество. Эритрея оказывает Москве поддержку в ООН. С другой стороны, эритрейские власти не всегда договороспособны. В свою очередь, Эфиопия — партнёр, который, может быть менее прямолинеен в своей поддержке России, но здесь существуют несравненно большие экономические перспективы. Для России военный конфликт в регионе — негативный сценарий, потому что он может отразиться на российских интересах, провоцируя необходимость выбора.

Читать статью для @rgrunews

Подписывайтесь на ИМИ МГИМО | Наш подкаст «Внешняя политика»

🇩🇪 Что стоит за словами Меркель о том, что Польша и прибалты способствовали началу СВО — статья Николая Силаева:

• Высказывания Меркель могут иметь несколько толкований: (1) шпилька в адрес действующих властей Германии; (2) сдержанное недовольство тем, что повестку Евросоюза по российской теме монополизировали прибалты и поляки, что и возмутило последних: для них всякий сомневающийся в том, что Рига, Вильнюс, Таллин и Варшава владеют единственно верным знанием о России, — чудовищный еретик; (3) аккуратный намёк, что с Россией когда-нибудь всё равно придётся договариваться.

• Неувядающая надежда, что «однажды европейцы нас поймут», заставила российских комментаторов отнестись к этим словам с симпатией. Но можно установить, насколько Меркель лукавит и что она вообще подразумевает под «переговорами с Россией». В 2021 году МИД России опубликовал переписку Сергея Лаврова с его коллегами из ФРГ и Франции по поводу подготовки встречи «нормандского формата» — переговоров России, Германии, Франции и Украины об урегулировании конфликта на Донбассе.

• В августе 2021 года Меркель приехала в Киев. Тогда она призвала провести новую встречу стран «нормандского формата» на высшем уровне и впервые назвала Россию стороной конфликта на Украине. Оба заявления были неприемлемы для Москвы. Встреча на высшем уровне в Париже в 2019 году завершилась вполне ясными договорённостями: Украина обещала обеспечить вступление в силу закона об особом статусе Донбасса — сделано это так и не было. Проводить новый саммит означало простить Киеву игнорирование прошлых, а заодно и всех будущих договорённостей.

• Что же касается объявления России стороной конфликта, то в глазах Москвы это был шаг к срыву переговоров об урегулировании. Минские соглашения обозначали сторонами конфликта Украину и Донбасс и никаких иных трактовок не допускали. Киев действительно пытался навязать всем своё мнение, что Россия — сторона конфликта и конфликт этот не между Киевом и Донбассом, а между Украиной и Россией. Но успеха эти попытки не имели до августа 2021 года, когда о солидарности с этим подходом Украины заявила Меркель.

• Вряд ли Ангела Меркель не знала, как немецкие и французские дипломаты вели переговоры с Россией осенью 2021 года, по сути, помогая Украине манкировать Минскими соглашениями. Важная деталь: министры иностранных дел ФРГ и Франции в переписке с Лавровым выступали с единой позицией, отправляя ему письма за общей подписью. Позиция Европейского союза не могла сильно отличаться от общей позиции Берлина и Парижа. Так что совершенно непонятно, что изменилось бы, если бы переговоры велись между Россией и ЕС.

• Возможно, в интервью Bild Меркель хотела завуалированно покритиковать механизм принятия внешнеполитических решений в ЕС и призвать его руководство не избегать диалога с Москвой. Её не услышат, но ничего вредного в таком пожелании нет. Хуже, если её слова отражают те западные убеждения, касающиеся России, которые сильно повлияли на возникновение украинского кризиса: речь об уверенности западных политиков и комментаторов, будто Россия озабочена не вопросом своей безопасности, а своим «статусом».

Читать статью для @profilejournal

Подписывайтесь на ИМИ МГИМО | Наш подкаст «Внешняя политика»

🌐 Проблемы и перспективы политики Афганистана — интервью с Александром Князевым @orientalreviewAK:

• Традиционно для Центрально-Азиатского региона самым главным направлением угроз и рисков десятилетиями считался Афганистан. И статус источника угроз за этой страной сохранялся долгое время. Сейчас мы находимся на существенном переломе: этот статус кардинально меняется — из источника угроз страна превращается в окно возможностей.

• Развитие Афганистана становится одной из гарантий безопасности в будущем. В случае дальнейшего обрушения социально-экономической ситуации мы возвращаемся к прежнему его статусу. Изолироваться, как это делали в 1990-е годы, — значит способствовать ещё большей радикализации всего там происходящего.

• Можно по-разному относиться к талибам, но это то правительство, которое принимается населением. После всех экспериментов, которые проводились в отношении Афганистана в 1980-е годы, когда мы помогали им строить социализм, когда в нулевые — десятые американцы помогали строить демократию, — из этого ничего не вышло. И происходящее сегодня — это некий реванш за эти эксперименты.

• Постепенно радикальность в поведении главной политической силы страны снижается. Это хороший сценарий, а плохой сценарий — эскалация гражданской войны. И тогда мы снова получим источник угроз, а не окно возможностей. То, что Трамп захотел вернуться на Баграм, — это, скорее, медийное явление. Но в случае, если в США возникнет интерес к какой-то дестабилизации в Афганистане, то это очень недорого сделать.

• Пока за всё время независимого существования стран региона в тех случаях, когда необходимо было применять силовые методы противодействия, кто-то справлялся самостоятельно. А во всех остальных случаях внешняя сила помогала стабилизировать ситуацию и покончить с конфликтом. Это была либо Россия, либо ОДКБ.

• С точки зрения обеспечения региональной безопасности ничего нового придумывать не нужно. Единственное — нужно исправлять некоторые несовершенства, особенно в том, что касается правовой базы. У ОДКБ есть очень серьёзная уязвимость: это отсутствие механизмов самого решения. Например, нет и расписанных механизмов согласования внешних политик.

• Все эти турбулентные процессы сейчас, наверное, могут быть нанизаны вокруг одного международного события, исход которого решит и всё остальное. Есть довольно избитая фраза о том, что Восток уважает силу. Должны появиться какие-то контуры новой архитектуры международных отношений.

Читать интервью для @vostex24

Подписывайтесь на ИМИ МГИМО | Наш подкаст «Внешняя политика»

🇷🇺🇧🇫 Буркина-Фасо хочет отменить визы для россиян — комментарий Ивана Копытцева:

• Препятствием для развития туризма между Россией и Буркина-Фасо остаётся сложная обстановка в стране. Более того, Москву беспокоит опасность импорта экстремизма.

• Прямые рейсы в Буркина-Фасо едва ли будут пользоваться широким спросом, но, несомненно, наличие подобной опции хотя бы один-два раза в месяц способствовало бы укреплению связей с Альянсом государств Сахеля.

• В области безопасности Россия оказывает поддержку национальным вооружённым силам и лояльным правительству ополчениям в борьбе с боевиками целого ряда террористических группировок.

Читать комментарий для @izvestia

Подписывайтесь на ИМИ МГИМО | Наш подкаст «Внешняя политика»

📚 В перекрестье имперских проектов. Pax Ottomanica от первой конституции до Лозаннского мира

Уже сегодня в 15:00 в ауд. 423 состоится презентация монографии В.С. Мирзеханова и Л.В. Ланника «В перекрестье имперских проектов. Pax Ottomanica от первой конституции до Лозаннского мира». Организатором мероприятия выступает программа перспективных азиатских исследований ИМИ «Новое востоковедение».

Исчерпала ли Османская империя свой жизненный потенциал к началу Первой мировой войны? Какое место Блистательная Порта занимает в макросистеме империй? Как сопоставить межимперское соперничество и национальные движения?

Модератор встречи: кандидат исторических наук, руководитель программы перспективных азиатских исследований ИМИ «Новое востоковедение» Павел Шлыков.

🔗 Подробнее о презентации

Подписывайтесь на ИМИ МГИМО | Наш подкаст «Внешняя политика»

🎓 В МГИМО открылась осенняя волна программы стажировок InteRussia

21 октября в Институте международных исследований состоялась церемония открытия IX волны программы стажировок для иностранных специалистов в области международных отношений, политологии и зарубежного регионоведения InteRussia, которую МГИМО проводит совместно с Фондом Горчакова.

В ходе шестинедельной стажировки в Москве приглашённые исследователи будут работать над индивидуальными проектами под руководством ведущих экспертов МГИМО. В этот раз на участие в программе поступило свыше 90 заявок из 36 стран мира. Победителями стали десять исследователей из Афганистана, Белоруссии, Бразилии, Индии, Маврикия, Мексики, Пакистана, Сербии и Танзании.

Тема осенней волны программы: «Новые сферы междержавного соперничества: знания, технологии, ресурсы». По окончании приветственной встречи для гостей была организована обзорная экскурсия по Университету и Музею истории МГИМО.

Программа InteRussia реализуется с ноября 2021 года. За это время стажировку в МГИМО прошли 70 молодых учёных, экспертов и дипломатов из 33 стран мира. Исследования участников были посвящены актуальным тенденциям и ключевым проблемам на пространстве СНГ, политике великих и средних держав в Евразии, новым центрам силы в мировой политике, новым глобальным вызовам и угрозам, меняющемуся ландшафту международной безопасности, а также политической динамике Глобального Юга

Проект реализуется при финансовой поддержке Эндаумента МГИМО и в рамках программы стратегического академического лидерства университетов «Приоритет 2030».

🔗 Подробнее об открытии программы

Подписывайтесь на ИМИ МГИМО | Наш подкаст «Внешняя политика»

🇬🇧 Потери компаний Великобритании в результате ухода или сокращения присутствия в России — доклад Екатерины Араповой, Владислава Рычкова и Анны Александровой:

• Можно выделить следующие тенденции поведения западных компаний: (1) пик заявлений об уходе пришёлся на март–апрель 2022 года — время основного витка санкций и информационного давления; (2) на смену резким заявлениям пришла приостановка деятельности без окончательного ухода; (3) многие компании предпочли не покидать рынок напрямую, а продать активы российским юридическим лицам или компаниям из нейтральных стран; (4) наиболее уязвимыми оказались IT-сектор, консалтинг и финансы, тогда как сырьевые отрасли и сферы с высокой степенью локализации продемонстрировали устойчивость

• Степень решимости компаний покинуть российский рынок определялась не только внешнеполитическими факторами, но и долей российского сегмента в структуре выручки. Те компании, для которых Россия представляла значимый рынок, действовали осторожнее. Это касается в том числе крупных ТНК, чья деятельность в России была связана с длительными инвестиционными циклами, значительными затратами на инфраструктуру и высоким уровнем локализации. Во многих случаях формальный «уход» сопровождался созданием механизмов сохранения де-факто присутствия на рынке

• Отказ от российского сегмента рынка британскими компаниями повлёк за собой комплекс косвенных потерь: (1) упущенная выгода как результат потери перспективного рынка; (2) продажа бизнеса по нерыночной цене; (3) снижение котировок на бирже и, как следствие, капитализации компании; (4) потери от уплаты неустойки за неисполненные контракты; (5) репутационные потери и последствия для бренда, что может негативно отразиться на имидже компании в глазах инвесторов, партнёров и конечных потребителей; (6) дополнительные потери и сопутствующие расходы

• Согласно проведённым расчётам, минимальные потери 99 британских компаний за период 2022–2024 годов после принятия решений об уходе с российского рынка, приостановке сотрудничества или приостановке операций составили более 57,5 млрд долларов. При этом с учётом не только прямых, но и косвенных убытков, а также потерь компаний, не представивших открытых данных о величине убытков, диапазон реальных убытков той же совокупности компаний составляет от 69,8 до 77,2 млрд долларов

• Наибольший вклад в совокупные объёмы потерь внесли потери компаний, не связанные с операционной деятельностью дочерних предприятий на территории России, — на них пришлось более 30 млрд долларов. Вторую позицию занимают потери, связанные с операционной деятельности дочерних копаний: совокупно недополученная прибыль составила более 25 млрд долларов. Третью позицию — около 14 млрд долларов — составляют краткосрочные потери капитализации британских компаний после объявлений об уходе или приостановки деятельности в России

🔗 Читать доклад на Портале МГИМО

Подписывайтесь на ИМИ МГИМО | Наш подкаст «Внешняя политика»

🇳🇴 Сотрудничество Норвегии с союзниками по НАТО — комментарий Никиты Липунова @Northern_Affairs:

• В последние годы Осло активно выстраивает связи в сфере обороны и безопасности не только с США, но и с другими союзниками по НАТО. На операционном уровне у Норвегии тесное взаимодействие, в частности, со Швецией и Данией. Страна также развивает кооперацию в области безопасности с Британией и Германией. Недавно связи с королевством в этой сфере начала развивать Франция.

• Скандинавско-Балтийский регион сейчас покрывает плотная сеть различных форматов взаимодействия в области безопасности, которые интегрированы в вертикаль НАТО. Альянс играет зонтичную роль, поскольку именно в рамках НАТО государства получают юридические гарантии безопасности.

• Расширение военной активности и присутствия государств НАТО в Арктике создаёт риски непреднамеренной эскалации военно-политической напряжённости, которая за последние годы в регионе только возросла. Ситуацию усугубляют утрата взаимного доверия и отсутствие постоянного контакта, особенно между военными.

Читать комментарий для @izvestia

Подписывайтесь на ИМИ МГИМО | Наш подкаст «Внешняя политика»

🇫🇷 Зачем Людовик XIV отменил Нантский эдикт во Франции — комментарий Наталии Таньшиной @natatanshina:

• Нантский эдикт был очень важен, потому что страна получила мир, Франция наконец-таки успокоилась после 40-летних религиозных войн. Гугеноты получили политические права. Но на юге, а прежде всего на юго-западе Франции возникло гугенотское «государство в государстве», которое было несовместимо с дальнейшей тенденцией централизации власти.

• Король Людовик XIII формально признал действие Нантского эдикта, однако глава его правительства кардинал Арман Жан дю Плесси Ришельё начал наступление на права гугенотов, лишив их партию политического влияния. В частности, при нём королевскими войсками был взят и ограничен в правах важный город, подконтрольный гугенотам, — Ла-Рошель. Целью Ришельё в этом случае было противостояние не протестантизму, а политическому сепаратизму.

• Более серьёзные проблемы с реализацией положений Нантского эдикта возникли при новом короле — Людовике XIV. Это был апогей французской государственности. Для Людовика важно было создать мощную и сильную Францию. И для него наличие очагов сепаратизма было неприемлемо.

Читать комментарий для @rt_russian

Подписывайтесь на ИМИ МГИМО | Наш подкаст «Внешняя политика»

🇷🇺🇮🇷 «Снэпбек» и российско-иранские отношения на современном этапе — интервью с Адланом Маргоевым @tegeran16:

• «Снэпбэк» был создан как страховочный механизм для западных участников СВПД, который позволял им воздействовать на Иран в случае нарушения им соглашения. При этом механизм, гарантирующий, что сами западные государства будут соблюдать свои обязательства по сделке, разработан не был. Учитывая, что США в одностороннем порядке вышли из СВПД, а страны «евротройки» не смогли защитить торгово-экономические интересы Ирана, у них нет права запускать «снэпбэк». Именно поэтому Россия не признаёт позицию западных стран, настаивающих на том, что санкционный режим в отношении Тегерана восстановлен.

• Позиция Москвы основана на трёх факторах: (1) будучи государством-депозитарием ДНЯО и гарантом режима нераспространения, Россия выступает за справедливые и обоснованные дипломатические меры для обеспечения ядерного нераспространения; (2) Иран является стратегическим партнёром России, и Москва заинтересована в защите Тегерана от необоснованного давления; (3) санкции СБ ООН касаются ядерного и военного сотрудничества — направлений, важных для российско-иранских отношений. Пока Иран сотрудничает с МАГАТЭ, Москва не видит причин каким-то образом ограничивать двусторонние отношения.

• Главная задача Договора о всеобъемлющем стратегическом партнёрстве между Россией и Ираном от 2025 года — обновить правовую основу сотрудничества стран и закрепить, что оно значительно продвинулось с 2001 года. При этом договор не содержит положений о взаимной обороне. Поэтому не следует путать военные альянсы, предполагающие жёсткие обязательства по взаимной обороне, и стратегические партнёрства, которые рассматривают военное сотрудничество как возможность. Именно на последней модели взаимодействия строятся отношения Москвы и Тегерана, что соответствует интересам государств.

• После Исламской революции Иран провозгласил политику «Ни Восток, ни Запад», стремясь защитить национальный суверенитет от влияния крупных мировых держав. Чем сильнее ухудшались отношения Ирана с западными державами, тем больше Тегеран обращал свой взгляд на Восток — на Китай и Россию. В стране существуют идеи, призывающие к балансу между Востоком и Западом, но сам Запад не оставляет Ирану возможности для развития отношений при одновременной защите национальных интересов.

Читать англоязычное интервью для издания Tehran Times

Подписывайтесь на ИМИ МГИМО | Наш подкаст «Внешняя политика»